Ласурские призраки Каури Лесса

– Следишь за нами? – спросил его Вырвиглот. – Мы чужого не берем!

Вителья повернулась посмотреть на кота, и на какое-то мгновение кошачья морда показалась ей знакомой.

«Кипиш, миленький!» – воскликнула она про себя, надеясь на чудо.

Кот мигнул, и видение пропало.

– Знаешь, Вита, за время знакомства с тобой и твоими друзьями я узнал и увидел больше, чем за всю свою жизнь, – сказал Альперт, направляясь к выходу. – И я благодарен тебе за это!

– Почему ты говоришь это сейчас? – удивленно прогудел тролль.

Маг пожал плечами.

– Вдруг нас в этом дворце, и правда, казнят?

– Пусть только попытаются! – рассмеялась Вителья, тоже выходя на крыльцо. И застыла.

На траве стояла огромная деревянная ступа, в которой возилась Баба Яга. Ее было слышно, но не видно из-за высоких бортиков, в одном из которых имелся овальный вырез.

Старуха выглянула и замахала рукой.

– Чего встали-то? Лезьте, давайте!

– Мне тоже? – растерялся Дробуш.

Баба Яга почесала в затылке.

– Давай-ка, Алатырь, ты понизу беги, под нами. Ежели к тебе кто из лесных обитателей пристанет, я их отважу.

– Я их сам отважу, – ухмыльнулся Вырвиглот и потер ладони.

Залезая в ступу, Альперт судорожно вздохнул. Вителья успокаивающе погладила его по плечу и подумала, что ей ни капельки не страшно. В какой-то период времени чудес в ее жизни стало столько, что она начала воспринимать их, как должное. Ей очень хотелось думать, что она делается мудрее – как Ники Никорин.

– Поехали! – провозгласила Баба Яга и стукнула посохом об пол ступы.

С тихим гудением та поднялась в воздух и поплыла вперед.

– Пресветлая, помоги! – прошептал Альперт, намертво вцепившись в края летательного средства.

Вырвиглот затопал по двору, держась следом за ступой.

Со двора повернули в лес и полетели вдоль тропы. Густая зелень скоро скрыла просвет, и вокруг воцарились сумерки, плавно переходящие в темноту. В глубине леса вспыхивали разноцветные огоньки, раздавался птичий пересвист, уханье филина и другие звуки, об источниках которах Вителья не догадывалась и, честно говоря, предпочитала не знать. В один момент послышался треск ломаемых ветвей, и на тропу вышел огромный бурый медведь. Встал на задние лапы, издав низкий рык, замотал головой на приближающегося Вырвиглота.

Баба Яга остановила ступу и свесилась вниз.

– Иди домой, Потапыч, – крикнула она, – не фулюгань мне тут!

Медведь раззявил розовую пасть и заревел.

– Ос натравлю! – добродушно пообещала старуха.

Зверь тут же перестал реветь и скрылся в зарослях.

– А он его в доспехах ел? – вдруг спросил Дробуш.

– Кто? – изумилась Баба Яга.

– Кого? – уточнил Альперт.

– Зачем? – округлила глаза Вителья.

– Змей этот Горянич – богатыря. В доспехах? Или сначала выколупывал?

Баба Яга с подозрением посмотрела на него.

– А тебе это зачем?

– Интересуюсь… – неопределенно пояснил Дробуш.

Вителья мысленно схватилась за голову.

– Да век бы его не видать, – сплюнула Баба Яга чуть не на голову троллю. – Хам невоспитанный!

– Они бывают воспитанные? – искренне удивился Попус.

Старуха метнула в него яростный взгляд, ничего не ответила и тронула ступу с места.

Летели долго. В какой-то момент на Виту навалилась сонная одурь. Она сползла по стенке ступы на дно и задремала, свернувшись калачиком. Сначала ей снился Кипиш, держащий в руках деревянного коня и мерзко хихикающий. Затем хвостатая дева Жруневьера в платье и переднике в горошек, которая разливала чай по чашкам из тонкого фарфора и мило улыбалась усатой мордой. Проснулась волшебница от того, что Жруня принялась щекотать ее усами в лицо. Распахнула глаза, и увидела склонившуюся над собой Бабу Ягу с пучком перьев в руке.

– Проснулась? – спросила та и для верности еще раз пощекотала девушку перьями по носу. – И что тебе снилось? Суженый-ряженый али богатство несметное?

– Ни то, ни другое, – пробормотала Вителья, садясь и оглядываясь.

Альперт с лицом нежно зеленого цвета смотрел куда-то в небо. Глаза у него были совершенно очумелые.

– Мавки чары наводили, очень хотели тебя заполучить. Видать Сила у тебя особая какая-то, так они всполошились, – пояснила старуха. – Они обычно одно и то же наводят, что людям больше всего надобно – либо любовь, либо богатство. Дружок твой, вон, и по сих пор под чарами, а тебя только сморило и все. Сны, они легче отходят, чем видения.

– А Дробуш? – заволновалась Вита и встала. – Где он? Что с ним?

– ут я, – раздался голос снизу. – На меня эти маявки тоже пищали и пальцами тыкали своими зелеными, но никаких чар не наводили!

– Наводили-наводили, поверь мне, – фыркнула Баба Яга. – Не получилось у них. Расстроились, наверное, бедняжки, сейчас успокоительные сборы пьют.

Вителья выглянула из ступы и увидела, что та зависла над поверхностью озера. Водную гладь пересекала неровная линия, образованная цветущими кувшинками. На листьях оглушительно распевались здоровенные зеленые лягушки. Стрекот стоял такой, что звенело в ушах.

Баба Яга слегка стукнула мага посохом по макушке. Не дождавшись эффекта, стукнула еще раз, а затем огрела изо всей силы.

– Ай! – вскричал маг. – Ай! Чего вы деретесь, уважаемая Бабаягао?

– Слава куриному бульону, очухался! – всплеснула руками старуха и выглянула из ступы: – Давай, Алатырь, двигайся дальше – по кувшинкам. С тропы не сходи – русалки утащут. Нерест у них сейчас, лютуют, жрут, кого ни попадя.

Ступа плавно двинулась вперед, затем начала набирать скорость. Дробуш бежал под ней, рассекая воду, словно корабль – прибрежную волну.

Вита, глядя в озеро, вдруг увидела множество глаз, смотрящих оттуда на нее с неперадаваемым чувством голода, и внутренне содрогнулась. Несмотря на тихую прелесть лесного пейзажа, купаться в таком месте она бы не стала!

Озеро осталось позади, а лес начал редеть.

Глазам открылась степь, простирающаяся до самого горизонта и поросшая маками, отчего казалась кровавой. На границе неба и земли впивался в облака черный шпиль башни.

Ступа снизилась так резко, что Вителья чуть не упала.

– Все! Дальше мы не летуны, – сообщила Баба Яга. – Вываливайтесь и топайте к замку Кащееву, во-о-он он раскорячился, отсюда виден.

Альперт осторожно шагнул на траву и поинтересовался:

– А тут живут эти… как их… маявки?

– Да кто ж на кладбище будет жить? – удивилась старуха.

– Что за кладбище? – уточнил Дробуш.

– Да вот оно, перед вами. Усеяно прахом и полито кровушкой, оттого и цветы растут красные.

– Змей? – обрадовался Вырвиглот и многозначительно посмотрел в небо.

– Он самый, – кивнула Баба Яга. – Охраняет подходы к дворцу, поганец. В незапамятные времена, это когда еще каждый мужик был богатырем, сюда пришла армия, чтобы разрушить дворец и самого Кащея порешить. Горынич всех изничтожил. С тех пор они в таком количестве не ходят, по одиночке только и из тех, что посмелее.

– Это почему же Змей Горыныч – поганец, позволь спросить тебя, прекрасное создание? – вдруг раздался приятный мужской баритон.

Такой глубокий и бархатистый, что сердце Вительи забилось чаще. Она обернулась. Утопая по пояс в маках, засунув руки в карманы богатого черного камзола, шитого золотой нитью, прямо за ней стоял красавец. У красавца были светлые волосы и яркие зеленые глаза – ярче даже, чем у самой Вительи, а в линиях чувственных губ и мужественного подбородка ощущались и твердость, и страсть характера.

К удивлению волшебницы, Баба Яга метнула в незнакомца ненавидящий взгляд и с силой грохнула посохом об пол ступы. Летательный аппарат поднялся в воздух, прощально покачал бортами и поплыл в сторону леса.

– Куда же ты, куда? – томно вопросил красавец. – А поговорить?

– А вы с нами поговорите, – улыбнулась Вителья, взяв себя в руки, но чувствуя, как от его властного взгляда дрожит какая-то струнка внутри нее. – Мы умеем, правда!

Незнакомец картинно помахал удаляющейся ступе и посмотрел на волшебницу. В изумрудных глазах появился интерес.

– Как зовут? – он шагнул к Вите, намереваясь взять ее руки в свои, но Вырвиглот, обхватив девушку за плечи, переставил ее себе за спину и представился:

– Мы – Дробуш Вырвиглот. А вы?

Красавец прищурился.

– Ну, предположим, Кащей я. Марий Кащей к вашим услугам, великан! Вы, небось, пришли, чтобы меня убить и вырезать мое сердце?

– Оно имеет какую-то ценность? – заинтересовался Альперт.

– Никакой, молодой человек, совершенно никакой! – Хохотнул мужчина: – Но у его владельца, дворец, полный золота и, по слухам, красавиц небесной красоты, невинных, заметьте!

Вителья выглянула из-за Дробуша:

– Нас золото и красавицы не интересуют, нам бы домой вернуться.

– И где же ваш дом, прекрасная незнакомка?

Мужская улыбка обволакивала, как роскошный мех. Волшебнице сразу стало жарко, и она поспешила спрятаться за тролля и напомнить себе, что без пяти минут графиня рю Воронн.

– Понимаете, в вашем чудесном мире у нас развился топографический, извините, кретинизм, – терпеливо объяснил Попус. – Мы каким-то образом сюда вошли, а выйти не можем.

Мужчина насторожился.

– Это каким образом?

– Мы так и будем в поле разговаривать? – проворчал Дробуш, пристально разглядывая мужчину. – Несолидно как-то для владельца дворца, полного золота и девственниц.

Альперт не выдержал и хихикнул.

– Пригласите нас в гости! – Вита решительно выступила из-за тролля и вытянулась перед высоким собеседником. – Тогда и поговорим!

– Горячая! – восхитился красавец. – Но знаешь ли ты, прелестное дитя, что существуют определенные правила прохождения к замку?

– И каковы они?

– Нужно миновать одно ма-а-аленькое препятствие…

Губы незнакомца в улыбке раздвигались все шире. Из-под верхней показались вдруг и быстро поползли вниз, увеличиваясь в размере, белоснежные клыки.

Дробуш, с удивительной для такого гиганта прытью, подхватил подмышки Виту и Альперта, и прыгнул в сторону. На место, где они только что стояли, с грохотом обрушилось бревно странного, зелено-коричневого цвета. Только приглядевшись, волшебница поняла, что это… хвост.

– Йааа ваше препятствие! – проревело сверху трехголосое эхо. – Меня бойтесь!

На рубиновом пламени в глазах тролля можно было поджарить яичницу из дюжины яиц.

– Я так и думал! – торжествующе воскликнул он, ставя мага и волшебницу на землю и разворачиваясь. – Так и думал, что никакой это не Кашшей!

Открыв рот, Вита разглядывала ворочающееся в маках чудовище. Размером не менее дракона, оно, в отличие от последнего, имело три шеи и три отличающиеся друг от друга головы: правую – алую, левую – черную и центральную – золотую. Четыре когтистые лапы с азартом рыли землю, а кожистые крылья с эффектным рисунком из золотых полос трепыхались на ветру, как распущенные паруса галеона.

– Какая изысканная мутация… – пробормотал бледный как смерть Альперт. – Вита, мы до казни у Кашшея не доживем!

– Это мы еще посмотрим, – через плечо бросил Дробуш и прыгнул на чудовище.

В воздух полетели растерзанные цветы и комья земли. От рева на четыре – включая Вырвиглота, – голоса тряслись ветви у деревьев, находящихся на первой линии леса. Вырвиглот, оседлав центральную голову, азартно лупил ее кулаком, успевая отбиваться от двух остальных. Из ноздрей трехголового монстра валил густой дым, между щелкающими челюстями проскакивали искры зажигания. Красной голове удалось схватить тролля за ногу и отшвырнуть.

– Дробушек, осторожнее! – закричала Вителья и метнула в чудовище огненный шар, отвлекая внимание на себя.

Черная голова, развернувшись на голос, открыла пасть и… проглотила файерболл.

– Вкусно! – сказала она густым голосом красавца с изумрудными глазами: – Давай еще!

Чудовище сделало несколько взмахов крыльями, будто накачивая воздух в гигантское туловище, синхронно вытянуло две шеи и принялось поливать Вырвиглота струями пламени.

Этого Вителья вообще не ожидала. Она даже не выставила щит, а так и застыла, в бессилии опустив руки. Стоящий рядом Альперт вообще походил на соляной столб.

– Прекратите безобразие, уважаемый Змей Горянич! – послышался глуховатый голос и дымящийся Вырвиглот, вырвавшись из плена огня, метнулся к чудовищу, ухватил его за две шеи и завязал их узлом. Навалившись на третью – левую, он снова принялся методично вбивать в нее здравый смысл, сопровождая речитативом: – Будем… учиться… конструктивному… диалогу…

– Что? – просипел Змей, вываливая язык.

– Будем? – переспросил Дробуш и дал Змею в глаз.

– Учиться? – уточнил Горыныч.

– Диалогу, – кивнул тролль и засадил ему во второй глаз.

После чего намотал змеиный язык на ладонь и дернул.

– Отвечай!

– Фо-фо-фо! – проблеяла голова.

– Громче!

– От-пусти! – взмолились две головы, связанные шеями. – С тобой драться неинтересно!

От удивления Вырвиглот выронил третью голову.

– Это еще почему? – обиженно спросил он.

– Несъедобный ты, – пояснила та, пытаясь открыть заплывшие глаза, – даже после гриля несъедобный. Никакой мотивации!

– Так я победил? – Дробуш как следует встряхнул ее. – Мы можем идти во дворец?

– Ну…

– Завяжу узлом, как этих двоих! – пригрозил тролль.

– Ладно, твоя взяла! Идите, авось, Кащей вас казнит…

Пришедшая в себя Вителья, взяв за руку Альперта, поспешила к Дробушу.

– Идем, – тихо сказал он, – точнее – бежим, пока рептилоид не распутался!

Подхватив Виту и Альперта, тролль посадил их на плечи и огромными прыжками помчался к горизонту, пронзенному черной стрелой башни Кащеева дворца.

Ее Высочество Оридана любила танцевать. Танцы – одно их тех умений, что принцессы впитывают с молоком матери, если, конечно, те не отдают дочерей кормилицам. Гаракенская королева Орхидана обожала и танцы, и свою дочь, поэтому той ничего не оставалось, как танцевать «прекрасно», «выше всяких похвал» и «божественно». Но сегодня танцевать не хотелось – принцессе нездоровилось. То ли мороженого вчера переела – дни в Вишенроге стояли жаркие, то ли вечером пересидела в розарии в надежде еще раз увидеть кареглазого ученика королевского чародея. Она и сама не понимала, что у них может быть общего – у принцессы и боевого мага, но рядом с ним ее впервые отпустила тоска. Впервые после получения от дяди известия о гибели Иракли Ракеша в стычке на границе. Что-то такое было в нем, в этом Варгасе Серафине, что-то спокойное и надежное при внутреннем надломе, хорошо знакомом самой Оридане.

Супруг, который уже пару раз подходил с приглашением на танец, но получил отказ, похоже, махнул на жену рукой и уже кружился с какой-то знатной дамой, томно закатывающей глаза и не без удовольствия слушающей его комплименты. Оридана на него не сердилась. Случившаяся не так давно совместная страсть окончательно расставила все по своим местам в ее хорошенькой, как у породистой гончей, головке. Колей был прекрасным любовником и отвратительным мужем, пожалуй, его не исправила бы и могила. Впрочем, после той же совместной страсти, он пытался вести себя прилично – включил в свой график еженедельные визиты к супруге, иногда даже с ночевкой, баловал ее изящными безделушками, вовсе не напоминавшими поросенка Колю. Как ни странно, – Оридана никому не призналась бы в этом! – карликовый финки и до сих пор был для нее самым дорогим подарком, полученным от мужа. Да, в тот момент Колей был пьян, как, извините, последний финки, да, ревел Железнобоком и говорил гадости, но в его горе было нечто столь же искреннее, как и в горе самой принцессы, оставшейся в чужой стране без родных и близких. А все его последующие реверансы казались ей не более чем маской любезности, надетой ради того, чтобы не злить отца.

Желудочный спазм скрутил Оридану с новой силой. Она сдержала стон и поспешно приложила к губам кружевной платочек, пахнущий вербеной. Странно, что в зале так душно и дурно пахнет, ведь окна раскрыты настежь!

– Что с тобой, змейка моя? – подлетел к ней герцог Ориш. – Ты прямо изменилась в лице!

– Я устала, дядя, – дрогнула ресницами Оридана.

Она осмотрелась и, наткнувшись на внимательный взгляд Его Величества, поспешно отвела глаза. Редьярда принцесса боялась, как никогда не боялась своего отца. И хотя король Ласурии сделал все, чтобы ей было комфортно во дворце, включая регулярные воспитательные меры, применяемые к младшему сыну, доверительных отношений между невесткой и свекром так и не сложилось.

– Позволь, я провожу тебя в твои покои?

– Отведи меня в оранжерею, я хочу тишины, – Оридана подала дядюшке руку. – А потом возвращайся на бал.

– Я побуду с тобой…

– Нет, дядя, я знаю, как ты любишь танцевать, – бледно усмехнулась она, – вы же с мамой – два сапога пара!

Фигли Ориш самодовольно заметил:

– Это именно я учил ее танцевать! Знаешь, как она наступала мне на ноги поначалу?

Оридана не выдержала, засмеялась:

– Дядя, умоляю! Я слышала эту историю столько раз, что могу рассказывать ее дословно и с твоей интонацией.

В оранжерее было пусто и тихо, лишь чирикали вездесущие воробьи, залетевшие с улицы. Закатные лучи окрашивали стеклянный купол мягким сиянием, в которое хотелось погрузиться, как в теплую ванну.

Оридана прохаживалась по дорожкам, чувствуя, как постепенно отступает дурнота, и думала о том, что ей надо брать пример с Бруни – чаще бывать на свежем воздухе и больше ходить. Ее внимание привлекло осторожное покашливание, и она обернулась.

Серафин стоял у входа в оранжерею, видимо, решая, входить или не тревожить уединение принцессы.

– О, это вы! – сказала Оридана, стараясь не выказывать охватившего ее волнения. – Идите, идите, не бойтесь!

Варгас засмеялся.

– Ваше Высочество, боевым магам Ордена Рассветного Лезвия страх неведом. Я просто не хочу мешать вам.

– Вы не мешать, – коротко ответила принцесса и снова двинулась по дорожке, – а если вы сможете развлечь меня разговором, будет хорошо!

Волшебник догнал ее и пошел рядом. В руках он держал какую-то книгу.

– Что это? – указав на нее, спросила Оридана.

– Воспоминания о строительстве этого дворца, собранные мэтром Квасиным, – пояснил Варгас.

– Зачем?

– При защите зданий и сооружений необходимо учитывать их фортификационные характеристки и архитектуру, ведь заклинания не могут существовать просто так, они должны быть привязаны к конкретным точкам в пространстве, одной из которых является маг – создатель заклинания, а другой – объект приложения.

– О-о-о! – протянула принцесса. Она почти ничего не поняла из того, что он сказал, но тембр его голоса был ей приятен. – Продолжайте, мэтр Серафин.

– До мэтра мне далеко, – смутился маг, и Оридана умилилась румянцу, залившему его щеки, – но вы можете звать меня просто Варгас.

– Продолжайте, просто Варгас, – лукавая улыбка появилась и пропала на ее губах. – Расскажите мне про эти… конкретные точки.

– Вам, правда, интересно? – Серафин внимательно смотрел на нее. – В том, что касается магии, я могу быть занудой, Ваше Высочество.

– Мне скучно, – призналась принцесса, – а когда скучно – лучше знать что-то новое. Почему бы это не быть конкретные точки?

– Ну хорошо… – сдался Варгас и начал рассказывать о принципах магической защиты зданий.

Оридана вначале просто наслаждалась звуками его голоса, а затем начала вслушиваться. То, что рассказывал Серафин, было сродни сказкам, которые так любил читать ей дядюшка Фигли, в них было много слов и ощущение чуда. Особенно ей понравился способ привязки защитных заклинаний к камням, спрятанным в основании стены. Она только собиралась спросить, по каким принципам маг выбирает эти камни во время закладки фундамента, но тут дурнота навалилась с новой силой. Принцессу скрутило так, что она застонала и рванула тесный лиф платья.

– Что с вами? – удержав ее, чтобы не упала, воскликнул Варгас.

– Мне… дурно… – простонала Оридана и… ее вырвало прямо на его мантию.

– Похоже, вы чем-то отравились, – не обращая на это внимания, констатировал Варгас и подхватил принцессу на руки. – Не беспокойтесь, Ваше Высочество, мэтр Жужин во всем разберется!

– Куда вы… меня? – прошептала она, не зная, куда девать глаза от стыда. – Прошу простить, Варгас! Я не…

– Молчите, – властно приказал он, и Оридана обмякла в его руках.

Пока маг нес принцессу в покои Ожина, она боролась с охватившими ее противоречивыми чувствами. Ей было тошно, стыдно, но хорошо. Хотелось закрыть глаза и забыться под его мерные шаги, ощущать щекой, как вздымается его широкая твердая грудь. Однако в середине пути Оридана взяла себя в руки и сделала поытку вывернуться.

– Отпустите, – приказала она, – вам же тяжело!

– Вы весите, как котенок, Ваше Высочество, посему сидите тихо, – спокойно ответил он.

И она опять, к удивлению своему, покорилась.

Мэтр Жужин сидел у камина с каким-то свитком в руках, который разглядывал через лупу. Увидев Варгаса, держащего на руках Ее Высочество, бросил и свиток, и лупу, и поспешил к ним.

– Кажется, отравление, – пояснил маг, ставя принцессу на пол. – Ее Высочество тошнит.

– Да я уж вижу, – целитель выразительно взглянул на испачканную мантию. – Ваше Высочество, вы позволите?

Оридана кивнула и прикрыла глаза. Ей было дурно.

Ожин встряхнул кистями рук и протянул к принцессе ладони. Спустя мгновение на его лице показалась улыбка.

Серафин с удивлением смотрел на него.

– Вам лучше уйти, Варгас, – посоветовал Ожин, – сейчас здесь будет многолюдно и шумно.

– Но что с принцессой? – с волнением воскликнул маг.

– С ней все хорошо, даже просто прекрасно! – засмеялся целитель. – И скоро королевские герольды объявят об этом по всей Ласурии.

На пороге башни, уперев руки в боки и откинув на спину толстенную косу, стояла дева небесной красоты. Хмурила черные брови, морщила алые губы, играла прозрачным овальным камнем на золотой цепочке, висевшим на шее, и критическим взглядом окидывала незванных гостей.

– Калики перехожие? – наконец, произнесла она. – Мы тут милостыню не подаем, так что проходите, покудова я Змея не позвала!

– Познакомились мы с вашим Змеем уже, – улыбнулся Дробуш – похоже, общение в этом мире ему давалось легче, чем остальным. – Он нам и рекомендовал сюда обратиться. По поводу клубка.

От улыбки Вырвиглота красавица слегка побледнела, но боевую позицию не покинула.

– Не знаю ни о каких клубках! – отрезала она. – Ступайте прочь, не беспокойте моего супруга!

– Марий Кашшей – ваш супруг? Вот к нему-то нам и надо! – Дробуш решительно поднял пискнувшую деву и отставил в сторону. – Где тут тронная зала?

– Ах ты, пень неотесанный! – завизжала та, наставив на тролля скрюченные, как птичьи когти, пальцы. – А ну пошли прочь отсюдова, покуда я вас не зачаровала!

– Гранит я, – ухмыльнулся Вырвиглот, подхватил деву на руки и посадил на карниз, выступающий над дверями, после чего зашагал внутрь дворца.

– Уважаемый Дробуш, может, снять хозяйку-то? – догнав его, поинтересовался Альперт. – Нехорошо как-то.

– А нечего мне врать, – поднял каменный палец тролль. – Как это, она ни о каких клубках не знает, ежели этот самый клубок у нее за спиной подпрыгивал?

– Дробушек, ты его точно видел? – спросила Вителья. Такой Вырвиглот, самостоятельно решающий проблемы, был для нее в новинку, но она не могла сказать, что ей это не нравится.

– Да вот же он! – Дробуш ткнул пальцем в один из коридоров, лучами расходящихся из залы, в которой они оказались.

Мохнатый шарик действительно прыгал от стены к стене, подкатывался к гостям и откатывался обратно, словно радовался, что они добрались до места назначения.

– Идем за ним, – тролль ускорил шаг.

Клубок привел их к створкам из черного дерева, напомнившим Вителье двери в часовне рю Сорса. Ассоциация была неприятна, и волшебница внутренне приготовилась дать отпор тому, что скрывалось за дверями.

Клубок подпрыгнул и со всей силы ударился в двери. Створки распахнулись…

Брызнувший в глаза свет заставил Виту зажмуриться. Лишь спустя несколько мгновений она открыла глаза, чтобы разглядеть комнату со светлыми стенами, белой мебелью и распахнутым окном, в которое настырно лез пучок солнечных лучей. Напротив окна, на белой кровати с решетчатыми бортиками, лежал сухонький и совершенно седой старичок. Он был так стар, что узловатые вены на его худых руках казались переплетенными ветвями, а старческие пятна, густо покрывающие кожу, – чешуйчатой древесной корой.

Старик приоткрыл полупрозрачные веки, и Вителья поразилась силе его взгляда. Пусть его глаза поблекли, а зрачки – помутнели, этот взгляд бил без промаха, как меч Ягорая рю Воронна.

– Ты пришла, дитя? – дребезжащим голосом спросил старик и погладил клубок, прыгнувший ему на грудь. – Подойди!

Дробуш сделал было попытку ее остановить, но она отмахнулась. Подойдя к кровати, взяла в свои худую бессильную руку пожилого мужчины, сжала. В Крее уважали старость и учили этому молодых.

– Семаргл не зря привел тебя, я вижу, как ты сияешь, но твой свет – чуждый! – пробормотал тот. – Ответь, ты – чародейка?

Клубок скатился с кровати, ударился об пол и превратился в маленького черного пса с длинным телом, непропорционально большой головой, хвостом-колечком, короткими кривыми лапками и кисточками на ушах. Он был бы смешон, если бы не горело в его глазах настоящее, живое и яростное первозданное пламя.

– Меня зовут Вителья Таркан ан Денец и я – волшебница из Ласурии, – представилась Вита, косясь на пса. – Мы с друзьями заплутали между мирами и теперь ищем возможность вернуться домой. Нам сказали – это под силу только… – она испытующе посмотрела на старика.

– Марий Кащей к вашим услугам, – усмехнулся тот. – Семаргл искал могущественнго чародея, но нашел тебя. Ты так молода – я удивлен, однако Семаргл не ошибается. Кроме того, вы добрались до дворца, а это о многом говорит.

– Так вы вернете нас домой? – прогудел Дробуш.

Стрельчатые потолки комнаты были высоки, и он мог стоять, разогнувшись во весь рост. Серый тролль в белой комнате казался утесом с Севера, неожиданно появившимся на белом песке южного пляжа.