Грешник Резник Юлия
Едва за Николаем закрылась дверь, как у Громова зазвонил телефон. Личный. Тот, номер которого знали несколько человек от силы. Почему-то теперь, каждый раз, когда тот звонил, Глеб напрягался. А все началось с того звонка Ларки, из которого он узнал, что Кирилл попал в реанимацию.
Но в этот раз звонила Наташа. А вот это было совсем уж странно. Сама она ему не звонила, опасаясь, как она говорила, отвлечь его от работы.
- Да, Наташ. Все в порядке?
- Ой, как хорошо, что я вам дозвонилась! - донесся до него возбужденный голос, перекрикивающий фомкий звон. Глеб напрягся, но потом понял, что это просто звонили колокола. Наташа была на репетиции в храме.
- Случилось что-то?
-Да! То есть нет... я не знаю!
Глеб зажмурился. Что бы она ни говорила, и что бы ни происходило, он с наслаждением впитывал ее голос. Кутался в него как в одеяло.
- Давай по порядку... Так станет понятнее.
- Мне позвонили из больницы и сказали, что время моего УЗИ перенесли.
- Ну... это ведь ничего? Или...
- Конечно, ничего! Но со мной хотела поехать Лариса Викторовна, а я не могу до нее дозвониться, чтобы предупредить.
Ну, вот и разобрались. Когда ситуация резко менялась, отклонялась от изначального плана, Наташа обычно терялась. А тут еще Ларка не отвечает. Вот она и вконец расстроилась. А он уже чего только не передумал.
- Так что мне делать?
- Скажи моим ребятам, чтобы тебя отвезли в клинику. На который час перенесли твой прием?
- На три!
- Я скоро буду.
Когда Громов примчался в больницу, Наташа была уже там. Сидела, как и тогда, когда он впервые ее увидел, скрученная на стуле. Он еще даст просраться тем, кто заставил его девочку перекроить свои планы, а пока:
- Привет.
- Здравствуйте, - шепнула Наташа, поднимая голову.
- Все хорошо?
- Да. Только немного волнуюсь.
- Это ничего. Я бы тоже волновался.
- Правда?
- Ну, конечно, - заверил Глеб и взял в свою ладонь ее руку. - Я Ларке тоже звонил - не берет трубку.
- Может, так даже лучше. Не пришлось ей ничего объяснять. Хотя она теперь, наверное, расстроится.
- Забей, - отмахнулся Громов, поглаживая её тонкие пальцы. Несколько секунд Наташа напряженно вглядывалась в его лицо, а потом как будто расслабилась:
- Ладно.
- Наталья? - из кабинета высунулась голова в стерильной голубой шапочке. - Пахомова?
-Да!
- Проходите. Вы следующая.
Тонкие пальцы на руке Громова сжались в смертельной хватке. Он уже подумал отложить это все дело, перенести... раз для нее это так трудно. Но Наташа резко встала со стула и, сама того не замечая, потащила его за собой.
- Проходите за ширму, раздевайтесь до пояса, трусы приспускайте и устраивайтесь на кушетке. Папочка, вы можете присесть на стул.
Громов замер. Вот это «папочка»... Как будто никто даже не сомневался, что он может им действительно быть. Как будто никого не удивляла такая разница в возрасте между ним и Наташей. Вот как... Так просто. И, наверное, даже намного более реально, чем он изначально думал. Глеб не стал поправлять врача. Не смог почему-то. Да и зачем? Я не отец ребенка - я его дед? Серьезно? Зачем шокировать публику?
Пока мысли Глеба скакали от одной к другой, Наташа чуть справилась с волнением. Потянулась руками к тонкому свитеру и стащила тот через голову. Громов сглотнул. Зажмурился. Снова широко распахнул глаза. Какого черта ты вытворяешь? Отвернись... Немедленно! - приказывал он себе. - Выйди, к чертовой матери, из кабинета!
- Да вы присаживайтесь! - повторил просьбу врач. И сам подкатил к кушетке, прямо не вставая со стула на колесиках.
Громов и присел. Наташа тоже легла на кушетку, взволнованно шаря руками по своим же голым бокам. Глеб перехватил одну ладошку и легонько сжал. Девушка перевела на него стеклянный, безумный взгляд и... в то же мгновенье расслабилась. Опустила ресницы и сжала его руку в ответ.
- Белье, пожалуйста, приспустите на бедра. Мне нужен больший доступ...
Наташа сглотнула, не отпуская его руки, другой - стянула резинку сначала с одной стороны, потом с другой.
- Ну, поехали... - пробормотал доктор, наливая щедрую порцию геля на живот Наташи.
И этот мужчина еще много чего говорил. Да только Громов его не слышал. Хреновый из него вышел помощник. Вообще ничего не запомнил. Он как привязанный смотрел то на крошечное существо на экране монитора, то на саму Наташу. На датчик, который скользил по ее коже, то в самый низ, задевая темную аккуратную полоску волос, то в самый верх. И, наверное, хорошо было, что сама Наташа не отрывала взгляда от монитора. Вряд ли в тот момент Громов мог контролировать тот дикий голод, что накладывал темные печати на его лицо. Он, как последний извращенец, пялился на ее спелые груди, натянувшие простой удобный хлопчатый лифчик для беременных и туда, куда пялиться уж точно вообще не стоило. Ни при каких обстоятельствах. А он пялился. И гадал, какая она там... Господи. Какой он придурок...
- Сейчас послушаем сердечко.
Тук-тук-тук... У зайца и то не так быстро бьется.
- Почему так часто? - задал свой первый вопрос Громов. Голос, отвыкший от разговоров, или просто охрипший от чувств - подчинялся с трудом.
- Это нормально. Не беспокойтесь. У вас вообще хорошенькая девочка. Молодцом.
Глеб кивнул. Еще бы, Наташа отлично держалась.
- Слышите, Глеб Николаевич? Все-таки девочка.
Он перевел растерянный взгляд на Наташу. Залип на ее улыбающихся губах.
- Что? - прохрипел он.
- Девочка. Это все-таки девочка.
Взгляд Громова метнулся к монитору, где из размытых непонятных ему пятен, опять собралась цельная картина. А... вот, о какой девочке речь.
- Она красивая, правда? И ротик открывает... Посмотрите! А пальчики, боже, у нее самые настоящие пальчики... - восхищалась Наташа, не замечая, как по ее лицу катятся крупные, хрустальные слезы.
- Десять на руках, десять на ногах - полный комплект, - подтрунивал над пациенткой доктор, хитро щуря глаза. То, что для него было обычной рутинной работой, для пациентов было настоящим чудом.
Громов залип. Малышка на экране и правда открывала крошечный ротик, шевелила тощими ножками и ручками. До этих пор ребенок в животе Наташи был для него явлением довольно абстрактным. Он представлял его эдаким головастиком, но это был человек! Крошечная девочка. Продолжение Наташи... и его в какой-то мере продолжение. Пусть не прямое, но через сына. В масштабах космоса и быстротечного времени - разницы нет.
- Очень красивая... - заставил разжаться спазмированное горло.
Наташа улыбнулась.
-Так, значит, все хорошо?
- С ребенком все просто отлично. Плацента прикреплена слишком низко, это из минусов. Но вам уже об этом, наверное, говорили.
На лицо девушки набежала тень. Она кивнула и принялась стирать с живота гель салфеткой, которую ей протянула медсестра.
Из кабинета врача они вышли несколько оглушенные происходящим.
- Устала?
- Нет. Просто слишком много эмоций.
Наташа отвела от лица выбившиеся из хвоста пряди и чуть повернула голову, приковывая к себе взгляд Громова.
- Спасибо, что были со мной.
Тот откашлялся. Кивнул.
-Ты же не хотела посторонних? - поинтересовался будто бы между делом.
- Ну, да... Посторонних не хотела, конечно.
Движением головы Громов отпустил ребят, присматривающих за Наташей, и усадил ту в свою машину. Сел за руль и повернулся вполоборота. Что она имела в виду? То, что он ей не чужой? Наверное, это. Или...
Сотни вопросов кружили в голове, но он так и не решился их озвучить. Как бы это выглядело? Наташа, я тебе нравлюсь? Так? Ну, бред! С какой стороны ни посмотри. К тому же и так понятно, что она ему доверяет, наверное, как больше уже никому. Чем он заслужил такое? Хрен его знает. Но ведь это есть. Есть! Он это чувствует. Наташа как будто расслабляется рядом с ним. Он наблюдает это превращение каждый раз, когда возвращается домой. Она выскакивает в коридор. Каждый раз выскакивает. Ее глаза загорается, а губы растягиваются в улыбке. Может быть, рядом с ним Наташа становится собой, настоящей. Снимая с себя контроли, забывая о том, как надо... Она смешно трясла ладонями перед лицом и прогоняла его мыть руки. А потом сидела в сторонке и, не мигая, наблюдала за тем, как он уминает все, что она приготовила, нахваливая ее стряпню. Ей даже хватает смелости делать ему замечания...
- Не разговаривайте с набитым ртом! Подавитесь!
- Вкуфно же, - протестовал Громов, и тогда вся строгость уходила из ее взгляда, и она начинала хохотать. Она была почти счастливой, когда забывала о муже.
Глава 13
- Ну, что? Я тогда возвращаюсь на работу? - Глеб Николаевич сдвинул манжету, бросил взгляд на шикарные известного бренда часы, украшающие его широкое запястье, и снова на нее посмотрел. Степенно. Он все делал степенно. Если бы кто-то попросил Наташу охарактеризовать этого мужчину одним только словом, им бы стало слово «надежный». Рядом со свекром она чувствовала себя так, как ни с кем и никогда. Может быть, только с мамой...
Будь Наташа обычным человеком, смотри она на мир, как все другие люди, а не сквозь цветное стекло своего синдрома, наверное, она бы задумалась о причинах того, что происходило. Стала бы копаться в себе и, может быть, уже тогда заметила бы что-то необычное в своих чувствах. Задумалась бы об их первопричине. Но она была другой... Наташа не анализировала происходящее. Просто наслаждалась тем чувством свободы и счастья, которое в ней поселилось. Это было так хорошо - расслабиться. Она не представляла, как сильно в этом нуждалась, пока внезапно не осознала, что маска, которую она носила годами, соскользнула с ее лица - и мир не перевернулся. Наташа отчетливо помнила тот момент. Момент, когда она впервые встретилась с Глебом Николаевичем взглядом. Такие чистые... и такие спокойные его глаза...
- А вы папа Кирилла, да? Он никогда о вас не рассказывал. Хорошо, что вы приехали... - тараторила она, чувствуя, как отпускает... впервые отпускает ужас, сковавший тело в момент, когда она узнала о том, что случилось с мужем. И напряжение, вызванное необходимостью контролировать каждый свой жест, каждое действие, каждый звук, вырывающийся из горла. Понимая, что ты не такой. И все, что делаешь в порыве эмоций - неправильно, что все ждут от тебя совершенно иного.
Наверное, она бы здорово повеселила публику, если бы упала на спину в коридоре реанимации и хохотала, катаясь по полу. Вот чтобы этого не случилось - она и сидела на стуле. И непонятно было, что убивало ее сильнее - липкий страх за Кирилла или необходимость контролировать проявление собственных чувств. Напряжение было таким, что у нее тянуло в затылке.
- Наташ? Так, как? Ты справишься одна, или... может, мне дома остаться?
- Нет-нет! Что вы, Глеб Николаевич. Я ведь не маленькая. Давайте-давайте! Идите, пока вас не уволили, - она опять взмахнула руками перед его носом. Кирилл не любил, когда она так делала. Ругал ее. Говорил, что она как будто комаров от себя отгоняет. И когда так происходит, он чувствует себя назойливым насекомым. В какой-то момент Наташа научилась контролировать свои жесты. Просто прятала ладони за спину, когда ловила себя на том, что руки снова взмывают к носу. А рядом с Громовым она почему-то забывало об этом и махала руками, как ветряная мельница. И ведь ничего! Он совершенно не злился. Не одергивал ее, и не отводил глаза, испытывая неловкость от ее поведения. И это было так хорошо... Делать то, что хочешь, говорить, когда есть желание, а не через силу выдавливать слова из себя, потому что так надо и принято.
- Меня не уволят.
- Вы очень самоуверенный.
- Я - лучший, - подмигнул он.
- Никто и не спорит, - на полном серьезе кивнула головой Наташа. А Глеб Николаевич почему-то опять замешкался. Посмотрел на нее так... внимательно, но все же кивнул напоследок и вышел за дверь. Подмигнул. Он ей подмигнул... Что означает подмигивание? Наташа села на обитую коричневой кожей скамейку, расположенную вдоль стены в большом холле, который в этой квартире занимал привычный простому люду коридор. Как и у многих аутистов, у Наташи были сложности со считыванием некоторых способов выражения эмоций: с пониманием их по лицу и жестикуляции, или, скажем, по интонациям в голосе. И хоть со свекром у нее раньше таких проблем не возникало, его подмигивание она понять не могла. Или могла... но то, что приходило на ум, казалось слишком невероятным.
И все же... что это было?
Стены холла как будто стали давить. Каждый раз, когда чего-то не понимала, Наташа испытывала это мерзкое давящее чувство. Как если бы высокие потолки вдруг опустились ей на плачи, как небо - атлантам.
Ей нужен был кислород. Наташа поднялась со своего места, провернула замки и вышла прочь из квартиры. Лифт сейчас стал бы для нее слишком большим испытанием. Поэтому она просто воспользовалась лестницей.
На улице стало лучше. Наташа вдохнула воздух, подставила лицо солнцу и на несколько секунд зажмурилась.
Когда ты хочешь жить полноценной жизнью, но испытываешь трудности с пониманием большинства окружающих тебя людей, приходится выкручиваться. В попытке понять их Наташа в свое время перечитала уйму художественной литературы. Так, читая, она познавала образ мышления нейролептиков, изучала их мотивации и поведение. Если прибавить к этому тонны книг по психологии и терпеливые объяснения матери о том, как думают обычные люди, можно было с уверенностью говорить
- зачастую на логическом уровне Наташа понимала людей даже лучше, чем они сами себя понимали. В конце концов, у них не было абсолютно никакой необходимости заниматься глубоким изучением собственного поведения, как это было в случае с ней самой.
А сейчас... сейчас она не понимала того, кого еще недавно, казалось, чувствовала всем сердцем. В её голове Глеб Николаевич ей подмигивал снова и снова, как будто запись этого события кто-то поставил на бесконечный повтор.
Наташа дошла до остановки, шмыгнула в автобус и поехала туда, где ей лучше всего думалось.
Их старый дом уже давно покосился. Сочная зеленая трава взяла в плен палисадник, повитель оплела деревянный потемневший от времени забор. В воздухе пахло цветущим виноградом и отсыревшей листвой, которую с осени никто не потрудился сгрести. Наташа зажмурилась, толкнула хлипкую калитку. Та открылась, задев краем разросшиеся кусты свекольно-бордовых пионов. Набухшие круглые бутоны качнулись. Еще день-два, и распустятся. Когда-то ухоженные клумбы под окнами теперь разрослись. Цветы вылезли за треугольники красного кирпича, отгораживающего цветник от дорожки. Наташа улыбнулась, вспоминая, как мама любила возиться в земле. Сколько времени проводила, ухаживая за цветами. Почему-то стало стыдно, что все здесь запустело. Наташа нахмурилась и, присев на корточки, принялась осторожно выдергиваться сорняки.
Глеб Николаевич был к ней добр. Он был ласков и терпелив. А еще он не делал ничего такого, что могло бы ее насторожить. Так откуда это тревожное чувство в груди? Почему оно там засело занозой? Наташа прокручивала в голове каждый его взгляд, каждое слово, как если бы все происходящее было фильмом, а она - зрителем, пришедшим на его показ. Если бы он не был ее свекром, она бы решила, что... нравится ему, как женщина. Но ведь это полный абсурд.
Наташа стряхнула со лба пот и распрямилась. Как долго она уже тут находилась? Ноги затекли и спина тянула. Похлопала по карманам, но не обнаружила телефона. Теперь ни времени узнать, ни позвонить... Позвонить! Вот же черт! Наташа огляделась. Торопливо пересекла двор и в страхе выглянула за забор. Она идиотка! Тупица... Ненормальная! Погрузившись в себя, она совершенно забыла о том, что ей не стоило выходить без охраны. Наташа настолько привыкла, что та следуют за ней тенью, что совершенно забыла - после приема Глеб Николаевич сам отвез ее домой. И, видимо, парни, которым за ней поручили присматривать, просто не успели вернуться к его отъезду. Она ведь ушла так быстро! Никого не предупредила и вообще - даже телефон не взяла.
Господи, что же теперь делать? Паника пронеслась холодком по взмокшей от активной работы спине. Наташа нырнула вниз, прячась за забором. Несколько секунд она была полностью оглушена пониманием совершенной ошибки. Взять себя в руки не получилось! Черт! За последнее время она стала настоящим параноиком! И кто в этом виноват? Кирилл, вляпавшийся по самую маковку? Или взявший её под свою защиту свекор? Наташа так привыкла к ощущению покоя, обретенного рядом с ним, что теперь и не знала, как будет жить, если его лишится! Чем она думала, когда позволяла себе привыкнуть? И что ей делать теперь? Что, если за ней придут? Сейчас... с минуты на минуту? Одной было не так страшно. А теперь, зная, что на тебе ответственность за еще одну, крохотную жизнь - ужас мерзкими щупальцами сковывал тело. И не пошевелить ни рукой, ни ногой. А между тем ей нужно было как-то подняться! Земля была еще слишком холодной.
Одеревеневшие пальцы вцепились в деревянные колышки. Наташа заставила себя встать, но даже это простое действие далось ей с большим трудом. Со стороны это все выглядело довольно дико, но в тот момент девушку это не волновало. Все, что она хотела - поскорее вернуться домой. Над забором проплыла кудрявая женская голова. Тетя Оля из двадцать седьмого дома не меняла прическу столько, сколько Наташа ее помнила. Девушка с шумом выдохнула, толкнула калитку и быстрым шагом двинулась вслед за соседкой. Ну, не будут же ее убивать на глазах у людей?! Или будут?
Наташа не помнила, как добралась домой. О чем ее расспрашивала тетя Оля по дороге, как ехала в автобусе и снова шла от остановки к дому Громова. Лишь у двери опомнилась. У двери, за которой её ждали безопасность, тишина и покой. Наташа пошарила в карманах в поисках ключа, но того не оказалось. Потеряла, или... Дверь широко распахнулась. На пороге застыла мощная фигура свекра. На какой-то миг он зажмурился, пряча за покровом ресниц что-то важное. Возможно, даже самое главное. Облегчение ударило под колени. Наташа всхлипнула и бросилась к нему, толком не понимая - это она сама на него запрыгнула, или он ее подхватил? Кто первый из них сделал это стремительное движенье навстречу? Да и какая разница, если теперь так хорошо?
- Явилась! Вы на нее посмотрите! Разве можно с нами так поступать?! - послышался мерзкий, все портящий женский голос.
- Я так испугалась, - шепнула Наташа, отгораживаясь от этого голоса, чтобы только Глеб Николаевич слышал.
- Я тоже испугался. Мы все испугались. Очень... Где ты была? - прошептал он в ответ, касаясь ее щеки своей, не выпуская из своих рук.
- Дома. Я иногда туда хожу, когда мне нужно подумать...
- Что ты там шепчешь, Наташа?! Я ведь с тобой разговариваю! Не со стенами...
- Лара, успокойся! Разве ты не видишь, как она напугана? - прервал женщину тихий рык. Наташа терпеть не могла, когда люди ссорились. Она чувствовала себя ужасно неловко, ей хотелось закрыть уши, или просто уйти, чтобы отгородиться от этого.
- Мозгами надо думать, что делаешь!
- Лара! - голос свекра упал еще на один тон, пронизывая пространство холодом. Наташа чуть сместилась, еще сильнее вжимаясь в его горячее тело, в надежде согреться.
- Почему ты не дождалась парней? Как вы вообще с ними разминулись?
- Я спустилась по лестнице. Может быть, тогда? Я не хотела устраивать переполох... извините.
- Все в порядке. Только не исчезай больше так.
- Не буду-
В какой-то момент с начала их разговора Глеб Николаевич начал движение. О том, что он нес ее на руках, как ребенка, Наташа поняла уже у двери в собственную спальню. Ему было просто неудобно ту распахнуть. Девушка разжала скрещенные на его пояснице ноги и резко опустилась на пол. Было стыдно.
- Извините... Извините, пожалуйста. Я могу идти.
- Мне не тяжело. Хочешь есть, или...
- В ванную.
-Что?
- Я хочу в ванную, - Наташа вытянула перед носом сверка грязные руки с порыжевшими, въевшимися в кожу пятнами от сока молодых одуванчиков.
Глеб Николаевич нахмурился.
- Это чем же ты занималась?
Наташа помедлила, а потом истерично рассмеялась, обхватив себя руками и покачиваясь из стороны в сторону:
- Не поверите. Траву рвала в мамином палисаднике! А потом... хотела посмотреть, который час. А ни телефона под рукой, ни ребят ваших. Жуть!
-Да, уж... - согласился Громов. - Ну, беги тогда в душ, а я... эту, - кивнул головой в сторону коридора, где осталась её свекровь, - выпровожу.
- Хорошо, - улыбнулась девушка, и правда веря в то, что теперь все будет в полном порядке.
Глава 14
- Что это было?
Громов подошел к крану, взял стакан, налил воды и, осушив тот до дна, уточнил:
- Что именно?
Не то, чтобы он не понимал...
- Эпическая сцена, которую я наблюдала у входа. Давно у вас...
- Что? - обернулся резко.
-Такие теплые отношения, - издевательски протянула женщина.
Дерьмо. Он знал, что так будет. Слишком явный был его интерес. И беспокойство. Когда ему позвонили ребята и сказали, что Наташа исчезла - все блоки и все контроли, за которыми он прятал свои истинные чувства, снесло к чертям. Он будто с цепи сорвался. Поставил на ноги всех. И если бы не камеры видеонаблюдения, на записи которых было совершенно очевидно, что Наташа ушла куда-то по доброй воле, Громов, наверное, вообще бы сошел с ума.
- Не пори чушь. И если хочешь хоть как-то помочь девочке, погугли синдром Аспергера.
- О как? Мило! И на кой черт мне эта информация, не подскажешь?
-Тебе бы не мешало найти подход к невестке.
-То-то я думаю! Какого черта происходит? А это, оказывается, такой подход?
Громов сполоснул стакан:
- Я не пойму... Ты на что-то намекаешь?
- Можно подумать, ты не догадываешься! - растянула губы в злой улыбке мать его сына. - Она на тебе повисла, как на пальме, и льнула, совсем не как к родственнику. Да и ты... прямо скажем, был вовсе не против такого расклада.
Не против. Он был за - обеими руками. Более того! Он сделает все, чтобы так продолжалось и дальше. Чтобы она льнула к нему. Чтобы таяла в его руках. Чтобы себя не видела вне его, Глеба Громова. Да только Ларке знать об этом необязательно. Слишком зыбко все. И неустойчиво. Не время открывать карты.
-Ты все же погугли.
- Что ты пристал ко мне с этим Гуглом?
- Да потому, что ты за все это время не удосужилась даже попытаться ее понять! Ты знаешь, что любые перемены в жизни таких людей - это безумный стресс? Хотя бы представляешь, как зависит стабильность состояния Наташи от постоянства? Её прежний мир руками, кстати сказать, нашего сына разрушен до основания. Как тебе такое? Да она просто привыкла ко мне. Я для нее сейчас единственная константа. Понимаешь?
- Еще бы! Хорошо устроилась.
- Лара... Просто почитай! Тебе ведь с ней предстоит общаться. Сделай хоть что-то для того, чтобы её понять. Это достаточно просто.
- Погуглить? Твою ж мать... Вот скажи, он что, не мог найти нормальную бабу?
- Наташа абсолютно нормальная, - контролируя рвущуюся из груди ярость, довольно бесстрастно парировал Глеб.
- Ну, да... - фыркнула Ларка и полезла в сумочку за сигаретами. Громов поморщился, но когда она выбила одну из пачки и подкурила, протестовать не стал. Лишь в очередной раз за вечер включил вытяжку. - И где же эта нормальная шлялась? Что она там тебе бормотала?
- Да нигде она не шлялась. В свой старый дом ездила.
- Видела я эту хибару. Что она там только забыла?
- Да какая разница? Благополучно вернулась, и хорошо.
- Хм... Ладно. Пойду я. Жалко, что не удалось попасть на УЗИ вместе с этой... - Лариса затушила бычок в пепельнице и подалась к выходу. - Вот ты мне скажи, - остановилась она, * как такой доверить ребенка? Ей же в голову стукнет что-нибудь... и все! Где искать? А у меня, между прочим, внук один-единственный.
- Внучка, - выдавил Громов сквозь стиснутые зубы.
- Что, прости?
- Внучка. У тебя внучка. На УЗИ сказали.
Ларка осела на стоящую в углу табуретку и улыбнулась.
- Девочка... Ну, надо же... Господи, - она зарылась лицом в ладони и невнятно пробормотала: - Знаешь, мне кажется, я только поэтому еще и держусь. Потому что, как бы там ни было... со мной останется часть его. Я боюсь, Громов... Бессонница второй месяц. Сил никаких нет. А когда все же засыпаю - мне снятся кошмары. Просыпаюсь в холодном потому, и каждый раз после пробуждения на меня обрушивается реальность - Кирилл в реанимации, Кирилл в реанимации... В реанимации. И я переживаю это снова и снова.
- Мне жаль. Ты ведь знаешь, что врачи делают все возможное...
- Да. Знаю, спасибо...
Громов пожал плечами:
- Как бы там ни было - он и мой сын.
- Да. Только... я узнавала, и, знаешь, если человек находится в коме больше трех месяцев, по статистике...
- К черту статистику!
- Шансы на выживание меньше одного процента...
- У нас еще полтора месяца даже в самом худшем случае. За этот срок многое может измениться.
- Да... Было бы хорошо.
Тяжело опираясь на стену, Лариса поднялась со своей табуретки и, уже не оглядываясь, вышла из комнаты. Глеб пошел за ней.
- А что там с наркотиками? Ты разобрался или...
- Все решится со дня на день. На этот счет не переживай.
- Хорошо.
Дверь за Ларкой закрылась. Громов громко выдохнул и обернулся, как зверь, уловив приближение девушки.
- Ушла, - прокомментировал он, кивком головы указав на дверь.
- Ладно... Она просто так приходила, или что-то случилось? Что-то с Кириллом?
- Нет-нет. Лариса позвонила, когда увидела наши пропущенные. А тут как раз ты пропала. Слово за слово, вот она и примчалась... - Глеб пересек холл и, чуть приобняв Наташу за плечи, подтолкнул девушку к кухне, - пойдем, что мыв коридоре топчемся, как два идиота? Мест других нет?
Громов усадил Наташу за стол, а сам набрал воду в чайник и принялся накрывать на стол.
-А как вы узнали, что я ушла? - спросила та, разглядывая собственные пальцы.
-Так Сергей позвонил. Ты ведь даже дверь не закрыла... Они сразу поняли, что что-то не то.
- Я знаю, что не закрыла. Поняла, когда не нашла ключей. Извините. Это... в общем, я обычно такого не допускаю...
- Я тебя ни в чем не виню. Вот. Выпей горячего, - Громов поставил перед девушкой огромную чашку чая и тарелку с пирожками, которые она пекла накануне. Наташа послушно протянула руку, но тут же отдернула и скривилась.
- Что? Что такое? Дай посмотрю!
Громов схватил ее ладонь и принялся внимательно изучать каждую ссадину. На безымянном и среднем пальцах руки и у основанья ладони обнаружил несколько воспаленных заноз.
- Это я о забор, наверное... - тихо прошептала Наташа.
- Сиди здесь. Я сейчас аптечку принесу. Там пинцет есть...
Глеб смотался в ванную и в ту же минуту вернулся. Снова схватил Наташину руку и одну за другой принялся вытаскивать занозы. Он сидел к ней так близко, что чувствовал аромат ее разгоряченной кожи. Цветущий виноград и что-то терпкое... Будоражащее. Громов старался дышать поверхностно. Неглубоко... Опасаясь, что если вдохнет ее запах полной грудью, то уже ничто его не остановит.
- Почему не смотришь? Боишься? - отвлекал себя разговорами.
- Мне неприятен вид крови...
- Да разве это кровь? Вот меня пару раз ранило - во, где кровищи было. Как с поросенка.
Наташа сглотнула. Громов проследил за этим движением, зачарованно залипая взглядом на её идеальных губах. Девушка смочила их языком и что-то спросила, А он ни черта не понял и просто тупо на нее пялился, совсем забыв о том, что собирался сделать. Просто сидел - и смотрел. Вбирая в себя воздух, который она выдыхала.
- Как ранило, Глеб Николаевич? Где?!
Глеб моргнул. С большим трудом поднял взгляд чуть выше - к ее тревожным глазам. Что она спрашивает? Нужно понять, что она спрашивает...
- Я в прошлом военный. Всякое бывало.
- О господи!
Мысленно пнув себя под зад, Громов вновь взялся за пинцет. Зачем он об этом ей рассказал? Она и так взволнована.
- Это в далеком прошлом.
- Вас поэтому так боятся?
Громов снова резко вскинул ресницы. Боятся? Ну, вообще-то есть такое дело. Да только как она это поняла? Наташа как будто чувствовала его, или... Или ему просто хотелось так думать.
- Я не страшный, - зачем-то сказал он и тут же поспешно сменил тему: - Лучше расскажи, как ты умудрилась так пораниться. Да и вообще...
- Это все наш старый забор! Я в него мертвой хваткой вцепилась, когда поняла, что наделала. Меня сначала работа увлекла, а потом опомнилась и... Бррр!
Громов налил на ранки перекись и осторожно промокнул ваткой.
- Если захочешь еще куда-нибудь поехать в следующий раз - просто скажи.
Наташа кивнула.
- Может быть, когда-нибудь... Знаете, мама очень любила свои цветы. Я их совсем забросила. А теперь хочу привести клумбы в порядок. Ничего?
- Ничего. Можем поехать на выходных.
- Серьезно?
Читать бесплатно другие книги:
