Любовь без гордости. Навеки твой Любимка Настя

– Не придирайся к словам, – отмахнулся брат. – Пройдя испытание, иными словами, практически умерев, дети высшей знати открывают доступ к неограниченной, первозданной энергии всех поколений рода. Жаль, увеличение силы наблюдается лишь в первую неделю, когда испытуемому нужно восстановиться. И сейчас я говорю не только в плане магического резерва, но и физического состояния. Мне лично требовалась сумасшедшая регенерация.

Кортин нахмурился и одарил меня таким взглядом, что захотелось оправдаться. Неважно за что, лишь бы он так больше не смотрел.

– Повезло тебе, ни одной царапины, разве… – Его взгляд метнулся к моей шее, где все еще оставались следы от пальцев Палача императора.

– Повезло, – эхом повторила, мысленно возвращаясь к событиям той ночи. Меня передернуло. Спрашивать о чем-либо Кортина бесполезно. Ответы сможет дать или отец, или Тай Авраз. И если с первым я еще сумею договориться, то со вторым это кажется чем-то из области фантастики.

Но было еще одно обстоятельство, которое смущало. Кортин свято уверен, что я проходила испытание, в то время как мне это казалось случайностью.

– Зато впоследствии, когда тебе будет угрожать смертельная опасность, ты сможешь воспользоваться всей мощью родового источника. – Брат на мгновение просиял. – Правда, это произойдет в том случае, если ни твой разум, ни твое тело больше не сумеют сопротивляться: дарованная при рождении защита спадет, пропуская магию наших предков.

«Так вот почему я не должна была мешать лекарю. Отец знал, что может произойти! Но тогда, проснувшись не ночью, а позже, я могла сойти с ума? Служанки вряд ли оставили мою персону без внимания. Он этого хотел?» – мысли были одна мрачнее другой.

– Блок? – проверяя догадку, прошептала я.

– Можно и так сказать. Скажи, куда тебя отправил отец?

– Не понимаю, о чем ты.

– Брось, сестренка, судя по всему, ты находилась в пещере с лимашами. Только их удары могут оставлять подобные следы. Странно, что не на всем теле, – с некоторым сомнением произнес он.

А я внутренне содрогнулась, представив себе крылатых тварей с длинными тонкими хвостами, пушистыми брюшками и острыми клыками. Они напоминали летучих мышей, да только были в разы крупнее и плели паутину. И не дай Альири в нее попасть, агония продлится месяцы. Эти существа впрыснут в тело жертвы яд, парализуя его, и будут пожирать неделями, пока несчастный не умрет от боли.

– А ты? С кем был ты, раз потребовалась ускоренная регенерация? – перевела тему.

– С тиграми, – вздохнул он и поморщился.

Мой дар обрушил на меня весь спектр чувств Кортина: досада, отвращение, невообразимый ужас. Брата мутило лишь от одной мысли об этих животных.

– Я принесу все, что нужно. – Он поднялся. – Извини, но мне придется помочь тебе принять душ.

Все бы ничего, но когда меня обтирали мокрыми полотенцами, я была в нижнем белье, а сейчас предстоит раздеться совсем.

– Справлюсь сама.

– Исключено. Самостоятельно ты и стоять не в силах.

С этими словами брат вышел из комнаты, оставив меня терзаться сомнениями и стыдом. Я его не понимала. Мачеха отказалась помогать мне, хотя старалась никогда не перечить отцу, а если вспомнить, что он приказал ей присматривать за мной, то Кортин не обязан исполнять обязанность леди Элис. От него папа ничего не требовал. Мало того, он все чаще зовет меня сестренкой, что не укладывается в голове.

– А вот и мы.

Я вздрогнула и повернулась на голос. Кортин катил столик, Лукас придерживал дверь.

«Все-таки решили поиздеваться», – отстраненно подумала я.

Сжала кулаки, абстрагируясь от происходящего. В любом случае не смогу дать отпор.

– Как себя чувствуешь? – Лукас оставался у двери, будто боясь входить.

– Лучше.

– Я бы подошел ближе, но ты этого не хочешь, – хмыкнул подросток, заставив меня покраснеть.

«Он же не может читать мои мысли?»

– Алиса, у тебя на лбу вот такими буквами написано, как ты «рада» меня видеть. – Лукас развел руки в стороны, показывая размер тех самых гипотетических букв. – Ладно, я пошел! – Младший быстро юркнул за дверь, не дав ни мне, ни Кортину ему ответить.

– Знаешь, мы были глупцами и вели себя как идиоты, – толкая столик к ванной комнате, произнес брат, – но ты часть нашей семьи. Позволь нам исправить прошлое.

– Хочешь сказать, что владеешь магией времени? – хрипло рассмеялась.

Исправить прошлое! Замахнулся-то!

– Ты знаешь, о чем я. – Кортин выпрямился и смотрел в глаза, мне стало неуютно. – Ты и сама понимаешь, что, по сути, наши чувства были навязаны. Каждый желал выслужиться перед мамой. Дай нам шанс узнать тебя и не отказывайся от нашей помощи.

– Изменения произошли благодаря источнику? – хмыкнула, отказываясь верить в его искренность. Тем более наша встреча на балу, мягко говоря, была недружелюбной. Зря, конечно, благодаря дару я чувствовала, что он не лгал.

– Не только. У любого аристократа может быть не один десяток бастардов, но когда родовая сила признает таких детей… Я хотел сказать, что ты была и есть дочь рода Миал. И это не изменить. Не желаю враждовать с тобой. Лукас тоже.

Я размышляла над его словами, не зная, что ответить. Конечно, можно было подыграть и сказать, что верю ему, но червячок сомнения грыз сердце. Так быстро люди не меняются. Как и их привязанности.

– Дай нам шанс, а время покажет, сумели ли мы оправдать его.

И я кивнула. В конце концов, ничего не потеряю, меня никто не заставит быть с ними во всем откровенной.

Закончив приготовления в ванной, Кортин пришел за мной.

Смириться с тем, что брат увидит меня голой, не получалось. Он ведь мужчина! Уже жених! Вряд ли леди Элис не предполагала, какие трудности предстоят нам обоим. Неужели не понимает, что отец не обрадуется, выяснив, что тут происходило без него? Он точно узнает. Значит, есть секрет, который она желает скрыть от меня, то, что поможет ей обелиться перед мужем.

Что же это может быть?

– Алиса, тут все, что тебе потребуется после купания. – Кортин указал на столик, стоявший по левую сторону от двери. – А этим, – он протянул темную плотную ленту, – завяжи мне глаза. Я смогу подавать тебе нужные принадлежности, но ничего не увижу.

У меня от радости голова кругом пошла! Неожиданное предложение, которым я, конечно, воспользовалась.

Ловко завязав ленту, села в ванну, держа брата за руку. Он был прав, говоря, что я не смогу долго стоять и уж тем более нормально помыться.

– Чего леди желает? – перебирая баночки с жидким мылом, спросил Кортин.

Моим единственным желанием сейчас было поскорее закончить омовение.

– Есть с клубничным запахом, – он отставил баночку и открыл следующую, – есть с ароматом хризантем.

– Любую, – ответила, брызгая на свое тело воду.

В целом купание прошло живо и местами весело. Чувствовалось, что не только я, но и брат ощущает себя не в своей тарелке. Он создавал видимость, что все в полном порядке, а сам нет-нет да вздрагивал от моих прикосновений. Не знаю, было ли это стеснением, но хотелось бы думать, что неловкость вызвана самой ситуацией, а не моей близостью.

Все так же с закрытыми глазами Кортин помог мне вытереться и одеться. И лишь после этого стянул повязку.

– А ты боялась, – заявил, уложив меня в кровать. – Осталось принять лекарство и поесть.

– И поспать, – выдохнула я.

Почему-то купание отняло много сил, глаза сами собой закрывались.

– Погоди, не засыпай. Сначала кушать, я быстро!

Пока Кортин ходил за завтраком, я вновь думала над тем, что заставило мачеху ослушаться отца. Боязнь быть прочитанной книгой? Свою нелюбовь ко мне она и так не скрывала. Значит, тайна серьезнее. Она хочет навредить мне, а может, боится, что ей наврежу я? А что, если она в положении?

Мысль заставила меня подскочить на кровати. Если я права и леди Элис беременна, то обижаться на нее нет смысла! Она переживает, как повлияет мой дар на нерожденного ребенка! Защищает. Но тогда возникает вопрос, почему папа не знает о ее положении?

Я ворочалась в кровати и ждала брата. Каждая минута казалась часом. Что ж он так долго!

– Успел, ты не уснула! – заявил он, входя в комнату с подносом в руках.

– Кортин, леди Элис ждет ребенка? – выпалила я.

Ну что мне стоило помолчать и дождаться пока брат поставит еду на стол?

Кортин вздрогнул и уронил блюда. Тарелки и крышки со звоном покатились по полу.

– Да.

С признания Кортина прошло два дня. Как выяснилось, отец не появлялся в поместье больше недели и ни с кем из семьи не общался лично. Все поручения передавались письмами. С чем связано его отсутствие дома? Приказ императора. В ночь, когда меня привезли в родовое гнездо, отец отправился с дипломатической миссией в Орнэллию, государство, граничащее с империей на востоке.

В связи с отсутствием мужа леди Миал не выходила в свет. На самом деле, думаю, она не посещала балы и театр из-за своего положения. Все-таки сопровождать ее мог Кортин, но она опасалась выходить из дома, ведь прошлые беременности давались ей тяжело.

К тому же глава рода еще не знал о счастливом известии. У леди Элис не было возможности сказать лично, а лекарю она запретила это делать. Хотела сама поделиться радостью, и я понимала это ее желание.

А сегодня мне предстоял экзамен: впервые за пять дней в комнату войдет служанка. Брат клятвенно заверил, что влияние источника уменьшилось, следовательно, мой организм завершил связь с ним.

Честно говоря, я плохо представляла, каким образом произошло наше слияние, – все, что я ощущала, это с каждым днем угасающую способность считывать эмоции брата. Больше не пробивала его блоки с такой же легкостью, а вчера перед сном не могла понять, что тот чувствует.

На самом деле я уже привыкла, что четко узнаю, когда брат искренен, какие эмоции испытывает. Иногда нам не требовалось слов, чтобы описать, как мы относимся к какому-то человеку или ситуации.

Конечно, меня интересовала Сицилла, и в один из вечеров я устроила Кортину допрос с пристрастием. К чести брата, он не стал увиливать или отмахиваться от вопросов. О любви речи не шло, но Кортину подруга была симпатична, и он хотел бы познакомиться поближе. Мы даже распланировали их свидание. Я подсказала, какие Сицилла любит цвета, точно зная, что брат не поскупится и преподнесет ей браслет из розового граната.

Надеюсь, подружка порадуется.

За эти несколько дней Кортин предстал передо мной иным человеком. И пусть чрезмерной нежности его взгляд не передавал, отсутствовали злость и жестокость, которые раньше всегда проскальзывали, когда он смотрел на меня. Он, с одной стороны, оставался для меня чужим, а с другой – ближе его в этом доме у меня никого не было.

Я слушала его рассказы о том, как проходило время в стенах учебного заведения, как тяжело ему порой приходилось, какую роль в его жизни сыграл Алекс Авраз. Я не требовала изливать душу, не выспрашивала о своем женихе, пусть мне этого очень хотелось. Где-то внутри теплилась надежда, что жизнь с третьим принцем окажется не настолько жуткой. Естественно, если я вообще выйду за него замуж.

Нет ничего удивительного в том, что принцы имели влияние в Военной академии. И Тай, и Алекс учились в ней. Не могу сказать насчет Кая, ведь его практически не бывало в империи, а может, просто мне ничего не известно. Хотя скложилось впечатление, что монаршая чета скрывает среднего сына. Я, конечно, предполагала, что в Военной академии парням приходится несладко, однако из них делают настоящих мужчин, воинов, защитников, значит, они должны уметь приспосабливаться к любым условиям. Но когда Кортин рассказал о местной забаве, называемой «посвящением новичков», я их даже пожалела. Не только дебютанток ждали подводные камни. Наследник рода Миал, привыкший к борьбе с сестрой, не мог ожидать, что станет предметом насмешек и издевательств всего курса.

«Алиса, я не оправдываюсь и не жалуюсь, сейчас думаю, что все это пошло мне на пользу. Но тогда… Первое время в академии для меня было сущим мучением. Мало того что я не мог пользоваться магией, ее блокируют всем студентам, так еще и зарвавшимся щенкам не мог дать отпор! Не помогали ни титул, ни положение отца. Мы все были рядовыми солдатами. Никем. – Слова Кортина всплывали в памяти легко, будто он сидел передо мной и снова перечислял, через что ему довелось пройти. – Алекс Авраз помог мне. Это подлость – нападать всем курсом на одного. Мне предложили дуэль с зачинщиком, и я победил. После этого издевательства прекратились. Я благодарен его высочеству, что он вмешался и позволил мне взять реванш».

Помню, я едва сдержалась, чтобы не спросить: а нападать вдвоем на девочку – это не подло? Но Кортин сам заявил, что никогда не переносил свои страдания на то, что происходило в нашем доме со мной. Ему, видите ли, это травлей не казалось. Но теперь он понимает, что да, они с Лукасом переходили грань, выслуживаясь перед матерью.

– Доброе утро, леди Алиса, – мелодичный голос горничной вернул меня из воспоминаний в реальность.

Я не почувствовала ее прихода! Не заметила, как она подошла к кровати, и, что самое удивительное, меня не мучают ее эмоции! Кортин был прав, я готова к общению с другими людьми. Или дело в амулетах, навешанных на служанке?

– Есть ли у вас пожелания к завтраку? – тем временем спросила женщина.

– Нет, – наконец отмерла я.

– Тогда я приготовлю ванну, а потом принесу еду.

– Да, пожалуйста.

Все утро, пока мной занималась служанка, я ломала голову над тем, что все-таки на нее повлияло. Амулеты, обязанные блокировать мою магию, или все-таки спад воздействия источника родовой силы?

Но когда в комнату вошла леди Элис, все сомнения пропали. Что бы со мной ни произошло, это закончилось.

– Я рада, что ты справилась, – сухо произнесла она. – И вижу, что можешь вернуться в пансион.

– Так скоро? – вырвалось у меня. – Конечно, мама.

– После осмотра лекаря, – поправила она то ли меня, то ли себя. – Ты готова его принять?

«Ей так хочется поскорее избавиться от меня?»

– Да.

Встреча с семейным врачом прошла в полном молчании и под надзором. Леди Элис не пожелала уходить из моей комнаты. Предпочла все контролировать.

– Господин Илис, что скажете?

– Физически леди здорова, – тут же отозвался лекарь, – однако возможны головокружения и головные боли. Ей нужен покой.

Они говорили так, словно меня не было в комнате. Мачеха уточняла, станет ли мне хуже, если я вернусь в пансион, и что будет, если она договорится с директрисой о трехдневном отдыхе от занятий и выездов в свет.

Я кусала губы, едва себя сдерживая. Так хотелось нагрубить! И наконец понять, что я сделала не так, раз эта женщина выгоняет меня, не вполне оправившуюся после произошедшего.

– Спасибо, господин Илис. – Леди сама проводила его до дверей.

Когда в комнате повисла мрачная тишина, я подняла голову. Все-таки решилась задать вопрос. Больше десяти лет я молча принимала ее нелюбовь, но сейчас… Даже Корвин и Лукас начали относиться ко мне иначе, а она дистанцируется еще больше.

– За что? – спросила, глядя ей в глаза. – Что я вам сделала?

Мачеха поджала губы и толкнула дверь.

Думала, оставит меня, не ответив, однако она вернулась в комнату, отдав приказ экономке:

– Ката, не беспокоить нас.

Я смотрела на мачеху и видела красивую, уверенную в себе женщину. Но до того холодную, будто вместо сердца у нее ледышка.

– Алиса, – нараспев произнесла она. – Знаешь ли ты, девочка, что означает твое имя?

– Благородная.

– Благородная, – передразнили меня. – Элис – благородная, а твое имя – простонародная форма моего.

Раньше я не задумывалась о подобном, но на уроках в пансионе, когда мы изучали древние имена, подбирая для будущих детей, я не придала значения тому, что меня и жену отца зовут одинаково.

– Сайрион назвал тебя в честь меня. Он полагал, что благодаря этому я сумею принять дитя от чужой женщины.

Я видела, как нелегко давались ей слова. Ею овладели злоба и гнев, но и невероятная боль отражалась в глазах.

– О том, что ты должна войти в мой дом, я знала еще с твоего рождения. И тянула до последнего.

«Почему?» – застряло в горле невысказанным вопросом.

Я больше не хотела откровенности. Перекошенное от презрения и ненависти лицо мачехи не на шутку меня напугало.

– Закон об эмани, закон о сохранении магии. – Плечи женщины подрагивали, казалось, еще чуть-чуть, и она упадет. – Ты и представить себе не можешь, каково это, когда ты должна молча делить своего мужа с другой. Но еще хуже, когда она может родить, а ты нет.

Я бы с удовольствием вернула время назад и не начинала разговор. Так тягостно и неприятно было слушать.

– Семь раз я была беременна до Кортина. Семь раз теряла ребенка в утробе. Я нестабильный маг. Была… Моя вера, больше самоуверенность, привела к этому. Я знала, что магия постоянно выходит из-под контроля, но она никогда не вредила окружающим, поэтому отец и не настаивал на отнятии дара. Сайрион тоже не считал нужным лишать меня силы. А я… Я не могла связать мои проблемы с магией и беременность. Дар убивал детей, не позволяя им появиться на свет.

Ужас, охвативший меня, сложно передать словами. Боялась пошевелиться и дышать. Во мне проснулись жалость и чувство вины. Я напомнила ей о боли.

– Когда у меня случился последний выкидыш, император вынудил Сайриона взять эмани. – Она горько усмехнулась. – Мы служили примером безграничной любви. Твой отец и я. О нас, как и об императоре с его супругой, говорили с завистью и восхищением. Мы были идеальны во всем: доверяли, понимали друг друга с полуслова. Гармония. Идиллия. – Мачеха вздохнула и положила руки на живот. Нежно провела по нему и вымученно улыбнулась. – Один миг, вот что отделяло меня от всеобщего восхваления до насмешек и презрения. «Такая же, как и все». Тебя, как и прочих «невест», обучали послушанию мужчине. В вас с детства вдалбливались покорность и принятие измен мужа. Но я не ты. Я верила, что наша любовь с Сайрионом преодолеет все трудности, что он никогда не посмотрит на другую женщину.

«А разве так бывает?» В пансионе нам постоянно повторяли, что желание мужчины превыше всего. И благородной леди нельзя устраивать скандал из-за адюльтера. Обязанность жены – даровать мужу наследника, обязанность мужа – предотвратить появление бастардов. Только наследники от жены или эмани.

– Да, я была свято уверена, что Сайрион воспротивится приказу императора. – Леди Элис замолчала и глубоко вдохнула. А затем охрипшим то ли от волнения, то ли от горечи голосом продолжила: – Не пожелаю никому той страшной ночи, которую я пережила. Первая ночь Аннабель и моего мужа. Ты поймешь, о чем я говорю, когда полюбишь. Сейчас для тебя ревность пустой звук.

Я промолчала. Она права. Так сильно я никого не любила и очень надеюсь, что не полюблю.

– Два года – ровно столько я добивалась, чтобы меня лишили магии. Это оказалось не так-то просто. За это время родился Ликар, но я не отчаивалась, хотя простить Сайриона не смогла до сих пор. Прошел еще год, и у меня получилось зачать ребенка. Сколько радости и муки было в моем положении! В восьмой раз потерять родную кровинку казалось самым страшным наказанием богов. Я неистово молилась, прося защитить крохотную жизнь во мне. И боги услышали, в мир пришел Кортин.

Мачеха вздохнула и прислонилась к стене. У нее даже и мысли не возникло сесть подле меня на мягкий стул.

– А за два дня до этого на свет появилась ты. Девочка, которая в будущем могла бы скрепить союз двух семей. Я знала, что Сайрион заберет тебя, даже если вторым ребенком рожу дочь. И в общине знали, что ты – признанная отцом, законная. Восемь лет я оттягивала момент твоего приезда. Восемь лет воображала себе, что ты уродина или ущербная и когда муж увидит тебя, немедленно отошлет обратно. Я ревновала к девочке, которая не виновата в своем рождении.

– Я…

– Молчи, – оборвала меня леди Миал. – Я не желаю тебе моей участи, Алиса. И сделаю все, чтобы ты не стала эмани. Но любить тебя – выше моих сил. Ты уже догадалась, что я ношу под сердцем дитя, и мне необходим покой. Этот дом так же твой, как и моих детей, но…

– Я поняла вас. Я уеду. Сегодня же.

– Спасибо, – облегченно выдохнула она. – Надеюсь, не нужно напоминать держать рот на замке?

– Леди Элис, благодарна вам за откровенность, – я смотрела ей прямо в глаза, – и не доставлю хлопот.

Мачеха кивнула и медленно пошла прочь из комнаты. Словно зачарованная, я наблюдала за ней и не могла понять, что же чувствую?

Будто во сне, наблюдала за служанками, собиравшими меня в дорогу. Учитывая, что я жила в пансионе, сборы не заняли долгое время: практически все мои вещи и так находятся в альма-матер. Меня одели, снабдили предписаниями лекаря и вручили список необходимых зелий для скорейшего выздоровления.

У двери маячили оба брата, но в комнату не заходили.

– Все готово, – отчиталась служанка и посмотрела на них.

Выходит, они не попрощаться пришли, а, наоборот, проследить за моим отъездом.

– Идите, – приказал Кортин.

Слуги вышли, оставляя нас наедине.

– Алиса, не сердись на маму, – первым заговорил Лукас.

– Я не сержусь, – пожала плечами. – Меня, наверное, заждались в пансионе.

– Я бы хотел, чтобы ты осталась, – вздохнул Кортин. – Но мы скоро увидимся.

– Не раньше чем через три дня, – улыбнулась ему, – а после да, я буду посещать мероприятия.

– Так нечестно, – Лукас взъерошил свои волосы, – мне появляться на балах еще рано. Почти три недели ты не появишься дома.

– По сравнению с пятью годами – это ничто.

– Верно.

Воцарилась тягостная тишина.

– Идемте, нас уже заждались. – И я пошла прочь.

Сложно было принимать таких братьев. Чудно и чуждо. Складывалось впечатление, что они действительно сожалеют о моем отъезде. И я просто не знала, как реагировать. Тяжело на что-то решиться, если внутренне не готов к переменам. Мне было проще с колючками-братьями.

– Дай обниму, – вдруг потребовал Лукас, когда я проходила мимо, и тут же прижал меня к себе. – Прости.

Я оцепенела. Мне не были противны его прикосновения, да и обнимал он меня не дольше пяти секунд. Только ощущения были странными.

– Вы словно прощаетесь со мной, – произнесла, нервно поправив локон. – Навсегда.

– Все может быть, – прошептал Кортин, но я услышала.

– Тогда прощай, Лукас! – И шагнула из комнаты.

Все-таки с Кортином мы еще встретимся на балах или в театре.

Братья молчаливыми тенями проводили меня до кареты, стоявшей у ворот.

– До свидания, Алиса, – сказал Лукас и захлопнул дверцу.

Глава 11

Глядела на дорогу, а мысли возвращались к разговору с леди Элис. И если тогда я была шокирована откровенностью, то сейчас спокойно прокручивала в голове ее слова. Ненависть и иллюзии – вот мир, в котором живет эта женщина. Выбор, который сделала мачеха, не должен отразиться на мне. И пусть отец назвал меня в честь ее, я не она и такой, как леди Элис, не стану. Сложно представить, что должно произойти, чтобы я всей душой возненавидела ребенка, тем более от любимого мужчины.

Разве это настоящая любовь? Вряд ли.

Восемь лет до моего приезда леди взращивала в себе неприязнь и злобу. Маленькая девочка в моем лице ощутила их сполна. Какая мать будет стравливать своих детей между собой? Да, по официальным документам леди Элис значилась моей матерью. И тот факт, что придуманный ею мир рухнул, не служит оправданием для поступков главной женщины рода.

Но возникает вопрос, на который леди не дала ответ. Зачем отец признал меня? Зачем пожелал ввести в свой дом? Получается, меня должны были забрать из общины сразу, а не через восемь лет. Не потому ли леди Аннабель, женщина, давшая мне жизнь, была ко мне холодна и равнодушна?

Устало потерла виски. Могла ли моя мама заранее абстрагироваться от боли, которую принесла бы ей разлука? Но только правильно ли это? Должно ли так вести себя со своим ребенком, хоть и зная, что его отберут, а память о тебе сотрут навеки?

Ослушаться приказа лорда Сайриона страшно, однако будь у моей матери капля любви ко мне, она бы в первые годы моей жизни в поместье рода Миал посылала краткую весточку о себе. Чтобы подбодрить «выброшенного в море» ребенка.

Возможности у нее были. Я точно об этом знала, так как на двенадцатилетие получила весточку от старшего брата Ликара. Но я так сильно разволновалась, что письмо перехватил Лукас и отдал его отцу. Что там было написано, я так и не выяснила.

Конечно, могло быть так, что мама передавала письма отцу, а тот не пожелал мне их показывать. Об этом я тоже думала, ведь послание Ликара он скрыл. Поэтому во мне еще теплилась надежда, что леди Аннабель хоть самую малость, но любила меня.

Карета остановилась на заднем дворе пансиона.

Меньше всего мне хотелось встречаться с леди Байлен. Обрадовалась, увидев хрупкую фигурку леди Витории.

– Леди Алиса, оставим церемонии, – она тепло улыбнулась – я не успела сделать реверанс и поприветствовать куратора – и потянула меня за собой.

В лекарское крыло мы шли в полном молчании.

– Леди Гарнер, леди Миал, – нас встретила старший лекарь лазарета и провела в отведенную мне палату.

Пока я осматривалась, женщины о чем-то перешептывались. Кровать, тумбочка, стул – вот и вся обстановка. Впрочем, я надеялась, что скоро смогу вернуться в свою комнату, покинув уголок аскетизма.

– Леди Миал, вам были выданы инструкции и список лекарственных средств, где он? – обратилась ко мне госпожа Лиас.

Протянула ей листок, который так и держала в руках.

– Благодарю. Располагайтесь, а нам с директрисой Гарнер нужно обсудить ваше лечение.

– С директрисой?!

Я удивленно посмотрела на куратора.

– Леди Миал, ваше поведение… – начала лекарь, однако была остановлена леди Виторией. – Госпожа Лиас, оставьте нас на минуточку.

Лекарь поджала губы, но возражать не стала и вышла.

– Все верно, Алиса, вот уже неделю я исполняю обязанности директора пансиона.

Куратор прошла к кровати и опустилась на нее. Рукой похлопала рядом, приглашая присесть.

– А где же леди Байлен? – выдохнула я, опускаясь около женщины. – Ох, простите, поздравляю вас…

– Не стоит, – покачала она головой. – Не при таких обстоятельствах хотела бы получить повышение.

– Обстоятельствах?

Леди Витория молчала и смотрела перед собой. Словно раздумывала, стоит ли быть со мной откровенной. По сути, куратор не должна передо мной отчитываться.

– В любом случае рано или поздно тебе станет известно, – рассуждала она вслух, – учитывая, в какую семью ты войдешь… – Вздохнула. – Скажу один раз и прошу, чтобы ты сохранила это в тайне, – решительно заявила наставница.

– Обещаю, что никому не расскажу.

– Палач императора.

Внутри все сжалось в тугой комок. Я прикрыла глаза. Астоун, Байлен, кто еще? И главное – почему?

– Мне жаль, – прошептала.

– И мне. – Леди Витория поднялась. – Располагайся, Алиса, и попробуй отдохнуть.

Она ласково провела рукой по моим волосам.

С уходом леди Гарнер ко мне пришли служанки. Проводили меня в ванную комнату, где я быстро приняла душ под их присмотром. Помогли облачиться в ночную рубашку и расплели волосы. А перед сном принесли стакан теплого молока.

Засыпала я с мрачными мыслями. Мне все время чудился Тай Авраз в маске Палача императора. В какой момент уснула, не знаю, но реальность сменилась кошмаром, в котором я убегала от отца, желая найти маму, а попадала в объятия Тая.

– Как же долго она спит!

– Тише ты, разбудишь!

– Вот и славно, мы уже в третий раз приходим.

– Ари, нельзя же так, Алиса еще не оправилась от болезни.

– Сицилла, ты похожа на ее мамочку, – фыркнула подруга, чем окончательно вывела меня из полудремы, и я не сдержала смешка.

– И вам доброе утро, девочки.

– Утро? – хмыкнула Арабель. – Почти вечер!

– Быть не может! – Я резко поднялась и тут же упала на подушку, тело затекло, и теперь в него впивалось множество невидимых иголочек. Кошмарные ощущения!

– Еще как может, – вздохнула Сицилла. – Я рада, что ты в порядке.

И прежде чем я успела что-то ответить, подруга кинулась обниматься.

– Ты не представляешь, как мы за тебя волновались!

– Только не плачь. – Осторожно погладила ее по спине.

– Лучше расскажи, что мы чувствовали!

Страницы: «« « 4567891011 » ... »»