Грешник Резник Юлия

Она потихоньку осваивалась на новом месте. Привыкала. Странно, но на это ей потребовалось больше времени, чем привыкнуть к нему самому. Но Глеб и не торопил. Только наблюдал внимательно, как постепенно расширялся ареал ее обитания. Если раньше Наташа передвигалась лишь по маршруту - «её комната» ванная, кухня, то постепенно стала заходить дальше. На большую лоджию, в гостиную, к нему в кабинет. Примерно через неделю после её к нему переезда она стала готовить. Глеб и не думал, что ей может этого захотеться, поэтому каждый раз заказывал еду в ресторане. А в тот день - вернулся домой, а там уже пахнет. Чем-то вкусным и таким... домашним.

- Я испекла пирожки. И приготовила жаркое... - выскочила из кухни Наташа. - Ничего?

Глею сглотнул. Покачал головой. С наслаждением впитывая в себя ее голос, в котором зазвучали непривычные возбужденные нотки.

- Ничего. Надоела уже эта ресторанная жрачка.

Наташа улыбнулась. Качнула головой - подтверждая его слова, и залипла на нем своим странным немигающим взглядом, к которому он привык.

- Я еще прибралась. Пыль осела. Ничего?

- Ничего. У меня обычно домработница этим занимается, но я подумал, что тебе может не понравиться присутствие посторонних.

Наташа отвела взгляд. Кивнула.

- Завтра я хотела бы пойти на репетицию. Ну... после того, как навещу Кирилла.

- Репетицию?

- Да. Я пою в церковном хоре в храме Николая Чудотворца. Скоро Пасха... Я думаю, что мне давным - давно следовало бы вернуться к работе.

- Тебе рекомендовали больше отдыхать, - напомнил Глеб, кивнув на ее едва заметно поплывшую талию. Не будь он на ней до такой степени помешанным - возможно и не заметил бы. Но он был. От него ничего не могло укрыться.

- Я знаю. Но, когда малыш родится - мне потребуются деньги. Много денег. Я ведь не смогу некоторое время работать, и еще неизвестно, сможет ли работать Кирилл, - последнее предложение Наташа уже почти шептала.

Громов не знал, радоваться ему или плакать. С одной стороны - было хорошо, что она понемногу выбирается из своего кокона и больше не лежит в кровати, гипнотизируя взглядом стенку. С другой... Черт. Ей бы следовало себя поберечь! У Наташи был низкий гемоглобин, давление, она плохо набирала вес. К тому же на днях с большим опозданием у неё начался токсикоз, все прелести которого он ощутил в полной мере. В понедельник Глеб даже на работу опоздал - так плохо ей было.

- Наташа, послушай сюда.

- Да, Глеб Николаевич?

- Ты по поводу денег вообще не беспокойся. Ладно? У меня этих денег - на десять жизней хватит. И что бы ни случилось с Кириллом... в общем, у меня ведь никого больше нет. Только вы с маленьким. Слышишь? - он даже ее легонько встряхнул.

Наташа подняла взгляд. Загадочно улыбнулась кончиками губ. Кивнула. Взяла его руку и приложила к щеке.

Громов сглотнул. Нет, он знал, что это ничего не значит. Просто... Наташа проявляет эмоции не так, как другие люди. И в этих проявлениях нет ничего такого. Никакого скрытого смысла или подтекста.

Не то, чтобы это хоть что-то меняло.

Его член подпрыгнул и болезненно запульсировал. Телом пронеслась дрожь. Глеб опустил тяжелые веки

- но это тоже была ошибка. Его взгляду предстала ее тугая аккуратная грудь, которая тоже заметно прибавила в объеме. Острые колпачки сосков натянули плотный трикотаж футболки...

- Я к тому, что... - Громов откашлялся, отвел взгляд куда-то в сторону, - ты, конечно, занимайся, чем хочется. Но без надрыва, ладно? Чувствуешь, что устала - забей.

- Хорошо, - губы разъехались еще чуть шире.

- Правда?

- Угу. Я только на репетиции и, может быть, озвучу рекламу. Мне предлагали мультик...

- Озвучить мультик?

- Да. Я очень хотела. Но боюсь подвести людей. Это долгий проект, а я не уверена... Ну, вы понимаете.

- Не знал, что ты такой востребованный специалист, - честно признался Громов. В отношении ее работы он как-то не рыл...

- Ой, это все голос... В детстве с меня смеялись. Дразнили китом... - совсем по-детски хихикнула Наташа.

- Китом? Ты была пухленькой?

- О нет! - замахала руками Наташа, - Не в этом смысле... Слышали когда-нибудь, какие они издают звуки? Утробные такие... Вот я так же гудела, когда злилась. Голос-то у меня, слышите, какой?

- Очень красивый голос.

- Правда?

- Да. Я сразу в него... В общем понравился он мне. Да.

- Может быть, вы когда-нибудь послушаете, как я пою. Ну, в храме... Если захотите, конечно...

В храме он не был, наверное, с крещения. Собственного, не того, что народ праздновал в январе, сигая в прорубь. С богом у него были свои отношения. Сложные... Но чтобы ее послушать, он мог пойти и в церковь.

- Конечно. Обязательно.

- На Пасху тяжелая служба. Вечерня длится всю ночь. А там сразу заутренняя...

Так они и жили. Утром Наташа обязательно ехала к Кириллу, проводила у него пару часов, а потом возвращалась либо домой, либо на репетицию. К началу мая у них установился какой-никакой распорядок. Днем каждый занимается своими делами, а вечером... Вечером они были всегда вдвоем, всегда вместе.

В один из таких вечеров в дверь позвонили. Громов нахмурился. Бросил взгляд на часы.

- Мы кого-нибудь ждем? - широко распахнула глаза Наташа.

- Нет. Даже странно... - покачал головой Громов, стараясь игнорировать, как у него сжималось все внутри, от этого «мы», ставшего уже таким привычным.

Глеб подошел к домофону и чертыхнулся, глядя на Карину, за спиной которой маячила парочка его ребят. Только ее здесь и не хватало. Громов помедлил. Хотя, какой в этом был смысл? Ну, не выгонять же эту малолетнюю дурочку? Повернул замки. Распахнул дверь.

- Ну, наконец-то, что ты так долго?! - пробормотала девушка, просачиваясь между дверью и Глебом. А спустя мгновение замерла. Глаза сузились. Подбородок высокомерно взмыл вверх. Она переступила с ноги на ногу и в приказном тоне скомандовала: - Так, ты пока эту выпроводи, я в кухне подожду. Разговор есть серьезный.

Наташа дернулась. Моргнула и уже сделала было шаг назад, но Глеб перехватил ее руку.

- Для начала разуйся! - рявкнул он гостье. Отчего обе девушки вздрогнули, - Наташа весь день убирала. -А, так это твоя горничная? Ну, ладно-ладно, разуюсь. Чего ты сразу орешь?

- Не мели чушь. Наташа здесь живет. Говори, что хотела, или выметайся...

- Вот как? - снова сощурилась Карина, - А я думала, тебе нужна информация по Джамиреву.

Наташа вздрогнула. Обхватила себя руками. Однажды она пришла к Громову и попросила все ей рассказать. Не сразу. На это ей потребовалось некоторое время и десятки схем, которые она чертила в блокноте, подаренном ей для этих целей Глебом. Он и рассказал... Как есть рассказал, без утайки. Понимая, что полуправду она не простит. И про проигрыш в рулетку, из-за которого все началось, и про наркоту, и про девку... Ну, и про роль Джамиревых в этом всем. Рассказал и тут же об этом пожалел. Потому что правда далась Наташе сложно. Она опять замкнулась в себе. И не пробиться было к ней, не достучаться. Не вытащить из тех дебрей ужаса, в которых она бродила совсем одна. Потерянная и сбитая с толку.

- Иди в кухню, Карина. Там поговорим, - чуть понизив голос, распорядился Громов и, уже не глядя на девчонку, обернулся к Наташе. - Хочешь поприсутствовать при разговоре?

- Нет. Лучше... потом вы сами мне все расскажете.

Несколько долгих секунд Громов вглядывался в ее лицо в попытке понять, как ему лучше всего поступить. В который раз пораженный её доверием. Как всегда в такие моменты, все в нем переворачивалось. Потревоженным зверем рвалось наружу. Держать себя в руках становилось с каждым разом сложнее.

- Хорошо. Я постараюсь быстро.

Глеб поднял руку и, не удержавшись, погладил Наташу по щеке, а она уже ставшим таким родным жестом потянулась за его пальцами. Опустила подрагивающие ресницы на фарфоровые бледные щеки и ненадолго замерла.

- Ну, я пошел?

Она прикусила губу, кивнула и попятилась. Громов проводил ее взглядом и пошел-таки в кухню. Надо было бы пацанов пригласить. Те так и продолжали топтаться на лестничной клетке, но Глеб не решился. И без того слишком многолюдно стало в его доме. Наташе это могло не понравиться.

Карина стояла, подпирая задницей барную стойку, и крутила в руках бутылку виски.

- Нальешь?

- Как только тебе стукнет двадцать один.

- Эй! У нас восемнадцать!

- А ты в Америке будешь жить, забыла? И вообще, давай ближе к делу.

Но девушка переходить к сути своего визита не торопилась. Вызывающе вскинув взгляд, она спросила:

- Что это за девка с тобой?

Глава 11

-Тебя это не касается.

-Ты ее трахаешь?

- Пошла вон, - прорычал Громов, взмахом руки указывая девчонке дорогу.

- Эй-эй, полегче! Тебе нужна информация. У меня она есть.

Громов стиснул зубы, но руку с пальцем, указывающим направление посыла, не опустил. К черту ее информацию. Он и сам со дня на день обо всем узнает. Да, времени ушло много, но они столько барыг проверили! У Джамирева не было постоянного дилера. Точнее он был, да только если Рафика припекало

- отоваривался он у первого попавшегося под руку торговца дурью. Они провели едва ли не их всех.

- Вали... - повторил он.

Карина сникла.

- Ну, ладно, извини. Я просто не пойму, чем она лучше меня?

- Ты зарываешься, - голос Громова упал еще на тон, и это было предвестником бури. Девчонка прониклась. Опустила взгляд.

- Ладно... Я поняла.

- Или выкладывай, или выметайся. Я не шучу.

- Да поняла! Поняла! Говорю же!

Громов выхватил из рук гостьи бутылку, взял стакан и плеснул себе на два пальца. Пошарил в морозилке, достал лед. Добавил три кубика.

- Я слушаю, - напомнил, делая первый глоток.

- В общем, ходит слушок, что это Лика дурь доставала. Девка его. У него много девок было, но эта вроде как постоянная. Тот барыга, у которого Лика отоварилась - он на дно лег. Но ходит упорный слух, что его товар был нормальным. Качественным. Там Лика что-то нахимичила.

-А смысл?

- Бабская ревность, знаешь ли! Восточная кровь! Чего только не сделаешь, - ухмыльнулась Карина, с намеком глядя на Глеба.

- Ты мне эти штучки брось, - нахмурился тот. - Даже думать забудь. Сделаешь Наташе какую-нибудь гадость - я из тебя все дерьмо выбью, то, что давно пора было сделать.

-А когда разговор перекинулся на нас с тобой, а, Глебушка? Я о Джамиревской сучке толкую.

Карина облизала губы и прошлась пальцами по груди.

- Да твою ж мать! Может, хватит? - поморщился Глеб, отворачиваясь. Если бы эта девчонка была его дочерью - битая бы она была уже давно. А так... пусть Амир сам с ней разбирается. Слава Богу, Громову ее терпеть осталось недолго. Месяц - и все. Свобода.

- Я что, тебе совершенно не нравлюсь? - раздался неуверенный голос за спиной. Играя роль взрослой женщины, Карина все еще оставалась маленьким недолюбленным избалованным ребенком.

- Ты хорошая девочка, Карина. По-своему я тебя даже люблю. Но это совсем не те чувства, на которые ты намекаешь. Не ставь ни себя, ни меня в неловкое положение. Если я тебе хоть немного дорог на самом деле.

- Конечно, дорог! Иначе... зачем бы я это все делала?

- Понятия не имею. Да и знать не хочу. Спасибо тебе за информацию. Но сейчас тебе лучше вернуться домой.

- Будешь с ней? - надулась девушка, злым кивком головы указав куда-то в направлении коридора.

-Тебя это не касается.

- Но ты с ней спишь?

- Наташа моя невестка! Довольна?!

Несколько мгновений Карина ошарашенно открывала и закрывала рот. Потом ее губы расплылись в улыбке, а глазах вновь появился свет.

- Не знала, что у тебя есть взрослый сын.

-Ты вообще обо мне ни черта не знаешь. Давай... Выметайся. Не гневи бога.

Карина кивнула головой, сунула ноги в узкие туфли на шпильке. Сделала шаг к двери, но оглянулась:

- Это она влетела? Или...

- Или! Вали ты уже.

Как только за девчонкой закрылась дверь, Громов связался с Матвеем. Дал команду тому нарыть как можно больше информации на эту Лику. Да и вообще проверить версию Карины. Чтобы идти к Джамиреву-старшему - ему нужно было получить доказательства вины девчонки. Разузнать о мотивах. Удивительно, почему сам Джамирев не рассматривал такой вариант.

Нарезав задачи заму, Глеб вернулся в кухню, одним глотком осушил остатки виски, порядком разбавленного подтаявшим льдом, и прижал к носу тыльную сторону ладони.

- Поговорили?

Громов чуть дрогнул. Совсем он раскис. Или вконец заебался. Не услышал даже, как она подошла. Скорее просто вообще не думал, что Наташа выйдет из комнаты. Уже привыкший к тому, что она в таких ситуациях замыкалась. Ложилась в постель, укрывалась с головой и лежала так, аж пока он не заставлял ее подняться, чтобы поесть. Знал уже, как это бывает.

- Поговорили. Это... Карина Каримова. Дочь моего друга и шефа по совместительству. Я за ней присматриваю, пока ее отец с мачехой находятся в Америке. Они с Джамиревым одно время в одной тусовке были. Вот она... и в теме побольше многих.

- И? - спросила Наташа, растирая свои озябшие плечи.

- У нас появилась зацепка, которую нужно проверить. Есть шанс, что все, наконец, прояснится, и Кириллу перестанет что-либо угрожать.

- Кроме смерти... - тихонько шепнула Наташа.

- Тут уж я не властен.

Наташа отвернулась к окну, за которым темнело. Они знали, что чем дольше Кирилл находился в коме, там меньше у него было шансов выкарабкаться. Они жили не в Америке, где коматозников могли выхаживать годами, не ставя напрямую вопрос об отключении аппаратов жизнеобеспечения. Они старались, делали все возможное, подключали всех более-менее значимых специалистов, но время играло против этого. Их усилия не давали результата.

- Мне кажется - вы властны над всем... - прошептала Наташа, не отводя от окна взгляда. Глеб зажмурился, сделал пару шагов, чтобы подойти к ней поближе.

- Это обманчивое ощущение, - прошептал прямо в волосы. Наташа поежилась. Не в силах себе отказать, Громов обхватил руками ее плечи и легонько растер: - Холодно?

- Нет... Совсем нет.

Они стояли, молча глядя в это чертовое окно. Громов не знал, о чем думает его невестка, сам он как будто плавился изнутри, находясь настолько близко к своему наваждению.

- И что теперь будет? Когда... это все закончится?

-Ты о чем?

- Я, наверное, смогу вернуться домой?

- А ты хочешь? - замер Глеб, давясь кислородом. Почти касаясь носом ее виска, где под тонкой кожей пойманной птицей бился пульс. Упиваясь ей, захлебываясь необратимой жаждой и диким страхом, что она захочет уйти. Видит бог, он не был уверен, что даже при желании сможет ее отпустить.

- Нет... Совершенно не хочу, но, наверное, надо?

- Кому?

- Вам? - не то чтобы уверенно спросила Наташа.

- Бред какой! - возмутился Глеб и, чуть изменив положение, так, чтобы видеть ее лицо, подпер задницей подоконник.

-Нет?

- Я ведь уже говорил, что мне в радость то, что ты здесь. Мне так спокойнее - вы под присмотром. Ты и маленький...

- А может, маленькая, - Наташа мечтательно прикрыла глаза и, скользнув вниз по телу ладошкой, замерла, поглаживая низ живота.

В ее жесте не было ничего такого! Вызывающего или призванного соблазнить. А его будто кипятком ошпарило. Это вам не Карина со своими блядскими штучками. Это... другое. Чувственность на грани фола. Неосознанная, сокрушающая... Пробуждающая в нем дикость. Сметающая любые запреты. Повторить ее движение собственной ладонью, задевая пальцами ткань. Обнажить... Прижаться ртом, губами к начинающему округляться холмику. Боготворить... Ртом, телом, всей своей мужской сутью перед ней преклоняться. Пальцы дрожали от едва сдерживаемого желания. Рот наполнился слюной. Стояк был таким твердым, что причинял боль. Ему бы передернуть, чтобы эту боль облегчить, вернуть себе хоть какое-то подобие контроля... Не то ведь дров наломает! Однако, как тут уйти? Когда можно быть совсем к ней близко, дышать одним воздухом на двоих?

- Скоро узнаем... - сквозь окутавшее его, будто вата, желание, пробивался любимый Голос, - послезавтра уже на УЗИ. И если ребенок лежит, как следует - пол уже можно будет узнать. А вы внучку хотите... или внука? - улыбнулась Наташа.

- Да... - просипел Громов невпопад. Наташа прыснула и прикрыла ладошкой рот.

- Нет! Не надо... Смейся. Это так красиво... - Громов перехватил ее ладонь и медленно отстранил. А потом, как под гипнозом, вернулся пальцами к ее губам и очертил контур. Его поступки были за гранью нормальности.

Не то, чтобы это его волновало.

Или ее...

Наташа так вообще не видела в них ничего такого. Лишь улыбнулась шире и затараторила, как будто это не его пальцы мешали ей говорить:

- А мне тоже все равно, кто родится. Я не для этого хочу узнать пол.

- А для чего? - заплетающимся языком поинтересовался Громов, жмурясь и впитывая кончиками пальцев тепло ее обжигающего дыхания.

- Ну, как бы э-э-э... из практичных соображений. Нужно ведь знать, постельное какого цвета купить, и вещички... Раньше я думала и обои в комнате поклеить такие... - она покрутила рукой, - ну, знаете... детские, что ли, но...

Наташа осеклась. А Глеб и так понял, что та хотела сказать. В съемных квартирах, которые ты меняешь в месяц по два раза, ремонт в детской комнате - не вариант.

-Так в чем же дело? Давай поклеим? Дальняя спальня подойдет, как считаешь?

Разговоры о скором появлении ребенка позволили Громову несколько остыть.

- Да! Только... Мы же уедем, когда Кирилл очнется. Зачем вам спальня в единорогах? - на этот раз ее улыбка была совсем не такой, как вначале.

Глеб проглотил образовавшийся в горле ком. Он не знал, что будет делать, если это случится. Ситуация выходила патовой, с какой стороны ни посмотри. Каждый раз, как холодный душ - она жена его сына.

- Ну, придет. И что? Я вас выгоню, думаешь? Кириллу реабилитация долгая будет нужна, помощь... Первое время так точно. Будем вместе жить. А потом... - Глеб горько хмыкнул, - что, внук деда навешать не будет?

Слово «дед» далось Громову нелегко. Не в том смысле, что он комплексовал как-то, или еще что-то вроде этого. Просто он-то и отцом не был толком. А тут дед. Вот так сразу, мать его.

- Будет! Обязательно будет. Внук... или внучка, - снова улыбнулась Наташа.

- Или внучка, - подтвердил Глеб.

Девушка еще раз кивнула и снова уставилась в окно. На секунду на ее лицо набежала тень. Глеб, жадно следящий за каждым ее движением, вмиг напрягся. На языке крутились сотни вопросов, ему жизненно важно было знать, что же огорчило Наташу, но зная о том, что она не любит идти на контакт, к которому ее побуждают, лишь закусил щеку. Все, что ему оставалось - ждать, когда она сама захочет это обсудить. Если вообще захочет.

- Лариса Викторовна хочет пойти со мной...

- Куда пойти? - даже не удивился Громов. В последнее время Лариска уж слишком сильно бросилась опекать Наташу. Еще бы - в ней рос ее внук! На саму девушку, Глеб в том был уверен, ей было все так же плевать. Для нее Наташа стала инкубатором. Пока тот исправно функционировал - все были счастливы.

-Так на УЗИ ведь.

- А ей там что делать?

- Я не знаю. Но она настаивает.

- Пошли ее! - бросил Громов.

- Я не могу.

- А хочешь, я пошлю?

- Нет. Нет! Не нужно. Я сама скажу, что не хотела бы... ну, это ведь такой процесс... интимный, что ли? Мне не хочется, чтобы при нем присутствовали посторонние.

- А на самое первое УЗИ ты ходила с Кириллом?

Наташа отвела взгляд:

- Нет. Сама...

Вот не нужно было спрашивать. Какого черта? И ей напомнил лишний раз, и сам... А что, собственно?

- На кой черт он тебе нужен? Оставим за рамками, что он мой сын... На кой вообще? Он ведь тебя не стоит!

Заткнись! Заткнись, Громов! - ревело у него в мозгу, в то время как вслух он произносил совсем другое.

- Он мой муж, Глеб Николаевич.

- Люди разводятся!

- Да, наверное... - Наташа растерла виски и вмиг как будто осунулась.

Ну, вот! Ты доволен? Смотри теперь! Тебе ж поговорить захотелось, придурок хренов.

- Я пойду к себе, ничего? Что-то я немного устала.

-Да, конечно. Наташ...ты меня извини...

- Ничего. Вы меня тоже... Я, наверное, опять что-то неправильно делаю.

Да твою ж мать! Громов стиснул зубы. Шаг вперед. Два шага назад. С ней - как на войне. Осторожно надо. А он... Ну, вот и чего в итоге добился? Так бы, может, еще хоть немного с нею побыл. Поиграл бы в карты, или посмотрел какой-нибудь фильм по огромному кинотеатру в гостиной, который он до Наташи никогда даже и не включал. А теперь гонял практически каждый вечер, выдумывая для нее развлечения. Черт! Они ведь даже прогуляться не успели, как делали обычно по вечерам!

Твою ж мать. И ведь сам все испортил!

Глава 12

Было только утро, а Глеб уже хотел застрелиться. Работы в офисе накопилось невпроворот, к тому же к его привычным обязанностям с отъездом Каримова добавилось великое множество других. Негласных для широкой публики. Он присматривал за назначенными Амиром на ключевые руководящие должности менеджерами, дополнительно проверял по своим каналам прозрачность текущих сделок из тех, принятие решений по которым Каримов делегировал своим ставленникам. Да, те были проверены вдоль и поперек. И, наверное, ему можно было расслабиться, но привычка - такая штука. В мире бизнеса всегда лучше подстраховаться. Да и Амир просил приглянуть. Вот он и вертелся, как белка в колесе.

А за обедом другая головная боль - дела сына.

Матвей заглянул, когда Громов первый раз за день взялся за свой кофе.

- Можно, Глеб Николаевич?

- Проходи, - взмахнул рукой тот. - Что выяснил?

- Да ничего хорошего, - фыркнул Матвей, растирая лицо ладонью.

- Не спал, что ли?

- Да как-то некогда пока.

-Ты все же отдыхай. Это тоже надо.

- Ну, как с этим делом разберемся - так сразу. У меня в нем, можно сказать, личный интерес наметился.

Разговор прервало появление секретаря, которая поставила на стол еще одну чашечку кофе и удалилась. Громов вскинул бровь:

- Вот как? И в чем же он заключается?

- Эта Лика, которую вы мне препоручили проверить, дурь купила прямо в школе. Ничего так ситуация вырисовывается? - хмыкнул мужчина.

-Лицей Карины?

- Ага. То еще местечко, как оказалось. У меня там дочь учится...

-И? - Громов поднял бровь еще чуть выше и отставил чашку. О своем заме Глеб знал все. Буквально. И о дочке, и о непутевой жене. Так что ничего нового он не узнал.

- Она в первом классе пока, вряд ли первоклашкам толкают дурь... - криво улыбнулся Матвей. - Но хотелось бы быть уверенным, что когда она подрастет, с этим дерьмом будет покончено.

- Что ты хочешь? Говори прямо!

- Хочу это прекратить. Вычислить барыг и тех, кто их крышует, ну и... Да хоть под суд отдать. Не принципиально.

- А от меня что требуется? - спросил Громов, прекрасно понимая, что если Мат задастся целью - он и сам раскрутит эту ситуацию. Без всякой помощи. - Благословение?

Мужчина пожал плечами:

- Ну, тут уж называйте, как хотите. Да только моя Лизка - первоклашка, а вот Карина Каримова - в группе риска. Насколько мне известно, с ней уже были проблемы.

Неторопливо Громов отпил свой кофе и в задумчивости отвернулся к окну. Карина... Нет, он не думал, что девчонка возьмется за старое. После того, как ей диагностировали лейкоз, после всех тех мучений, которых ей стоило выздоровление - она здорово попритихла. В ней произошла большая переоценка ценностей. А может, на это также повлияло появление мачехи, которую Карина боготворила. В любом случае, Глеб был твердо уверен, что сумасбродные вечеринки, пьянки и травка - остались для нее в далеком безрадостном прошлом.

Но торговля наркотой в школе... Блядь, ну, как-то совсем за рамками. И хоть Громов не питал абсолютно никаких иллюзий касательно этой сраной жизни, но одно дело - знать о какой-то происходящей в ней грязи чисто теоретически, и совсем другое - наверняка.

Глеб повернулся к заму, который терпеливо ждал его ответа. Растер указательным пальцем бровь:

- Ну, ты сунься. Осторожно. Мне тебя не учить... А там посмотрим, что за люди. Если реально серьезные - будем думать. Официально - мы Швейцария. То есть нейтральны по отношению ко всем. Даже к наркоторговцам.

- Понял. Я могу идти?

- Иди. Я так понимаю, у тебя и план уже имеется?

- И даже предполагаемые подозреваемые. Если все подтвердится - расскажу. Пока это только домыслы.