Нерассказанная сказка Шахерезады Володарская Ольга
– Что ж ты этого не сделал?
– Боялся, что ее займут.
Варя улыбнулась.
– Пойдем, – Лафа протянул ей руку. Она сделала вид, что этого не заметила, и зашагала в нужном, как ей казалось, направлении.
Мечта о пиве вернулась. И вытеснила собой все остальное. Что здорово, потому как она могла не думать о том, к чему приведет эта встреча.
Лавочку Алексей починил быстро. Гвозди разогнул пальцами, забил их кирпичом, валяющимся поодаль. После чего достал из рюкзака скрученную в колбаску непромокаемую ветровку, распрямил, встряхнул, разложил.
Сели.
Чокнувшись бутылками, сделали по глотку.
– Хорошо, – выдохнула Варя.
– Да, – не стал с ней спорить Леша. – Теперь сырок. – И подал ей косичку.
– Зачем ты меня нашел?
– Я просто не мог сидеть и ничего не делать после того, как мы случайно встретились. Естественно, я тебя часто вспоминал, но когда не видел, ты казалась мне далекой, даже нереальной… Эдакой химерой. И вот я вижу тебя. Из плоти, крови. Ты такая же, как в моих воспоминаниях. Одета иначе, причесана, но это все не существенно. Как и вот эта морщинка, – он хотел коснуться ее лба, но остановил палец в сантиметре от него. – Твоя походка, мимика, голос, запах… Боже мой, я помню все это! И все это прежнее! Мы сидели в холле башни «Империя», но как будто снова оказались в салоне «Рено», застрявшего на проселочной дороге…
– Накрыло тебя, – безэмоционально проговорила Варя.
– А тебя нет?
– Не хочу ворошить прошлое, но, вспоминая его, могу сказать, что мы по-разному на него смотрим. На наше расставание совершенно точно.
– Ты меня отпустила, Варя.
– Да, сглупила. Нужно было наручниками к батарее пристегнуть. Мне, менту, за это ничего не было бы! – Он вывел-таки ее из спокойного состояния. – Ты чего хочешь, Леша? Вернуть все назад?
– Нет.
– Значит, стать друзьями? Пить пивко на лавочке? Или апероль в панорамном ресторане твоего ЖК?
– Я хочу начать все сначала, Варя. С чистого листа.
– Не получится. Страницы исписаны!
– Те, что исписаны, вырвем. И начнем наш роман заново.
– Даже если попытаемся… Конец его будет тем же.
– Вовсе нет. Давай сыграем в игру с реинкарнацией. Притворимся, что незнакомы. Встретимся, начнем общаться. Завяжем отношения. А если нам что-то вспомнится, сделаем вид, что это случалось с нами в прошлой жизни. Ты была, скажем, дочкой хозяина приморской гостиницы, я матросом на шхуне. Мы полюбили друг друга, но не смогли стать мужем и женой, потому что я не хотел оседать на суше, а ты – отправляться со мной в плавание.
– Я же говорю, финал предсказуем, – вздохнула Варя и сделала последний глоток пива. В бутылке оно еще оставалось, но больше пить не хотелось.
– Ты еще веришь в любовь?
– Да.
– Тогда отбрось гордыню и дай нам шанс.
Она отмахнулась. Но он перехватил ее руку и сильно сжал.
– Понимаю, ты зла на меня. Измену простить трудно. Но ты меня пойми…
– Все мужчины полигамны, и ты не исключение?
– Да при чем тут это? – в голосе промелькнуло разочарование. Варя все упростила, а он хотел усложнить:
– Я не чувствовал себя равным тебе. ТЫ возила меня на машине на шабашку, которая спасала меня от голода. ТЫ привела меня в свой дом, где твои родители выделили нам полку в холодильнике. ТЫ сразу же нашла себя, тогда как я метался. И ТЫ спланировала наше будущее.
Варя хотела возразить, но… Поняла, что… Поняла его!
– Ты не попрекала, поддерживала, вдохновляла, – продолжил Лафа. – Как будто я ребенок, встающий на ноги. Или подросток, шагающий во взрослый мир. Но я вырос и возмужал. А ты как будто этого не заметила. И мне захотелось другого к себе отношения. Не другую женщину, заметь! Она могла бы выглядеть точно, как ты. И даже работать в ментовке. Пожалуй, мне было бы легче с такой. Но на меня взглянула с восхищением, уважением и покорностью та, кого ты иначе как блогершей не называла.
– Почему вы расстались? Она бросила тебя? Нашла другой объект для восхищения? – Варя вспомнила красавца-мулата, с которым барышня фотографировалась.
– Бросила, – не стал спорить Лафа. – Потому что устала ждать, когда я стану ее до конца. Сердцем ты с ней, сказала она. С тобой, то есть. И разорвала отношения. А я решил, что мне в очередной раз не повезло с женщиной, и стал искать другую. Она вскоре появилась. Потом была еще одна. И только встретив тебя после долгой разлуки, я понял – сердцем ты была со мной всегда. Поэтому ни с кем не получалось. – И без пафоса, очень обыденно добавил: – Мне, Варя, нужна лишь ты. Я люблю тебя. И еще раз прошу прощения за то, что все испортил. А если надо, буду делать это каждый день.
Леша ждал, что она на это ответит.
– Устала я, – выдохнула Варвара. – Пойду.
– Я знал, что будет непросто. Но я все равно тебя верну. Я ж Лафа, везунчик.
– Спокойной ночи.
Леша хотел проводить ее, но Варя чуть не бегом направилась к подъезду. Он не стал догонять. За что спасибо. Капитан Утесова сдерживала слезы и разрыдалась лишь после того, как попала к себе домой.
Она тоже любила Лафу! Но очень сомневалась в том, что они могут все начать с чистого листа. «Рукописи не горят», – сказал классик. А первый том их совместной книги жизни был растиражирован и многократно прочитан…
Глава 5
Она была разочарована!
Ожидала оказаться в обстановке если не восточного дворца, то богатого дома. Вывеска была как раз в этом стиле, вся золоченая, сверкающая. Слово «Шафран» причудливо написано, а буква «ф» в виде светильника с двум дутыми плафонами. Но помещение, где располагалась кулинарная школа, оказалось скучным. Лана будто попала в общеобразовательное учебное заведение. Крашеные стены, стандартная мебель, расписание уроков на стенде. У входа такой же уставший от безделья охранник. Казалось, он сейчас спросит про сменную обувь. Но нет:
– Куда? – рявкнул он. Никчемные мужчины, наделенные хоть граммом власти, ведут себя именно так: грубо, нахраписто.
– Туда, – в тон ему ответила Лана и указала на ту часть холла, которая находилась за вертушкой.
– Закрыты мы, – сбавил тон охранник.
– Я на занятия.
– Опоздала. Последнее на сегодня закончится через пять минут.
– Его ведет шеф Али? – Тот кивнул. – У меня индивидуальное занятие.
– Ладно, проходи.
Она толкнула вертушку.
– А как его фамилия, не подскажешь?
– Али. Зовут Мухаммедом.
– Как боксера.
– Каждый пятый мусульманин Мухаммед, – блеснул знаниями охранник. – Нашего называй просто шефом. Али на этом настаивает. Тебе направо.
Она кивнула и пошла по коридору к банкетке. Села. Достала телефон, чтобы почитать о тонкостях пакистанской кухни, но дверь одной из комнат распахнулась, и Лана увидела толпу женщин. На профессиональных поваров они не походили. Все расфуфыренные, с длинными ногтями, в побрякушках. В таком виде не то, что готовить, есть сложно: помада сотрется, волосы спадут в тарелку. И как они с этими когтями вилку с ножом держат?
«Группа продвинутых, – решила Лана. – Но не поваров, а телочек. Умудрились удачно выйти замуж за кавказских или восточных мужчин, а чтобы удержать их, учатся готовить халяльную еду!»
Когда дамочки удалились, Руслана зашла в комнату для мастер-классов. Воздух в ней был пропитан ароматами жареного мяса, специй, свежего хлеба и… духов. Ученицы все благоухали, и запах французского парфюма перебил кухонный.
– Вы Руслана? – услышала она густой бас.
Обернулась и увидела мужчину в поварском кителе и чалме на голове. Оба предмета черные.
– Здравствуйте, шеф.
– Добрый вечер. – Он говорил по-русски практически без акцента. – Не стойте в дверях, проходите.
Она сделала несколько шагов, не понимая, почему ноги как ватные. Хотела по привычке свалить на усталость, но в доме Рыжова она не сильно напрягалась. Заболевает? Слабость в конечностях предвестник хвори.
– Руслана, если будете перемещаться по кухне, как сонная муха, я ничему вас не научу, – строго проговорил шеф.
Лана ускорилась, и едва не снесла уставленный грязными сотейниками поднос. Теперь в глазах Али она еще и слониха в посудной лавке.
Шеф нахмурил густые черные брови. Взгляд стал сумрачным, но не злым. Глаза у Али были карими, но с желтыми прожилками. Наверняка они сверкают, когда тот смотрит на огонь. Она надеялась, что сегодня они будут что-то готовить на нем. Кебаб, например, или овощи на мангале. Впрочем, Лана готова была смотреть в глаза Али при любом освещении.
Едва эта мысль промелькнула, как все стало ясно. Не усталость и тем более не хвороба сделали ее ноги ватными. Руслана влюбилась. Да так, как никогда раньше. Даже волоокий водитель, чьи глаза сводили с ума, не мог взглядом размягчать ее кости. Но он и не был таким энергетически и физически мощным. Мухаммед Али же, как его тезка-боксер, точно скала. Он среднего роста, плотный, руки огромные, волосатые. Но не грубые. Охваченная внезапно сексуальным возбуждением Лана представила, как лопатообразная ладонь шефа с покрытыми шерстью пальцами шлепает ее по голой попе. После чего нежно поглаживает…
– Вы еще и глухая?
– А? – Лана так глубоко погрузилась в свои эротические фантазии, что не услышала реплики шефа. – Извините, я задумалась.
– О бренности бытия?
– О шафране. Странно, что им не пахнет в месте с одноименным названием.
– Это специя слишком дорогая, чтобы применять ее на мастер-классах для начинающих. Тем более тех, кто относится к кулинарии несерьезно.
Значит, не для того, чтобы угождать мужьям-мусульманам, записались красотки на курсы. Они все без ума от шефа. Не может же он только на нее так магически действовать.
Лану тут же пронзил укол ревности. Даже самая невзрачная среди этих начинающих привлекательнее нее. И все до единой моложе. У Ланы одно преимущество. И это не умение ублажать мужчину сексуально, тут еще не известно, кто опытнее, а кулинарный талант. Она, как только возьмет себя в руки, покажет шефу такой класс, что он для нее и шафрана не пожалеет.
– Вы готовы приступить? – спросил он.
– Всегда готова! – по-пионерски отрапортовала Лана и даже салют отдала, хотя в школьные годы этого не делала – поздно родилась.
– Энтузиазм я приветствую, а кривляний не люблю. – Он отвел ее в другую часть помещения, где было чисто, но места хватало только им двоим. – Надевайте фартук, доставайте блокнот и ручку. Приступим.
Следующий час пролетел незаметно. Шеф много говорил, показывал, но сам не притрагивался ни к инвентарю, ни к ученице. А она-то размечталась, думала, он будет помогать ей правильно резать, брать продукт, отмерять нужное количество специй, и произойдет хотя бы невинный телесный контакт. Но то ли Лана все делала на отлично, то ли шеф избегал прикосновений. Он вообще предпочитал стоять в закрытой позе, со скрещенными на груди руками.
«Вот он, султан моего сердца, – ахала мысленно Лана, поглядывая на сурового мужчину с глазами тигра и профилем доблестного воина. – Не Антон, хоть тот и красив, и умен, и благороден. И у него борода, а у Али только усы. Усы! Я же терпеть не могла их. Называла бровями под носом. Но шефу идут именно они. Если бы он отрастил бороду, не видно было бы ямочки на его квадратном подбородке!»
– Вы молодец, – похвалил Лану шеф после того, как время урока истекло. – Но я не советовал бы вам специализироваться на восточной кухне.
– Почему?
– Высот не добьетесь лишь потому, что женщина. Рестораторы шефами представительниц слабого пола не видят.
– Я в шефы и не метила. Мне нужно научиться готовить пакистанские блюда, чтобы кормить иностранных партнеров моего работодателя.
– Пары уроков будет достаточно.
– Не мало? – она испугалась того, что увидит его еще лишь дважды. Или всего один раз, если это занятие уже включено.
– В самый раз. К тому же у меня нет на вас времени. Я согласился лишь потому, что образовалось «окно».
– В этот час должен был заниматься Глеб Кулик?
– Да. И он метил в шефы, поэтому был мне интересен. Для него я нашел бы время. А с вами мне не интересно.
– Не слишком вы резки с теми, кто платит вам деньги за обучение? – разозлилась Лана. – И немалые, между прочим! – Четыре тысячи из своего кармана отдала, точнее, перевела с карты на счет.
– Странно, что женщина с таким характером не честолюбива, – изрек шеф и зашагал к выходу.
– С чего вы решили, что я не…
– Каждый повар мечтает стать шефом. Вы нет.
– У женщины могут быть другие цели. Более важные для нее.
– Семья, дети, – кивнул он. – Поэтому пакистанцы не делают женщин шефами в своих ресторанах.
– А я думала, потому, что баба для них – не человек.
– Я бы посоветовал вам еще ознакомиться с культурой и традициями пакистанцев. А то ляпнете, не дай Аллах, подобную глупость, ваш работодатель со стыда сгорит.
Открыв дверь, он пропустил Лану вперед, после чего впустил уборщицу. Он был с ней очень мил, спросил, как успехи внука в обучении рисованию. Женщина принялась рассказывать. Лана подумала, что Али специально зацепился языком с уборщицей, чтобы не говорить с ней. Пришлось ретироваться.
Выйдя из здания, Лана не сразу пошла к метро. Увидела вывеску «Макдоналдса» и решила выпить кофе. Думала с собой взять, но на ходу пить неудобно. И есть хочется. Сегодня она лишь обедала. А за ужином только снимала пробу. Теперь в животе урчит.
Взяла чизбургер, картошку фри, молочный коктейль и маленький капучино. Со всем этим расположилась за столиком. Пока ела, думала об Али. И, думая, искала о нем информацию в интернете. Нарыла немного. Нашла официальную страницу школы, там о шефе имелась скудная информация. Где родился, учился, сколько премий получил. Выяснилось, что родился в Лахоре (оказалось, огромный город населением больше десяти миллионов человек), учился в Баку, премий получил бессчетное количество. К своему стыду Лана ни об одной не слышала. Даже когда она участвовала в кулинарных конкурсах, то были городские или областные мероприятия, а тут международный уровень. Ей до него как до луны! Прав Али, она начисто лишена честолюбия. Привыкла довольствоваться малым, что в быту, что в личной жизни, что в работе…
Эта мысль не в первый раз посетила Лану. Она давно в себе разобралась и смирилась с положением вещей. Но сейчас ей захотелось доказать всем, а себе в первую очередь, что она готова на большее.
– Стану шеф-поваром и выйду замуж за Мухаммеда Али! – решительно проговорила Лана, залпом допив коктейль.
Ее услышал сидящий за соседним столиком дядечка, и его лицо вытянулось. Наверняка, знал, что знаменитый боксер давно умер, и принял Руслану за сумасшедшую.
Она встала со стула и направилась к «Шафрану». Успела вовремя – шеф Али как раз выходил, поигрывая ключами. Его повседневная одежда тоже была черной. Но на запястье появился толстый золотой браслет. На любом другом мужчине он смотрелся бы дешево, несмотря на то, что стоил очень дорого, но Мухаммеду шел. Как и усы. И чалма…
Которую Али снял с головы, едва сел в машину.
Она увидела это.
А он увидел, что она увидела, и что-то пробормотал.
Волосы у него, кстати сказать, оказались густыми. Лана почему-то думала, он лысый.
– Вы что-то хотели? – спросил Али, опустив стекло.
– А вам можно снимать чалму в миру? Я думала, в ней даже спят.
– Кто?
– Ну эти… Сикхи что ли?
– Я не сикх. Видите, стрижен коротко. А они не трогают волосы на теле. Тюрбан же просто головной убор, традиционный для мусульманина. Можем снять его в любой момент.
– Почему же вы тогда занервничали, когда поняли, что я увидела вас без него?
И тут произошло неожиданное. Али рассмеялся. Да так заразительно, что Лана не сдержала смешка.
– Я давно не стригся, поэтому лохмат, – проговорил он, отсмеявшись. – Не люблю представать перед людьми в таком виде. Надо хотя бы расчесаться. – И полез в бардачок. – А вы, Руслана, не замужем, да?
– Нет, а что?
– Постоянно задаете неудобные вопросы. Мужчины этого не терпят.
– Не те пошли! – Она сама не понимала, почему она не сдерживается и язвит ему. Обычно Лана смотрела нравившимся мужикам в рот, делая вид, что из них вылетают лишь перлы. – Забыла спросить, когда второе занятие? Мне надо до субботы.
– Пришлю вам видеокурс. Оставьте адрес электронной почты.
– Нет, так не пойдет. Мне нужен полноценный урок. А еще я собираюсь записаться к вам на полный курс. Все равно замуж не возьмут, так повышу квалификацию.
– Вот такой вы мне нравитесь больше, – улыбнулся ей Али.
Она и самой себе сейчас больше нравилась. Недели не прошло, как Руслана осмелела, стала увереннее держаться с теми, кого считала выше по статусу. Теперь она не какая-то безымянная повариха, стоящая на раздаче блюд в бюджетном кафе, она личный повар богача. Весь день она обитает в центре города, в квартире за несколько миллионов долларов. Она ходит по ней спокойно, уже не боясь разбить что-нибудь баснословно дорогое. А в субботу она будет кормить заграничных гостей. Да не хозяев фруктовых лавок из Армении, как раньше, а владельцев торговых холдингов Пакистана.
– Подбросить вас? – спросил Али.
– Если не трудно.
– Было бы трудно, не предложил бы. Садитесь.
В отличие от Антона он не был галантным. Не вышел, чтобы открыть перед ней дверь, только толкнул ее изнутри. Но Лане так было привычнее. Не барыня. И не инвалид, без посторонней помощи может в машину забраться.
Авто у шефа было, естественно, черное и довольно скромное. «Тойота-камри» не новая. В салоне идеальная чистота. Пахнет лаймом.
– Куда ехать?
– К тебе, – хотела бы ответить Лана. Но назвала свой адрес.
Али тронул машину. Его большие руки лежали на руле уверенно. Лана обратила внимание на отсутствие кольца, но выводов никаких не сделала. Антон тоже не носит обручальное кольцо, а женат. Да и кто их знает, этих пакистанцев, есть ли у них вообще традиция обручаться.
Поняв, что слишком долго смотрит на руки шефа, и он это замечает, выкрутилась:
– Красивый у вас браслет. Подарок?
– Отцовский.
– На какое-то событие? – Вдруг на свадьбу? Надо же как-то узнавать, свободен ли Мухаммед.
Он мотнул головой и выдал:
– Давайте помолчим? За день наговорился, сил больше нет.
Лана была разочарована. Она рассчитывала на приятную, сближающую болтовню. Даже думала пригласить Али на чай, но вспоминала, в каких условиях живет, и искала другие варианты продолжить вечер. Ей же отказали в элементарном – в разговоре.
– Я музыку включу, – добавил шеф и ткнул в кнопку магнитолы.
Отвернувшись к окну, Руслана слушала джаз. Впервые сразу несколько композиций подряд. Оказалось, ехать по ночному городу под стон саксофона и хриплый мужской вокал, это классно. И романтично… Было бы… Не веди себя Али столь отстраненно.
Добрались быстро. Лана бы еще ехала. И пусть бы Али молчал, она слушала бы джаз и смотрела в окно на огни вечерней Москвы.
– Спасибо за то, что подвезли, – отстегнувшись, сказала Лана. – И за музыку. Она потрясающая.
– Любите Армстронга?
– Обожаю, – соврала она. Музыканта она не узнала. Но имя слышала. – Его голос и саксофон… Это что-то волшебное!
– Вы правы. – Закивал головой Али и с таким же серьезным лицом добавил: – Только он играл на трубе.
Больше ей сказать было нечего. Поэтому Лана попрощалась взмахом руки и выбралась из машины. Шеф тут же уехал. Руслана же присела на врытое в землю колесо, достала телефон. Она позвонила Армену, позвала его к себе, а, когда тот приехал, отдалась ему с небывалой страстью. Занимаясь сексом, она представляла на месте бывшего босса Мухаммеда Али, а ночью он ей снился.
Часть третья
Глава 1
Ей снились странные сны в эту ночь. Впервые за долгое время не гнетущие, а просто пугающие. Обычно Мария видела невнятные картинки, сгустки тумана, сизый дым, очертания людей. Опасность чувствовалась, но не просматривалась. В эту же ночь Марии снились обычные кошмары. Кто-то выбивал дверь или хватал ее за ноги и утаскивал под землю. Она кричала от ужаса и просыпалась.
Странно, конечно, сравнивать два вида ужасных сновидений, и все же последние ей нравились больше. Они не удерживали в плену, не мучили. Они стремительно нападали, но Мария могла от них убежать.
Возможно, это экспериментальные таблетки запоздало подействовали?
Явившись на работу, Мария столкнулась в прихожей с физиотерапевтом.
– Володя, вы почему так рано?
– Гуля вызвала, – ответил тот. – У Василия Ивановича зашевелилась нога.
– Это же хорошо?
– Это просто здорово, – воодушевленно проговорил Владимир. – Я говорил, он у меня танцевать начнет, значит, так и будет.
– Я думала, он после приступа не выкарабкается.
– Иногда случается обратное – больные резко идут на поправку. В нашем случае так и произошло. Ура! – И, схватив свой медицинский чемодан, побежал в комнату старика.
Мария хотела пройти на кухню, чтобы побеседовать с поваром, но в гостиной ее перехватил Антон.
– Поговорить надо, – сказал он и повел Марию к лифту.
– Я кофе хотела выпить.
– Санти! – крикнул Антон. – Принесите два капучино в сад.
И вызвал лифт.
– Знаешь, кому батин брат завещал свое имущество? – выпалил Антон, едва они оказались в кабине.
– И кому же?
– Писающему мальчику.
– Фонтану? – На ум пришла достопримечательность Брюсселя.
– Забыла его, да? А меж тем он за тобой ухлестывал.
Они вышли из лифта, и Рыжов зашагал к дивану под пальмами.
– Кого ты имеешь в виду? – спросила Мария, когда они сели. Она на самом деле не понимала, о ком речь.
– Жора – писающий мальчик. Он тусовался с нами когда-то.
– Георгий Габуния? – Антон кивнул. – Его я, конечно, помню. Только никто его писающим мальчиком не называл, кроме тебя.
Жора появился в компании, когда Мария была влюблена в Антона по самые уши. То есть до того, как он познакомился с Жанной. Габуния был красив, умен, хорошо воспитан и невероятно щедр. Если он собирал гостей за столом, тот ломился. Когда приглашали его, что-то дарил. И это не на праздник, а просто так. Мужчинам вино, дамам цветы. Всем, без исключения. Говорил, в Грузии так принято. Правда, он мало пожил там. Родители Георгия переехали в Европу, когда тот еще был ребенком. Поколесили по разным странам, пока не осели в Брюсселе. А в Москве Жора стажировался. В компанию его привел один из лучших друзей Антона, но Рыжову Габуния не понравился. Причем настолько, что он на фуршете намеренно пролил на Жору пиво и начал называть его писающим мальчиком.
– Разве Габуния за мной ухлестывал? – спросила Мария.
– А кто тебя звал на свидания постоянно?
– Мы ходили с ним на концерты и выставки, в кино пару раз, в ресторан, но он всех звал, а получалось только у меня.
– Малышка Мари, ты такая наивная, – хохотнул Антон. – Он приглашал исключительно тебя. И то были свидания.
– Тогда почему Жора не сделал ни одного решительного шага?
– Робел.
Это ей было понятно. Сама годами топталась на месте. У нее с Жорой много общего. Не только любовь к русскому року, живописи Брейгеля и фильмам Эдриана Лейна. Еще неумение делать решительный шаг.
– Но вернемся к началу разговора, – проговорил Антон. – Мой дядя оставил деньги Жоре.
– Почему ему?
– И мне интересно. Я думал, Крокодил все фонду какому-нибудь отписал. Тем самым и нам фигу показал, и что-то доброе сделал. Так нет, конкретному человеку.
– Нашему Георгию Габуния или однофамильцу?
– Нашему.
– Откуда знаешь?
– Пробил.
– Зачем?
– Отец не давал покоя. Узнай, кто наследник, узнай. Пришлось воспользоваться кое-какими связями.
– Что Жора и Геннадий были знакомы, я в курсе, но…
– Стой! Откуда ты знаешь, что они были знакомы?
– Как-то мы с Жорой ходили на его лекцию в Центральный дом журналиста. Не говорила тебе, потому что вы уже были в ссоре с Геннадием Ивановичем.
– Крокодил обожал домжур. Особенно ресторан в нем.
– Мы там ужинали после лекции. Геннадий Иванович пригласил нас.
– Узнал тебя?
– Меня он узнал, да. – Когда Крокодил приезжал в Пакистан навещать брата, они виделись. – Но не сразу. Когда уже за столом сидели. Я косточку обсасывала, а он как закричит: «Ты та самая людоедочка! А я думаю, откуда мне знакомо твое лицо?»
Крокодил называл ее так. Людоедочкой. Мария любила кости и хрящики. Вгрызалась в них, мусолила. Пока была девочкой, ей это разрешали. Но как повзрослела, стали ругать. Мама Наташенька считала, что это не только некультурно, обсасывать кости, но и неприлично. Невинная Мария не понимала, почему. Но вынуждена была подчиняться. Однако любовь к косточкам никуда не делась. Урвав их, Мария убегала туда, где ее никто не видит, и наслаждалась поеданием. Крокодил как-то застал ее за этим. Умилился. И сделал несколько снимков на свой «Кенон». У Марии до сих пор хранится фотопортрет, на котором она бесконечно счастливая, хохочущая, чуть чумазая, держит в руках палочку. Всем, кто смотрел на этот снимок, Наташенька говорила, что ее дочь рисует грифелем. Им же она и перепачкалась. А на деле, – уронила кость, подняла, измазалась, а затем обсосала ее так, что та стала как карандаш.
– И что потом было? – нетерпеливо спросил Антон.
Читать бесплатно другие книги:
