Грешник Резник Юлия

- Вот и отлично, - похвалил Глеб и резким движением снял липкую ленту. Молодой человек зашипел и выругался под нос.

- Какого черта вам надо?

Глеб усмехнулся, едва удерживая себя от желания бросить бедолаге затасканное сценаристами «вопросы здесь задаю я». Что и без слов как бы было понятно.

- Что ты делал в квартире Кирилла?

- А вам какое дело?

- Большое. От понимания данного факта зависит его жизнь, а может быть, и твоя, если вы с ним в доле.

- Вы че? Менты, что ли?

- А что, похоже? Нет, скорее я - добрая фея-крестная. У которой очень и очень мало свободного времени. Так ты разродишься? Или тебе помочь?

- Да пошел ты!

Одно резкое движение, и смельчак кулем свалился на пол, корчась, как будто в агонии. Глеб Громов мог надеть на себя брендовый костюм, но под ним все так же скрывались отточенные до автоматизма навыки. Он мог добыть любую информацию. При этом не оглядываясь на способ.

Еще одно движение - и все прекратилось. Покачиваясь и хрипло дыша, мальчишка встал. В страхе уставился на Глеба больными, прозрачными от боли глазами.

- Еще? Или все же расскажешь? Какого черта ты делал в квартире Пахомова?

- Спасал его задницу!

Глеб вскинул бровь:

- Каким образом?

- Этот придурок решил подзаработать...

-И?

- И разбодяжил чистейший герыч каким-то дерьмом... Стал бугор (фальсификат наркотика, нечистый наркотик) толкать! Ну, чтоб бабла поднять. Навариться, сечете? Я говорил ему, что это херовая затея. Но Кира понесло. Легкие бабки, а он в дерьме. Ну, а потом этот случай с Джамиревым...

Глеб напрягся. Похоже, его мелкий вляпался еще сильнее, чем он изначально подумал. Вообще информация о смерти наследного принца Джамиревых - одной из самых богатых семей в стране - особенно не разглашалась. Глеб просто знал, что это случилось, потому что одно время тот довольно плотно общался с Кариной. Его, Громова, головной болью.

- Поподробнее насчет дерьма.

- Да проигрался он! Проигрался... Стали его трясти! Долю в клубе Кир не хотел отдавать. Начал искать другие пути - ему и предложили отработать.

-Толкая наркоту через клуб?

- Ну, а че? План был хороший. Там же потенциальных клиентов - тьма! А главное - все на бабках. Свой сайт замутить - так это вообще как два пальца...

- А к Джамиреву он каким боком?

- Так никаким! Он вообще не у нас отоваривался. Нарк конченый, брал всегда весом (покупать несколько доз сразу), но постоянных поставщиков не имел. Конченый, говорю же. Хату свою кому попало вписывал (предоставлять жилье малознакомым людям). А когда откинулся - никого рядом не оказалось, а последнее место, где его видели - «Вирус».

Твою мать! Громов надавил двумя пальцами на переносицу. Ситуация прояснилась, но от того не стала менее дерьмовой.

- Что ты искал в его квартире?

- Остатки бугра. Их нужно скинуть. Да хоть в параше утопить, чтобы следов этого дерьма не осталось. Иначе он - не жилец. Его же собственные поставщики закопают. И не докажешь, что Джамиреву не он фуфло толкнул.

Вот оно что. Поставщики сына переживают за свою деловую репутацию. Никому не хочется ссориться с самой влиятельной в стране семьей. Значит, ребята, которых они отпустили, совсем не за деньгами приходили. Да чтоб его! Если бы дело было в деньгах - было бы куда проще.

- В квартире Кира нет наркоты. Никакой. Ни плохой, ни хорошей, - зачем-то сказал Громов. Может быть, даже скорее себе, чем кому-то, но друг Кирилла услышал. Подумал недолго, кивнул. Чему, спрашивается?

- Значит, у Блонди надо искать, - пробормотал под нос. Но увидев непонимающий Глебов взгляд, объяснил торопливо: - Девка его. Из клубных танцовщиц. Трахает он ее время от времени, ну, и... вообще частенько с ней зависает.

Громов выругался под нос и... скорее кожей почувствовал, чем услышал - тяжелый надсадный всхлип. Обернулся резко. Чтобы встретиться взглядом с отчаянной бездной Наташиных синих глаз.

Глава 8

Она слышала. Прекрасно все слышала. И понимала. Дурой Наташа не была. Ее и без того неустойчивый мир пошатнулся. Земля поплыла под ногами. Будто кто-то безжалостной твердой рукою встряхнул ее душу, как сувенирный шар. Но вместо искусственного снега и блесток перед глазами закружились воспоминания.

- Ты где так долго был?

- Работы много. А ты чего не спишь?

Сколько таких ночей было? Ночей, когда он ее предавал?

Наташа заскулила. Тихо, не отдавая отчета, как это выглядело со стороны, и впервые за много лет вообще об этом не думая. Как ее воспримут, что скажут? Неважно.

- Наташа... - позвал ее свёкор.

Она еще слышала, но уже не реагировала. Наташа уплывала, уносилась куда-то далеко-далеко. Туда, где не было боли и ужасного дискомфорта от необходимости соответствовать общепринятым нормам. Может быть, даже она улыбалась. Как безумная, коей Наташа никогда не была. Её мимика не всегда соответствовала ситуации. Обычно девушка могла это контролировать. Но на это уходило слишком много сил. Сил, которых у нее не осталось.

Все вокруг закружилось, будто подхваченное ураганом. Наташа зажмурилась, стоя в самом его эпицентре. Обхватила себя ладонями. Стихия подхватила битые осколки ее надежд, и они кружили вокруг нее, вскрывая вены острыми, неровными краями.

- Оставьте нас, - доносилось откуда-то издалека. Но заглушая все звуки, в ушах шумела отравленная знанием кровь.

Он предавал ее, предавал... Наташа закрыла уши ладонями и покачнулась. Туда-сюда. А потом все исчезло. Осталась лишь пустота. Холодная и сырая, как склеп. Она сделала шаг назад. И еще один. В этот всеобъемлющий вакуум.

Наташа не знала, сколько времени она в нем провела. И что ее вытащило из темницы. Возможно, уютные звуки, наполнившие дом. Чужой дом. Дом, в котором ей было странно спокойно.

Отгородившись от правды высокой, непреодолимой стеной, она чувствовала себя... нормально. Ни хорошо, ни плохо... Скорее терпимо.

Наташа спустила ноги с кровати, в которой неизвестно как очутилась, и сходила в душ. А после пошла на звук. Глеб Николаевич стоял у плиты и что-то помешивал на сковородке. Пахло, как в детстве - жареной картошкой и чесноком. Наташа зажмурилась, невольно уплывая в те далекие дни, в их старый, покосившийся дом, где им с мамой так хорошо жилось. Ей было так уютно, так тепло в своих воспоминаниях, что девушка не сразу сообразила - параллельно готовке её свекор говорил по телефону.

- Я заеду вечером, Карина. Не пойму, что тебе не нравится... Нет. Нет! Прямо сейчас я не могу. Я занят. Так! Прекрати истерику! Я все сказал!

Глеб Николаевич нажал на отбой и отбросил телефон на столешницу. А Наташа почему-то зависла взглядом на его руках. Таких огромных. В темной вязи непонятных татуировок. Тех было немного, и каждая, наверняка, что-то да означала. Вот только её мысли занял отнюдь не этот вопрос. Наташе было интересно, почему прикосновения этих рук не вызывали в ней привычного отвращения. Что с ними не так?

Не видя в этом абсолютно ничего такого - она преодолела просторную кухню и стала рядом.

- Привет. Выспалась?

Как будто отмахнувшись от вопроса - небрежно кивнула. Она даже не смотрела на Громова. Все внимание девушки было приковано к его рукам. Чуть склонив голову набок, Наташа подняла ладонь и коснулась его руки. Глеб Николаевич отчего-то напрягся. Мускулы дернулись и как будто окоченели. Едва касаясь, она очерчивала их подушечками пальцев. Вела по тугим переплетениям. Касалась выпуклостей и впадин, разделяющих одну мышцу от другой - не менее выдающейся. Кожа под ее ладонями горела. Так странно. Словно температура поднималась вслед за ее касаниями. Возможно ли, что ее пальцы поджигали его изнутри? Так завораживающе. И все равно непонятно. Почему ей рядом с ним так спокойно?

Скользнула ниже. По широким запястьям, царапнула по массивному браслету часов. По тыльной стороне ладони и длинным довольно крупным пальцам, которые как будто дрожали. Наташа подняла ресницы и... отшатнулась. Что-то такое было в лице свекра, что она сразу поняла - ему было совершенно не по душе то, что она творила. Его зубы были стиснуты так, что под кожей перекатывались желваки. Глаза потемнели. В них появилось что-то демоническое, потустороннее и пугающее. Застывшую на лице маску ни капельки не смягчала даже детская ямочка на покрытом густой щетиной подбородке, которая смотрелась там трогательно и совсем неуместно.

Позвоночником пронеслась дрожь. Наташа спрятала руку за спину и медленно сглотнула огромный ком, застрявший в горле. То ли от непонятного волнения, то ли еще от чего-то, неизведанного и пугающего - её дыхание стало поверхностным и неглубоким.

- Извините... Я, кажется, опять что-то не то сделала, - прошептала она, облизав вмиг пересохшие губы. Во рту вообще было сухо, как на Марсе. Или... на Марсе уже нашли воду?

Господи, о чем она думает?

В воздухе запахло горелым. Видимо, её свекор тоже это учуял. Он медленно моргнул. Белесые, но необычно длинные ресницы легли на щеки, скрывая от неё кипящую бездну его взгляда. Он медленно отвернулся и снял с огня сковороду. Так же медленно выключил плиту. И застыл в профиль.

Что же ты наделала, бестолочь? Очевидно, что-то не то. Нельзя было его так... трогать. Может быть, ему неприятно, или еще что-нибудь. Да и с чего ему будет приятно? Глупость какая...

- Можешь расставить посуду? - хрипло спросил мужчина.

- Да! - обрадовалась возможности занять руки Наташа.

Потом они ели. В тишине. Наташа отправляла в рот кусок за куском и все ниже склоняла голову. На нее как будто что-то давило. Но она не могла определить природу своих эмоций. А ведь это была обычная, свойственная любому человеку неловкость.

- Какие планы на вечер? - наконец спросил Громов.

- Вечер? - удивилась Наташа, наконец, отрывая взгляд от тарелки.

-Ты долго спала.

Долго спала... Ах, да... И снова в ушах слова Максима... Макса. Так ей представлял друга муж. Наташа растерла грудь, но тянущая боль не отступила. И захотелось снова, как в ракушку спрятаться в дебри своих странных нейронных реакций.

- Наташа? - вернул девушку в реальность свекор.

- Я... не знаю. Возможно, мне нужно вернуться к работе.

- Я не о том.

-А о чем?

-Ты все еще хочешь поехать к Кириллу или, после всего...

- Нет! Нет, я... хочу. Наверное...

Хотела бы она говорить с большей уверенностью, но не могла. Ей вообще было сложно разобраться в чувствах и желаниях. Обычно в таких случаях ей помогал блокнот. Наташа рисовала всякие только ей понятные схемы, чтобы как-то систематизировать и упорядочить хаос в своей голове. Это здорово помогало. Может быть, и в этот раз ей стоило построить какую-то логическую цепочку. Разобрать ситуацию по косточкам. Но, как бы ни было - это будет больно. Чтобы это понять - никаких схем не надо. Сердце сжалось. Наташа поморщилась. И снова качнулась на стуле взад-вперед.

Как было бы хорошо, если бы все стало как раньше!

И Глеб Николаевич молчал. Ничего ей не подсказывал. Обычно она бы порадовалась такому. Наташа с большей охотой участвовала в общении, когда она сама это выбирала, а не когда ее побуждали, а тем более заставляли. Девушка была очень благодарна свекру за то, что тот на неё не давил. Но сейчас она почему-то очень хотела, чтобы он что-то сказал. Переложил на себя ответственность за ее, Наташи, действия. Так странно... Может быть, дело в его руках?

Господи! Да причем здесь руки?

- Ты ему ничего не должна! - вдруг резко заметил Громов, как будто почувствовав, как это ей сейчас нужно. - Он поступил, как скотина! И то, что Кирилл сейчас в реанимации, никак не отменяет этого факта.

Вот только говорил он совсем не то, что Наташа вообще когда-нибудь могла предположить. Это ведь его сын. Он должен быть в любом случае на его стороне. Или... не должен? Она совсем запуталась. И снова, не замечая - качалась туда-сюда. Слишком много всего случилось за такой короткий срок. Наташа не успевала привыкнуть. Эмоции одна за другой атаковали сознание и совершенно сбивали с толку. Тут бы кто угодно умом тронулся.

- Нет. Я поеду. Он ведь мой муж. Я люблю его... - прошептала в итоге, ухватилась за эту мысль, как голодный пес за брошенную наземь кость. Да. Она замужем, пусть и не венчана. А значит, навсегда! Навсегда с ним связана. И что бы ни было, она должна чтить своего мужа. Так бы сказал отец Леонтий - настоятель храма, в котором Наташа пела. Нет-нет, на исповедь она не ходила ни разу. Стоило ей только представить, как это могло бы быть - на нее тут же нападал ступор. Но иногда краем уха Наташа слышала, как тот наставлял других прихожанок...

Ей просто нужно с этим как-то справиться. Может быть, даже сделать вид, что она ничего и не знает. Да только как? Если играть она отродясь не умела? Что же так больно, господи?!

Наверное, она плохо старалась! Кирилл был хорошим парнем. Веселым, добрым - он никогда над ней не смеялся и не говорил, что она странная. Наташа тяжело сходилась с людьми, но однажды впустив их в сердце - вычеркнуть уже не могла. Прикипала. Сплавлялась. Как будто корнями врастала. А потому, наверное, могла что угодно простить. Лишь бы только ее не оставили те, кто стал так дорог.

Наташа оправдывала мужа. Видит бог - с ней очень сложно. Не каждый выдержит, и вообще... Она ведь была неправильной. Даже в сексе - все время делала что-то не так. Была слишком навязчивой. Кажется... кажется этим словом Кирилл ее охарактеризовал. Это только кажется, что люди, подобные ей- бесчувственные. На самом деле это неправда. Да, кто-то был асексуален. Наташа читала о таком на каком-то из форумов для людей с синдромом Аспергера. А кто-то, из-за сенсорных особенностей, наоборот, нуждался в таком контакте и получал от него большое удовольствие.

-Тогда собирайся. Я тебя отвезу.

Наташа кивнула и пошла к себе. В доме Громова ей было все еще тревожно, но гораздо лучше, чем в той же больнице, или в тех квартирах, что они снимали с мужем. Тогда она не понимала, почему они были вынуждены так часто переезжать. Умоляла Кирилла остановиться. Срывалась и плакала. Да... наверное, только она сама виновата в его измене.

Тревожность не отступала, и все силы Наташи уходили на то, чтобы просто не упасть на пол и не заорать в голос. Вот бы Глеб Николаевич удивился. Слава богу, пока у нее получалось держать себя в руках. Правда, на то, чтобы поддерживать беседу - не оставалось сил, а потому всю дорогу до больницы Наташа молчала, то и дело возвращаясь взглядом к заворожившим ее рукам.

Глеб Николаевич вел машину небрежно, но аккуратно. В его огромных ладонях руль выглядел будто игрушечным. Иногда одна ладонь свекра соскальзывала и ложилась на рычаг, а потом снова возвращалась на место.

Наташа вдруг поняла, что Кирилл совсем не похож на отца. В нем вообще от него ничего нет. Ни единой черточки.

- Нравится машина? - спросил Громов, паркуясь.

- Нет. То есть... она красивая, но не в этом дело.

-А в чем?

Наташа смутилась и молча повела плечами. Уж лучше так, чем опять ляпнуть какую-нибудь глупость. Но Глеб Николаевич не отпускал ее взгляд.

- Что? Что-то не так?

Тоже странно. У кого-то другого она бы не решилась это спросить. А к нему... какое-то абсолютное доверие установилось, стоило только впервые поймать его спокойный, уверенный взгляд.

- Все так. Я просто хотел сказать, что бы там ни случилось - у тебя есть я. Ты не одна. Понимаешь?

Наташа удивленно кивнула и улыбнулась робко. Наверное, благодарно. Она не гадала, что Громов имел в виду, не задумывалась о его мотивах и доподлинно не знала, какой смысл он вкладывал в свои слова. Как бы там ни было - они значили для нее очень много. Глеб Николаевич поднял руку и осторожно, едва касаясь, провел большим пальцем по ее скуле. Невольно Наташа потянулась за лаской. Накрыв его руку своей ладонью, потерлась щекой о пальцы, но тут же резко отпрянула.

Низом живота пронеслась серия сладких болезненных спазмов.

Глава 9

Пока Наташа сидела над мужем в палате реанимации, сам Громов курил. В пролете между этажами. Прямо под табличкой, запрещающей это делать. Дым дерьмовой сигареты, которую он стрельнул у не теряющего жизнерадостности мужичка на костылях, неприятно царапал горло. Но Глеб жадно тянул еще и еще. Будто себя наказывая.

Успокоиться. Ему нужно было успокоиться. Но как? Если кажется, что этот день решил испытать его на прочность по максимуму? Нащупать его пределы? Видит бог, он не был пай-мальчиком. Наташа и без того не выходила из его головы, из сердца... из грязных порочных мыслей. Грязных - не для него. Громов считал, что в любви нет этому места. Да только с широтой его взглядов, наверное, мало кто согласился бы. В том обществе, что они жили - так точно. А значит, и сама Наташа могла считать их... непозволительными.

Громов затянулся так, что измочаленный фильтр обжег пальцы. Интересно, что бы она сказала, если бы узнала, о чем он мечтал, когда она гладила его руки. И что это было вообще? Разве можно так издеваться над живыми людьми? Он внимательно за ней наблюдал, глуша в себе дикое, скручивающее желание, пытаясь понять - что для нее самой означают эти поглаживания? Что творится в ее мозгу? Какие логические цепочки выстраиваются? И зачем она вообще это делает, имея непереносимость чужих прикосновений? Да-да! Он о ней все разузнал. Наплевав на собственный изначальный план - делать это вместе и шаг за шагом. Наверное, это был действительно лучший вариант. Честный - по крайней мере. Да только не в их случае с Наташей.

Ларка ошибалась. Она не была умственно отсталой. Она была... особенной. В раннем возрасте ей диагностировали синдром Аспергера. Легкое отклонение аутического характера, поддающееся коррекции. Громов перечитал об этом диагнозе все, что только можно найти. Он изучил карту Наташи и встретился с ее психиатром. Не для того, чтобы выведать о чем-то за ее спиной. Хотя раньше и это бы его не смутило. Но для того, чтобы держать все под контролем. Помочь ей. Обеспечить максимальный комфорт.

Так вот, Наташин психиатр поведал, что она - настоящая умница. Девушка с успехом отучилась в самой обычной школе, окончила музыкальное училище, вышла замуж. Непрерывно работая над собой, она полностью социализировалась. К своему врачу обращалась крайне редко, да и не было в этом необходимости - уверял мужчина. Да, может быть, и не было. А теперь? Когда ее психика подверглась таким испытаниям? Бесконечные переезды, нападение на Кирилла? Глеб ничего не сказал мозгоправу, но сам крепко задумался.

Еще больше Громов узнал из ее анкеты. В том числе и об этих заморочках с тактильным контактом. Исходя из полученных данных, Наташа испытывает дискомфорт, когда к ней притрагивались незнакомые люди, а прикосновения к волосам и вовсе были для нее огромным травмирующим фактором. Но ведь он касался! И ее, и волос... Дьявол все забери, она сама, по собственной воле его касалась! Означало ли это, что Наташа... выделяет его из всех? Глеб чертыхнулся.

Сигарета дотлела. Громов затушил бычок о консервную банку и пошел вверх по лестнице в отделение.

Теперь, когда он прочитал Наташину анкету - многое ему становилось понятней. Например, он знал, что девушка имеет некоторые проблемы с организацией собственных действий, но успешно с ними справляется, систематизируя происходящее на бумаге. Это объясняло странные схемы, которые он обнаружил на тумбочке возле ее кровати. Эта чертова анкета объясняла даже ее космический взгляд. Он, наряду с некоторой отстранённостью и неспособностью к подражанию - просто был особенностью её уникальной, не похожей на других, личности. Не глупой, не ограниченной, не бесчувственной! Просто - другой!

Не то, чтобы это что-то меняло.

А вот что тревожило - так это ее действия. Странные действия, которые совсем не вписывались в ту картинку, что сложилась у Громова в голове.

Почему она его касалась? Гладила... Изучала... Почему не шарахалась каждый раз, как, наверное, была должна, когда он распускал руки и обнимал, прижимал к себе в стремлении утешить и... да что скрывать? Просто желая почувствовать ее в своих руках. Хоть на мгновение почувствовать?!

У палаты, как приклеенная, сидела Ларка.

- Привет. Давно пришла? Мы разминулись.

- Только что. Меня в налоговую вызвали. Не могла не поехать, - будто оправдываясь, пробормотала женщина. У нее был небольшой бизнес. Сеть прачечных. Когда у самого появились деньги - Громов помог ей выкупить одну загибающуюся контору у черта на рогах. С тех пор Ларка неплохо раскрутилась.

- Жизнь не стоит на месте... - пожал плечами Глеб, опираясь затылком о выкрашенные бледно-голубым стены.

- Что ты хочешь этим сказать?

-Только то, что сказал.

Ларка хмыкнула. Стиснула в руках край кушетки.

- Наверное, странно было даже надеяться, что ты меня сможешь понять. Для тебя, наверняка, и правда, ничего не изменилось.

- Слушай, мы опять об этом? Что мне нужно сделать, чтобы тебе угодить? Упасть на пол и забиться в истерике? Кому это поможет?

- Ничего! Ничего не нужно! Вообще не знаю, зачем тебе позвонила! Думала, может быть, вместе как-то легче будет справляться...

- Правильно подумала. Особенно с тем дерьмом, которое Кирилл натворил.

Ларка сникла. Растерла лицо ладонями. Ее пальцы хаотично скользили по шерстяной юбке, то теребя подол, то очерчивая рубчики на ткани.

- Я обыскала весь дом. Нет там ничего. Есть хоть какой-то шанс, что ты ошибся?

- Никаких шансов, Лара.

Она бестолково кивнула. Покрутила кольца на толстых, совсем не женственных пальцах.

-Тогда как нам быть?

- Никак. Здесь ты ничем не поможешь. Замешаны такие люди, что и я - не гарантия благополучного исхода. Кирилл очень серьезно встрял. И мне хотелось бы сказать, что его вины в том нет. Но... не могу. Это он наворотил дел. Вот и ответил.

-Да как ты можешь?! Чем ответил? Жизнью? - снова взвилась Лариска.

Громов сжал переносицу. Господи, избавь его от тупых баб!

- За некоторые поступки иногда именно жизнью и платят.

- Да что же он сделал такого плохого?! - спросила женщина вызывающе.

-То есть того, что он подсаживал на наркоту малолеток, тебе недостаточно?

Лара заткнулась. Прикусила изнутри щеку. А потом и вовсе прикрыла ладонью рот, как будто глуша таким образом вновь подступающую истерику.

Громов отошел к окну. Не привыкший к перепадам женского настроения, он чувствовал себя ужасно некомфортно. И если бы не скидка на чувства матери, разговаривал бы он с Ларкой совсем по-другому.

- Я думала, где можно еще поискать... Смотрела в гараже, или на старенькой даче. Но так ничего и не нашла.

- Да. Я знаю, что ты моталась.

- Откуда?

- Я ведь говорил, что за тобой присматривают.

- Я никого не видела...

Громов пожал плечами. На него работали профессионалы. Было бы хреново, если бы Ларка таких просекла.

- В общем, ты не ищи, пустая это затея.

-То есть, нет никакой наркоты?

- Есть. Но Кирилл ее у любовницы спрятал. Блонди. Черная такая... кудрявая. Не видела с ним?

Ларка отвела взгляд. Вот же... Знала, курица, о том, что сынок по бабам не прочь. Громов бы даже не удивился, если бы она его покрывала перед женой.

- Ну, таскался с одной. Он ведь пацан совсем. Кто в его возрасте по девкам не бегает? Ты ведь тоже, Громов, ходок еще тот... Не тебе его осуждать.

Громов стиснул зубы. Он не был моралистом, отнюдь. Он просто не мог уложить в голове, как вообще можно изменять такой, как Наташа. Кроме того, что это просто бессмысленно - она и умница, и красавица, так еще и... Ну, особенная она. Что уж! С такой чтобы жизнь связать обычному человеку, все тысячу раз нужно взвесить. Осознать, какую на себя берешь ответственность. А этот... Ладно. Сейчас речь не о том.

- Ну, и что ты будешь делать с этой... гадостью, когда найдешь?

- Уничтожу. Деньги поставщикам отдам. Долг закрою.

- И все? - как-то растерянно даже спросила Лариса. - Значит, Кириллу больше ничего не угрожает?

- Угрожает. Пока я не найду способ доказать, что сын Джамиревых врезал дуба не после бадяги, купленной в «Вирусе».

Несколько секунд Лариса просто на него смотрела, чуть шевеля губами. Потом снова накрыла ладонью рот. Фамилия Джамиревых была слишком известной даже простому обывателю. Может быть, поэтому до нее, наконец, дошло.

-Ты же сделаешь это? Пообещай, что сделаешь!

Ну, вот! Снова в него вцепилась и, что есть сил, трясет.

- Уже делаю, Лара. Но не факт, что из этого дерьма что-то выйдет.

Их беседу прервала вышедшая из палаты Наташа. Она была бледной как смерть. Вырвав свою руку из хватки Ларисы, Глеб шагнул к ней.

-Ты как, все хорошо?

Его рука дернулась - он хотел ее приободрить. Но вспомнив обо всех Наташиных заморочках - не посмел. А она увидела этот порыв. Вскинула взгляд. И чуть улыбнулась.

- Наташа, ты к врачам ходила? Что говорят? Как малыш? - вклинилась в их обмен взглядами Ларка, - я тебе вчера весь вечер звонила!

Наташа моргнула, с трудом отвела глаза, чтобы посмотреть на свекровь.

- Извините. Я, наверное, телефон в сумке забыла.

-Так что с маленьким? Угроза миновала? Как тебя вообще из больницы выпустили?

Под напором женщины Наташа терялась. Глеб буквально чувствовал, как она переступает через себя, чтобы что-то ответить, как если бы эти шаги были реальными.

- Мне разрешили идти домой. Сказали, что такое сейчас сплошь и рядом. Плохая экология, хилые женщины... Рекомендовали больше отдыхать и не волноваться.

Глеб, который внимательно наблюдал за их разговором, понял, что Ларка вдруг не на шутку чего-то испугалась. Игнорируя невестку, она подошла к нему вплотную и, пять схватив за рукав, оттеснила чуть в сторону. Громов выгнул бровь, требуя объяснений, и уже привычным жестом высвободил руку из-под захвата.

- Скажи, что и за Наташкой присматривают!

- Говорю.

Ларка прикрыла глаза и тяжело выдохнула:

- Спасибо. Вот кому это нужно. Слушай, может быть, мне ее к себе забрать? Хоть как-то приглядывать? Денно и нощно возле нее сидеть не смогу, но хоть так... Кто его знает, ест ли она нормально, гуляет ли? А ведь ей нужно не только о себе думать. Не дай бог, Кир не выкарабкается... у меня хоть что-то от него останется! Внук! Или внучка...

Весь Ларкин монолог Глеб прикидывал, с чего бы та до такой степени озаботилась судьбой Наташи, а под конец все стало ясно и так. Ребенок, рождения которого никто из них не хотел - вдруг стал таким желанным. Громов усмехнулся. Немного цинично. Немного зло.

- Не беспокойся, Лара. О Наташе есть кому позаботиться. Я забрал ее к себе.

- К себе? Как к себе? Ты? - глаза женщины удивленно расширились.

- Ну, а куда ее нужно было везти? В ту конуру, в которой на неё напали?

- Нет... Нет, конечно, просто...

- Слушай, решать нужно было немедленно. Я забрал ее к себе. О ней позаботятся. Не беспокойся.

- Ну, ты прям супермен, да, Громов?

Глеб опустил отяжелевшие веки, пряча свое раздражение. Ему надоели эти пикировки. Они были абсолютно бессмысленными. Да, он делал скидку на Ларкино горе, которое, это понятно, было на порядок горше. Но, бл*дь, это никак не означало, что он и дальше позволит вытирать об себя ноги!

- Лара... - по крупицам собирая остатки терпения, протянул Громов, - Наташе нужна была помощь. Ты была не в себе. Кому о ней следовало позаботиться, как считаешь? Или что мне нужно было сделать? Позволить им ее добивать? Может быть, бросить одну, когда у нее открылось кровотечение? Или позволить ей вернуться туда, где ее найдут? И где все напоминает об ужасе, что с ней случился?

Женщина сглотнула и отвела взгляд. Кажется, до нее хоть и с запозданием, но все же начало доходить.

- Извини... Я... была не права.

- Угу...

- Но она тебе, наверное, мешает эээ... твоей обычной жизни... Бабу, и ту не приведешь, - хмыкнула как-то так горько.

- Я в той квартире практически не бываю. - Тут уж Глеб почти не соврал. Он действительно там не бывал, чего не скажешь о нескольких последних днях, но Л арке об этом знать не обязательно. - Живу я за городом. Так что все в порядке. Пусть она уж у меня побудет. Ей переезды нелегко даются. А Кирилл и без того таскал ее за собой...

Ларка недоверчиво как-то покосилась на Громова и неуверенно пробормотала:

- Ну, смотри. Не то и я могу за ней приглянуть. Не чужие поди.

Глава 10

Ему потребовался месяц на то, чтобы все утрясти. Найти людей, которые могли рассказать, где в тот вечер покупал наркоту Джамирев, чтобы вывести из-под подозрений собственного сына. Это было совсем непросто, ведь они упустили самое главное - время. Но, как ни странно, в этом Громову помогла его головная боль - Карина Каримова. Дочка его работодателя и лучшего друга, за которой ему поручили приглядывать.

В свое время девочка отжигала по полной. Кажется, ее коснулись все пороки, свойственные и доступные лишь тем, кого в народе величали «золотой молодежью». Отдельная рана на теле загнивающего общества. Детишки богатеев. Те, которые с детства не знают ни в чем отказа. Путешествия по всему миру, брендовые шмотки, элитные школы... Это так быстро приедается, становится обыденным и пресным, что маленькие засранцы начинают искать для себя более острых ощущений. В пьянках, оргиях, наркоте...

Меньше всего Громов хотел возвращать Карину в это все дерьмо. Да и своими проблемами он ни в коем случае не хотел делиться. Но эта хитрая проныра каким-то образом прознала, что он интересуется смертью Джамирева и не отставала от Глеба несколько дней, пока он не плюнул на все и не спросил прямо о том, что ей известно об этом.

- А тебе зачем? - поинтересовалась девчонка, вытягивая вперед длинную тощую ногу с алым педикюром. Глеб поморщился. Каримова не собиралась сдаваться и провоцировала его на каждом шагу. Чертова Лолита.

-Личный интерес.

- Серьезно? И в чем же? Каким к тебе боком Рафик?

- Никаким. Но моего родственника обвиняют в том, что именно он толкнул Джамиреву дозу, от которой тот и скопытился.

Карина села на диване, сложив ноги по-турецки. Моргнула и по-детски открыла рот. Маленькая девочка, которая слишком рано стала взрослой...

- Серьезно? У тебя есть родственники? Вот уж не знала.

- У всех есть родственники. Ну, так как, тебе что-нибудь известно о его дилерах?

- Да так... Если очень надо - могу узнать.

- Ну, уж нет. Если не в курсе - не лезь. Твой папенька с меня шкуру спустит, если узнает, что я тебя в это втянул, - предостерег девушку Громов, впрочем, уже понимая, что с таким же успехом он мог приказать ветру не дуть. Карина уже закусила удила. И теперь ее было не остановить.

- Да брось, Глеб! Мне давно следовало вернуться в строй. Встретиться со старыми друзьями...

- С этими уродами? Даже не думай об этом!

- Ну, что ты заладил?! Я уже полностью здорова! Не ты ли мне совсем недавно советовал вернуться к обычной жизни? Сосредоточиться на одногодках и все такое... - хитро сощурилась девушка.

Глеб тяжело вздохнул. Он! Кто ж еще. Ведь надо было хотя бы попытаться переключить ее внимание с собственной персоны. На кого угодно, лишь бы только она отстала.

- Но не к твоим непутевым друзьям. Понятно? Я предупредил, Карина! Не смей в это лезть, не то...

- Не то, что? Выпорешь меня? - поинтересовалась юная прелестница, перекидывая ноги с одной на другую, как какая-нибудь недоделанная Шерон Стоун.

- Выпорю, если понадобится! - нахмурился Громов и вышел из комнаты. В последнее время у Каримовых он бывал не так часто и всегда возвращался к себе домой. Да... та квартира, наконец, стала его настоящим домом. А все потому, что все в нём наполнилось ей. Наташей...