Разлом Тырин Михаил

– Ничего себе! А вы что?

– А мы – к любимому начальству, за добрыми советами и инструкциями. Сам понимаешь, опыта по подавлению крестьянских бунтов у нас пока нет. Что делать, не знаем.

– Ну, здесь тоже какой-то бардак назревает. Который день полковники с выпученными глазами по городу носятся. А что происходит, никто толком сказать не может. Кстати, зря вы с оружием в город претесь.

– А что такое?

– Да знаешь… настроения какие-то поганые бродят. Стали косо на вашего брата поглядывать. Особенно беднота всякая. Говорят, из-за вас цены ломовые держатся и прочее всякое…

– Ну, это знакомо. А оружие тут при чем?

– Да лучше бы сдали свои «калаши» на хранение коменданту на вокзале. А пистолеты бы оставили. Просто чтоб гусей не дразнить.

Ударник искоса посмотрел на спутников офицера, которые нерешительно мялись в стороне, тиская свои винтовки.

– Ну, спасибо за сигнал, – проговорил он. – Будем знать. А вас-то за каким лешим сюда выгнали?

– Да черт его знает! – фыркнул офицер. – Наше дело простое: встали на маршрут и гуляем. Кого ищем, сами не в курсе. Говорю же, бардак. Кому подчиняемся, и то толком непонятно. От Штаба с неделю никаких предписаний не было, зато приезжают то и дело какие-то мутные личности. Говорят, из объединенного командования. Еще вот этих гавриков прикрепили…

– Кстати, кто такие?

– Да никто. Новобранцы из волонтерского полка. Из вербовочного пункта – прямо сюда, без обучения. Теперь еще и за ними надо следить, чтоб не заблудились, не поранились, ружье не потеряли, не расплакались.

– М-да… – усмехнулся Ударник. – Ну, удачи в нелегкой службе. А мы, с твоего позволения, дальше побредем.

– И тебе не хворать, застава. А насчет оружия – подумай.

Массивное, окруженное кряжистыми деревьями здание дивизионного Штаба желтело старой кладкой на другой стороне немноголюдной площади.

– Что-то там тихо совсем, – заметил Ударник. – Ни людей, ни лошадей.

– Может, рано еще? – предположил Дед.

– Не так уж и рано. Ну, двинулись, чего телиться-то?

Полуоткрытые ворота выглядели странно. Еще больше удивила пустующая будка часового в парадном дворике. Алекс первым взбежал по ступеням, схватился за массивные дверные ручки, с усилием подергал.

– Заперто! – промолвил он, растерянно хлопая глазами. – Наглухо!

– А мы адресом не ошиблись? – ухмыльнулся Гольм.

Ударник на эту глупость не ответил. Он с изумлением смотрел под ноги. Еще ни разу он не видел, чтобы мощеная площадка перед входом была хоть сколько-нибудь замусорена. Все драилось до блеска в любые времена и при любой погоде. Теперь же ветер катал по плитке мятые бумажки, окурки, клочки тряпья, фольгу от сухих пайков и прочую дрянь. Это смотрелось здесь столь же безобразно, как язва на лице фотомодели.

– Там сзади черный ход вроде был, – проговорил Ударник. – Сходим посмотрим…

Обойдя здание, они попали во внутренний дворик. Здесь наконец-то обнаружилась живая душа. Какой-то салага в черной телогрейке таскал из ящиков и бросал в костер пачки бумаг. Выглядел он неказисто и мирно, хотя на поясе болталась затертая револьверная кобура.

Увидев нежданных гостей, парень отряхнул руки и сам пошел навстречу.

– Нету никого! – крикнул он, не дожидаясь вопросов. – Съехал Штаб.

– Это как?! – оторопел Ударник, застыв на месте. – Куда, когда?

– Так всю неделю подводы на Западный вокзал гоняли. А там куда – мне не докладывали.