Алая зима Мари Аннетт

— Ого! — просияла Мияко. — Это самая милая собачка в мире!

Эми снова застыла. Собака? Он все еще выглядел как лис с рубиновыми глазами.

— О, милашка! Она не злая? — Мияко схватила Широ и прижала к груди. — О, кто здесь милашка? Да, это ты.

Она села рядом с Эми, крепко сжимая лиса. Широ смотрел на Эми, прижав уши к голове. Она беспомощно смотрела на него.

— Как ее зовут? — спросила Мияко, гладя его по голове. — Она така-а-ая милая!

— Эм, это мальчик…

— Оу, малыш? И как его зовут?

— Широ, — вяло сказала она. — Он скромный. Может, я…?

Она потянулась к Широ, боясь, что Мияко не отпустит его. Но девушка мило надулась и дала Эми забрать лиса.

— Какой он породы? — спросил мужчина средних лет в нескольких сидениях от них, глядя на них. Автобус набирал скорость, город остался позади. — Я никогда не видел такую собаку.

— Тут… смешалось несколько пород. Я не знаю точно, — она подхватила сумку.

— О, не нужно его прятать, — сказал пассажир с вежливой улыбкой. — Водитель не против. Ты же не против, Такахаши? — крикнул он на весь автобус.

— С животными нельзя, — отозвался водитель поверх шума двигателя. — Но пока он ведет себя нормально…

— Эм, — пробормотала Эми. — Спасибо…

Широ вырвался и ее рук и прыгнул на сидение рядом с ней. Он сидел, прижавшись к ней боком, и смотрел на других пассажиров, уши то быстро вздрагивали, то прижимались недовольно к голове. Каждый миг он недовольно смотрел на нее.

Мияко и пассажир средних лет обсуждали любимые породы собак, а Эми прислонилась к спинке сидения, пытаясь расслабиться. Хорошо, что никто не понял, что Широ — ёкай, лис. Они или не знали, как выглядят лисы, или он не выглядел для них так, как для нее. Для нее ками и ёкаи были реальнее, чем популярные программы, о которых говорили остальные. Но для обычного человека ками были лишь именами, связанными с храмами, где они порой молились, а ёкаи были мифами и сказками древности.

За окнами автобуса пейзаж сменился с полей на лесистые горы. Эми напряженно жевала губу. В этот раз ее отсутствие в храме точно заметят. Она оставила записку в комнате, где объяснила, что у нее есть важное дело, что она вернется как можно скорее, но Фуджимото и Нанако — и, конечно, Катсуо с Минору — будут в ярости. А завтра еще и прибудет Ишида…

Мияко вытянула руки над головой, зевнула и повернулась к Эми.

— Я слишком много говорила о своей любви к гитарам. А ты? Как ты развлекаешься, когда не исполняешь работу мико?

Эми вздрогнула.

— Я… толком ничего такого не делаю.

Мияко растерянно моргнула.

— У тебя нет увлечений? Совсем?

— С детства я тратила много времени на дела в храмах, — сказала Эми, осторожно подбирая слова. Широ сидел рядом с ней и, скучая, смотрел на проносящиеся горы, но одно ухо повернулось к ней.

— Но у тебя же есть выходные, как сегодня, — возразила Мияко. — Ты точно что-то делала.

— Обычно я практиковалась… — она замолчала, щеки пылали от смущения. В прошлом ее отказ от всего, что отвлекало ее от дел камигакари, вызывал гордость. Теперь она была растеряна.

Мияко поправила сумку на плече.

— Я не знала, что мико так…

— Не все, — отметила Эми. — Но моя семья тесно связана с храмами, так что мое детство было другим.

Это было не полной ложью, но она меняла правду, чтобы скрыть некоторые опасные факты от Широ.

— Что ж, теперь ты можешь расширить горизонты, — улыбнулась Мияко. — Что тебе интересно?

— Не знаю.

Мияко нахмурилась, задумавшись.

— Как тебе нравится проводить время? В доме или снаружи? Шумно или тихо? Приключения или отдых?

— Я… не уверена, — она бы сказала, что тихо отдыхала в доме, но с этим она была знакома. — Думаю, снаружи мне нравится больше.

Широ тихо фыркнул, не соглашаясь.

— Тогда ты можешь сделать так много! — сказала Мияко, радуясь, что у Эми есть хоть какое-то мнение насчет возможных интересов. — В Кироибара есть красивые парки с дорожками для бега и велосипедов, и я знаю ребят из группы скалолазов. Одному моему другу нравится следить за птицами, а еще можно поездить верхом на лошади. О, и рыбалка. Ты пыталась когда-нибудь рыбачить? Я не люблю, а моему брату нравится.

Эми постаралась управлять выражением лица, пока вяло говорила:

— Это звучит мило.

Дорожки для бега, скалолазание, велосипеды… она даже не знала, как кататься на нем. Она никогда не рыбачила. Всех этих простых вещей в ее жизни не было. Ее грудь пронзила боль. Как она могла так долго мириться с тем, сколько всего упускала, будучи камигакари? Столько простых радостей она так и не познала. У нее даже не было возможности свободно гулять вне земель храма.

Она отвернулась от Мияко и поправила край юбки на коленях. Она еще многого не испытала, но вопросы Мияко еще и озарили ее внутренний конфликт. Эми жаловалась, что никто не видит в ней человека, только камигакари, но она не понимала, что и сама так себя вела. Она так привыкла думать о себе, как о камигакари, что теперь осознала нечто ужасное: она не знала, кем была.

Эми-камигакари она знала хорошо, но девушка Эми была ей не знакома. Что ей нравилось? Чего она хотела? Какими были ее интересы? Что ее беспокоило?

Она не знала. Она смогла лишь сузить круг словом «снаружи». Что это такое? Может, она не многое потеряет, когда Аматэрасу заберет ее тело, она давно отбросила себя, чтобы стать камигакари.

Они вышли из автобуса в центре Кигику, их окружили высокие здания с офисами и широкие тротуары. Кигику был меньше, но напоминал ей Шион — город, где она провела первые семь лет жизни камигакари. В городах была энергия, которой, к ее удивлению, ей не хватало. Проносились мимо машины, постоянно шумя, люди шли по тротуарам, создавая коллаж из меняющихся цветов под яркими огнями вывесок.

Мияко уверенно вела их. После восхищений и нескольких замечаний от других пешеходов, что Эми стоит вести собаку на поводке, она сунула Широ в сумку и понесла. Эми смотрела на прохожих — рабочих мужчин в костюмах и женщин в строгих юбках и на стучащих каблуках, учеников в одинаковой форме, но порой с дикими прическами причудливых цветов, мам с маленькими детьми, спешащих по переходу.

Ей было интересно, какая жизнь у каждого из них, что их тревожило, что радовало. Каким был мир без ками, ёкаев и камигакари?

Музыкальный магазин устроился между кафе и обувным магазином. Мияко потащила Эми по рядам инструментов, и они остановились у стены с гитарами. Она указала на тонкую электрогитару с сияющими серебряными частями и красной основой, темнеющей почти до черного к краям.

— Разве она не прекрасна? — пропела девушка. — Если тетя заплатит мне за покраску комнаты в следующем месяце, а мама даст мне денег вместо подарка на Рождество, то я смогу купить ее в январе вместо моей простенькой гитары.

Эми смотрела на инструмент, восхищаясь фактурой дерева под сияющей красной краской.

— Красивая.

— Это ты ее еще не слышала! Она невероятная. Тона просто… ах, крутые. Намного лучше, чем у моей гитары. Она хорошая для начинающих, но…

Мияко принялась сравнивать два инструмента, а Эми с трудом сохраняла улыбку на лице. Она не сможет услышать, как играет на новой гитаре Мияко в январе, потому ее не будет, в ее теле будет жить ками. Будет ли Аматэрасу ее ушами слушать красивую музыку? Будет ли пробовать вкусную еду, ощущать нежное прикосновение утреннего солнца на человеческой коже? Будет ли Аматэрасу ценить мелочи, которые Эми потеряет, или то, что она так не попробовала? Или она будет слишком занята делами Аматсуками, чтобы думать о глупых занятиях смертных?

Мияко предложила пойти в соседнее кафе для ужина, Эми густо покраснела и сказала, что ей не хватит денег. Мияко настояла, что она угостит ее, не слушала отказов и потащила ее внутрь. Возмущения Эми, что Мияко нужно копить на гитару, никто не слушал, и она сдалась.

Эми старалась сохранять бодрый вид, не желая, чтобы Мияко подумала, что она неблагодарна. Она не была в ресторане с детства, с момента, когда Аматэрасу отметила ее. Она долго разглядывала меню, пытаясь выбрать что-то безопасное, подходящее для ее диеты камигакари, но выбрала гамбургер в западном стиле. Одно нарушение ограничений не повредит ей, в этом она была уверена, так почему бы не попробовать?

Когда еду принесли, Эми минуту разглядывала еду и вдыхала ароматы. Было уже странно держать еду руками, и Мияко рассмеялась при виде лица Эми, когда та попыталась изящно откусить первый кусочек. Мияко доела раньше Эми, но весело общалась, порой давая кусочки еды Широ, сидящему под столом.

Долг и честь требовали от Эми исполнить ее судьбу камигакари, несмотря на свои потери, несмотря на ложь и обман. Но, пока она медленно жевала каждый кусочек, наслаждаясь новыми вкусами, она надеялась сильнее, чем когда-либо раньше, что правда, которую она услышит от Изанами, сделает груз потери на ее душе легче.

* * *

Темнота укутала город Кигику час назад. Эми шла по улице, Широ бежал рядом с ней в облике лиса. В городе не было столько снега, как в Кироибара и храме Шираюри, осенние листья местами лежали на сухих улицах. Через равные промежутки стояли фонари и озаряли тротуар теплым светом.

Она с тревогой задумалась, в правильную ли сторону они идут. Она не спросила у Мияко направления, когда они расстались после ужина, ведь боялась, что девушка решит пойти с ней, но прохожие, у которых она спрашивала, указали ей в эту сторону.

— Разве мы не должны были уже прийти? — пробормотала она.

Уши Широ дернулись, но он не замедлился. Нервы покалывало, она была готова кричать от напряжения. Несмотря на ее бессчетные молитвы Аматэрасу, она никогда не говорила с ками до этого. Она и не видела ками во плоти.

— Кар.

Эми подняла голову. Из тьмы вылетела ворона и приземлилась на фонарь, склонила голову. Эми нахмурилась. Юмей использовал ворон, чтобы следить за ними? Она ускорила шаги, оставила ворону позади, а та полетела, обогнала их, опустилась вдали и ждала.

Напротив фонаря, где сидела ворона, стояли четыре огромных красных тории друг за другом, отмечая земли храма. За ними поднималось несметное количество ступенек, поднимающихся по холму среди парка с множеством деревьев. Каменные фонари на столбиках озаряли тропу.

Она заметила краем глазом вспышку света. Широ изменил облик и размял плечи, словно у него затекли мышцы.

— Что ты делаешь? — прошипела она. — Кто-нибудь тебя увидит!

— Люди видят только то, что хотят, — отмахнулся он. — Потому они видели собаку, а не лиса в автобусе. Ты меня видишь таким, какой я есть, потому что твои глаза открыты духам.

— Но… — она тревожно огляделась, но тихая улица была пустой. Но она не видела причины задерживаться тут. Она прошла к первым тории, низко поклонилась и прошла под ними. Теплая сила коснулась ее ног, покалывая. Она тревожно посмотрела на ноги, не зная, нормально ли это. Может, в храмах, где присутствовали ками, ощущения отличались.

Сила угасла, другая волна поднялась уже в ней. Горячая сила пульсировала в груди, звенела в ней, как колокол. Предупреждение гремело в ее голове. Она прижала ладонь ко лбу, сердце сбилось с ритма. Внезапный страх… был не ее. Ощущение было таким, как странное предупреждение Аматэрасу, которое она ощутила во время молитвы в первую ночь в храме Шираюри. Аматэрасу пыталась ее предупредить?

Или пыталась запугать, чтобы она ушла? Может, Аматэрасу не хотела, чтобы она знала правду. Она мрачно пошла по ступенькам. Широ беззвучно следовал за ней.

— Как люди терпят запах? — проворчал он.

Оглянувшись, она заметила, что он озирается, морща нос.

— Какой запах?

— Выхлопные газы, химия и мусор. Я чувствую запах даже среди деревьев. Города людей прогнили.

Она вскинула брови и пошла дальше по лестнице.

— Я не думала, что ёкаям нравятся города.

— Обычно не нравятся. Хотя большие парки не так и плохи. Ёкаи, которым нравится простая добыча, часто там бывают, — он улыбнулся ей, но скорее для того, чтобы показать острые клыки, чем выражая эмоции. — Люди не так часто ходят вглубь лесов, так что голодные ёкаи идут к ним.

Она не дала отвращению проступить на лице, не желая радовать его.

— Ты часто ешь людей?

Широ не успел ответить, это сделал другой голос:

— Только низшие из нашего вида едят человеческую плоть, — тихий голос без эмоций донесся из темноты.

Она застыла и огляделась. Юмей вышел из теней на ступеньки выше нее, его черные косодэ и хакама сливались с ночью.

— Те, у кого есть своя сила, — продолжил он, — не нуждаются в поглощении людей, чтобы поддерживать свою ки с помощью их энергии.

— Потому ёкаи едят людей? — спросила она, не позволяя себе убежать от Тэнгу. При виде него зажившая шея болела. — Вы едите и их ки?

— Нам не нужно есть людей, — сказал сзади Широ, — но любой ёкай может сделать исключение ради такой чистой ки, как у тебя.

Не слушая его, она спросила Юмея:

— Зачем ты здесь? Я думала, ты не придешь.

— Он здесь, чтобы убедиться, что я не обману его, не отплатив долг, — сказал Широ и прошел мимо нее к Юмею. Он взглянул на нее, его глаза вспыхнули на свету алым. — После того, как ты снимешь оненджу.

Она подозревала, что Юмей здесь, чтобы убедиться, что он снимет оненджу, как и обещала. Несмотря на его слова, Широ явно знал, что Тэнгу будет здесь. Еще одна ложь, но она не хотела на это указывать. Если ей повезет, она расстанется с обоими ёкаями через час.

— Как только закончится моя встреча с Изанами, я сниму оненджу, — сказала она Широ. — Так покончим с этим?

Он пошел по ступенькам рядом с Юмеем. Она смотрела, идя сзади, как его уши вздрагивают от любого мелкого звука, и подозревала, что он напряжен не меньше нее. Если она снимет бусы с его руки, его судьба изменится. Может, ей стоит попросить у Изанами защиты. Она не думала, что Широ нападет на нее, как только она снимет с него оненджу, но она не была уверена. Она не забыла, что он обманул ее, соврал ей и дал Юмею ранить ее. Но она не могла представить, что ёкай, который нес ее домой, дал покормить себя и уснул в ее спальне, убьет ее в конце сделки.

Еще одни тории возвышались над ступеньками. Широ и Юмей замерли перед ними и подвинулись, открыв ей проход между ними. За тории виднелся храм — комплекс соединенных зданий с красивыми изогнутыми крышами. Храм был не таким впечатляющим, как храм Аматэрасу в Шионе, но не сильно уступал.

Она прошла мимо ёкаев к тории и остановилась, низко кланяясь. Глубоко вдохнув, она прошла еще одни врата. Ноги снова окутала покалывающая сила, а за ней вспыхнул страх в метке камигакари. Она не обратила на это внимания и обернулась.

Широ и Юмей стояли на ступеньках ниже тории, красные и серебряные глаза смотрели на нее.

— Ждите здесь, — она сняла шапку и шарф и бросила Широ. — Я вернусь, как только поговорю с Изанами.

— Точно? — слова были тихими и опасными.

— Да, — сказала она, выдержав испытывающий взгляд. — Я приду. Я выполню свою часть сделки, Широ.

Он изучал ее взглядом, а потом кивнул. Она повернулась ко двору.

— Эми?

Она оглянулась на него, удивившись странной ноте в его голосе.

Он посмотрел на зал поклонений.

— Осторожнее. Ками обманывают лучше, чем ёкаи.

Она моргнула.

— Я… буду осторожна. Спасибо.

Нервно облизнув губы, она еще раз посмотрела на него и Юмея, а потом пошла по двору. Замерев у фонтана, она с помощью отполированного бамбукового черпака вымыла руки и ополоснула рот. Ее шаги стали неуверенными, когда она подходила к залу. Фонари висели под крышей, озаряя пустой двор. Она миновала большие статуи кома-ину, поднялась по ступенькам, истоптанным тысячами ног, и посмотрела на рисунок на дереве, где была Изанами — красивая женщина с длинными черными волосами, горы поднимались вокруг нее. Изанами земли.

Она прошла мимо коробки с подношениями и колокольчиком, где молились посетители. Высокие двери за ними выглядели как часовые.

Двери никогда не открывали, это делали только каннуши и мико храма. Она огляделась, ожидая, что ее остановят. Приоткрыв дверь, она заглянула в темную комнату. Она нервно прошла внутрь.

Темная и пустая комната во все здание терялась в тенях. Оставив дверь приоткрытой, чтобы впустить немного света, она нерешительно прошла внутрь. Ее обувь стучала по деревянному полу. Изанами была здесь. Эми не нужен был Юмей, чтобы убедиться в этом, божественная сил ками исходила от каждой поверхности, от земли и деревьев, от пола и стен.

Тени закрывали дальний конец комнаты, но, когда она приблизилась, свет из открытой двери словно дотянулся туда. Она постепенно увидела возвышение. Искусно вырезанный храм был во всю стену, в центре было большое овальное зеркало — шинтай, через который Изанами могла передавать силу, когда ее здесь не было.

Эми отвела взгляд от зеркала и увидела то, чего не было миг назад: фигура в тени сидела неподвижно на возвышении перед этим храмом.

— Кто пробрался в храм Изанами, Аматсуками земли?

Властный голос раздался слева. Она застыла, а тени зашевелились, и она увидела человека у стены перед возвышением. Другой человек стоял напротив говорящего, тоже одетый в черный наряд каннуши.

Она взглянула на фигуру на возвышении, та безмолвно смотрела, была лишь темным силуэтом в тенях. Опустившись на колени, Эми склонилась.

— Прошу меня простить, — сказала она, дрожащий голос отражался эхом по комнате. — Я пришла просить встречи с Изанами.

— Кто ты, чтобы требовать такое? — рявкнул говорящий.

— Я… Кимура Эми, мико Аматэрасу. Я пришла…

— Как смеет мико Аматэрасу пробираться в чистый внутренний храм Изанами?

Эми скривилась, все еще кланяясь.

— Ты не имеешь права быть здесь, — строго сказал каннуши. — Ты…

Он замолк. Эми медленно подняла голову. Фигура на возвышении подняла руку, прерывая каннуши.

— Подойди, Кимура Эри, — прошептала фигура.

Эми поднялась и прошла вперед. Свет снова переменился, тени пропали. Она застыла.

Человек, сидящий на подушке, скрестив ноги, облаченный в официальное кимоно, смотревший на нее темными понимающими глазами, не мог быть Изанами. Изанами была женщиной, а там сидел мужчина.

ГЛАВА 15

— Вы… не Изанами, — сказала она. Ее голос дрогнул на имени Аматсуками, разочарование было так велико, что она чуть не рухнула.

— Я Коянэ, — сказал мужчина. Сила дрожала в каждом слове, отдавалось трепетом в ней. — Я — подданный госпожи Изанами и занимаюсь ее делами, когда она отсутствует.

— Вы ками?

— Да, — он тепло улыбнулся. Его лицо было гладким, без морщин. Длинные черные волосы были стянуты высоко на затылке, гладкий хвост ниспадал на спину. Слои официальной одежды — кимоно, хакама, длинная хаори — оттенков бордового и коричневого лежали на возвышении вокруг него. Она смотрела на него и понимала, что смотрит на человеческое тело, занятое ками. Если руководство каннуши не врало, человек, на которого она смотрела, уже не существовал, его место заняла ками. — Подойди, дитя, и скажи, что привело тебя из храма Аматэрасу сюда.

Она медленно подошла к возвышению, опустилась на колени перед ступенькой, скрестила руки на коленях. Она жалела, что не взяла форму мико, ее современная одежда казалась неуместной. Взглянув на Коянэ, она опустила голову, было неприлично смотреть в глаза ками.

— Я пришла поговорить с Изанами, — медленно сказала она. Хотела ли она узнать правду от нег? Предательская мысль осталась в ее голове с тех пор, как она озвучила свою просьбу Широ: если Аматсуками подтвердит, что она погибнет в день солнцестояния, она будет просить спасти ее? Она еще не решила, хочет ли просить о таком. Если она попросит, будет понятно, что она не такая благородная, какой хотела быть, что она слишком эгоистична, чтобы пожертвовать своей жизнью. Пока она не спросила, она еще могла держаться за надежду, что все не будет так плохо.

— Скажи, что тебя тревожит, дитя, — прошептал нетерпеливо Коянэ. Когда она подняла голову, он снова тепло улыбнулся.

— Я… — она замолчала, посмотрела на двух каннуши, безмолвно глядевших на нее.

— Это мои подданные, — сказал Коянэ, понимая ее замешательство. — Они действуют только так, как я хочу.

Каннуши тоже были ками? Может, слабыми ками, она не ощущала от них силу так, как чувствовала ее от ки Коянэ, как жар от огня. Его присутствие затмевало всех, как солнце, его нельзя было игнорировать, оно отличалось от всех ёкаев, каких она видела, но было похоже с силой, что наполняла ее, когда она молилась.

Тревога наполнила ее изнутри. Предупреждение Аматэрасу билось в такт с ее пульсом в голове, но она не обращала внимания.

— Я — камигакари Аматэрасу, — сказала она. — Я пришла к Изанами в поисках правды о камигакари.

Тишина в комнате была давящей. Ки Коянэ окружила ее и утихла. Присутствие Аматэрасу в ней тоже притихло, словно Аматсуками ждала того, что скажет Коянэ.

— Правды? — настороженно повторил он.

Эми зажмурилась. Ее голос дрожал от едва сдерживаемых эмоций.

— Я посвятила всю жизнь Аматэрасу даже до того, как стала камигакари. Я оставила все — семью, друзей, свободу, независимость — чтобы быть лучшей камигакари для Аматэрасу, потому что думала, что, когда она спустится, мы разделим мое тело, и мы будем жить дальше вместе.

Она открыла глаза и посмотрела на Коянэ.

— Недавно я узнала, что разум и душа камигакари будут разрушены, когда спустится Аматсуками. Мне нужно знать. Это так?

Он смотрел на нее без удивления. Ее сердце сжималось в груди, лед сковывал его.

— Печально, что слуги Аматэрасу решили обмануть тебя, дитя, — сказал тихо и сочувственно Коянэ. — Мне жаль это говорить, но ты узнала правду.

Отчаяние заставило ее склонить голову и бороться со слезами.

— Это трагическая необходимость, — прошептал ками. — Если бы мы могли избавить наши сосуды от такой судьбы, то так и сделали бы. Жертва камигакари велика, и не знать, на что ты подписываешься… тебе точно обидно, дитя.

Она кивнула безмолвно, стараясь держать себя в руках. Коянэ подтвердил ее худший страх, она не знала, что делать. Надежда, что книга была с ошибкой, поддерживала ее в эти дни. А что теперь? Принять судьбу? Молить о пощаде?

— Осталось лишь несколько недель, — задумчиво сказал он. — Как печально.

Он поднялся на ноги, длинная хаори зашуршала по полу за ним. Сойдя с возвышения, он жестом попросил ее встать. Она в смятении поднялась, колени дрожали из-за эмоций внутри нее.

— Дай мне увидеть метку камигакари, дитя.

С растущим смятением она расстегнула верхние пуговицы блузки и открыла ее. Черная метка выделялась на коже. Она пыталась не краснеть, пока он смотрел на ее грудь. Она вздрогнула, когда он протянул руку, но он просто подцепил пальцем шнурок омамори. Он поднял талисман, чтобы он завис над ее грудью.

— Омамори, чтобы скрыть ки? Конечно. Умно. Прости, дитя, но я не могу ощутить присутствие Аматэрасу, пока на месте этот талисман, — одним пальцем придерживая шнурок, он вытер большим пальцем слезу с ее щеки, она не понимала, что плачет. — Ты очень страдала, да, дитя? Пройти из Шиона, надеясь, что Изанами откроет тебе другую правду.

— Не так, — пробормотала она, застегнув пару пуговиц, хотя он все еще держал омамори. — Я была в храме Шираюри в Кироибара.

Он медленно и задумчиво кивнул.

— Маленький храм, где тебя и не подумали бы искать, — пробормотал он. — Слуги Аматэрасу поумнели.

Отпустив шнурок, дав талисману упасть на ее грудь, он нежно обхватил пальцами ее подбородок.

— Умные, но не осторожные. Позволили такому уязвимому сокровищу убежать от их защиты.

Тревога теперь уже принадлежала ей, окутала ее, как зимний ветер.

— Сколько страданий и боли, — он вздохнул и повернул ее голову в сторону. — Ты была такой смелой, дитя. Хочешь освободиться от судьбы камигакари?

Она застыла. Освободиться? Она не хотела спрашивать. Когда он подтвердил правду, вопрос сдавил ее горло, но она подавила его, отрицая. Трусость и эгоизм появятся в ее жизни, если она оставит долг.

Но теперь он предлагал освободить ее, и желание выжить вспыхнуло в ее теле.

— Я вижу это в твоих глазах, — заявил он. — Ты хочешь свободы, Кимура Эми. Я выполню твою просьбу, хоть ты и слишком смелая, чтобы озвучить ее.

Слезы лились по ее щекам, но она не знала, родились они от страха или облегчения.

— Я… не…

Он нежно улыбнулся, крепче сжал ее подбородок. Свет ярко вспыхнул под его пальцами, сила прошла по ней, обжигая, как огонь. Она уже не лепетала, рот раскрылся в беззвучном крике. Она была парализована.

— Ты милая, камигакари, — сказал он, пока она стояла, застыв. — Чистая и невинная.

— Что… — выдохнула она с хрипом, горло не слушалось. — Что… вы…

— Что я делаю? — он погладил пальцами ее щеку, и она не могла даже отпрянуть. — Я исполняю твое желание, дитя. Освобождаю от судьбы камигакари.

Он склонился так близко, что она ощущала его дыхание на своей щеке.

— Метка камигакари связана с твоей ки. Чтобы исполнить твое желание, я должен погасить твою ки. Ты будешь свободна от всего.

Ее кровь стала ледяной. Погасив ки, он погасит и ее жизнь. Он говорил, что убьет ее. Он собирался этим освободить ее!

— Н-нет! Я не хочу…

Его ладонь сжалась на ее челюсти, заставляя поднять голову. Она заметила, как его черные глаза пылают в предвкушении.

Тепло покалывало к ней, собиралось в груди. Ее метка пылала. Сила пронзала ее, будто ток бежал по ее крови. Сила ревела в венах и вылетала из нее голубыми молниями.

Коянэ отлетел от нее. Без его хватки она смогла двигаться. Ее руки поднялись сами по себе. Сила окружила руку и полетела к нему еще одной молнией. Он вскинул руки и создал мерцающий щит, отразивший ее атаку.

— Ты не спасешь ее, Аматэрасу! — проревел Коянэ, вставая на ноги.

Пальцы Эми двигались, рисуя странные узоры в воздухе. Ветер ворвался в комнату, завывая, разрывая все вокруг, Эми стояла в центре бури. Коянэ пошатнулся и упал на колени, двое каннуши отлетели в стены. Эми повернулась, не управляя собой, и побежала к дверям.

Белый свет озарил комнату, слепя после тьмы. Сияющий круг вспыхнул, путь ей преградил барьер. Эми застыла и развернулась. Коянэ стоял на краю круга, начерченного на полу, его не было видно до этого из-за полумрака.

Он улыбнулся.

— Давно не виделись, Аматэрасу.

Руки Эми снова поднялись, божественная ки обжигала ее, пылая в крови. Коянэ хлопнул ладонями по еще одной линии на полу.

Зажегся второй круг, полный незнакомых узоров, — маругата. Линии вокруг нее пылали белым. Сила лилась из круга в нее. Она закричала, сила терзала ее и ки. Тело выгнулось, ноги поднялись над полом, а чары растекались по ней. Маругата был для сдерживания ками.

Коянэ встал, сдержанно улыбаясь. Линии ярко сияли вокруг и внутри нее. Он прошел в круг, и ему он не вредил.

— Аматэрасу, — он вздохнул. — Как тщетны были твои попытки последние сто лет. И ты позволила своей камигакари пойти на верную смерть за пару недель до твоего нисхождения? Ты всегда была самой слабой и глупой среди Аматсуками. Удивительно, что ты смогла применить столько силы руками этой жалкой девочки.

Она стиснула зубы, несмотря на боль. Жаркое присутствие Аматэрасу угасало, его сжигал маругата.

— Но ты мне сильно помогла, — продолжил ками, его голос стал шепотом. Голодное предвкушение проступило на лице. — Этот сосуд полон твоей ки… я чувствую энергию в ее венах.

Его пальцы снова сжались на челюсти Эми, поднимая ее голову, пока она не увидела его черные глаза.

— Я уже могу ощущать вкус, — прошептал он.

Он опустил голову, пальцы впивались в ее щеки, он накрыл ее рот своим.

На миг она запаниковала, подумав, что он поцелует ее. А потом он вдохнул.

Ее дыхание покинуло легкие. Боль пронзила все внутри, будто он отрывал душу от ее тела. Он вытягивал из нее дыхание и ки, выпивал жизнь из ее тела.

Ее терзала агония. Она погибала, дух угасал, жизненная сила уменьшалась с каждой секундой. Она не могла двигаться, дышать, кричать. Слабость растеклась по телу. Онемение сковало ноги. Боль стала сильнее, и все перед глазами угасало, сияние маругата тускнело.

Вокруг нее вспыхнули оранжевые огни.

Коянэ отпустил ее, чары, удерживающие ее на месте, разрушились. Боль пропала, сменилась невероятной тяжестью, и она рухнула. Руки обхватили ее раньше, чем она ударилась об пол, прижимая ее к теплой груди.

— Ёкай? — прорычал Коянэ. Пауза, и он рассмеялся. — Кицунэ! Ты пришел умирать, дурак.

Она была в руках Широ, на нее давила невероятная тяжесть. Что именно? Почему он так не страдал? Она не понимала. Ах. Тяжестью было ее собственное тело. Такое тяжелое. Она не могла двигаться. Руки и ноги онемели. Легкие едва удавалось наполнять воздухом.

Широ выпрямился. Ее голова дернулась, а глаза были открытыми только потому, что на их закрытие требовались силы. Все было размытым, она не могла сосредоточить взгляд. Все силы уходили на дыхание.

— Удивительный поворот судьбы. Ёкай вынужден спасать мико от ками, — отметил Широ. — Что ты за дух на самом деле?

— Такие жалкие существа, как ты, не достойны моего гнева, даже если пытаются оскорбить, — Коянэ поднял руку. — Умри, гадкий зверь.

Энергия сорвалась с его ладони к Широ вспышкой света. Мир вокруг Эми завертелся, Широ отскочил. Приземлившись, он прыгнул к дверям, она висела, обмякнув, в его руках.

— Убейте его! — рявкнул Коянэ двум своим подчиненным. — Девчонку оставьте мне.

Страницы: «« « ... 678910111213 » »»