Остров для белых Веллер Михаил

Глава 44. Критерий превосходства

Что сказала старшая третьего барака на вечерней поверке:

— Ну что, бляди, проститутки, вафлушки, сексуальные работницы ебального фронта? Все на месте? А куда вы денетесь. Новенькая, номер 19–190! Что, коленки о камушки ободрала? В карьере работать — это тебе не яйца крутить по сто баксов за яйцо, да? Штрафованные второго разряда — сегодня без ужина. Остальные — в столовую. Бригадиры и звеньевые — впереди, не нарушать у меня. Нале-ву! Ша-гоом — аррш! Запевай! Суки нетраханные — громче! веселей!

Что сказала заключенная номер 19–190, сидя в полутьме на нарах и привалившись спиной к рифленой пластиковой стенке барака, такой же штрафованной подруге:

— Я ему с самого начала условие поставила: работать буду, могу почти все, только без этой, капрофагии, короче чтоб никакого говна. Но черных обслуживать не буду. Не потому что расистка, а потому что противно. Я их уважаю, всё, работать вместе, есть вместе — пожалуйста, без проблем. Но как этот черный хуй увижу, шланг как у коня, как копченая колбаса — я не могу. И чтоб кожа черная ко мне прикасалась — я что, обязана, в конце концов?

Ну, сутенеров ты же знаешь, они сначала такие ласковые, ты что, прямо медовые. Ладно, говорит, но ты меня тоже пойми: если слух пойдет, что я расист, как мне работать? Посадят ведь, и вас всех пересажают. Так что давай договоримся: я тебе одного направлю на пробу, молодой, чистенький, нормальный парень, ты его попробуй обслужить по-хорошему.

Приходит славный такой клиент, вежливый, ну губы там эти толстенные, нос горилльий, волосенки барашком, но так вообще нормальный. Я подумала: а дай выпью перед этим, это ж типа теста на профессию, надо пройти, и вообще. Другие же многие с черными спокойно трахаются. Выпила. Он меня трогает, ладошки розовенькие, а руки черные, и везде он пальцы сует. Я уж глаза закрыла, а все равно представляю.

Ну, хотела раком, а он по-миссионерски хочет, чтоб все видеть, значит, и в лицо мне смотреть. А у меня уже выпивка под горлом играет. Короче, как он мне всунул свой черный, как я его представила в себе — так ему в лицо и сблевала. Ну ничего не могла поделать, даже отвернуться не успела.

Ну, он меня, конечно, отметелил. Две недели не работала, синяки лечила. И накатил он на меня Дику-Рику, менеджеру нашему, знаешь, сутенеру крышеванному, грозе тридцатых блоков, по полной. Дик-Рик мне: что, лимон сосать не могла? Ладно, черных не бери, Марго и Джейн тебя подстрахуют с черными, если что, ну хоть латиносов-то можешь? Без проблем, говорю, латиносы нормально, молоденькие там вообще красавчики часто.

Но этот пидор черный стуканул на меня в Полицию Равенства. Прикатили к нашему салону, меня в наручники, двое суток в камере — и пожалуйте на суд.

Что ответила подруга, сидя рядом на подушке и угостив новенькую номер 19–190 половинкой настоящей сигареты:

— Если тебе про меня скажут, что ковырялка — ты не верь, они мне завидуют, что старшая меня побаивается. На прошлой зоне девки одной стукачке нож в пизду засунули и распороли до ребер. Думали на меня, а доказать не смогли, только в карцере два месяца продержали. Ты меня держись, это спокойней тебе будет, что мы рядом спим.

Черных здесь нет, их вообще не сажают, и хер с ними, все к лучшему, хоть здесь жить можно нормально. А этих их козлов, мужиков, сексуальных маньяков я бы кастрировала лично. Левой рукой за хуй берешь, правой бритвой чик! — и давай следующего. Знаешь — десять бы кочерыжек срезала — и все бы остальные как шелковые стали. Друг друга бы в жопу ебли — вот это пожалуйста, вот это у нас приветствуется!

Что говорил под сенью американского флага судья перед вынесением приговора в почти пустой комнате заседаний:

— Мы видим, как глубоко живет системный расизм в людях порочной белой расы. Системный расизм тлеет в белых людях на уровне инстинкта, на уровне физиологических реакций. Нам предстоит долгий и трудный путь борьбы за то, чтобы его, расизма, в инстинкте, не должно быть… Все люди имеют равное право на любовь. Все люди имеют равное право на счастье. Все люди имеют равное право иметь равный товар за равную плату. И вот американскому гражданину, члену общества, налогоплательщику… ну все равно, не важно… отказано в том, на что он имеет право — и что на его месте получил бы любой белый. Это преступление ненависти наполняет мое сердце скорбью и гневом.

Подсудимая попёрла… попрала самое святое, что есть в нашей Конституции: право на счастье. Она надругалась над основным и священным принципом нашей жизни — над принципом равенства. С особенным цинизмом она глумилась над истцом, извергнув ему в лицо непотребное содержимое своего желудка.

Но Закон гуманен. Но справедлив. И суров. При этом целителен. Закон предоставляет подсудимой право и возможность исцелиться. Перевоспитаться. Избавиться от белой привилегии, от оскорбительного белого супрематизма. Проникнуться современной, человеколюбивой идеологией равенства и любви… и справедливости. Осознать свою вину и искупить ее полезным трудом на благо общества — и прежде всего на благо угнетенных меньшинств.

Властью, данной мне Законом и народом Соединенных Штатов, я приговариваю подсудимую к девяти годам исправительных работ с отбыванием первого года в колонии строгого режима, а остальных, в случае хорошего поведения — в колонии общего режима.

(Стучит молотком по подставке.) Заседание окончено.

Что сказал сутенер Дик-Рик, гроза тридцатых блоков, своему знакомому по бизнесу, шлепая по попке одну из подопечных дам и передавая ему кое-какие полезные мелочи для Нэнси, а ныне номера 19–190 на женской зоне — чтоб девочки ценила его заботу в любых обстоятельствах:

— Кто что ни говори, но белым черные бабы даром не нужны. Разве что из интереса, для экзотики, разнообразия попробовать. А так, по жизни — очень редко. Из двух баб, белой и черной, белый всегда выберет белую. Ну разве что она совсем старуха или крокодил, или черная совсем уж красавица, тогда чернушечку возьмет. А вот черный — наоборот: ему белых девок подавай. С черными ему проще и привычней, легче, но при возможности, если шансы равные — почти всегда он белую возьмет. Кстати, это и к желтым, и к латиносам относится. Все за свою расу — но хотят белых баб.

Это получается так: мужики — все расисты. Хотят белых. Но как-то им это сходит. А если белая баба черного не хочет — сразу ее в таком расизме обвинят, что конец всему.

Я тебе скажу, когда наша родная Полиция Равенства до этого толком доберется — она заставит установить квоты: кому сколько трахаться с какими расами. Проценты высчитают. Разрешат: три раза с черным — тогда можно пять раз с белым и два с желтым.

Блять, а про женитьбы я вообще. Тоже квоты. Сколько черно-белых семей, сколько желто-белых… кстати, черно-латинские браки — вот это будут смертоубийства! Ха-ха-ха-гхх!..

Что сказал судебный эксперт-сексолог своей подруге вечером в постели после секса, потягивая «Уайлд Турки 101»:

— Несчастная девка, не она первая, не она последняя. Помнишь, в прошлом году был аналогичный случай, там был оральный секс? Она говорит: что я виновата? как во рту его ощутила, так меня и вытошнило. Но там семь лет дали. Все же в рот, как бы ощутимее.

А вагинизм просто раз в месяц суд по городу. Или не всунуть, или, что еще хуже, спазм во время акта, иногда защемляет пенис так, что везут в госпиталь и там вводят релаксанты. Хотя парамедики это сами могут, но кому охота брать на себя ответственность.

И всегда черные орут, что это расизм! Сексуальное преступление! Ущемление не члена, а его прав, ты понимаешь? Как это может белая расистка испытывать отрицательные эмоции при сексе с черным? Не должно этого быть! Большинство же белых нормально черным дает? И все должны!

Но вот какая забавная вещь. Не для суда, конечно. Лет уже десять назад скандинавы — и шведы, и норвежцы — ставили такой эксперимент по сексологии. Мужчинам разных групп — разных рас, по возрастным группам и семейному положению, то есть семейным и несемейным — показывали не экране серии фотографий. Да, испытуемые были все стойкие гетеросексуалы, проводили опрос. А фотографии были — женские лица, поясные портреты и в полный рост обнаженные женщины. Всех трех рас: белые, черные и желтые. Разных степеней привлекательности — от некрасивых до красавиц. И требовалось выбрать первую тройку — кто тебе больше нравится. Фотографии можешь остановить подольше, можешь вернуться.

Ну так вот. Подавляющее большинство мужчин всех рас, всех возрастных групп и как семейные, так и нет, предпочли — белокожих блондинок! И белые мужчины, и черные, и желтые. Скажешь, черные живут в белой культуре и усвоили белые критерии, да еще страдают комплексом неполноценности? Да? Ну так желтые — крайне высокого мнения о своей расе, своей культуре и истории, и вдобавок средний IQ у них выше на четыре-пять пунктов, чем у белых. И тем не менее!

Что это значит? Инстинкт повелевает мужчине передать свое семя, свои гены лучшей самке — самой витальной, жизнеспособной, перспективной. Женская красота — это весьма верный критерий биологического и социального качества расы (биология и социальность связаны очень плотно).

И одновременно — аллели стремятся к близким аллелям. Поняла, да? В общем: люди инстинктивно стремятся совокупляться с представителями своей этнической группы и своей расы. Это сформировано естественным отбором, миллионами лет эволюции. Природа противится смешению групп, ей для продолжения развития необходимы разные группы, которые по-разному развиваются — на случай изменений климата, катастроф, вообще для приспособления к разным условиям на планете.

Грубо: разные этнические группы — это разность потенциалов биологического человечества, аспект его энергии.

Да не отбирай ты у меня стакан, милая; сейчас, минуточку, конечно… я тоже. Да-да: ты у меня белая женщина, ты лучше всех.

Всё, всё. Я хотел только сказать, что если, несмотря на расовую близость, черные и желтые предпочитают белых женщин, да еще блондинок — это говорит о том, что белые — высшая раса. Как ни крути. Цветные сами сознались!

Кстати: блондинки были самыми ценными и дорогими секс-рабынями во всех гаремах и борделях — и у мусульман, и у китайцев, ну, про негров мы вообще молчим. Редкость? Экзотика? Ага. Черные наложницы и азиатки у белых ценились куда ниже, чем белые бабы у цветных мужчин.

Ай, ты что делаешь!.. да… иду…

Глава 45. Рабство ну и что

Да что же вы совсем озверели с этим вашим черным рабством?!? Ну что, совсем уже ничего понимать не желаете?!

Ну вот представьте себе XVII век. Вот пристает парусный корабль к незнакомому берегу. И что же с корабля видят?

Людей!.. Но вроде… не совсем. Странных. Ранее не виданных. Не белые, как обычные люди, а черные. Ходят голые, мужчины и женщины вместе и голые (это в те-то пуританские времена)! Лица как приплюснутые черные маски: носы широченные с огромными ноздрями, губы толстенные и вывороченные, лобики низкие скошены, подбородков почти нет, назад стесаны. В представлении европейских открывателей неведомой земли — местные обитатели похожи на человеко-обезьян.

Европейские первооткрыватели научно и этически были очень отсталыми! Но это они для нас отсталые. А для себя были совершенно современными.

Ну судите. Живут аборигены в нищих хижинах из тростника или пальмовых листьев. Письменности не знают. Плуга нет, землю не пашут, в лучшем случае ковыряют палками. Оружие — дубины, копья с костяными или каменными наконечниками, редко — хилые слабые луки. Примитивная глиняная посуда, зерно долбят в деревянных ступах.

Собирают в пищу корешки и плоды. Едят все, что могут разжевать. Охотятся на все, что движется. Добычу пекут в золе. И все они покрыты какими-то шрамами и несмываемыми узорами. Ожерелья носят из ракушек и ягод, серьги огромные.

Явно разумны. Разговаривают на своем языке. Старейшины у них есть, семьи.

Но вдобавок ко всему — они людоеды! Жестокие каннибалы! Врага могут убить, зажарить и съесть всем племенем. Прости, Господи, души их грешные, язычники, дикари, что с них взять…

А так наивны и простодушны, как дети. Страшно радуются грошовым безделушкам: бусы, зеркальце, кусок ткани — для них как сокровище, просто носятся с ним. А за нож готовы отдать все на свете — острота лезвия завораживает, ничего подобного никогда не видели. За топор можно вообще брать взамен гору мяса и фруктов, перья невиданных птиц и шкуры невиданных зверей.

А теперь расскажите: может ли европеец XVII века, не отягощенный знанием теории эволюции и научного коммунизма, не скоро родятся Руссо и Маркса, не было революций, везде правили короли и воевали империи — может ли европеец, одетый в шерстяные и холщовые одежды, обутый в кожаную обувь, с мушкетом в руке и Библией в другой, преодолевший на корабле тысячи морских миль, европеец, ходивший в школу и в церковь, платящий налоги и живущий в городе — видеть в этих чернокожих обитателях джунглей равного себе человека? Да с какого бодуна? Как это возможно? Вы о чем вообще думаете?

А заметьте — еще пылают костры инквизиции! Еще сжигают ведьм и еретиков. Еще евреев изгоняют из их домов и стран. Безземельных крестьян вешают за бродяжничество. Еще католики режут протестантов толпами и сотнями тысяч, и протестанты отвечают им тем же. Еще внушают Римские Папы, что крестом и мечом насаждать Веру Христову — долг и обязанность каждого христианина! А не христианин, неверный, язычник, дикарь — это недочеловек, низшее существо, враг, нуждающийся в крещении, просвещении и опеке. Уму-разуму его научить, причем любыми методами.

А ведь еще рабство процветает! Надо это понять: рабство — в сознании европейцев это нормально! Точно так же, как в сознании азиатов, арабов, мусульман! Рабство было всегда — и в античности, и в военной демократии, где врагов обращали в рабов, и при феодализме рабов хватало.

И было в Новом Времени узаконено государственное рабство. Те, кого суд признавал виновными, отправлялись на каторгу. А что есть каторга? Подневольная, обязательная и бесплатная работа на государство, которое полностью распоряжается твоей жизнью. Живешь в общем тесном бараке, работаешь по приказу вместе со всеми, скудно ешь вместе со всеми; а за ослушание избивают, могут уморить.

А Европа веками воюет с Блистательной Портой, с Оттоманской Империей, с Турцией она воюет. А там — огромнейшие в мире невольничьи рынки: Багдад, Дамаск, Стамбул. И на рынки те свозят пленных со всей Европы, детей и женщин захватывают и продают, солдат пленных продают. И, кстати, черных со всей Африки там тоже хватает.

А время это захватническое, время открытия и освоения новых земель по всему земному шару: что увидел — попробовал захватить для своей выгоды и подчинить короне своего короля. Иначе — другой король подчинит, только и всего.

Так как же европейцы должны воспринимать этих голых, неграмотных и нищих аборигенов? Людоедов, охотящихся за головами соседнего племени? Черного цвета и с чертами лица, не выглядящими на их европейский взгляд лицом вполне разумного человека? Но человека с обезьяньими чертами?

Я говорю сейчас о наших предках! Которые ходили в церковь всегда и поголовно! Сжигали ведьм на кострах! Пытали невинных в подвалах инквизиции! Феодалы клали в свою постель их невест по праву первой ночи! Когда детей вешали за мелкие кражи! Вы понимаете, как люди жили и каким представляли себе правильный порядок в жизни?!

И о ваших предках! Стоявших на уровне развития каменного века! Не знавших колеса, письменности, металлов, математики и механики, тканей и обуви, архитектуры и живописи, государства и мореплавания! Каких-то четыреста лет назад…

Могли тогда белые, европейцы — воспринимать негров, черных, африканцев — как равных себе? Вы с ума сошли! Дикарями они их воспринимали, недочеловеками, умственно ограниченными. Вдобавок жестокими как дьяволы и наивными как дети. Что? А, да, у нас не принято сейчас говорить о страшной жестокости дикарей, об изуверских казнях, убийствах своих стариков и так далее.

Нет, вы всерьез полагаете, что они должны были отнестись к неграм в открытых краях Африки как к равным? Обменяться посольствами? Начать им бескорыстно помогать идти к цивилизации, да? Везти им еду и товары — как гуманитарный груз? Да свои в Европе миллионами мерли в голодный год, чума и оспа их косила! Бедняки за кусок хлеба себя продавали! Всю жизнь из нищеты выбивались! Или вельможи в бархате должны были взять на себя благородную миссию принять африканцев в беженцы, всех одеть-поселить и кормить из королевской казны?!

Сколько англичан было в рабстве в Америке в том же XVII веке? А ирландцев? Сколько французов сгинуло в Кайенне, будучи рабами собственного правительства? Сколько испанцев пропало безвестно в турецком рабстве?

Вас не интересует, что это была в Европе эпоха Варфоломеевской ночи, Тридцатилетней войны, знаменитого лозунга: «Убивайте всех — Господь на том свете отсортирует своих»?!

Родители женили детей на тех, кого сочтут подходящей парой — и дети пикнуть не смели против родительской воли. Женщина была собственностью мужчины, ее мнение ничего не значило, она не имела никаких прав. Муж был хозяином всего в доме и семье. Малолетних детей заставляли тяжко работать — нужда того требовала. Простолюдин был ничто пред лицом господина. И народ был безгласным стадом, рабочим быдлом дворянства во главе с королем.

Это продолжалось долгие, долгие века.

И вы хотите, чтоб те люди, в ту эпоху, при тех господствовавших нравах и представлениях, в атмосфере всеобщей жестокости и нетерпимости — вдруг сделали исключение для чужих и далеких черных африканцев, пребывавших на стадии племенного строя в каменном веке? Привезли их к себе и усадили рядом? А рядом с кем — с дворянами или батраками, кстати? Одевали, кормили, учили грамоте и ремеслам, запрещали их оскорблять — хотя друг друга оскорбляли сплошь и рядом?

Да, их покупали в Африке как скот. Но черные собратья и продавали их как скот. (Кстати, гораздо больше их скупали мусульмане, нежели христиане. И большинство черных рабов отправились на арабский восток и в Азию, нежели в Америку.) Они постоянно убивали друг друга в племенных войнах, и ели пленных они отнюдь не редко.

Альтернативой рабству для вывезенных африканцев была не свобода на родине — а смерть на родине! От руки врагов из соседних племен, которые их захватывали. Надо же понимать. Рабство за морем — или смерть дома: такова была альтернатива!

Их везли через океан в зверских условиях. Это правда. И многие умирали по дороге. Это правда. И потом их продавали на рынках, как животных. И это тоже правда.

Так давайте же говорить правду! Продолжим говорить правду. Они жили на американских плантациях дольше, чем продолжительность их жизни на родине, в Африке. Их кормили небогато — но они никогда не умирали с голоду, как на родине, в Африке. Они болели — но меньше, чем в страшных эпидемиях тропических болезней, как на родине, в Африке. А главное — на них никто не охотился, и каждый день не грозил им смертью, как на родине, в Африке.

А еще им проповедовали христианство. И с христианским учением они воспринимали христианскую мораль. Да, смирение, трудолюбие, милосердие и терпение по отношению к их рабской доле звучали лицемерно. А все-таки это была куда более гуманная мораль, чем жестокие языческие верования их родины, Африки. Здесь было запрещено принесение жертв. Здесь обещали равенство и счастье хотя бы в загробном мире. Здесь учили, что Всевышнему нищий раб угоднее господина, ибо его есть Царствие Небесное. Что кроткий, слабый и бедный — достойнее и праведнее богатого и властного, в этом его гордость и опора духу, и в Царство Божие несчастные войдут первыми.

У нас стараются ведь не упоминать, что в большинстве штатов рабство было отменено и запрещено практически сразу после Войны за Независимость и образования США. Страна отделилась от Британской Империи — и уже к 1800 году Пенсильвания, Вермонт, Массачусетс, Нью-Йорк, Нью-Гемпшир, Коннектикут, Род-Айленд, а следом Огайо, Нью-Джерси, Мичиган, Иллинойс, Индиана… Да уже в начале XIX века рабство запретили, нигде на Севере рабства не было.

Гражданская война — это было 23 Северных штата против 11 Южных — 23 миллиона человек против 9. Миллион человек был убит или пропал без вести — миллион жертв, из них 90 % белые! — вот цена, которую заплатил народ Америки за освобождение черных от рабства.

150 000 черных сражались за Армию северян. И еще 100 000 — за южан! За независимость того самого Юга, от рабства которого их хотел освободить Север. Не все так просто, ребята.

Кстати, ваши дорогие друзья индейцы — о, простите, дорогие афро-американцы, я имел в виду «коренных» американцев — они, племена с Неотчуждаемых Территорий, присоединились к Конфедератам! — в деле защиты прав рабовладельцев. Индейцам нравилось иметь рабов. Так же, как четверти миллиона черных южан-рабовладельцев, которые сами владели рабами — разумеется, черными.

Но еще до Войны, изначально — черные, живя в мире абсолютного господства белых, старались перенимать обычаи и привычки белых. Они бы тоже хотели быть свободными и богатыми, сильными мира сего; это естественно. Они хотели так же хорошо одеваться и так же вести себя. Так же умно и красиво разговаривать. Хотели уметь читать и считать — это приближало бы их к уровню белых, повышало их статус в собственных глазах.

И если черный получал свободу и на скопленные деньги покупал собственных рабов — он приближался в своих глазах к статусу джентльмена, состоятельного человека: он уподоблялся белому.

А вот и продолжение. Белый президент отдал приказ белым войскам охранять черную девочку, идущую в белую школу, и черного студента, идущего в белый университет. Белые ездили по южным штатам, просвещая черных и повышая их образование. Белые писали многие речи Мартину Лютеру Кингу.

И чем больше белые боролись за свободу и равенство черных — тем больше перед черными оказывались виноваты! Чем больше помогали черным подняться к вершинам цивилизации и стать вровень с собой, чем горячее убеждали всех, что цвет кожи и черты лица ничего не значат, а имеют значение только ум, порядочность и трудолюбие человека — тем больше претензий черные им предъявляли.

И тогда белые решили: пусть черные впереди всех принимаются на учебу и на работу, пусть в первую очередь получают хорошие должности и награды. И белые сказали: мы виноваты перед черными, что так долго они были рабами, необходимо это исправить. И черные ответили: а вы вообще врожденные расисты, даже не сознавая этого, вас не исправить, и вся ваша цивилизация — расистская, ваша культура расистская, ваши науки и искусства, ваши нормы поведения и ценности — все у вас расистское! Дайте нам все, а сами будете получать во вторую очередь. Хорошо то, чего хотим мы, а плохо — то, что нам не нравится. Вставайте на колени, целуйте нам ботинки и платите пожизненно за то, что наши прапрапрадеды были вашими рабами.

Кто посмеет сказать, что черных рабов было 3 миллиона из 33 миллионов населения Америки? И 29 из 30 белых даже двести лет назад никаких рабов отродясь не имели?

Сколько вас сейчас в США? 35 миллионов? А ввезли 400 тысяч, хотя некоторые утверждают, что 600 тысяч. Вас стало больше почти в тысячу — тысячу! — раз. Это все от ужасной жизни? В Африке ваши соплеменники так же успешно увеличили свой род?

Значит, так. Полтораста лет ваших предков везли из родного африканского ада в американский ад рабства. И еще неизвестно, какой ад хуже. Затем работорговлю запретили, и еще через полвека вас освободили из рабства — белые же и освободили. И еще через сто лет вас сделали полностью равными белым. Более того — поставили над собой. Вас запрещено критиковать и приказано хвалить. Тому больше полувека. Уже бегают по улицам внуки тех, кто родился в новую эпоху черных привилегий.

И вот теперь, когда многие из вас обнаглели от вседозволенности и безнаказанности, желают паразитировать и сидеть на шее у других, извергая потоки ненависти к белым, настала пора напомнить вам, ребята:

Мы, белые, потратили тысячи лет и миллионы жизней, чтобы построить нашу цивилизацию. И если бы вас вообще не было на свете, если бы Господь Бог забыл создать Африку вовсе — в нашей культуре, в нашей цивилизации ничего бы не изменилось. Ваш рабский труд в сельском хозяйстве — лишь в одном государстве и лишь двести лет — ничего не изменил и не мог изменить! Жили всю историю без вас — и дальше бы прожили, будьте уверены.

А вот вы — о нет! Если бы белые, европейцы, никогда не открыли бы Африку, и у вас не было бы с нами никаких контактов — вы так бы и жили в родных джунглях и саваннах племенами, занимаясь охотой и собирательством. Без грамоты, без техники, без книг и машин, без городов и дорог и всего прочего.

Это мы дали вам английский язык вместо примитивных африканских наречий. Это мы научили вас читать, писать и считать. Это мы научили вас боксу и бейсболу, дали вам мяч и баскетбол, легкую атлетику и саксофон. Вы носите кроссовки и джинсы, майки и трусы — это мы все придумали и сделали. Дома и университеты, радио и телевидение, компьютеры и автомобили — это все придумали, изобрели, создали белые! И вы всем этим пользуетесь.

И смеете кричать о белых привилегиях! Вас подняли и внесли в белую культуру, вас приобщили к ней, вам создали тепличные условия для овладения ею, и вы еще вопите, что в музеях картины белых мужчин! Да потому что черные мужчины в то время рисовали только узоры на лицах и дубинах! Да вы живете в цивилизации, созданной белыми мужчинами, мать вашу!!! И теперь вы, твари, решили не только присвоить эту культуру, но еще и уничтожить нас, ее создателей, вырастивших вас на свою же голову!

Ребята, вы играете с огнем. И доиграетесь, будьте уверены. Нельзя глумиться над Господом, который дал вам возможность перескочить через десять тысяч лет развития и оказаться в процветающей цивилизации, созданной другими. И вам еще говорят: милости просим, будьте с нами, будьте как мы, равные среди равных! Что же мы имеем в ответ?

Вы убиваете друг друга, как никто в Америке! Половина убийств в стране — это вы убиваете! Половина преступников в тюрьмах — это вы! Самый большой процент бездельников, наркоманов, хулиганья, больных СПИДом — это вы! Недоучки, бросившие школы — почти все черные!

Возникает скверное представление о том, что вы не понимаете хорошего обращения. Десять процентов из вас — нормальные, работящие, разумные, приличные, иногда талантливые — люди, ничем не отличающиеся от любых других приличных людей. Но две трети — это тихий ужас. Беспечные бездельники и обдолбанная шпана, паразиты по мировоззрению. И теперь вы решили терроризировать белых. Потому что они встали на вашу защиту. Комплексом вины перед вами дурные белые заболели.

В Африку пусть едут страдать комплексом вины перед черными! И смотрят, как живут негры у себя на родине! И кто вякнет про наследие колониализма — сравни, как жили при колониализме, как жили до него — и как живут сейчас, после него. Или они в Средние Века процветали, когда еще белые вообще о них не знали? Или это белые научили их лени, глупости и воровству?

Ребята. Если белые озвереют. И скажут вам всю правду в лицо. И попомнят вам все ваши художества. И предъявят счет за все, что вы, генетические африканцы, получили в Америке. То покаяние ваше растянется на века. Это будет страшная сказка. Законы Джима Кроу покажутся благословением Божиим. Берегитесь возмездия. Не доводите до взрыва.

Глава 46. Черно-белый диалог

— Сэр, я ничего не нарушаю, сэр.

— Я знаю.

— У меня никогда не было столкновений с полицией. Я всегда работал. Я никогда не получал пособия.

— Это хорошо. Это правильно. Да.

— Я семейный человек. У меня жена и двое детей. Они никогда не торговали наркотиками, не хулиганили.

— Что ж. Ты хороший отец.

— Так почему же я не могу въехать, сэр?

— А зачем тебе сюда въезжать?

— Почему же я не могу въезжать? Я хочу жить в безопасной стране. Чтобы мои дети ходили в хорошую школу. Чтобы у них были перспективы. Я не хочу бояться, что их посадят на иглу, или меня ограбят. Или ударят и обругают мою жену. Я хочу жить человеческой жизнью, сэр. Разве я не имею на это права?

— Конечно имеешь. Так почему ты не живешь такой жизнью в своей стране, в своем районе?

— Я не виноват, что это плохой район, сэр. Что там высокая преступность. И плохие школы. И шпана, и наркотики.

— Так сделай свой район хорошим! Объединись с другими хорошими ребятами и уничтожьте шпану и наркотики! Найдите хороших учителей, пересажайте в тюрьму хулиганов.

— Вы же знаете, что черные районы всегда бедные, сэр.

— А почему?

— У людей мало работы. Они получили плохое образование. Банды правят улицами.

— Врешь! Работа есть всегда! Вы не хотите хвататься за любую работу, вы не хотите вкалывать день и ночь, вы не хотите беречь деньги и вместо пойла, наркоты и дорогих тачек откладывать деньги и открывать свой бизнес! Вы любите халяву, любите бездельничать, любите веселиться, а пахать ни хрена не любите! Ваши дети в школах занимаются чем угодно, только не учебой! Да еще травят тех, кто хочет учиться: мол, ты откалываешься от своего народа, подделываешься под белых! Почему у китайцев и корейцев все есть? Почему они не громят свои школы? Почему они пашут день и ночь? Почему их дети поступают в лучшие университеты, и без всяких льгот?

— Но я-то не такой, сэр! Я-то ничего плохого никогда не делал!

— Возможно. Но знаешь, что я тебе скажу? Сегодня мы пустим тебя. Завтра еще одного. Послезавтра третьего. Потом у тебя найдется больная старуха мать. А у другого больные дети. А у третьего жена. И найдутся сердобольные люди, которые поднимут плач по вашим страданиям, и въедут все эти страдальцы — как же, родные люди, им так трудно и плохо. И не успеешь оглянуться — возникнут черные районы. В которых будет все то же самое! Безделье, бандитизм и крэк. И дети без отцов. И матери потребуют пособий. И в школах начнется хулиганство, драки и травля учителей. И в ваш район будет страшно зайти.

— Но почему же вы думаете, что обязательно должно так быть? Простите, но вы уверены, что это не расистские предрассудки, сэр?

— Еще как уверен. Просто знаю. Гены и тестостерон не переделаешь, и способности не переделаешь, и характер. Уж такие вы есть. Насмотрелись. Вам все не так. Чего вам не хватало? Мало вас содержали? Колледжи и университеты — в первую очередь черных. Во все правления — обязательно черных. Премии, пособия — в первую очередь черным. И что в результате? Все еще перед вами виноваты, ты понял! Обнаглевшие отморозки и черный расизм, и хер благодарности. Знаете — живите сами. Вот как себе сами устроите — так и живите. И отъебитесь от нас, наконец!

— Но позвольте мне жить здесь хоть до первого замечания!

— И это мы проходили. А потом — рыдающие дети, несчастная жена, делающие сенсацию журналисты и сердобольные гуманисты, требующие вас оставить. Не дождешься! Поезд ушел.

Поэтому вот что я тебе скажу. Иди-ка ты на хуй, брат. Живи со своим народом, живи со своей черной расой. Довольно мы от вас натерпелись. Хватит. Сыты. Напробовались. Вы же такие умные, черные, вы же такие талантливые, верно? Вот и живите вместе, умные и талантливые, и стройте себе рай на земле. И мы за вас порадуемся. Давайте, покажите пример всему миру! Вы же так долго кричали, что белые вас угнетают! Вот и никто вас больше не угнетает. Хлебайте свою свободу полной ложкой.

— Не надо направлять на меня оружие, сэр!

— Вот что, парень. Я тебя не оскорбляю. Я тебя не обижаю. Я не называю тебя ниггером, я считаю, что это позорное слово. Больше того тебе скажу: я читаю тебя во всем равным себе.

И вот, равный мне, брат мой, ступай к себе домой. Мне ничего не надо от тебя — не проси и ты ничего у меня. Мы дали тебе грамоту, науку, технику, научили всем премудростям цивилизации, а ведь еще двести лет назад твои предки были дикарями из каменного века.

И мы честно отделили вам землю для жизни. Честно разделили все предприятия, технику, продукты. Мы учили ваших учителей, перенесли к вам отделения университетов.

А теперь — отвалите! Живите сами. И езжай к себе обратно, в свой черный рай. Раньше думать надо было. Братьям своим мозги вправлять. Иди к БЛМ, пусть они кормят твою семью.

Поворачивай, я тебе сказал! Кончилось мое терпение! Ты что думаешь, ты тут первый приперся плакать на границе? Или тебе ногу прострелить? Катись на свою независимую национальную черную родину подобру-поздорову! Второй раз мы дураками не будем.

Вот так. Молодец. И учти — твои бы меня пристрелили, поменяйся мы местами. Поехал, я сказал! Дави газ.

Глава 47. Скованные одной цепью

Они сидели за кустом, спиной к дороге, привалясь спинами к большому валуну. В случае стрельбы валун хорошо защитил бы от пуль.

Правая нога одного была скована с левой ногой другого кандалами с трехфутовой цепью. Точно так же скреплялись браслетами руки. Таким образом, они были ограничены в движениях, координируя их с партнером. Сиамские близнецы, сросшиеся стальной связью по воле людей, имевших над ними власть.

Глядя в пространство, они тихонько насвистывали в унисон:

Glory, glory, hallelujuah! Glory, glory, hallelujuah!

Glory, glory, hallelujuah! his soul’s marching on!

Белый сплюнул вязкой слюной, коричневой от табака, и не поворачиваясь сказал:

— Вот ты, Март, образованнее меня — не по части Священного Писания, я Слово Божие и сам знаю, — но все же ты кончил в школе одиннадцать классов, колледж, семинарию, ты доктор философии. Городской умник, можно сказать. И черных ты знаешь лучше меня, ты сам черный. Так скажи мне — с чего же черные, когда уже давно отменили рабство, и установили равенство, и закон защищал черных перед белыми, и даже давал черным некоторые преимущества, — с чего черные возненавидели белых и стали бунтовать? Ведь уже хорошо все жили. Белые и черные мирно жили, дружно. Вместе работали, вместе учились, вместе воевали, если приходилось. Уже все осудили расизм. Каялись в прошлом рабстве. И не удивлялись, если черный был начальником над белыми. На работу брали в первую очередь, в университеты принимали вперед белых. Это зачем надо было такую ненависть разжигать? Расовую войну устраивать?

Черный глубоко вздохнул и его доброе лицо приняло непримиримое выражение.

— Глупые люди есть всегда, Джон, — вздохнул он. — Есть глупые, есть злые, есть ленивые. Людей надо воспитывать. Добром воспитывать. К душе человека взывать, к уму. Это трудный путь. Не всегда получается.

— А по-моему, — сказал Джон, — цвет сволочи значения не имеет. Эти белые уроды из Европы, эти евреи из Германии, эти маменькины сынки, не знающие цены деньгам, никогда не гнувшие горб за кусок хлеба, все эти новомодные социалисты — это они натравили людей друг на друга. Сначала черных на белых — мол, это все угнетатели, расисты в душе, им все привилегии, их бей-жги сколько хочешь — справедливый протест против угнетения называется. А потом белые возненавидели черных — сколько можно терпеть унижения и ложь. Ты же платишь налоги — они же на твои налоги живут и тебя еще поганят.

— Ты черных не идеализируй. В школах — почти сплошь шпана, издеваются над учителями, знать ничего не хотят, ножи в карманах и крэк. Им твердят: закончи школу, найди работу, создай семью, и все у тебя будет нормально. Двадцать процентов так и делают — восемьдесят с детства собираются стать бездельниками и бандитами. Преступность огромная, на законы и правила плевать хотели, полицию вечно провоцируют. Самое ужасное — во что превратилась расовая солидарность. Помочь собрату учиться, работать, поддержать семью — не дождешься. А вот арестовали преступника, грабителя и убийцу — не скажут: арестовали убийцу, скажут: опять арестовали черного. Вот что ужасно…

— Перестань хныкать и каяться, Мартин. Я горжусь Беном Карсоном и Томасом Соуэллом, Морганом Фрименом и Мухаммедом Али, Перси Джулианом и Опрой Уинфри, Луи Армстронгом и много еще… Это великие американцы. Кстати, может и глупость переименовывать негров в афроамериканцев… а я что — евроамериканец? а еще — азиамериканцы? но если вам так нравится — пожалуйста, я не против, это ваше право.

— Именно — американцы, брат. Не надо нас идеализировать. Ведь мы мечтали о свободной демократической стране черных. И вы нам помогали. Общество создали, фонд, корабли наняли. И черные из Штатов поехали создавать счастливую страну Либерию. Позор нашей истории… Обратили местных африканцев в рабство. Нищая страна с черным диктатором… Про Гаити я не говорю. Нищая помойка. Первая свободная страна черных. Перерезали всех белых. С тех пор — двести лет в дерьме. Бездельники и дураки.

— Только не заплачь. Видишь ли, мы из каменного века десять тысяч лет дорастали до цивилизации. А вы что — хотите перепрыгнуть за двести? На это никакой гениальности не хватит.

— Джон, я мечтал о взаимном уважении. Мы должны ценить, что и школы, и письменность, и наука — это все создали белые. Но если уж вы нас сюда привезли — позвольте нам тоже жить как людям. Своим честным трудом, быть равными гражданами, приносить пользу отчизне — нам ведь больше ничего не надо. И ведь это уже было, ты понимаешь, было! Я ведь за это жизнь отдал, брат!

— Ну и как — больно было? Жизнь отдавать?

— Нет, если по правде. Удар — и засыпаешь, даже боли нет. Мне даже неловко перед тобой.

— Да уж быть повешенным — казнь позорная. Ничего. За святое дело. Ведь не только за вас, ребята. За совесть и душу всех белых тоже. Иисус больше страдал, и позора больше принял.

— О твоем мужестве сразу легенды пошли, еще когда ты письма из тюрьмы перед казнью писал.

— Эти собаки хотели, чтобы я струсил. Не дождутся от христианина. Пришлось потерпеть. Что делать. Случается.

— А знаешь, Нат Тернер умер как трус. А ведь он зарезал школьников, детей.

— За это он горит в аду. Незачем было привозить его в рабство из Африки.

— Не списывай все на рабство, Джон. Эти негодяи и убийцы, этот Малькольм Икс или Луис Фаррахан, черные фашисты, сеют зубы дракона. Черные пожнут бурю, которая может смести нашу расу. Мне страшно за нас…

— Знаешь, что обидно? Мы ведь с тобой сделали все, что могли. И много ведь смогли!

— Да уж. Через полтора года после твоей смерти Север начал освободительную войну против Юга. Песню о тебе поет вся страна до сих пор.

— А в честь тебя вообще установили государственный праздник. Каждый год, третий понедельник января. Портреты, митинги, речи. Тебя помнят, брат.

— Глядя из прошлого — что видишь, Джон: что будет?

— Такие узлы рубятся только оружием, Март. Тяжелая война. Не видали мы еще такой.

— Никто не видал. Обидно только. Мирно уже зажили, дружно, уважали друг друга.

— Мне бы мои полста годков сейчас, да чтоб живьем. Своей бы рукой зарубил десяток белых провокаторов — и все стало бы спокойно. А ты что бы сделал?

— А я нашел бы такие слова, которые Господь зажег в самой глубине моего сердца, и нес бы их моему народу денно и нощно, дабы наставить его на путь истинный.

— Хм. Тебе не кажется, что мы неплохо дополнили бы друг друга?

Затем послышался вой полицейских сирен, лай собак, команды через мегафон — двое обернулись друг к другу и пожали руки. И засвистели такую же старую мелодию, как первая:

РАВЕНСТВО КУЛЬТУР

Ты чему студентов учишь, паразит? Какое на хуй равенство культур?! Не-ет, профессор, пойдешь ты на перевоспитание. В деревню. И ни хера не в нашу мы тебя определим. По культобмену. В Срединную Социалистическую Североамериканскую Республику. СССР — слыхал про такую страну, блять? Трепещешь, сука? Правильно трепещешь.

Вот там ты света божьего не взвидишь. Вложат тебе ума насчет равенства культур, блять! Про израильские кибуцы слыхал? А про советские колхозы? Не слыхал… А про немецкие концлагеря слышал? Да не шарахайся ты, не буду бить, это я так, по щечке тебя потрепать хотел… с-сученыш.

Значит, что пять тысяч лет назад белые изобрели колесо — это все хуйня? Да? На Балканах, в Двуречье — зачем им колесо? А насчет клинописи и египетских иероглифов — ерунда, верно?? И пирамиды там, канализация, орошение — на хер? А скульптура, блять, а живопись, а Кольт с Эдисоном и Форд с Эйнштейном — все хуйня, да? Вот индейцы, они да!.. ой, блять, коренные американцы, ой-ё-ёй, простите! А то эти милые наивные люди вставят мне колючий стебель в хуй и начнут вертеть. Ты не пробовал? А потом снимут скальп, но сначала все жилы на веточки вымотают. Уй, какой я неполиткорректный! Уй, дайте мне пять лет тюряги! Что, блять, кончилась ваша власть? Вот несчастье-то какое.

Не слыхал: Черчилль сказал как-то, что он не признает право собаки на сене на это самое сено? Жить в вигваме! Жрать мясо и коренья! Быть неграмотным, медицины нет, продолжительность жизни 25 лет! Одеваться в шкуру, бегать бегом. Лошади? Их белые привезли, блять.

И вот, значит, культура негров, индейцев, арабов — она не хуже нашей, европейской, американской, да? А хули же они тогда лезут учиться в наши университеты, ездят в наших автомобилях, освещаются нашим электричеством и лечатся в наших госпиталях?! Хули они звонят по нашим айфонам, летают нашими самолетами, а сами, суки поганые, еще стреляют в нас из наших пистолетов? У них же, в их культурах, ни хера ничего не было! Гонца рысью гнать вместо телефона! Копье кидать вместо винтовки! Жить в хижине вместо дома! И срать где ни попадя вместо туалета!

И если они живут в нашей — в нашей, блять, культуре — так пусть будут любезны знать и помнить, что их первобытный, грязный и примитивный образ жизни нашему ни хера никогда не равнялся. И будут счастливы, что им разрешили здесь поселиться и пользоваться всем тем, что мы изобрели за тысячи лет. Нам они все и на хер не нужны! А «культурой» своей пусть жопу подотрут! Совсем обнаглели… ур-роды!