Марш жизни. Как спасали долгиновских евреев Герасимова Инна

Николай Киселев в партизанском отряде “Мститель”

Покинув поспешно Илью и таким образом избежав ареста, Киселев с несколькими товарищами уходит в лес к партизанам. Вначале они попадают в отряд под руководством Асташонка. После расформирования этого отряда Киселев приходит в отряд “Дяди Васи” Воронянского.

Командир и комиссар отряда рассматривают Киселева как профессионального военного, имеющего боевой опыт участия в сражениях по защите Москвы, и поручают выполнение ряда важных заданий. В первую очередь это касается вооружения отряда и различной политпросветительской работы, в процессе которой Киселев проявляет себя и как квалифицированный политрук и партийный работник. Кроме того, он участвует в боевых операциях отряда, а также связывает отдельные партизанские отряды между собой и со штабом бригады.

Другой важной задачей, поставленной перед Киселевым командованием отряда, стало привлечение в новый партизанский отряд различных групп военнопленных, бежавших из плена и не присоединявшихся к партизанским отрядам. Они и не стремились к этому, чтобы не подчиняться дисциплине, а оставаться “вольными бойцами”, фактически же “бандитами”, как называли их местные жители-крестьяне, страдающие от набегов таких “бойцов” в первую очередь.

Работать с такими людьми было очень сложно, но Николаю Яковлевичу все же удалось объединить несколько таких групп, а затем и присоединить к отряду “Мститель”. Тем, кто не желал вступать в отряд “Мститель”, но понимал, что времена меняются, что сейчас не 41-й год и что необходимо вливаться в партизанское движение, Киселев предложил войти в новый партизанский отряд “Победа”, который сам и организовал.

Главной задачей, поставленной перед Киселевым, являлась необходимость сбора евреев, бежавших из гетто местечек Вилейского района и бродивших по лесам вокруг отряда “Мститель”. Многие из них находились в семейных лагерях, которые в это время часто располагались на краю леса, поближе к деревням, чтобы проще было добывать пищу. Такое расположение еврейского лагеря было весьма опасным, потому что немецкие и полицейские отряды, а также некоторые местные жители – все те, кто желал уничтожения евреев, имели возможность без труда добраться до этих районов, как только получали информацию о том, что в лесу есть евреи.

Вокруг “Мстителя” находились те, кому удалось убежать из гетто Долгинова, Ильи, Куренца, Родошковичей, Плещениц, Мяделя, Вилейки и Докшиц. В численном отношении их было даже больше, чем партизан в отрядах “Мститель” и “Борьба”. Они или находились в нескольких семейных лагерях, или бродили поодиночке.

В семейных еврейских лагерях можно было встретить и неевреев, в основном бывших военнопленных, а с начала 1943 года в лесах стали создаваться и нееврейские семейные лагеря[128].

Киселев ответственно отнесся к выполнению данных ему приказов, в особенности к организации нового партизанского отряда.

Из отчета Николая Киселева от 25 декабря 1942 года

Мы вместе с др. товарищами перешли в отряд “Дяди Васи”, где я выполнял различные ответственные задания командира отряда и комиссара, как то:

1) разведка по выяснению и уточнению ряда вопросов к подготовке того или иного боевого задания;

2) вооружение отряда;

3) оживление партийно-комсомольской работы районов и агентурная связь;

4) проведение разъяснительной работы среди населения за срыв мобилизации молодежи на работы в Германию, полицию; за срыв хлебопоставок, мясопоставок и ряд других;

5) выполнение задания военного совета отрядов по сбору еврейских семей, бежавших в леса во время зверских погромов, объединение и сбор групп пленников, занимавшихся мародерством;

6) организация нового отряда “Победа”.

Объединение и сбор людей по лесам, а также и организация нового отряда требуют подробных объяснений, что я постараюсь изложить.

Еврейские семьи и одиночки, бежавшие в лес, скопились около отрядов и своими действиями мешали работать им. Пропажа у населения кур, овец и др. продуктов падала ярмом на партизан, и нам в глаза говорили, что вы допускаете мародерство, воровство и т. д. Отряды “Дяди Васи” и “Борьба” поручили мне собрать в одно место все семьи, организовать пленных, отделить боевую группу от небоевой и создать из первой боевой отряд.

Много мне пришлось поработать, но, наконец, положил конец всему произволу и дал возможность действовать беспрепятственно боевым отрядам “Мстителю” и “Борьбе”, а также и другим.

Когда был создан мною отряд “Победа”, военный совет обязал меня обеспечить питанием объединенных мною 270 человек и постепенно вооружиться. За полтора месяца я достал 1 ППД[129], 15 винтовок и до 7 тысяч патронов[130].

Из рапорта Николая Киселева секретарю ЦК КП(б)Б Пантелеймону Пономаренко от 19 января 1943 года

Во время зверских погромов, устраиваемых гитлеровскими палачами, мирные жители г. Минска, Плещениц, Логойска, Долгинова, м. Кривичи, Княгинино и др. бежали в леса; раздетые и полуголодные, они ютились около действующих отрядов “Мститель”, “Борьба” и др. и мешали им работать.

Командование указанных отрядов 16 июня 1942 года поручило мне… собрать все семьи по лесам, а также и военнопленных, бежавших из фашистского плена, выделить боевую группу и создать отряд. Это задание мною было выполнено. Затем моему отряду было поручено, чтобы не связывать руки действующим отрядам, пропитание собранных людей в количестве 270 человек, а также и вооружение молодого отряда.

Приближалась осень, люди были разутые и раздетые, кроме того, в числе собранных было 35 человек детей от 2 до 12 лет, старики и женщины. Хозяйственные операции превратились уже в боевые. Приходилось с боем вырывать у немцев и полицаев минимальное количество продовольствия.

Однако заниматься хозяйственными операциями, чтобы прокормить собранных людей, нужно было ежедневно и в большом размере[131].

Из заявления Николая Киселева военному комиссару Киевского райвоенкомата Москвы Мальцеву

Находясь в отряде, я, по поручению комбрига т. Воронянского В. Т., собрал в лесах бежавших из плена советских воинов и окруженцев, а также советских мирных граждан, покинувших свои дома и бежавших в леса от фашистского преследования. Все эти люди, за исключением немногих, были не вооружены. Держались вблизи наших отрядов и мешали им нормально работать. Из этих людей я отобрал боеспособных и создал отряд “Победа”. Выделил боевую группу из 30 человек для охраны и снабжения питанием собранных в лесах мирных граждан – их было 257 семей и одиночек.

Комбриг приказал мне возглавить отряд “Победа” и отдельную боевую группу. Отряд занимался боевыми действиями по заданию штаба бригады, а группа – охраной и снабжением питанием мирных граждан[132].

Из письма Николая Рогова[133] секретарю ЦК КП(б)Б Пантелеймону Пономаренко от 1 марта 1943 года

Летом в июне 1942 года штабом партизанского отряда “Мститель” нас, группу партизан, выделили с отряда. А именно Рогова Н. И., Киселева Н. Я., Батикова В. П., Городищева В. И. и Майзель для сбора гражданского населения, проживающего в лесах Белоруссии в районах действий ряда партизанских отрядов. Нам была поставлена задача собрать и сконцентрировать все белорусское население, проживающее на территории действий партизанских отрядов “Мститель”, “Борьба”, “Победа” и др., и организовать новый отряд.

Эту поставленную задачу мы с честью выполнили. Населения собрано 270 человек, в том числе вывели из концлагеря со станции Княгинино еврейского населения 64 человека. Отряд новый организовали в количестве 40 человек.

Перед нашим отрядом была поставлена задача принять все меры, чтобы сохранить это население и поддерживать его в питании, то есть обеспечивать питанием. Мы и эту задачу выполнили.

Командующим этого вновь организованного отряда был назначен политрук Киселев Николай Яковлевич, а комиссаром я, Рогов Николай Иванович.

Так мы эту работу проводили до августа 1942 года[134].

Создание партизанского отряда “Победа”

Организация нового партизанского отряда началась в июне 1942-го. Сложность заключалась в том, что необходимо было не только собрать евреев, но и, отобрав из их числа наиболее боеспособных, создать новый партизанский отряд с боевой группой, которая занималась бы охраной и снабжением продовольствием остальных людей из еврейских лагерей.

Киселеву разрешили привлечь к этой работе некоторых партизан из отряда “Мститель”. Это были 16 человек, которых Николай Яковлевич знал с момента прихода в партизаны. Среди них была и Эля Шломовна Майзель, 1913 года рождения, пришедшая в отряд “Мститель” в мае 1942-го из Минского гетто[135]. Ее привлечение в новый отряд было необходимо, так как группа Киселева нуждалась в человеке, владеющем языком идиш. Многие евреи, находившиеся в семейных лагерях, очень плохо понимали русский язык. Кроме идиш они хорошо знали польский, так как до сентября 1939-го эти территории входили в состав Польши. За полтора года советской власти выучить русский было нельзя, тем более что эти евреи жили в основном в местечках и деревнях, а окружающее население – и белорусы, и поляки – говорило по-польски.

В эти месяцы партизаны из группы Киселева участвовали в боевой операции по освобождению евреев из рабочего лагеря на железнодорожной станции Княгинино Мядельского района, о чем есть упоминание и в воспоминаниях Тимчука:

Рабочие-евреи, работавшие там на погрузке и разгрузке грузов, вместе с партизанами подожгли немецкие склады, забрали многое из продовольствия и пришли в партизанские отряды “Мститель” и “Борьба” в количестве 64 человек[136].

В НАРБ я обнаружила “Именной список личного состава партизанского отряда «Победа» бригады «Народные мстители» им. Воронянского”[137]. Список из 65 имен дает достаточно полное представление о членах отряда, в том числе о тех, кто позднее помогал командиру в осуществлении перехода через линию фронта.

В национальном отношении в отряде преобладали евреи (36 человек) и русские (25), кроме того – были 2 татарина, украинец и белорус. Большинство – 45 человек – составляли беспартийные: членов ВКП(б) было 5, а кандидатов в члены – 4, 11 человек были членами ВЛКСМ.

Образование: высшее – у 2; 7 окончили 10 классов, по 4–9 и 8 классов, 21 человек – 7 классов[138] – остальные имели за спиной всего 3 или 4 класса.

Кроме Киселева, в Красной армии до прихода в партизаны никто не состоял и никто, в том числе командир, наград не имел.

Время формирования отряда “Победа” – июль-август 1942-го. Вместе с тем в графе “Дата вступления в отряд” указаны три месяца – март, апрель и май 1942-го. Это объясняется тем, что многие в отряд “Победа” пришли из п/о “Мститель”. Об этом Киселев сообщает в “Личных листках по учету партизанских кадров”, которые оформлялись на каждого партизана.

В соответствии со списком 33 человека вступили в отряд в марте и 4 – в апреле. Все они до мая 1942-го были партизанами отряда “Мститель”, откуда их перевели в новый отряд “Победа” “для усиления боевой единицы”.

У многих из них в боевой характеристике личного листка это указано, как, например, у партизана Анцеля Меерсона, 1918 г. р., еврея, б/п:

Тов. Меерсон пришел в п/о “Мститель” в начале мая, а затем был направлен в п/о “Победа” для усиления боевой единицы[139].

26 человек, что были приняты в отряд “Победа” в мае, стали партизанами впервые. Именно они пришли в отряд из еврейских семейных лагерей и гетто. Против некоторых фамилий в графе “Откуда прибыл в партизанский отряд” указано: “Из еврейского лагеря”, “Из гетто Минска”, “Из еврейского лагеря Долгиново” и т. п. Еще 10 евреев уже находились до создания “Победы” в “Мстителе”, среди них две женщины – Эля Майзель и Бася Либерман.

Самому старшему партизану было 40 лет, самому младшему – 15. По возрастным группам партизаны распределились следующим образом: от 15 до 18 лет – 8 человек, от 19 до 22 лет – 8, от 23 до 26 лет – 21, от 27 до 32 лет – 24 и от 33 лет и старше – 4. Среди партизан-евреев насчитывалось 26 мужчин в возрасте от 15 до 40 лет и 10 женщин в возрасте от 18 до 35 лет.

Последняя графа списка – “Отметка о выбытии”. Из 65 человек 44 перешли в ряды Красной армии, в том числе 15 евреев. 13 человек (все евреи) уехали в эвакуацию, из них 9 женщин – в Среднюю Азию, а 4 мужчин – в Горьковскую область. Аналогичные сведения о 8 членах отряда в списке отсутствуют.

Как видим, в целом отряд состоял из боеспособных людей, прошедших боевое крещение и закалку еще в отряде “Мститель”. Об этом же говорит и то, что две трети его личного состава при первой же возможности пополнили ряды регулярной армии.

Однако в ряде документов БШПД, хранящихся в НАРБ и имеющих отношение к Николаю Киселеву, прослеживается тенденция приуменьшить партизанскую деятельность этого человека. Например, на датированном 1945 годом листке бумаги, прикрепленном к именному списку партизан отряда “Победа”, читаем: “Партизанский отряд “Победа” следует считать семейным отрядом, а не боевым формированием”[140].

Подобное определение отряда “Победа” принадлежит, очевидно, кому-то из отдела кадров БШПД, так как списки отрядов проходили через этот отдел. Сам же вывод об этом партизанском отряде связан, вероятно, с нежеланием признать и достойно оценить вклад еврейского по преимуществу отряда и персонально Киселева в партизанскую борьбу.

Архивные документы свидетельствуют о настоящей борьбе, которую в 1944–1946 годах вел Николай Яковлевич за признание вкладов отряда и своего собственного в партизанское движение Белоруссии.

Приписка на списках отряда “Победа”, как уже говорилось, сделана в 1945 году. В этот период, начиная с освобождения республики в 1943–1944 годах, продолжается работа по составлению именных списков партизанских отрядов, так как во время оккупации, во время военных действий списки партизан фактически не составлялись.

Тем не менее в НАРБ есть некоторое количество партизанских списков, датированных 1942 – началом 1943 года. Однако заполнены они были не всегда аккуратно и грамотно, многие графы оставались пустыми, фамилии часто записывались неверно – и это объяснимо, учитывая текущие условия.

Руководство партизанского движения внимательно относилось к именным спискам партизанских отрядов и бригад.

28 сентября 1943 года начальник отдела по вопросам учета партизанских кадров ЦШПД издает приказ, в котором указывает:

В штабах нет никаких сведений о некоторых партизанских отрядах и группах, действовавших в районах, ныне освобожденных Красной армией. Имеются случаи, когда отдельные лица, не принимавшие никакого участия в партизанской борьбе против немецких оккупантов, стараются под всякими предлогами примазаться к партизанскому движению.

В этой связи приказываю: на весь рядовой состав партизанских бригад и отрядов кроме составленных списков в обязательном порядке составлять личный листок по учету партизанских кадров с составленной подробной характеристикой[141].

Впоследствии почти все списки партизанских отрядов (за редкими исключениями) составлялись в соответствии с этим приказом. В НАРБ, в фонде № 3500 хранятся пять описей со списками личного состава партизанских формирований, составленных в основном в 1944–1945 годах.

Николай Киселев оформлял списки своего отряда уже после войны и, несомненно, знал о приказе по их составлению. На первом листе именного списка личного состава партизанского отряда “Победа” его рукой написано: “по состоянию на 1 ноября 1945 г.”. Оформить список ранее Киселев, очевидно, не имел возможности, так как после перехода долгое время находился в госпиталях.

По всей вероятности, Киселев использовал более ранние списки, которые, возможно, хранились в БШПД, так как список отряда “Победа” оформлен по всем правилам – с фамилиями, полными именами и отчествами, в том числе еврейскими. А ведь еврейские фамилии и имена и писать, и запоминать непросто. Здесь же и годы рождения, и время вступления в отряд, и прочие данные.

Вероятно, старый список отряда “Победа” все же был найден в документах БШПД, что подтверждает и записка 1945 года начальника отдела кадров одному из сотрудников:

Привет, тов. Романов! Ко мне зашел тов. Киселев. Вчера он был у тебя, вы не могли найти списки его отряда. Надо проверить все старые списки, они должны быть у нас, это я хорошо помню. Кроме того, у него на руках есть справка за моей подписью, выданная в 1943 г., о том, что он был командир отряда. Прошу разберись и оформи документы тов. Киселеву. С тов. приветом (подпись неразборчива). 16.8.45 г.[142]

Кроме списка командир отряда должен был заполнить на каждого партизана и “Личный листок по учету партизанских кадров с боевой характеристикой”.

Правильно оформленный список давал возможность любому человеку, принимавшему участие в партизанском движении, подтвердить это, что является актуальным и в наши дни.

Именно из “Списка…” и из “Личного листка…” и сегодня можно узнать о боевой деятельности любого партизана. Например, из “Личного листка по учету партизанских кадров”, который подписал командир отряда “Победа”, можно узнать, что

Либерман Бася Берковна, 1920 г. р., из м. Долгиново Вилейской обл., б/п. Прибыла в партизанский отряд из Долгиновского гетто. С мая по октябрь 1942 г. находилась в партизанском отряде. С октября по ноябрь 1942 г. перешла с отрядом линию фронта. Была разведчицей. Выполняла задания командования и принимала активное участие в боевых действиях отряда[143].

Таким образом, документы подтверждают слова Киселева о том, что партизанский отряд “Победа” был создан по приказу руководства партизанского отряда “Мститель” для осуществления перехода через линию фронта большой группы еврейского населения, спасавшегося от уничтожения в лесах Вилейской области.

Вот “Личный листок”[144] еще одного еврея-партизана из отряда “Победа”:

1. Фамилия, имя и отчество: Каждан Иосиф Израилевич

2. Год и место рождения: 1926 г., Минск

3. Национальность: еврей

4. Социальное положение: учащийся

5. Время поступления в ВКП(б) или ВЛКСМ: б/п

6. Образование общее и военное: 9 кл.

7. Каким РВК и когда призван в Красную армию:

8. Участие на фронтах (где и когда):

9. Откуда, когда и с какой должности прибыл в партизанский отряд: апрель 1942 г. из г. Минска из гетто

10. Был ли в плену (где и когда):

11. В каких партизанских отрядах (или группах) состоял, занимая должность, и район действия отряда:

1. “Мститель”. С апреля 1942 г. по август 1942 г. Рядовой. Отряд “Мститель” действовал в Логойском и в Плещеницком районах Минской обл.

2. Август 1942 г. по октябрь 1942 г. Рядовой. Отряд “Победа” действовал в Логойском и в Плещеницком районах Минской обл. Перешел линию фронта.

3. с………. 194… г. по………. 194… г.

12. Ранения и контузии (когда и где): нет

13. Награды (ордена и медали): нет

14. Семейное положение (состав и адрес семьи): сестра находится в РККА. “……….”…………… 194… г.

15. Боевая характеристика на Каждана Иосифа Израилевича. Тов. Каждан вступил в п/о “Мститель” в апреле 42 г. За время нахождения в п/о принимал активное участие в боевых действиях отряда, участвовал в подрыве мостов и линий связи на коммуникациях противника. В августе 1942 г. тов. Каждан пришел в п/о “Победа” по решению командования, где также принимал активное участие в боевых действиях отряда. В октябре 1942 г. т. Каждан перешел линию фронта по заданию, за время нахождения в отряде относился честно к порученным заданиям.

Командир партизанского отряда

Комиссар

Маршрут и состав группы

Перед началом похода был определен маршрут, при разработке которого учитывалось наличие партизанских зон, так как движение через них можно было осуществлять с помощью партизанских отрядов, находившихся на этих территориях и контролируемых ими. Руководство отряда “Мститель” сообщило в БШПД о том, что группа в количестве более 200 человек выходит к линии фронта. Руководителя перехода, Киселева, информировали о том, что в партизанских зонах им помогут перейти линию фронта. Его снабдили соответствующими документами, подтверждающими, что поход организовал партизанский отряд “Мститель”. Такая подготовка была необходима, так как в партизанских зонах располагались отделы НКВД, следящие за теми, кто переходил линию фронта в обоих направлениях.

Маршрут по территории Белоруссии пролегал в Полоцко-Лепельской и Суражской зонах по Вилейской и Витебской областям. На территории РСФСР группа шла в основном по Смоленской и Псковской областям и завершила переход в Калининской (ныне Тверской) области[145].

Сейчас восстановить в точности маршрут движения группы весьма сложно. В первую очередь это связано с тем, что группа большую часть пути шла ночами, только по лесам, обходя деревни и села. Лишь в партизанских зонах можно было идти в светлое время суток, заходя в деревни, которые контролировались партизанами.

Восстанавливать маршрут похода пришлось с помощью карты, опубликованной в книге “Долгиново”, изданной в Тель-Авиве в 1980-х годах, и других документов. Например, названия некоторых населенных пунктов проверялись по отчетам и официальным письмам Киселева и Рогова, написанных ими в 1943–1946 годах, а также по воспоминаниям участников перехода, евреев из Долгинова, Плещениц и Куренца. Выходцы из регионов Западной Белоруссии, они плохо знали русский язык и названия белорусских, русских городов и деревень запоминали плохо. К тому же первые воспоминания о том, что им пришлось пережить на оккупированной фашистами территории, были ими рассказаны лишь в 1980-х годах для “Книги памяти «Долгиново»”, вышедшей в Израиле на идиш и иврите. Через столько лет вспомнить названия населенных пунктов сложно, да и написание их на других языках часто искажено. Добавились и данные, найденные в книгах белорусских партизан. Все это позволило представить маршрут похода следующим образом.

Группа под руководством Киселева начала путь 30 августа 1942 года – из лесов Плещеницкого района Минской области. Затем шла по лесам Витебской области, так как необходимо было добраться до Суражских ворот между населенными пунктами Усвяты и Велиж, где и находился выход в советский тыл. В районе Суража шли уже по партизанской зоне. Вечером 24 сентября группа пришла в д. Пудоть[146].

С 25 по 28 сентября немецкие войска в этом районе начали военную операцию по закрытию ворот. В те дни некоторые из группы, как партизаны, так и мирные жители, погибли, а некоторые пропали или были вынуждены вернуться назад в белорусские леса.

Тем, кому удалось пройти через ворота, шли еще более месяца по лесам Псковской, Смоленской и Калининской областей. Поход закончили в середине ноября в г. Торопец Калининской области.

Таким образом, в пути группа Киселева находилась более двух месяцев – с конца августа и до середины ноября, а ее маршрут выглядел следующим образом: район Долгиново (Плещеницкого района) и далее на Лепель – Чашники – Сиротино – Городок – Сураж – Пудоть – Усвяты – Невель – Пухново – Марьяново – Великие Луки – Торопец.

Определить количество пройденных километров можно очень приблизительно, так как шли не напрямую от деревни к деревне, а кружными путями, прячась от немцев и полицейских, иногда возвращаясь в прежнее место. Некоторые участники перехода говорят о том, что прошли 800–1000 километров.

Отряд, как называл собранных партизанами людей Киселев, состоял из евреев, сумевших спастись из гетто различных местечек Вилейского района, партизан из отряда “Победа”, помогавших во время перехода, и бывших военнопленных, которых руководство отряда “Мститель” считало необходимым вывести в тыл.

Вся ответственность за выполнение задания была возложена на руководителя перехода, командира отряда “Победа” политрука Николая Киселева. Комиссаром отряда назначили политрука Николая Рогова.

Именно комиссар группы в своем отчете, который он сразу же после завершения похода (14 декабря 1942 года) отправил в Москву в Президиум Верховного Совета СССР, впервые называет поименно партизан, осуществлявших безопасность переходящих линию фронта евреев.

В партизанскую группу входили несколько человек, которые еще весной 1942-го вместе с Киселевым и Роговым выполняли задание руководства партизанского отряда “Мститель” по сбору евреев и военнопленных по лесам.

Николай Рогов пишет:

Летом в июне 1942 года штабом партизанского отряда “Мститель” нас, группу партизан, выделили с отряда. А именно Рогова Н. И., Киселева Н. Я., Батикова В. П., Городищева В. И. и Майзель для сбора гражданского населения, проживающего в лесах Белоруссии в районах действий ряда партизанских отрядов. Нам была поставлена задача собрать и сконцентрировать все белорусское население, проживающее на территории действий партизанских отрядов “Мститель”, “Борьба”, “Победа” и др. и организовать новый отряд. Эту поставленную задачу мы с честью выполнили[147].

Позже для вывода большой группы людей (свыше 200) были привлечены дополнительно партизаны. По воспоминаниям участников перехода, были и другие люди, имеющие оружие. Это партизаны-евреи, которые ранее состояли членами партизанского отряда “Победа” и смогли выйти в переход с оружием. Однако главная задача лежала на плечах тех 12 партизан, которые находились под командованием Киселева и Рогова.

Вот краткие данные об этих партизанах, которые удалось собрать из различных архивных источников.

Виктор Иванович Городищев, красноармеец, 1915 г. р., русский, комсомолец, в партизанском отряде с марта 1942-го. Домашний адрес: Челябинская область, г. Каменск.

Василий Павлович Батиков, младший политрук, замкомандира по политчасти партизанской роты, русский, член ВКП(б), в партизанском отряде с марта 1942-го. Домашний адрес: Челябинская область, Шумехский район, с. Каменное.

Семен Степанович Коктаров, красноармеец, партизан, 1914 г. р., русский, беспартийный, в партизанском отряде с мая 1942-го. Домашний адрес: Челябинский район, Шатровский район, село Котское.

Афанасий Петрович Ильин, младший лейтенант, командир партизанской роты, 1914 г. р., русский, беспартийный, в партизанском отряде с июня 1942-го. Домашний адрес: г. Москва, Хилков переулок, д. 2, кв. 2.

Иван Феофанович Колесников, старший сержант, командир партизанского взвода, 1912 г. р., русский, беспартийный, в партизанском отряде с июня 1942-го. Домашний адрес: г. Чкалов, ул. Мало-Лещинская, 28.

Исмаил Сабирович Хаиров, командир взвода.

Николай Петрович Серебров, разведчик.

Григорий Андриянович Борисов, командир роты.

Иван Андреевич Арсютин, разведчик.

Николай Сергеевич Новиков, старшина.

Иван Фомич Блохин, командир взвода.

Бася Берковна Либерман [148].

Во всех отчетах и донесениях, написанных в период с конца 1942 по 1946 год, Киселев сообщает о том, что под его руководством было выведено “218 еврейских семей и одиночек”. Эта цифра присутствует и в Приказе БШПД от 14 января 1943 года, и в письме спасенных евреев секретарю ЦК КП(б)Б Пантелеймону Пономаренко. Сомнений в подлинности этой цифры не возникает, и так как Киселев ничего не пишет о других людях, выходивших с ним, складывается впечатление, что в группе были только евреи. Однако это не так. В других документах, подтверждающих переход линии фронта группы Киселева, отмечается, что кроме 218 евреев “Киселеву было поручено вывести за линию фронта в тыл СССР небольшое число и б. военнопленных”[149].

В отряде “Победа”, большинство партизан которого вышли вместе с еврейской группой, были люди разных национальностей. Кроме того, известно, что во время переходов групп мирного населения, ранее выходивших в тыл через Суражские ворота, к ним присоединялись партизаны и мирные жители, которые хотели перейти в тыл, но по ряду причин не могли или не имели возможности получить или разрешение на выход, или не входили в группу, официально организованную партизанами. Как правило, это происходило на территориях партизанских зон. Если их и задерживали Особые отделы для проверки, то это происходило уже за линией фронта. Задержание продолжалось до выяснения личности этих людей, однако обратно не отправляли.

За долгое время похода, несомненно, отряд Киселева значительно пополнился.

Подтверждение находим в воспоминаниях участников перехода.

Шмуэль Альперович (Израиль):

В каждом русском поселении мы останавливались, и присоединялись к нам – и по желанию, и по принуждению – молодые и пожилые, которые могли быть полезны в военном отношении. И оружие, брошенное по дороге, собирали и брали с собой[150].

Эмма Меерсон (Дуберштейн) (Израиль):

По дороге к нам присоединились военные, больные люди. Евреев было много, человек 150–200[151].

Виктор Дименштейн:

Наша еврейская группа была первая, которая пошла к линии фронта, а потом по дороге стали присоединяться к ней мобилизованные в Красную армию. Нас стало очень много. Особенно когда вошли в партизанскую зону в районе Полоцка [152].

Сегодня сложно точно определить, сколько именно человек вывел Киселев с партизанами через линию фронта и этим спас их. Можно лишь принять цифру, которую он сам указывает: “вывел более 200 евреев”. Позже, уже в 1950–1970-е годы, когда Николай Яковлевич в связи со своей профессиональной деятельностью, сопряженной с зарубежными поездками, должен был составлять многочисленные автобиографии и другие документы о собственной деятельности в годы войны, он отмечал, что вывел через линию фронта “218 мирных советских семей”.

В годы усилившегося государственного антисемитизма в СССР ему в официальных документах просто необходимо было писать именно так. Само слово “еврей” находилось под негласным запретом, и произносить его лишний раз остерегались.

Собственно, именно такое отношение к евреям, господствовавшее в Советском Союзе, и явилось главной причиной столь долгого замалчивания этой истории. Вынужденно молчали о ней и те, кто спасал, и те, кого спасали. “Еврейская” история, произошедшая с Киселевым в годы войны, могла не только вызвать недовольство и недоверие к нему у его непосредственных начальников высокого дипломатического ранга, но и помешать в его работе. В анкете с большим количеством вопросов, которую Киселев заполнял в 1957 году для очередной заграничной командировки, он лишь отметил:

Х.1941 – III.1942 – руководитель Ильянской подпольной организации м. Илья Ильянского района БССР. III.1942 – II.1943 – командир партизанского отряда “Победа” бригады “Народные мстители” Плещеницы – Логойск – Вилейка[153].

Об эпизоде спасения евреев Киселев даже не упоминает. В автобиографии, написанной в 1972 году, он указывает:

Вывел 250 семей мирных граждан, что мною было сделано в январе 1943 г.[154]

Николай Киселев – руководитель похода. Неудачное начало

Комиссар отряда “Мститель” Иван Тимчук, по инициативе которого и возникла идея вывода евреев из лесных семейных лагерей через линию фронта, поторапливал Киселева. Приближалась осень, и комиссару “Мстителя” было понятно, что необходимо как можно скорее организовать переход. Киселев очень рассчитывал на помощь в работе по сбору евреев на партизана своего отряда Иосифа Кремера, который до прихода в отряд был руководителем семейного лагеря долгиновских евреев. Пользовавшийся уважением односельчан, он вместе с другими евреями-партизанами из отряда старался побыстрее выполнить приказ командира.

Наконец, к середине августа собрали всех, кто в это время находился в лесу возле отрядов “Мститель” и “Борьба”, – более 200 человек. Только после выполнения этого задания военный совет отряда “Мститель” стал подбирать кандидатуру руководителя перехода. Дело оказалось очень непростым, несколько партизан из руководства отрядом, кому было сделано соответствующее предложение, отказалось. После этого на совет вызвали Киселева, которому и пришлось возглавить переход через линию фронта большой группы уставших, полуголодных людей, скитавшихся по лесам более четырех месяцев.

Кандидатура Николая Яковлевича была не случайной, так как военному совету были известны дисциплинированность, исполнительность, умение работать с людьми и благожелательное к ним отношение командира отряда “Победа”.

Через много лет Николай Киселев писал:

После получения разрешения советского правительства – вывести всех собранных мирных граждан из глубокого тыла врага на Большую землю, военный совет бригады предложил возглавить эту операцию нач. штаба бригады т. Серегину. После его отказа такое предложение было сделано командиру первого отряда бригады, тот тоже отказался. Тогда на военный совет вызвали меня, объявили мне задачу, а также и то, что я представлюсь к званию Героя Советского Союза[155].

После получения задания Киселев собрал евреев и рассказал о переходе. Он не скрывал трудностей, которые будут на пути. Все понимали это, так как в группе было более 30 детей от 2 до 12 лет, женщины и старики. Партизаны предупреждали евреев, чтобы они старались не говорить в деревнях, куда заходили в поисках продуктов, о предстоящем уходе из леса. Но сохранить тайну, если ею владело такое количество людей, было невозможно. Предстояло разработать план на случай нападения врага. И Киселев предупредил людей, что в случае появления в лесу немцев необходимо бежать в разные стороны, а потом через несколько дней вновь собраться здесь же.

Выход группы назначили на вечер 26 августа.

Рано утром этого же дня в лес въехали машины с немецкими солдатами и окружили отряды “Мститель” и “Борьба”, а также группу евреев, готовящихся к началу похода. Положение их усугублялось тем, что партизанские отряды успели выйти из окружения и оставили безоружных людей без защиты.

Партизаны “Победы” своими незначительными силами постарались помочь евреям. Но и они, уже имеющие опыт многомесячных побегов в лесу от постоянно угрожавших им полицейских, бандитов и фашистов, быстро сориентировались в ситуации и разбежались.

Преследовать их в лесу фашисты не стали. И через несколько дней евреи вновь встретились с Киселевым и его партизанами.

В результате немецкого нападения лишь несколько человек из большой группы численностью более 200 человек оказались ранены и не смогли начать переход.

Возникает вопрос: как же могло случиться, что внезапное нападение немцев закончилось для безоружных евреев столь благополучно?

Ответ на этот вопрос даст документ, обнаруженный в НАРБ. В разведдонесении о действиях оккупантов в Минске и Минской области, датированном октябрем 1942-го, приводятся данные о нежелании солдат литовского батальона, воевавшего на стороне немцев, стрелять в безоружных евреев в лесу в районе Плещениц, то есть как раз в месте нахождения партизанских отрядов “Мститель” и “Борьба”. Указано и время события – конец августа.

Не вызывает сомнений, что речь в донесении идет именно о случае с группой евреев, собранных Киселевым.

Естественно, что этот случай нетипичен для литовских коллаборантов, активно участвовавших в уничтожении мирного населения, в том числе евреев, на территории Белоруссии. Однако в конкретном случае все закончилось благополучно для тех, кому предстояло пройти не одну сотню километров по оккупированной врагом территории.

Вот как неудачное начало перехода отразилось в сохранившихся документах.

Из отчета Николая Киселева о проделанной работе от 25 декабря 1942 года

Меня вызвали в военный совет и дали задание по переброске этих людей на Большую землю, согласно указаниям секретаря ЦК КП(б)Б т. Пономаренко. После неоднократных отказов последовал приказ, и я его выполнил.

Отход был назначен на 26. VIII.1942 г. в 18.00, а утром в 5 час. приехало до 60 машин немцев и окружили нас. Отряды снялись и ушли. Весь удар пришлось вынести мне на себе. Пути к намеченным отходам были все отрезаны.

Я посылал разведку за разведкой, чтобы отыскать место для выхода из окружения. Но было все бесполезно.

Тогда я принял другое решение – обмануть немцев, не наталкиваться на них до вечера. Выделил вооруженную часть из 15 человек на случай отвлечения на себя удара от основной массы, указал место сбора. Разбил на мелкие группы и рассыпал по кустам.

От лагеря отвел людей я на километр, как застрочили автоматы, забили минометы и пулеметы. Люди все рассыпались. Во время обстрела было 6 человек легко ранены, из них 2 остались в санчасти, а остальные вышли со мной на Большую землю. Через 4 дня к указанному месту сбора явились лишь 218 человек. И по приказу нач. разведки “Мститель” майора Чумакова я вышел с этим количеством[156].

Из письма Николая Рогова секретарю ЦК КП(б)Б Пантелеймону Пономаренко от 1 марта 1943 года

25 августа 42 года я и Киселев были вызваны на военный совет отрядов “Дяди Васи”, и они нам сказали, что по заданию ЦК КП(б) Белоруссии они нас направляют вести это население через линию фронта с тыла врага на нашу территорию. Назначенный день выхода 26 августа в 18.00. Но 26 августа мы выйти не смогли, так как нас с 25 на 26 августа кругом окружили каратели, и мы вынуждены были от них отбиваться и выходить группами из окружения ночью в другое, назначенное нами место, и с места вышли только лишь 30 августа 1942 года.

В составе нашей группы были все старики до 80–90 лет, женщины и 25 человек детей, начиная от грудного ребенка и до 12 лет. Вышли с Плещеницкого района Минской области с количеством населения 218 человек[157].

Из разведдонесения о противнике в Минске и Минской области по состоянию на 21 октября 1942 года

В конце августа 42 г. в районе Плещеницких лесов было крупное окружение наших отрядов “Мститель” и “Борьба”. Большинство в составе карателей были литовцы, и нам было известно, что они не с желанием шли на борьбу с партизанами. Но когда они вошли в лес и внезапно наткнулись на толпу невооруженных евреев, стариков, женщин и детей, то открыли огонь вверх и вниз по земле. И в результате было, очевидно, случайно ранено легко лишь 5 человек. Но если бы они хотели истребить эту толпу, они бы не выпустили ни одного человека[158].

Из воспоминаний Шимона Хевлина

Примерно в середине августа 1942 г. пришли к нам партизаны. До тех пор мы не видели никаких партизан. Их пришло человек 5. Конечно, мы испугались вначале. Их командир или начальник, не знаю, сказал, что есть приказ штаба от Советского Союза, от Сталина, постараться побыстрее убрать семейных – детей, женщин и стариков из леса, потому что они мешают партизанам.

Мы стали спрашивать: “А куда нас хотят убрать?” Они ответили, что они разведчики и знают, как нас вывести за фронт.

Мой отец и другие мужчины ходили по деревням и им давали еду. Не всем, конечно, но отцу давали, и мы делились с другими, так как не могли же мы одни есть, когда кругом было много голодных детей.

Получилось так, что когда начали готовиться к выходу, то, несмотря на предупреждение партизан, чтобы никому не говорили о том, что скоро уйдем, несколько наших евреев в деревню зашли и сказали: “Помогите, потому что мы больше вас трогать не будем и еду брать не будем. Мы уходим за фронт”.

А через несколько дней партизаны узнали от своих агентов, что немцы собираются зайти в лес, чтобы нас поймать. Но мы уже были подготовлены к выходу.

Моему старшему, 18-летнему, брату Нахману командир партизан Киселев дал пистолет и послал вперед. Он сказал, чтобы брат залез на высокое дерево и, как только увидит немцев, должен выстрелить, и это нам всем будет сигналом разбегаться в разные стороны.

На следующий день утром мы услышали выстрел брата, и все начали бежать. А вокруг немецкие пули, снаряды… Со мной рядом бежали мой отец и бабушка. Потом я увидел, что она упала на землю и из ее ноги фонтаном течет кровь. Мой отец был очень сильным, он поднял 74-летнюю бабушку на плечи и с ней побежал. И так мы бежали, наверное, несколько километров.

Потом все снова собрались в лесу. Конечно, нас уже стало меньше – кто-то был убит, кто-то потерялся. Киселев увидел отца с раненой бабушкой и сказал: “Тебе надо ее оставить, потому что старая женщина 75 лет, раненая, будет задерживать движение всего отряда”.

Мы еще не знали, что это был уже отряд. Мы только знали, что собрались в лесу евреи и несколько партизан пришли их куда-то вести. Это был Киселев, командир партизанский, и еще человека 4–5 с ним.

Мы стояли вокруг и не могли представить, что бабушку нужно оставить раненую в лесу, а завтра подойдут звери и ее живую разорвут. Отец начал спрашивать у людей, кто бы мог ее застрелить. Таких не находилось. Никто не мог поднять руку ее застрелить. Маму мою, а бабушка – это ее мама, отец увел. Мы постояли вокруг, плакали, но понимали, что ничего нельзя изменить, и ушли, оставив ее. Мы были уверены, что она умрет от таких ран.

Все, кто был в это время возле нас, это человек около 300, может быть, больше, пошли с Киселевым. Прошли километров пять по направлению к Плещеницам, недалеко было местечко Крайск. Киселев с нами сел и сказал: “Наша задача, партизан, перевести вас через линию фронта. Мы будем идти ночами, никто не должен плакать, громко разговаривать, пока не перейдем через линию фронта”.

Мы тогда не знали, что делается на фронте. Говорили, что немцы уже в Москве и Ленинграде. Только еще немного воюют в Сталинграде, и Сталин тоже там сражается. Только отец сказал, что линия фронта – это, наверное, около 2 тысяч километров. А уже осень, уже холодно, ночами особенно, мы голодные все и сил почти нет. Но все понимали, что идти нужно, хотя не очень представляли, как это все будет[159].

Из воспоминаний Виктора Дименштейна

Мы все находились в лесу, некоторые у крестьян, и это продолжалось приблизительно до мая 1942 г. Недалеко от деревни в партизанском отряде был мой дядя, мамин брат, он пришел за нами и забрал нас в отряд. В лесу прятались многие евреи, убежавшие из гетто. Они старались быть ближе к партизанам и, конечно, очень мешали им.

Меня сразу взяли в отряд, дали винтовку и поставили на караул. Комиссаром партизанского отряда был Тимчук, и благодаря ему спаслись сотни евреев, так как позже он собрал тех, кто смог спастись из гетто и находился в лесу. Так был организован отдельный отряд из еврейских семей, но мы еще не знали, для чего партизаны собрали евреев[160].

Из воспоминаний Эммы Меерсон (Дуберштейн)

Я родилась в Плещеницах в 1924 году. Когда немцы пришли в наше местечко, то поселили евреев около 1000 человек в дома на одной улице и сделали там гетто.

Однажды мы узнали, что скоро в нашем местечке будут нас убивать, как в местечке Зембин, недалеко от Плещениц. Ночью мы с родителями смогли убежать в Долгиново, километрах в 40 от нас, в бывшую Польшу, там еще евреев не убивали. А когда начались и там погромы, то с нашими родственниками из Долгинова мы убежали в лес. Там мы находились в еврейском лагере, возле партизан.

Мы очень голодали. Не знаю, что было бы с нами, но нам очень помогали евреи-партизаны, они приходили к нам и старались помочь. Среди них был и Меерсон Анцель из партизанского отряда “Мститель”. Он был из гетто Долгинова и после второго погрома сумел убежать из него. А в гетто погибли его мать, Хана, и три брата. Анцель был храбрый партизан, хорошо знал крестьян из окружающих деревень и мог там брать пищу для нас. Он постоянно помогал евреям, которые были в семейных лагерях возле партизан.

Однажды нас собрали партизаны и сказали, что из Москвы приехал проводник и он нас поведет на советскую территорию, свободную от немцев. Это был Киселев.

В один из дней мы уже собрались, чтобы идти, и вдруг на нас напали немцы. Было очень страшно, несколько человек ранило, и они не смогли идти с нами дальше.

Потом мы все снова собрались и пошли. Партизаны-евреи тоже были с нами, и Анцель. Его поставили старшим, и он помогал Киселеву во время похода.[161]

Из воспоминаний Шмуэля Альперовича

Через некоторое время партизаны разработали для всех тех, кто не мог воевать, новый план: они решили отправить нас в глубь русской территории – там молодые смогут научиться обращаться с оружием и потом вернуться в ряды партизан, а старики, женщины и дети останутся на свободной русской территории. Но при этом нужно было решить много проблем, главная из которых заключалась в том, как провести такую большую группу по оккупированной территории без того, чтобы немцы ее обнаружили.

Спустя несколько дней прибыл специальный посланец из Москвы, предназначенный, чтобы проинструктировать нас, когда и каким образом пересечь немецкие линии.

Партизаны объявили нам, что вскоре мы отправляемся в путь.

В один из последних дней августа 1942 года, время, когда мы были заняты последними приготовлениями к выходу, прибежал один из часовых и объявил, что приближаются немцы. Возникла большая паника. Люди начали бежать во все стороны, и вдруг я обнаружил, что остался один. Я побежал в гущу леса и через некоторое время обнаружил своих товарищей, скрывающихся между деревьями. Я еще не успел приблизиться к ним, как с изумлением увидел приближающихся немцев. Они были так близко, что можно было увидеть их лица. Снова возникла паника, и люди побежали во весь дух.

Стемнело, наш командир по фамилии Киселев, отвечающий по заданию партизан за переход, распорядился, чтобы мы вернулись любым возможным путем в то же самое место, в котором мы были ранее. Мы разделились на небольшие группы и вышли в путь в надежде избавиться от немецкой блокады. На рассвете мы оказались вблизи от деревни, в которую не вошли из-за опасения наткнуться на немцев.

Мы продолжали двигаться до тех пор, пока рассвет не заставил нас спрятаться в поле пшеницы. Мы были очень голодны и очень страдали от жажды. Немного утолили жажду, слизывая капельки росы с растений. На этом месте мы обнаружили трех человек из Долгинова, а также встретили там Лейбу Менделя из Минска, шорника.

Целых три дня ждали на месте прихода наших товарищей, но никто из них не явился. Только на четвертый день начали появляться некоторые. Первой из них была Эля Майзель, которая прибыла с группой примерно в 25 человек.

Вновь начали подготовку к дороге. Выяснилось, что все наши люди прибыли и только двое из них были ранены…

Спустя несколько дней, точно в конце августа 1942 года, выступили в путь, чтобы перейти линию фронта, группа приблизительно из 200 человек – евреи, украинцы и русские[162].

По оккупированной территории

Собравшись вторично, отряд вышел в путь 30 августа 1942 года. Маршрут лежал через Витебскую область, расположенную на северо-востоке Белоруссии. В этом районе в конце августа – начале сентября ночи уже холодные, бывают и заморозки. Днем температура воздуха не поднимается выше плюс 10–12 градусов. Увеличивается количество пасмурных дней с моросящим дождем. Во второй половине октября возможен и снег.

Такая погода усугубляла физическое состояние людей, которые еще до похода испытали страшные издевательства оккупантов и потрясения от гибели близких, родных, соседей. Они нашли в себе силы покинуть свои местечки и скрыться от уничтожения, скитались по лесам, голодали и пребывали в страхе быть пойманными фашистами и их помощниками. Сейчас они поверили партизанам, что те могут их спасти, и вышли в многокилометровый путь без нормальной обуви и одежды, без запасов пищи. Они понимали, что выбора у них нет, и так велико было их стремление жить, что все они пустились в этот непредсказуемый путь без раздумий.

По оккупированной территории Витебской области шли в основном ночами, лесными тропами, по которым группу вели проводники. Бывало, что в целях безопасности приходилось возвращаться на места, где они ранее уже были. Двигались очень тихо, даже не разговаривали, чтобы не выдать себя. Днем прятались в лесных зарослях, лежали прямо на земле, старались передохнуть, чтобы ночью хватило сил на новые переходы. Маленьких детей несли в мешках.

Партизаны во главе с Киселевым должны были обеспечить всех продуктами, которые доставали разными способами в деревнях. Бывало, брали продукты у крестьян, пригрозив оружием. Когда местные жители узнавали, что продукты нужны для евреев, говорили Киселеву: “Для партизан – дадим, но не для жидов”.

Невозможно описать все тяготы и ужасы, которые пришлось пережить в пути. Люди заболевали, а отряд должен был, не останавливаясь, продолжать путь. И шли больными, голодными, часто уже без сил, но шли, шли и шли…

Случались и более драматические ситуации.

Было немало ситуаций, когда Киселев лично помогал людям. Но об этом мы узнаем от самих людей. Киселев же и Рогов в отчетах очень скупо рассказывали о том, как проходил поход по оккупированной территории.