Сломанный лёд – 2 Карташева Мария
Юле было весело; отчего-то прямо с утра в душе выплясывала кренделя радость. Девушка кружила по кухне, осваивала духовку, которая стояла здесь ещё даже в заводской упаковке. Сегодня хотелось сделать на завтрак что-то удивительное, воздушное и прекрасное, как сама любовь, которая развернулась перед ней во всей своей красе.
Она зашла в кабинет, Дима ещё дремал, сурово, но смешно морщил брови и что-то лопотал. Девушка несколько минут полюбовалась им, потом скомкала бумажку, лежащую на столе, и бросила в него. Результат оказался нулевой, Дима только почмокал губами и перевернулся на другой бок.
– Вставай, засоня. – ласково сказала девушка, подойдя к нему.
Вдруг мужчина резко открыл глаза, дёрнул Юлю за руку, они вместе свалились на пол и долго хохотали. Юля устроилась на плече у мужчины, головы их оказались под стеклянным столом, и они молча смотрели на узор букв. Дима что-то рассказывал, а девушка не могла понять, что её так привлекло в тексте договора, который был виден сквозь прозрачную поверхность. Она внимательно вчиталась в строки.
– Дима! – вдруг подскочила она, ударилась лбом о столешницу и, шипя ругательства, выбралась наружу. – Какое число сегодня?
– Двадцать шестое.
– Блин! Блин! Блин!
Девушка начала судорожно искать телефон, потом перевернула страницу и стала набирать номер. Дождавшись ответа, она спокойным тоном попросила соединить её с бухгалтерией.
– Добрый день. Для ИП Бадаев Д.Ю. уже сделан перевод? Ах, вот как, чудесно. Пожалуйста, остановите его, Дмитрий Юревич попросил меня прислать вам новые реквизиты, он больше не работает с этой компанией. Чудесно. Спасибо! Дайте мне двадцать минут.
Юля повесила трубку и посмотрела на Диму, который непонимающе таращил на неё глаза.
– Регистрационные документы давай быстрее!
– Чего случилось-то? – он подошёл к сейфу и передал ей папку.
Юля отмахнулась, села за компьютер быстро накидала нужные данные и, уладив все вопросы с бухгалтерией контрагента, выдохнула.
– Сегодня тебе должны были перечислить аванс за правительственный концерт, а также за серию телеигр, которые ты ведёшь. И все деньги опять ушли бы на счёт Алика. – она улыбнулась. – Но мы успели! Теперь ты получишь полную сумму.
Дима долго молчал, переваривая информацию, потом взял её за плечи и подвёл к зеркалу. На Юлю со лба смотрел огромный красный синяк, который по краям уже начал поддёргиваться синевой.
– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил он.
– Вполне. – девушка улыбнулась. – Но вот у Ерникова будет обморок. – вдруг глаза её округлились, и она истерически заорала. – Омлет!
Дима только увидел, как она в три прыжка выскочила в коридор, и с кухни посыпались витиеватые ругательства и потянуло гарью. Когда он вошёл вслед за ней, то увидел, что девушка мечется в дыму, вынимая из новой духовки дотлевающие остатки завтрака.
Она повернулась к нему, разочарованно держа в руках сковородку, размазывая по лицу, украшенному синяком, гарь и пожала плечами приговаривая:
– Ну нельзя же быть во всём идеальной.
Мужчина аккуратно забрал у неё посуду, протёр лицо полотенцем и прижал к себе.
– Юлька, ты самое большое сокровище, которое подарила мне судьба. При этом глядя на тебя сейчас, я ещё придумал и идею сериала. Всегда хотел попробовать себя в роли сценариста и режиссёра, видимо, пришло время.
– Но позавтракать придётся в другом месте. – сказала Юля вздыхая.
– Ты сэкономила сегодня столько средств, что мы можем купить небольшой ресторанчик. – Бодаев услышал звуки открывающейся двери. – Только вот у Зинаиды Викторовны работы прибавилось.
Сурового вида женщина вошла на кухню, молча оглядела творившийся бардак, покачала головой и удалилась. Юля с Димой переглянулись и побежали собираться на выход.
День был такой же прекрасный, как и утро – всё удавалось. Сидя в панорамном ресторане, они наслаждались красотами Москвы, бурлившей за окнами жизнью и долго обсуждали замысел Димы, и Юле он нравился всё больше и больше.
– Слушай, отличное кино получится.
– Теперь только нужно найти продюсера. – улыбнулся он.
– Зачем? – удивилась она. – У тебя же достаточно средств, чтобы самому продюсировать первую серию. Тем более сейчас мне выплатят гонорар полностью, и я отдам тебе деньги за ремонт. Давай снимать первую серию, если ты не против, я тебе помогу и предложим каналам.
– Чтобы про отдачу каких-то там долгов я больше не слышал! Предложи ещё в ресторане платить каждому за себя. – одёрнул он её. – Но предложение насчёт самим снять фильм мне нравится. И я не то что не против, я хочу, чтобы ты занималась всеми юридическими и бухгалтерскими подробностями. То есть стала мне полноценным партнёром.
Юля посмотрела за окно, задумалась, потом пожала плечами и перевела взгляд на Диму
– Но ты же понимаешь, что это не просто бизнес-партнёрство. Мы с тобой несколько ближе общаемся. – Юля вздохнула. – Как бы чувства не помешали проекту.
– Юля, я вполне взрослый мужчина и отдаю себе отчёт в том, что делаю. Есть нюансы, которые я должен уладить, прежде чем мы продвинемся дальше, но это займёт не больше месяца. – он взял её руки в свои. – А сейчас давай поедем, отснимем последнюю серию и смотаемся куда-нибудь в тёплые края на недельку. Ты не против?
– Ну что ты. Как я променяю холодную Москву на тёплый берег моря. Конечно, я за.
Юле казалось, она парит на гребне волны. Девушка ощущала привкус свежего бриза, купалась в лучах осеннего солнца, и душу грела любовь. Этот день принёс ей новые ощущения, подарил душевную близость с Димой и дал возможность наконец немного расслабиться.
Приехав на съёмки, девушка начала гримироваться для финальной сцены, режиссёр с кем-то сердито говорил по телефону, а Дима дурачился и доставал оператора, который требовал с него коньяк, потому что Бодаев его проспорил.
– Юля, вы готовы? – спросила не по годам серьёзная девушка-помреж.
– Да! – Юля благодарно улыбнулась гримёру, которая заставила синяк исчезнуть, и поднялась.
Никто не знал, будет ли иметь продолжение сериал, потому что один из инвесторов не смог продолжать вливания, но первый сезон был закончен и дышалось уже легче. Скоро на экраны должна была выйти новая комедия «Невеста понарошку», и Юля понимала, что скоро в её родном городе мама будет светиться от радости. Ведь её дочь, как и обещала, вернётся на «вознице счастья»!
Юля скакала в свадебном платье, гоняла метёлкой Диму, потом прозвучали фанфары и возлюбленные наконец-то дошли до алтаря.
Когда они стояли на каменном приступке, где по идее вместо зелёного фона должно было биться о гранит набережной море, то Дима посмотрел на неё и произнёс:
– А ты будешь моей женой?
– Да нас вроде как уже расписали. – тихо сказала Юля.
– Юля, я серьёзно.
Резкий окрик «СТОП! СНЯТО!» прервал его речь. Их разъединил поток людей, которые бросились разбирать декорации, снимать грим, отцеплять какие-то провода, а Дима с Юлей просто смотрели друг на друга, и она даже подумать не могла, что счастья может быть ещё больше.
– Юленька, пойдёмте платье снимем. – попросила её костюмерша, и Юля, прикрыв глаза, кивнула Диме, который стоял в другой стороне площадки. – Да. – почти неслышно сказал девушка и пошла переодеваться.
Когда она наконец разоблачилась из образа своей героини и вышла в пустеющий от всей утвари зал, то стало немного грустно. Расставаться с проектом не хотелось, но сейчас вокруг витали другие мысли и новые чувства, и Юля подумала, что всё-таки не зря она поддалась своему порыву, всё бросила и поехала в Москву.
Рабочие ходили туда-сюда, двери щёлкали, и вдруг Юля заметила, что в смежном зале сидит Алик и Бодаев. Она решила немного разрядить обстановку и может быть даже помочь молодому человеку оправдать себя. Подойдя к дверям, Юля остановилась, потому что заметила женщину, которая вполне по-хозяйски сидела подле Димы и периодически гладила его по щеке. Девушка вышла из своего укрытия, как раз в этот момент, когда Бодаев скинул руку женщины и нахмурившись смотрел на кого-то, кто сидел напротив. И Юля с удивлением увидела Оксану Котляровскую.
– Здравствуйте. – произнесла девушка и посмотрела на Диму.
– Ой, миленькая, как хорошо, что ты пришла, ну-ка сбегай за кофейком. – улыбнулась ей женщина, снова попытавшись обнять Диму. – Я же правильно понимаю, ты администратор на съёмках или я опять всё перепутала? – она звонко рассмеялась и, схватив Диму за лицо, принялась целовать. – Димаська, как я скучала.
– Дима? – вопросительно сказала Юля.
– Юленька! – в дверях появился режиссёр. – Гонорарчик мы вам перевели. Там вычет есть, но это по договору было так. Спасибо за работу.
Бодаев не шелохнулся, он сидел и смотрел в одну точку, периодически скидывая с себя руку веселящейся блондинки бальзаковского возраста. Юлин телефон звякнул, и она увидела, что сумма, которую ей заплатили чуть ли не вчетверо меньше, чем они договаривались, а если ещё учесть вычет налогов, то она едва остаётся в плюсе.
– Дима? – снова сказала девушка и подошла ближе.
– Димочка, ну что ты девушке не отвечаешь! Это невежливо! – протянула дама, похлопала его по плечу и представилась. – Анжелика Бодаева! Вы уж простите, что пыталась вас отправить за кофе, никак не думала, что на главную роль берут девушек с такой заурядной внешностью. Нет, вы миленькая, но я бы подумала, прежде чем вас выставлять на всеобщее обозрение.
– Прекрати. – почти прошипел Дима и глянул на Юлю. – Ты можешь поехать домой? Я скоро приеду и всё тебе объясню.
Котляровская следила за Юлей с нескрываемым удовольствием, ей было невероятно приятно это зрелище. Наблюдать за тем, как перед тобой с треском рушатся чьи-то воздушные замки, для Оксаны было сродни изысканному десерту, после того как она отведала основные блюда, а именно, указала Бодаеву на его место.
Когда-то давно Дима мерно переплывал из одной пьянки в другую и, как всегда, не глядя подмахнул договор, который ему принёс Алик. Он не прочёл, то что теперь почти полностью принадлежал Котляровской. Точнее, созданный им образ и бренд Дмитрия Бодаева были теперь на коротком поводке у Оксаны, как собственно и Алик, который продался, как только ему популярно объяснили, либо он подчиняется Оксане и всегда в выигрыше, либо ему очень быстро найдут замену. С тех пор жизнь у Димы плыла подвластно тому, какие приказы шли сверху, от Оксаны. Но никто Бодаеву и его гордости не напоминал об этом союзе, скреплённому договором с такими отступными, что легче было до конца жизни работать на «Котляровскую и К» чем выплатить все штрафы и неустойки.
Да и проект «Удобная жена» придумала тоже Оксана, потому что ей совершенно не нужны были перемены в жизни Бодаева. Анжелику подсунули Диме так же, как и договор на подпись, в разгар очередного запоя, где он прямо с корабля попал на бал, который оказался его собственной свадьбой. Он даже вспомнил об этом не сразу, а когда нечаянно глянул в паспорт, но Алик его убедил, что это чуть ли не собственный каприз Димы, чтобы не клеились ненужные девицы, когда приходил их черёд исчезать из жизни известного актёра. Женщине платили ренту, и она показывалась только тогда, когда это было необходимо, например, как сегодня.
Саму же Котляровскую забавлял тот факт, что она лично даже не была знакома с человеком, который полностью принадлежал одной из фирм, возглавляемых ею. Ей это в первую очередь было удобно, и именно поэтому Алик держал его на постоянном коктейле из запрещённых препаратов и алкоголя, а во-вторых, для бизнеса было неудобно, когда у таких, как Бодаев вдруг просыпалась трезвость и гордость. А в бешенство Оксану привёл тот факт, что девица, ворвавшаяся в жизнь Димы, спутала все планы, раскрыла Бодаеву глаза на реальность. Но больше всего её злило то, что это была Юля.
И теперь, когда та стояла в полной растерянности, и к глазам подступали слёзы, когда ей вместо обещанного гонорара кинули просто обглоданную дочиста кость, и никто в этом городе не посмеет больше с ней связаться, теперь Оксана была довольна собой. Она просто плыла на волнах своего величия и наслаждалась моментом.
Юля на деревянных ногах вышла из здания, добралась до квартиры Ксении, долго собиралась с мыслями, стоя посреди пустого, ещё находящегося в состоянии ремонта, пространства. Потом словно что-то щёлкнуло, она открыла шкаф, покидала в чемодан остатки вещей и вызвала такси. Чиркнув Ксении записку с благодарностью, девушка купила себе первый билет до родного города и спустя несколько часов сердце её билось в унисон с колёсами, перестук которых был словно траурный звон. За окном поезда плыла чернота, только редкие фонари выхватывали из темноты оголённые ветви деревьев, пустые перроны и иногда жилые дома.
И только когда рассвет уже показался над горизонтом, Юля заставила себя войти в купе, тихонько скользнуть на верхнюю полку и забыться кратким сном, где она падала в тёмную зловонную яму лжи, и полёт этот был длиною в жизнь.
Глава 14
Ксения всю дорогу не отрываясь смотрела в прорезь отсутствующего окна, она не чувствовала, как пыль забивает нос, а острые песчинки царапают кожу. Женщине уже было всё равно! Она пыталась осознать весь объём катастрофы, как и тот факт, что её жизнь закончилась.
Даже небольшое стадо жирафов, мирно пасшееся вдалеке, не привлекло её внимания. Ксения словно умерла внутри, у неё не было сил даже думать. Вдруг женщина почувствовала на своём колене тяжесть, она перевела взгляд и увидела, что один из солдат гладит её по ноге. Ксения стряхнула руку скалившегося паренька, но в ответ получила оплеуху. Её спасло то, что они уже повернули в какой-то деревеньке, и машины остановились. Юноша что-то прокричал ей и громко засмеялся, а ужас женщины приобрёл вселенские масштабы. Теперь она понимала, что полностью в руках этих людей.
Она была уважаемым врачом! Нужным специалистом! Ксенией Сергеевной Баренковой! Но всем этим она была в Москве, здесь она никто. Женщина тяжело спрыгнула на землю, встала у машины и увидела перед собой прежнего «ухажёра». Он более развязно подошёл к ней, положил руку на бедро, но в следующий миг отлетел на землю, так как Абимбола крепко заехал ему по затылку. Он наступил на горло извивающемуся человеку и наклонившись что-то прошипел. Паренёк сразу успокоился и, когда начальник его отпустил, уполз в сторону. У Ксении немного отлегло от сердца, всё-таки она представляла ценность. Может, чуть меньше, чем верблюды, за которых он так долго торговался по дороге, но всё-таки.
Абимбола что-то крикнул, и к Ксении подлетели две молодые женщины. Они увели её под руки за импровизированную изгородь, составленную из растущих кактусов. Ксения увидела длинный ряд бараков, ещё один реанимобиль и несколько палаток. Видимо, здесь был врачебный корпус. Девушка в ярком жёлтом одеянии что-то крикнула, и из-за полога палатки появилась женщина. Она явно была европейкой, и хотя кожа, выдубленная солнцем, отливала коричневой бронзой, седые волосы были собраны в пучок на затылке, но в отличие ото всех она была в майке и широких штанах.
– Что ты хочешь, Нафиса? – спросила она по-английски. – Кто это? – она кивнула на закутанную в хиджаб Ксению. – Местная? – она выдохнула. – Козы безмозглые. – по-русски сказала она. – Ладно, – женщина махнула рукой, – ведите её в палатку.
Ксения пошла, куда ей указали, встала у стены и огляделась. В соседней палатке ставили капельницы, в бараке между кроватей ходил доктор и проверял больных, вскоре позади послышались шаги, и женщина, что встретила их, проговорила что-то на местном наречии.
– Я не понимаю, – сказала Ксения и обернулась.
По её щекам побежали слёзы, она содрала с головы укрывающую ткань и посмотрела на ошарашенную женщину. Ксения протянула к ней руки и бросилась навстречу. Не сразу она узнала в этой женщине, изменившейся до неузнаваемости, свою прежнюю подругу Анет.
– Ксюша! Как? – Анет покачала головой и вытерла глаза. – Как ты здесь оказалась? Да сними ты этот балахон, – она размотала одежду Ксении и дала платок. – Голову прикрой, чтобы не орали и достаточно. Садись! Садись милая! Как тебя угораздило?
– Ох, Анет, это какой-то кошмар. Так много всего, но я так безумно счастлива тебя видеть. Где твой муж? – настороженно спросила Ксения.
– Жив! Сейчас поехал с ребятами за лекарствами. У нас не получилось вдолбить в головы, что не нужно брать всё, что плохо лежит. – Анет потрясла головой. – Хоть кто-то знает где ты?
– Только те, кто меня сюда продал.
Ксения пересказала ей события последних дней, и Анет, погладив её по руке, вздохнула.
– Мы возвращались с гуманитарной миссии, – она налила Ксении воды, – нас захватили. И с тех пор живём здесь. Сначала было десять, – она помолчала, – осталось четверо. Абимбола тут орал, что скоро нас ждёт пополнение. – она помолчала. – Я примерно понимаю, что ты сейчас переживаешь, но сразу скажу, перестань бояться. Этот хотя бы не такой долбанутый, как его брат. – она покачала головой. – С нами девушка была, терапевт, француженка. Али на неё глаз положил, а она его по-французски послала. Так он её так прикладом отоварил, что вытащить уже не смогли. – Анет помолчала. – Сейчас полегче, этот хотя бы понимает, что мы ресурс. И сами работаем и местных учим. Много хороших девочек, но есть и совсем, – она постучала по столу, – о, Вань заходи. Смотри! Землячка!
В палатку вошёл мужчина, вскинул глаза на Ксению и тревожно посмотрел на Анет.
– Именно! Нашего полку прибыло. Но такого виртуозного специалиста, как Ксения ещё поискать, – она грустно усмехнулась, – как не печально это сознавать, но она теперь вроде как с нами. Пойдём я тебя устрою, потом познакомлю с остальными. Наши тюремщики сегодня и завтра на вылазку не пойдут, рожать вроде никто не собирался. Так что есть время отдохнуть.
Они вошли в похожий на другие домик. Ксения посмотрела на циновки, лежащие на полу, стол сколоченный из грубых досок и походные стулья.
– Дизайн называется, «я его слепила из того, что было»! – проговорила Анет.
– Ну здесь почти мило. – Ксения опустилась на стул. – Прости, ноги не держат.
– Я думаю. Как поживает мир? Как ты? – Анет примостилась напротив. – Хочешь кофе?
– С удовольствием. Вот уж не думала, когда ехала сюда, что смогу увидеть тебя.
– Ксения, – вдруг сказала Анет, – ты должна сразу понять, надежды практически нет. Она где-то у горизонта. Абимбола, может, и более разумный чем его отмороженный брат, но ты для него разменная монета. Не строй воздушных замков, скорее всего, нас не найдут. Эта деревня так запрятана, что надеяться на чудо не стоит. Хотя я до сих пор просыпаюсь и засыпаю с молитвой о спасении. А вот мой прекрасный муж смирился. Он просто лечит людей, он даже не говорит со мной о свободе.
Ксения встала, подошла к подруге и молча обняла её. Потом они пили кофе, Ксения рассказывала «про мир», а Анет слушала. Вскоре подтянулись другие врачи и, наконец, Анет заслышала шаги мужа.
– Анечка! – с порога проговорил он. – Ты не представляешь. Они накопали нам новых пациентов. Я сказал, что если будут собирать их со всего континента, то мне не хватит места и врачей. – он остановился на пороге и воззрился на Ксению. – Я сплю?
– Нет. – Ксения улыбнулась. – Это и правда я.
Вечер скоро уронил своё покрывало, ночная жизнь вокруг наполнилась странными звуками. Костёр, разведённый во дворе, бросал отсветы на лица людей, которые жадно смотрели на Ксению и постоянно просили рассказов о той прекрасной, но утерянной ими жизни. Когда Ксения услышала, что совсем недалеко раздаётся раскатистый рёв, у неё нехорошо засосало под ложечкой, но Анет успокоила женщину.
– Не бойся, со временем здесь поставили забор, но поначалу я даже спать не могла. Потом убедила, что запах крови просто со временем привлечёт хищников. Но они здесь спокойные, я даже на прогулку иногда хожу одна.
– Вас выпускают отсюда? – удивилась Ксения.
– А куда здесь деться? Ночью бегать наперегонки с гиенами? Или ещё какую животину встретить или того хуже – солдат? – Анет пожала плечами. – Некуда бежать. Тем более мы даже не знаем в какую сторону.
– А в Москве есть снег? – спросил мужчина, которого Анет назвала ранее Ваня.
– Да! Вчера был. Осень затяжная в этом году, но вчера было холодно и промозгло.
Так за разговорами пролетел вечер, Ксения подняла лицо к небу и подумала о Владе и о том, что он сейчас её ищет. Она решила лечь спать прямо в палатке, потому что по велению Абимболы должна была сразу дежурить. Оставшись одна, женщина присела за стол, огляделась и уронила лицо в ладони. Она смертельно устала и ей казалось, что дальше идти у неё просто нет сил.
За несколько дней женщина втянулась в работу, немного притёрлась к местным, правда желудок постоянно бунтовал против еды, и она всегда ходила голодная, но беспокоили её только взгляды того юнца, который приставал к ней в машине. Он постоянно сверлил её взглядом, если оказывался рядом. Ксении было очень не по себе, но поделиться своими опасениями было не с кем. Она не хотела беспокоить людей, с которыми теперь делила общий стол, кров, работу и по большому счёту жизнь.
Днём она была вся в заботах, одолевала жара, состояние её ухудшалось, поэтому сил на то, чтобы думать о чём-то ещё, просто не было. Но ночью было страшно, мучительно плохо, она скучала по Владу, и ещё одна и миллион мыслей сдавливали обручем голову.
Утром она пришла в палатку, и Анет, взглянув на неё, нахмурилась.
– Ты что-то совсем бледная. Не хватало ещё какую-нибудь местную гадость подцепить! Я так понимаю, что никаких прививок ты не делала.
– Я не планировала здесь задерживаться. – с трудом сказала Ксения и выбежала из палатки, потому что содержимое завтрака срочно просилось наружу.
Анет подошла к ней, дала воды и влажное полотенце и протянула коробочку.
– Что это? – Ксения держалась за остов палатки.
– Тест. – Анет пожала плечами. – Давай начнём с простого. Никаких признаков других недомоганий у тебя нет.
– Я проверялась перед вылетом, сказали, сдаёт иммунная система.
– Ксения, дорогая, ты меня поражаешь. Женский организм – штука сложная. Мог быть очень маленький срок, а ты, после всего, что перенесла, вполне можешь остро реагировать на внедрение другой жизни. Мой муж эмбрионы иначе как паразитами не зовёт. Иди пописай на палочку и не заставляй меня нервничать.
Спустя некоторое время Ксения снова вернулась к Анет и протянула ей обратно упаковку.
– Ну что?
– Анет, не знаю, я даже смотреть не стала. Просто сделала для твоего успокоения. Меня проверяли в Центре здоровья на самой современной аппаратуре. – Ксения вздохнула и подумала о том, что лучше бы она осталась тогда в больнице.
– А причину нашёл самый дешёвый тест из местной аптечной лавки. Не знаю, как поступить, радоваться или искать слова утешения, но, – Анет повернула к ней тест, – мои предположения верны.
В эту минуту у Ксении не осталось даже сил, чтобы что-то почувствовать. Она была одна, неизвестно где, её удерживали силой, и она была беременна!
– Я не знаю, как тебя утешить. – Анет вернула её в реальность. – Но одно могу сказать, я научилась жить здесь. И я буду рядом с тобой. А сейчас иди отдохни, я сама сегодня подежурю.
Ксения шла по пыльной дороге, она смотрела и не видела ничего вокруг. Вдруг она обратила внимание на то, как возятся детишки, играют в догонялки, почему-то бросились в глаза женщины с грудными детьми, и на Ксению вдруг напал истерический хохот. Она представила, как будет носить такие же наряды и, может, ей повезёт и её возьмёт кто-нибудь в жёны, и их с Владом ребёнок будет гонять с автоматом наперевес. Весь этот бред вывалился в её голову, она взглянула на солнце и упала назад.
Пришла в себя Ксения только под вечер. Она лежала в прохладе медицинского бокса, Анет сидела рядом и что-то читала.
– Здесь есть библиотека? – запёкшимися губами проговорила она.
– Нет. Это мне местные привозят, я успела ещё два языка выучить. – грустно усмехнулась та. – Ты держись. Акклиматизация для тебя в таком состоянии будет особенно тяжёлой. Встать можешь? Они разрешили здесь, – она ткнула пальцем в вентилятор, – в вип-палате тебе полежать, пока в себя не придёшь.
Ксения с трудом встала и вышла вслед за Анет. Ночь дышала жаром, Ксения хлебнула воды и увидела, что недалеко прогуливается следивший за ней юнец. Женщина оглянулась, но Анет уже отошла к тяжелобольному, и она осталась совсем одна. Причём «вип-палата» находилась в самом дальнем углу госпиталя. Ксения увидела, что мужчина, оглядевшись, стал приближаться к ней, она заметалась взглядом, но поняла, что выхода нет. Ксении стало дико страшно, за себя, за своего ребёнка, присутствие которого она ещё не осознала, но тёмная тень продолжала приближаться. Ксении оставалось только кинуться напролом и кричать изо всех сил. Но страх саднил в горле и вместо крика наружу вырвался всхлип. Она билась в цепких объятиях, пытаясь крикнуть, но сильные пальцы зажали ей рот. Ксения стала вырываться, пока он чуть ли не волоком тащил её в сторону зарослей. Она не понимала, что он ей говорит, мозг отчаянно бунтовал, и она, снова теряя сознание, только уловила фразу:
– Ксения Сергеевна, я умоляю тише. Я не враг. Я друг. – мужчина сказал эти слова на чистом русском языке.
Мир снова стал просыпаться в ней звуками, Ксения открыла глаза. Она лежала на земле, недалеко огнями отсвечивала деревня. Её голова покоилась на чём-то мягком. Она повернулась и увидела, что рядом сидит мужчина.
– Где я? – прошептала она.
Мужчина в военной форме защитного цвета обернулся, Ксения взглянула в его лицо и ей показалось, что она всё-таки умерла, потому что иначе откуда было взяться Владу в этой бесконечной чёрной ночи, где она оказалась.
– Ксюша, тихо. Мы сейчас забираем остальных и уходим. – он пожал ей руку и что-то сказал появившемуся из темноты человеку.
Юноша, которого так боялась женщина, подсел к ней и проговорил:
– Простите, я никак не мог незаметно вам сказать, что я свой. И за то, что так напугал вас. И простите, что ударил по лицу. Но иначе они бы меня заподозрили.
Вдруг показалась Анет и её муж, который пытался что-то говорить, но она чуть ли не насильно закрывала ему рот и шептала:
– Я умоляю тебя, не сейчас! Другой возможности вырваться не будет! Я хочу увидеть своих детей. Мы всю жизнь с тобой спасали других, давай сейчас спасём себя. Я умоляю тебя!
– Но там люди, которые нуждаются в помощи. – качал головой мужчина.
– Я тоже нуждаюсь в ней. Я хочу домой. Мне осточертело всё это. Я умоляю тебя, не убивай меня.
Через несколько минут все были в сборе. Ксению подхватил на руки Влад, и они бесшумно поднялись и растворились в темноте. Маленькой группе пришлось долго идти, ориентируясь только на указания парнишки, который вытащил оттуда Ксению, прежде чем они смогли сесть в машины и завести моторы.
Ночная тьма летела им навстречу. Ксения, положив голову на плечо Влада, не могла остановить слёзы, а мужчина сжимал её как самую большую драгоценность. Вдруг Ксения посмотрела на него и произнесла:
– Даже если это сон, я хочу, чтобы ты знал, что у нас будет ребёнок. И даже если утром я проснусь снова в этом аду, и всего это не было, я тебе обещаю, что сделаю всё для того, чтобы он жил. Ведь я так надеюсь, что ты найдёшь нас.
– Ксюша, я здесь. Всё хорошо, сейчас доберёмся до самолёта и скоро будем дома. – он замолчал.
Когда они сели в самолёт, то люди, которые были так долго в плену, поначалу даже не верили в случившееся. И только когда самолёт оторвал шасси от взлётной полосы, у Анет задрожали губы, а Ваня просто уронил лицо в ладони. Кто-то плакал тихо, кто-то навзрыд, но все они понимали, что эта дорога точно ведёт их домой.
***
В аэропорту их встречали и военные, и родственники тех, кто так долго жил на чужой земле. Ксения видела, как плачут от счастья люди, как вспыхивают фотокамеры и внутри себя обращалась к Богу с благодарностью за то, что она избавилась от плена так скоро. Она не представляла себе, что пережили за десяток лет её коллеги.
К ней подошла Анет и обняв проговорила:
– Береги себя. И больше никогда, – она помолчала, – никогда не езди на войну. С тебя хватит. Твоё счастье здесь. Не гоняйся за смертью, она тебя отпустила, и жизнь подарила тебе продолжение. Обещаешь? – у Анет были глаза полные слёз, она не могла успокоиться, потому что так долго пыталась быть сильной и не сдаваться.
– Да. – сказала Ксения.
Все стали расходиться, потому что каждому не терпелось остаться наедине со своей семьёй. Влад с Ксенией сели в машину и поехали в сторону дома.
– Завтра нужно, чтобы тебя проверили. – Влад погладил женщину по голове. – Ты столько перенесла. Не отказывай мне.
– Конечно. Я полностью согласна, но поедем к нашим, в Центр Здоровья. – Ксения вздохнула. – Неужели всё закончилось?
– Мне даже страшно подумать, что оно началось. Кстати, твой бывший муж постарался. Но как раз у него я узнал о том, где находится этот лагерь, точнее, примерные данные, ну и мы сравнили их с теми цифрами, которые в той записке передал наш связной. – он помолчал. – И твоя секретарша, тоже постаралась. Она была бывшей любовницей генерала, а тот наплёл про неё целую историю. Просто благодаря ей, они хотели получать данные от тебя. Но какой от пробки толк?
Ксения поморщилась, она прикрыла рот одной рукой, а второй начала откручивать крышку на бутылке с водой.
– Тебе плохо? – встревожился Влад.
– Мне теперь почти всегда плохо. – улыбнулась она.
– Поехали в больницу. Тебя били? Может, что-то сделали? – Влад остановил машину и повернулся к женщине.
– Влад – это просто токсикоз. Неприятно, конечно, но что делать.
– Не понял. – сказал он.
– Ты слышал, что я тебе сказала, когда мы ехали, – она помолчала, – ещё там. Все мои недомогания – это просто беременность! Мы ХГЧ не делали, а тест на ранних сроках не показал.
Влад долго смотрел на неё, потом выдохнул и вышел из машины. Ксения видела, как он сгрёб с перил снег, растёр его по лицу и вдруг громко закричал. Влад вернулся в машину, вихрем налетел на неё и стал целовать.
– Девочка моя! Ты самая большая драгоценность! Ксюша, я тебя обожаю!
– Я же сказала тебе. – пролепетала Ксения.
– Милая моя, я почти не слышал тебя, я просто был на задании. Нам нужно было тихо и безопасно добраться до места в назначенное время. Нам дали приземлиться, сделать свои дела и улететь. Я просто не слышал тебя.
На следующее утро, когда Ксения пришла в Центр Здоровья, её окружили коллеги. Они поздравляли с удачным возвращением, подбадривали, но все рассеялись, когда появилась Татьяна Петровна. Женщина молча подошла к Ксении и обняла её.
– Ксения, простите меня. Моя ошибка была ставить эту особу к вам. Я так поняла, что она тоже сыграла свою роль в этом деле?
– Татьяна Петровна, всё позади. Сейчас мне просто нужен покой. – она замолчала и убедилась, что они одни, а Влад отошёл и разговаривает по телефону. – Ищите мне замену. Эта работа мне не по плечу больше. А ещё, – она улыбнулась, – я ухожу в декрет. И весь парадокс в том, что здесь мы пропустили этот факт, а там справился простой тест. Значит, мне нужно было туда съездить, так сказать, чтобы понять своё место в жизни.
– Милая вы моя! Мне безумно жаль терять такого специалиста, но я вас понимаю.
Ксения попрощалась с уже бывшей начальницей и пошла в приёмное отделение, забрать свою карту. Она спустилась в холл и когда оказалась перед выходом, то в двери распахнулись, и влетели санитары.
– Ребята, не довезём до Склифа. Мы звонили. – фельдшер стал быстро перечислять травмы и реанимационные действия.
Ксения мельком взглянула на лежащую на каталке женщину, прикрыла глаза на секунду, перехватила карту у санитара.
– Баренкова Ксения Сергеевна! Отделение экстренной хирургии! Найдите срочно Ростовича! Он должен мне ассистировать. Вызывайте Татьяну Петровну! Мне нужен сосудистый. Предупредите оперблок, что мы едем!
Марина на секунду пришла в себя на каталке и приоткрыла глаза. Она лишь видела висящее над ней белое облако и почему-то оно было с лицом Ксении.
– Прости меня. – прошептала она разбитыми губами.
– Тихо. Не говори ничего. – Ксения погладила её по голове. – Тише.
– Игорь.
– Я всё знаю. Всё хорошо. – Ксения приготовилась на выход.
– Нет, мой сын, я тебе давала телефон, если я умру, то попроси Северино забрать его. Малинин найдёт Северино. Передай что…
Марина отключилась, и они выбежали в коридор. Ксения бежала рядом с каталкой и чувствовала, как из бледнеющего тела уходит жизнь. Она буквально зарычала и крикнула, чтобы все двигались быстрее. Через минуту их догнал Ростович, он глянул на Ксению, попытался что-то спросить, но она глазами показала на Марину и тот всё понял.
– Как ты? – скоро спросил он.
– Всё потом!
Несколько часов Ксения колдовала над телом женщины, у неё ныла спина, пот заливал глаза, и Веслав вовремя перехватывал инструмент, когда ей становилось совсем плохо.
– Остановка! – вдруг этот окрик всё изменил.
Ксения швырнула на пол скальпель, отодвинула плечом реаниматолога и стала мерно заводить сердце Марины. После того как монитор ожил, она вернулась к прорехе в животе, и буквально растворилась в своём желании спасти этой женщине жизнь. На какой-то момент она стала единым целым с ней, Ксения словно медитировала, она слилась со своей работой, и вдруг яркая вспышка осознания пришла к ней. Она поняла, что это её последняя операция. Это был для неё финиш! Больше она никогда не подойдёт к операционному столу!
И Ксении вдруг стало легко, вернулись грани реальности, а коллеги поглядывали на неё как-то странно. Прошло ещё немного времени и наконец Марину стабилизировали.
Ксения вывалилась в коридор и села прямо на пол, она стянула с головы шапочку и посмотрела снизу на подошедшего Веслава.
– Я никогда не видел, чтобы человека просто вернули с того света. Ксения, ты сделала невозможное, ты так работала. Это невероятно.
– Слушай. Спасибо тебе. Это был… Ты очень помог. И это наша последняя встреча. Ты ещё найдёшь своё счастье. – она помолчала. – Ой, Татьяна Петровна, – она увидела женщину, – а как бы мне мужа моего найти. Я страсть как домой хочу, я всё-таки беременная.
– Ксения, я такого не видела никогда! У меня на мгновение создалось впечатление, что вы с ней в операционной одни, а мы словно через стекло наблюдаем.
В дальнем конце коридора появился Влад, который бежал к ним. Он подошёл к Ксении, присел рядом и спросил:
– Может мне тебя привязывать? Ты же за картой пошла.
– Я закончила, Влад.
– Да я вижу.
– Ты не понял. – она протянула ему руку, чтобы подняться. – Я вообще закончила. Я больше сюда не вернусь. Я хочу домой. И я больше не хочу видеть никого, кто бы мог мне напомнить о моих бедах. Теперь я всегда буду счастливой.
Влад обнял её, и они побрели на выход, а Веслав ещё долго смотрел им вслед, потом прикрыл глаза и остался сидеть, облокотившись о стену.
***
Марина открыла глаза. Она обнаружила себя в палате, тело было каким-то чужим и отдавалось болью. Женщина пошевелилась, и рядом сразу возникла медсестра.
– Здравствуйте. – девушка улыбнулась. – Не волнуйтесь. Вы в больнице.
– А что случилось? – еле проговорила Марина.
– Обрушение дома, но всё хорошо, вас оперировала Ксения Сергеевна, она буквально спасла вам жизнь.
Маринины воспоминания стали тесниться в её голове, она вспомнила всё. Нестерпимая боль принизила её тело, женщина застонала, но лёгкий укол уронил её в гущу сна.
Так она провела неделю. Она всплывала на поверхность, её топила боль, она словно задыхалась, а потом ныряла в забытьё. К ней приходили тени, Марина металась в горячем бреду, она отрывалась от земли, но потом возвращалась в тяжёлое тело.
Как-то к ней зашла Ксения, она проверила показатели, посмотрела карту и присела рядом.
– Ты спасла меня? – проговорила Марина.
– Да вроде. – улыбнулась Ксения.
– Прости меня. За всё! – Марина услышала звон в ушах.
– Нет, тебе не стоит просить прощения. Кто знает, как сложилась бы моя жизнь, если бы не ты. – Ксения вздохнула. – Посмотри лучше, кого я привела. Я обещала. Я сделала. А мне пора.
Марина увидела, что в палату вошёл Северино, в глазах которого застыла боль, а за руку его крепко держал Игорёк. Марина просто смотрела на них, и одно их присутствие вдруг подарило ей силы для возвращения в жизнь!
***
Ранняя весна уже плавно опускалась на родной городок Юли, дневное солнце топило снег, и звонкие ручьи блестели, перекатываясь по дорогам. Девушка остановилась перед ступенями небольшого магазинчика. Как назло, именно здесь продавали самый вкусный хлеб, и бабушка ела только его, и, конечно, именно в этом месте собирались все городские кумушки, а кто как не Юля был главной новостью сезона.
Уже были придуманы и обмусолены все версии и про то, как её выгнал богатый любовник, который собственно и проплатил её роль в сериале. И то, что она сдала ребёнка, которого родила, в детский дом и поэтому теперь прячется у мамки. И про то, что торговала, скорее всего, собой; так в кино и попала. Была ещё пара-тройка более слабых сюжетных линий в сплетнях, но Юля их не коллекционировала и верила, что совсем скоро появится что-то более свежее, а её жизнь, как залежалый товар отодвинут на задний план.
Читать бесплатно другие книги:
