Любовь без гордости. Навеки твой Любимка Настя
– О чем ты?
Я отстранилась от Сициллы, вынуждая ее выпрямиться.
– О клятве, – прошептала Ари. – Ты болела, и мы знаем, насколько сильно.
– Не весь спектр, – покачала головой Сицилла, – лишь часть твоей боли, но если это кусочек, то как же плохо было тебе!
– Я не знала, что клятва связывает нас столь тесно. Такого не должно быть, это очень странно, неправильно, – я растерялась, – простите…
– Конечно, в подобном мало приятного, – вздохнула Ари, – и Сицилле пришлось повозиться с успокаивающими отварами… Только по сравнению с тем, что творилось с тобой, это ничто.
Меня затопили нежность и облегчение. Естественно, извинюсь перед остальными девочками. Как бы там ни было, я виновата, мне принадлежала идея с клятвой. Правда, такого эффекта не ожидала, свойство магического обета, откровенно говоря, пугало. И если подруги отнеслись с пониманием, то Наяна…
– Ты побледнела, – забеспокоилась Сицилла. – Что-то болит? Позвать госпожу Мильту?
– Сицилла, сядь, – вдруг приказала Арабель, – дело не в этом. Наяна, верно?
Я уже говорила, что Ари обладает потрясающим аналитическим умом?
– Алиса, не о чем тревожиться. Графиня владеет магией исцеления. Она-то выглядела свежо, чем неистово раздражала остальных. Свою помощь больше никому не предлагает.
– Тем не менее Наяна такого не заслужила. Обязательно извинюсь перед ней.
– Пожалуй, этого достаточно, – раздался голос от двери.
Мы были настолько поглощены мыслями и переживаниями, что не заметили прихода леди Карсто.
Я чувствовала себя неловко от слов Арабель, как будто они принадлежали мне.
– Здравствуй. – Я медленно села.
– Как и всегда, – Сицилла передернула плечами, – графиня не утруждает себя стуком. Или опять подслушивала?
– Прекрати, – остановила подругу.
К тому же я видела, что решимость, с которой Наяна шагнула в комнату, испарилась. В ее взгляде отчетливо читалось желание сбежать.
«Не в этот раз».
– Девочки, оставьте нас, пожалуйста.
– С ней? – вспыхнула Сицилла. – Чтобы она снова наговорила гадостей?
– В данный момент этим занимаешься ты.
Мы удивленно замерли, никогда прежде Наяна не говорила с нами в подобном тоне. Никогда не пыталась «укусить» в ответ, пусть бы и говорили о ней плохие вещи.
Невольно задалась вопросами: а что я вообще знаю о Наяне? Какая она настоящая, графиня Карсто?
– Пойдем, Сицилла, – Арабель схватила невесту брата за локоть, вынудив ту встать и освободить единственный стул для «гостьи».
– Мы вернемся, – пообещала та и нехотя пошла за Ари.
Воцарилась мертвая тишина. Я не знала, с чего начать. Понимала, что должна извиниться за причиненное неудобство, но вспоминала брошенные в мой адрес упреки. К тому же моей вины в произошедшем нет. Случись что-то с другой девушкой, давшей клятву, скорее всего, было бы так же.
– Я рада, что появилась возможность поговорить с тобой, – Наяна первой нарушила молчание.
– Мне жаль, – начала я, однако была остановлена.
– Достаточно того, что я услышала. Прекрасно сознаю, что ты не специально причинила вред своему здоровью. Не стоит делать из меня монстра.
Я не нашлась что ответить. Мне ее речь в тот день казалась чудовищной. А она сама – воплощением моих страхов, любимая прежде подружка в одночасье стала кошмаром во плоти.
– Я знаю, о чем ты думаешь, – только сейчас Наяна опустилась на стул, – вероятно, гадаешь, как я могла так жестоко оботись с тобой. Вспоминаешь нашу дружбу, заботу о тебе, тайны, которыми со мной делилась. И не находишь другой причины изменениям, кроме лицемерия.
По сути Наяна подметила правильно. Я действительно тревожила свое сердце воспоминаниями о тех днях, когда мы были близки.
– Так удобно иметь рядом того, кто обязательно выслушает, утешит, подаст руку помощи. – Девушка смотрела мне прямо в глаза. – Я была тем человеком, которого любой из вас не хватало. Это не лицемерие, Алиса, это сущность целителя. Невозможность пройти мимо чужой беды или горя, даже если сам невероятно устал.
– Тогда почему ты не помогла девочкам?
– Потому что мы и так делили твою боль. Магия, использованная нами, приобрела эффект зеркала. Каждая получила ровно столько, сколько сумела бы вытерпеть. И вмешайся я, кто знает, как бы это на тебе отразилось. Я не рискнула.
«В этом вся Наяна, риск и она – несовместимы».
Меньше всего я ожидала от нее откровенности и сожаления. Кажется, сегодня я услышу еще одну исповедь. Сначала леди Элис изливала мне душу, теперь леди Карсто…
– Великая насмешка судьбы – дар целителя в семье Карсто. Наследие моего рода – власть. – Черты лица выпускницы заострились. Сейчас она была похожа на злодейку, я даже вздрогнула. – И ради ее сохранения мои предки шли на все, на любые методы для достижения цели, будь то убийство или предательство. Я единственная дочь, наследница и должна соответствовать девизу Карсто, пути Карсто… Но я целитель! Грязные игры противны моей сути. Боль окружающих становится моей. Малейшая попытка пойти против дара чревата наказанием.
«Вот главная заповедь целителей в действии», – отстраненно подумала я.
– Казалось бы, есть выход – отказаться от магии, однако и это невозможно. Графиня Карсто не может быть пустышкой. – Наяна сжала кулаки. – Тебе не понять меня, Алиса. С детства мне вдалбливали, что я – будущая императрица или королева. Если моим женихом станет не Тай, выйду замуж за действующего короля Кайтанийского государства. – Отчаяние и злость появились во взгляде девушки. – Мне было пять, когда мама сообщила об этом! Его величеству Маркусу Гильери на тот момент исполнилось двести девяносто три!
– А сейчас ему триста…
– Триста шесть, – поправила она, – и при самом лучшем раскладе он проживет еще сорок – пятьдесят лет.
– И какое отношение это имеет ко мне?
– Ты должна понимать, что из двух кандидатов мне подходит лишь один. Вряд ли ты согласилась бы стать женой старика, пусть и короля!
– Согласилась бы, и ты прекрасно знаешь об этом.
Сколько вечеров мы с ней обсуждали и мечтали о женихах! Наяна знала, кому обещана, я же могла только фантазировать и предполагать. И тот разговор, когда подруга заявила, что меня могут отдать за влиятельного старца, как и свои ощущения, помню хорошо.
Да, я была напугана этой мыслью, мне она не приходила в голову. Я содрогалась от ужаса и той участи, какая может быть мне уготована. И в то же время понимала: перечить отцу и его воле не стану, сознавала, что будущее моих детей зависит от статуса и положения, которое я займу в обществе. И если для этого должна отдать старику свою молодость – я это сделаю.
– Ах, оставь эти шутки, – скривилась Наяна, – ты бы сказала все, что угодно, лишь бы быть примерной дочерью в глазах лорда Миала.
– Шутки?! – Жалость и вина перед бывшей подругой уступили место жгучей обиде и ярости. – Это ты рождена графиней, а я дочь эмани и никогда не забывала об этом! Не мне задирать нос, когда на кону будущее – мое и моих детей! Что ты знаешь о боли и отчаянии? Ты бы обрекла свою дочь на роль бесправной любовницы?! Я лучше умру, чем дам такое будущее своим детям!
Вместо ожидаемого гнева я получила иное. Наяна усмехнулась и расслабилась.
– Поэтому я и хотела поговорить с тобой, – спокойно произнесла она. – Ты должна бежать.
– Что, прости?
– Ты не ослышалась, я предлагаю тебе помощь нашего рода. Мы подготовим все для побега, а ты дашь клятву, что…
– Замолчи! – перебила ее. – Больше ни слова! И вон! Вон отсюда!
Зажала уши руками, чтобы не слышать, что наговорит эта ненормальная, желающая власти любой ценой. Да она помешана на ней! И будь Маркус Гильери главой такой империи, как наша, Наяна стала бы его женой, не задумываясь!
А здесь и жених молод, и сфера влияния больше!
– Ты все равно не поднимешься выше эмани, Алиса, – зло выплюнула «подружка», когда я отняла руки от головы. – Но помни, мое предложение остается в силе.
Девушка легко поднялась со стула, медленно, видимо, желая подразнить меня, прошла к двери и так ею хлопнула, выходя что я подскочила на кровати.
– Вот же мразь! – воскликнула, не сдержав своих чувств.
Меня трясло от гнева и обиды. Решительно не понимала, как человек мог долгое время притворяться кроткой овечкой? Я не идеал добродетели и порой уставала от жалоб девушек-пансионерок, Наяна же всегда и со всеми была мила и учтива. Мне сложно постигнуть ее ум и логику. Семья Карсто, идущая по головам, так и всплывала перед глазами. Вот Наяна с силой наступает на мою голову – последнюю ступеньку к наследному принцу…
Воображение сыграло со мной злую шутку, я так разнервничалась, что разболелась голова и заныли ребра.
Бежать! Светлоокая Альири, неслыханная дерзость и унижение для всего рода! Да отец меня собственными руками придушит, если найдет, и будет тысячу раз прав!
И ради всего святого, как можно так спокойно говорить о методах, которыми действует твоя семья? Предательство, убийство?!
Лоб покрылся испариной. Со стоном упала на подушки и накрылась с головой одеялом. Как бы я хотела, чтобы Тай Авраз никогда не обратил на меня внимания! Чтобы всего, что произошло, не было!
Лучшая подруга оказалась мразью, наследник великой империи, как принято считать, безжалостным палачом! Я до сих пор не знаю, что будет со мной за ту ночь в доме Астоунов. Может, и меня ждет смерть от его рук? Впрочем, он же зачем-то спас меня? Не тронул, наоборот, доставил в родовое поместье.
Вместо связных мыслей я имела кашу из вопросов и мигрень.
Как вернулись девочки, не заметила и чуть не подняла крик, когда моего лба коснулась рука Сициллы.
– Напугала! – отпрянула подруга.
– И ты меня, – прохрипела я, ужасаясь своему голосу.
– Думала, опять уснула. Только у тебя вид больной оспой, ты горячая. Я позову лекаря.
На протест сил не нашлось.
«Странно», – отрешенно подумала, вглядываясь в цветные пятна перед собой. Неужели и правда оспа? Сицилла в таком деле не ошибется, она ухаживала за больной сестренкой, пока не попала в пансион.
Переполох, устроенный невестой брата, прошел мимо меня. Смутно чувствовала, как чужие руки щупают мое тело, кто-то кричит и отдает приказы, чей-то плач. Все это больше не имело значения. Горячка накрыла меня, как сорванный юнцом поцелуй. Я плавилась в костре собственного тела и не могла ничего поделать. Ни кричать, ни стонать – голос давно исчез, уступив место хрипу и полушепоту.
Медленно погружалась в темноту, устав бороться с болью и огнем.
К сожалению, желанного отдыха мое воспалившееся сознание не получило. Я металась в бреду, часто зовя маму, которая убегала прочь; прячась от Тая, находившего меня с невообразимой скоростью, будто хищный зверь, выслеживающий добычу. Блуждала по коридорам, возвращаясь в ночь, когда погибла семья Астоун, и раз за разом переживала тот ужас.
В какой момент тьма уступила место свету, не знаю. Но я с таким отчаянием рванула к нему, словно от этого зависела моя жизнь. И когда ворвалась в ярко освещенную комнату, первое время не могла поверить тому, что вижу.
– Ты импульсивен, – склонясь над Таем Авразом, прошептал мой отец. – Но я благодарен тебе за жизнь Алисы.
Надрывный кашель был ему ответом, мой кашель! Судорога прошла по телу, а затем меня вытолкнуло неясной силой, и я распахнула глаза.
– Очнулась! – Облегченный женский выдох и торопливые шаги.
Одна я оставалась недолго. Пусть очертания старшей целительницы были размазаны, но я узнала ее, как и директрису пансиона.
– Теперь все будет хорошо, – жарко шептала леди Витория и гладила мои взмокшие от пота волосы. – Все самое страшное позади.
– Пить, – прошептала я, и моя просьба была тут же выполнена.
– Поспи, – нежно меня поглаживая, то ли предложила, то ли попросила куратор.
Я и не думала сопротивляться, сонливость навалилась убаюкивающей волной.
«Снотворное?» – запоздало подумала, проваливаясь в мир грез и забвения.
Резиденция империи Авразар в королевстве Лорвей.
Личные покои Тая Авраза и Сайриона Миала
– Вы носитесь со мной, словно я трехлетнее дитя.
– А ты и есть ребенок, – усмехнулся лорд Миал и продолжил свою работу.
Он обтирал тело принца мокрыми полотенцами.
– К тому же я никому не могу позволить прикоснуться к тебе, – окуная в таз полотенце, произнес он. – Расслабьтесь и получайте удовольствие, ваше наследное высочество.
– Ирония в вашем исполнении выглядит точно так же, как попытка крестьянки сделать реверанс, принятый в высшем обществе.
На это лорд Миал лишь ухмыльнулся. Он прекрасно знал, что скрывается за колючими словами собеседника. Что поделаешь, если наследнику империи не привили умения принимать помощь. Он считает подобное проявление заботы слабостью.
Тяжело Алисе придется с этим упрямым мальцом. Сайрион не скрыл улыбки. Кто бы мог подумать, что связь, созданная огненной кровью демонов, способна практически воскресить его дочь!
Но те, кто посмел ее заразить, умрут в мучениях!
– Сайри…
В комнате тихонько тренькнуло, и на пол обрушилась вода из таза, сам же он осыпался пеплом.
– Я же сказал, с леди Алисой все в порядке, – выдохнул Тай, – не стоит так переживать, опасность миновала.
– Посмотрю на тебя, когда ты вернешься в Авразар, – кидая полотенца в образовавшуюся на полу лужу, заявил лорд Миал, – сможешь ли думать о чем-то другом, кроме Алисы и тех, кто посмел…
– Спокойно! – предостерег принц. – Всегда удивляла ваша магия. Менталисты. Управление сознанием, умение вытаскивать воспоминания даже из мертвых тел. Но в моменты сильных душевных переживаний – вы хуже стихийного бедствия!
– Таков наш дар.
– Тебе требуется отдых, – покачал головой Тай, – мне лучше, и твое бдение над моим телом принесет больше вреда, чем пользы. Срыв менталиста – последнее, что должна увидеть эта земля.
Сайрион молча наклонился, чтобы вытереть лужу.
– Ты не спал почти неделю, твой контроль ослаб, и если иначе нельзя, то я приказываю лечь в постель!
Слова принца прозвучали хоть и тихо, но твердо и непреклонно.
– Слушаюсь, ваше высочество.
В полной тишине лорд Миал убрал мокрые полотенца, принес Таю графин с ключевой водой и только после этого вышел в свою комнату, смежную с покоями принца.
Его высочество прислушивался к действиям Сайриона за стеной. И когда тот кулем упал в кровать, облегченно выдохнул.
– Даже раздеваться не стал, – прокомментировал он и закрыл глаза.
Спать принцу не хотелось. Как и отец Алисы, он желал наказать виновных в ее болезни. Черная оспа не та зараза, которую легко подцепить в столице и ее окрестностях. За ней строго следят маги и целители. Последний раз эта дрянь вспыхивала на границе с Кайтанийским государством, но очаг быстро локализовали. И земли, где побывал вирус, принадлежат Карсто.
Тай лихорадочно перебирал в памяти вспышки этой гадости в столице и ее пределах. Должно же быть что-то кроме болезни Алисы. Еще ниточка, помимо рода Карсто!
– Вот оно! – Принц резко сел в кровати.
Леди Мария Толай, младшая дочь императорского дознавателя, переболела оспой и осталась обезображенной навсегда. И случилось это в период ухаживаний за леди Сициллой племянника лорда Андре Карсто.
Опять эта треклятая семейка!
Мужчина выдохнул и плавно опустился на подушки. Внешне он казался спокойным, но внутри его бушевал ураган.
Его знакомство с Наяной состоялось десять лет назад. Уже тогда открытость и искренняя улыбка восьмилетней девочки казались ему фальшивыми. Иногда принц ловил себя на том, что ему чудится аромат тлена, исходящий от пышных волос ребенка.
Вторая их встреча произошла, когда ей было пятнадцать. Тай скривился, блуждая в лабиринтах памяти. Девушка изображала пылко влюбленную, но неопытную особу. Вряд ли она могла знать, что в те дни, когда она на неделю возвращалась из пансиона домой, ему докладывали о ее шалостях: юная графиня постигала премудрости поцелуев и ласк, правда, никогда не переходила грань, отдавая отчет своим действиям, и не позволяла этого своему кузену.
Тогда Тай лишь порадовался, что после женитьбы консуммация пройдет легко и быстро. Распаленная уже познанными ласками, новоиспеченная жена сама потребует большего, не станет зажиматься или лить слезы. А теперь все виделось в ином свете.
Нет, безразличие, с которым он тогда принял эту весть, осталось, но на миг принц представил Алису на месте Карсто и буквально задохнулся от ярости.
Одна мысль причиняла дикую боль. Только такой идиот, как он, мог воображать, что сумеет справиться с огненной кровью предков. Да, Тай ненавидел это в себе и не мог изменить. Наследное высочество поспешил перевести свои мысли в другое русло, отложив образ леди Алисы в самый дальний уголок сознания.
Мужчина до последнего цеплялся за воспитание и образ всемогущего человека.
Власть накладывает на личность принца или императора не столько ореол вседозволенности, сколько ответственности. Перед его глазами всегда были примеры, что может произойти с тем правителем, заигравшимся в бога.
Людям необходим лидер, властитель. Они могут закрыть глаза на ошибки своего короля, мотивируя тем, что ему все можно по статусу рождения. Но не простят изматывающий террор и однажды сложат его голову на плаху.
Государство Иллей яркое тому подтверждение. Простой люд помогал захватчикам из Авразара, бой давала знать, и она же понесла самые многочисленные потери: от лишения статуса и имущества до унизительной участи эмани. Крестьян и зажиточных горожан война практически не коснулась. Они получили сниженные налоги, уменьшение пошлин для купцов и возможность торговать с любым государством, сотрудничавшим с империей. Прежний король Иллея не видел, да и не хотел видеть нужд подданных. Для него они являлись разменной монетой, жизнями, необходимыми для его праздного существования.
Однако даже такая сильная империя, как Авразар, постоянно сталкивается с вольнодумцами, вносящими в государство смуту.
Тай сжал кулаки, вспоминая молодую девушку, кричавшую на импровизированной сцене в деревне Камоль, граничащей с землями Лорвея: «Я хочу сама выбирать род деятельности и мужа! Почему император и его прихвостни заставляют нас жить по указке? Он никогда не был в деревне, он не знает, каково это!»
Проблемы начались не сегодня и, возможно, однажды приведут к свержению монархии, как было в Укманском Фаите. Безобразно грязная, нищая страна, гордившаяся тем, что ее люди сами решают, как им жить. Местные правители меняются каждую неделю. То их свергает народ, то их убивают. Улицы кишат голодранцами, не признающими законов. Если леди из империи Авразар вдруг окажется на одной из улиц их столицы, сомневаться в том, что ее ограбят, изнасилуют и убьют, не приходится.
Подобного бесчинства в своей империи Тай не потерпит. Лорвей и Орнэллия уже пропитаны ядом чужих взглядов и пытаются навязать их Авразару, угрожая хрупкому равновесию империи. Война кажется неизбежным злом. И его страна проиграет, падет под вероломством вчерашних союзников, объединившихся скорее с целью разграбления, нежели изменения порядков.
«Недопустимо!» – всплеск ярости выбил воздух из легких принца.
Он понимал, что для борьбы все методы хороши, и пока Тай не заручился поддержкой Кайтанийского государства и Нижнего Мира, должен оттягивать момент кровопролития, вступая в переговоры.
Женитьба на Наяне кажется сущим адом по сравнению с войной.
Боже, каким нужно быть придурком, чтобы настаивать на статусе эмани для любимой женщины?!
Тай вскочил с кровати и тут же рухнул обратно. Слабость разливалась по телу бурной рекой.
Это состояние невероятно бесило его. Он был здоров, часть болезни, перетянутой с Алисы, выжгло силой демонской крови. Однако организм был человеческим и перестраивался слишком долго.
Вздохнув, принц медленно поднялся. Осторожно, чтобы не разбудить Сайриона, встал с кровати.
На самом деле волновался наследный принц напрасно, здоровый сон лорда Миала не потревожил бы и взрыв, устроенный под его кроватью.
Резиденция послов империи Авразар занимала трехэтажное здание с высокой мансардой поблизости от дворца. Несмотря на такое соседство, в доме всегда было тихо и спокойно, шумные гулянья, постоянно проходящие во дворце, не мешали – отчасти благодаря магии, отчасти – небольшому парку, разбитому между строениями.
В парк принц и отправился. Он не боялся кривотолков слуг или нападения людей, недовольных политикой и устройством в его империи. Сейчас он неприкосновенный драгоценный гость, отказавшийся от дворцовых покоев.
Тай недовольно скривился от взглядов, нахально рассматривавших его тело, – забыл прикрыть торс рубашкой, тревожась за покой Сайриона. В Авразаре никто бы не посмел так пожирать его глазами. Вот она, первая ступень бесстыдства и вседозволенности.
Принц не чувствовал холода, тем более что в Лорвее царит теплая осень.
Ветер, гуляющий по кронам деревьев и гоняющий желтую листву по земле, напомнил жаркий шепот лорда Миала.
Тай вновь переживал откровения отца Алисы и все больше уверялся в том, что его первоначальный план в отношении любимой женщины был провальным.
Наследный принц погрузился в воспоминания о разговоре в карете.
– Твоя настойчивость, Тай, не имеет ничего общего со здравомыслием. Никто не сможет повлиять на меня в отношении Алисы. – Сайрион смотрел прямо на принца и не испугался его изменивших цвет глаз. – Ты судишь обо всем свысока и ни разу не был в шкуре лордов, вынужденных взять эмани.
– Вынужденных?
– Именно. Я не беру в расчет тех, кто привык к адюльтерам. Я расскажу о себе.
Чем была вызвана подобная откровенность, принц не мог понять до сих пор. Он знал, какие узы связывают его отца и лорда Сайриона, но никогда не примерял их на себя. Лорд Миал – ближний круг императора, а не его. Пусть ему многое позволялось в отношении их высочеств, однако все держалось в рамках приличий. Между ними существовала стена, которая рухнула во время поездки в Лорвей.
Кто бы мог подумать, что всегда холодный лорд Миал нежно любил свою жену? По его словам, ей позволялось все.
Мы воспринимаем слабости наших женщин со снисходительностью старца, – заявил Сайрион. – И это наша большая ошибка.
Такой слабостью его женщины было всенародное признание и восхищение аристократии. Любовь, как у императора и императрицы, – это все, что занимало ее ум и было по-настоящему важным. Только после пятнадцати лет брака Сайрион понял, что желание иметь детей леди Элис разделяет лишь отчасти. Потому что у императрицы есть сыновья, потому что так нужно для продолжения рода и еще большего восторга знати.
То, что лесть и восхищение – разные вещи, леди Элис не принимала в расчет. Их семейную жизнь вряд ли можно было сравнить с царившими в императорской семье любовью и взаимопониманием.
Лорд Сайрион называл свои отношения с женой иллюзорными и фальшивыми. Потому что обманывался сам и позволял обманывать себя леди Элис.
Даже не получив желанного счастья, он противился императору, подстегивавшему его к продолжению рода и взятию эмани.
Итог известен: леди Аннабель Матори стала его законной любовницей.
Вопреки всем приличиям и принятым правилам, Сайрион до последнего не знал, кто достанется ему в качестве эмани и станет матерью первенца. Их знакомство произошло не на церемонии представления, которую лорд Миал проигнорировал, а в первую ночь.
По традиции первая ночь, или калисэ, как прозвали ее в общине, принадлежит девушке. Мужчина обязан быть с ней нежным и ласковым, не позволять грубости или требовать невозможного. Однако ни один лорд не сумел бы причинить боль эмани, которая буквально заглядывает ему в рот, возводя чуть ли не до ранга бога.
Он оказался в ловушке. Глядел в свое отражение.
Тай, я смотрел на девочку, а видел себя. Им же внушают любовь к господину! Она видела меня впервые, но я уже был всем в ее жизни, как когда-то для меня была Элис!
Принц горько усмехнулся образу Сайриона, вспыхнувшему в его сознании. Второй советник отца выглядел затравленным, растерянным. И пусть Тай прекрасно понимал, что подобного не произойдет никогда, он был благодарен Сайриону Миалу за откровенность и искренность. Его высочество сомневался, что отец Алисы хотя бы раз обнажал свою душу перед кем-нибудь. Принц высоко оценил откровения лорда Миала и знал их причину.
По словам Сайриона, тот в каждую встречу с леди Аннабель снимал с нее внушение, помогая вырваться из плена навязанных чувств.
Логично, что он привязался к ней. И неудивительно, что пообещал любовнице не отдавать первенца под опеку императорских соглядатаев, воспитывающих из детей лордов солдат, так же пообещал, что Ликар не станет евнухом. Он не мог признать мальчика, понимая, что супруга наконец взялась за ум и добивается избавления от магии, дабы дать жизнь их детям.
Я давал шанс Элис. Тай, не стыдно любить женщину, не стыдно терять от нее голову. Однако ни один влюбленный или одержимый любовью не имеет права ломать свою пару.
Эти слова отзывались болью в душе принца. Не подобного ли он желал для леди Алисы? Подчинения, преклонения. Положения игрушки.
Такова участь эмани – полная зависимость от господина. Они не знают другого отношения, у них нет альтернативы, просто не может быть. Их дети им не принадлежат. В какой-то мере они не принадлежат и отцам – император дал строгие указания, как поступать с теми, кто в итоге оказался ненужным. А большинство лордов не смеют перечить.
Но конкретно для леди Аннабель Сайрион добился права на новую жизнь. Как только Кортин обзаведется наследником, бывшая эмани получит статус леди и сможет выйти замуж. Поэтому был заключен договор с семьей Толай, поэтому его сын так рано женится.
Аннабель Матори имеет право на счастье, любящего супруга и детей, которые не станут игрушками, не будут обречены до конца своих дней влачить солдатскую службу или, того хуже, обучать новых эмани.
Благодаря тому, что в каждой эмани имеется кровь магов, а некоторые и сами магически одарены, возраст Аннабель для создания семьи не критичен. Ей будет около сорока, а продолжительность их жизни превышает сто пятьдесят лет.
Но главной болью лорда Миала было признание, которое перевернуло сознание принца: «Я виноват перед этой девочкой. Не смог сдержать обещания. Ликар стал евнухом. Я не успел помешать».
Никогда прежде Тай не задумывался над тем, что становится с детьми, которые рождены от эмани и не нужны своим отцам. Не вникал в чувства женщин, по воле императора ставших безвольными куклами. Смог бы он смотреть в глаза Алисы, когда объявил бы своего сына от Наяны наследником, а ее детей – помехой? Да у него внутри все бунтовало и переворачивалось от такого определения! Прав был Сайрион, предложив убрать традицию законных любовниц. И теперь принц четко понимал, что даст свое согласие на изменение сложившихся порядков, поддержит просьбу лорда.
Тай прислонился к дереву и глубоко вдохнул. В его глазах лорд Миал поднялся на несколько ступеней. Сколько лет он добивается от отца отмены эмани? Да, пусть пока уступки незначительны, пусть теперь община имеет право лишь три раза в год отказаться отдать любому лорду свою дочь, но это только начало.
Вернувшись в столицу Авразара, Тай пообещал себе заняться этим вопросом.
Мужчина обнял руками ствол могучего дуба и жадно вдыхал горьковатый аромат коры, думая, что же делать.
Алиса в качестве эмани его больше не устраивала, как и Наяна в роли жены. Только действовать, как отец, он не может. Развязать войну ради женщины и обречь свой народ на гибель? Не такой ценой. Правильнее будет отказаться от Алисы…
– Не смогу, – выдохнул принц дереву. – Должен быть выход, и я найду его.
Глава 12
Яркий свет бил в лицо, заставляя щуриться и постоянно смаргивать слезы. После затянувшейся болезни с трудом привыкала к великолепию бального зала.
Весть о том, что в пансионе имени Светлоокой Альири произошла вспышка черной оспы, облетела всю столицу. Силы, брошенные на поиски источника распространения недуга, всколыхнули общество. По сей день все обсуждают случившееся и дрожат перед врагом в лице ненавистной оспы. Прежде всего проверку прошли родственники заразившихся девушек. Я точно знаю, что мачеха воспользовалась приглашением императрицы и на время обследования поместья Миал вместе с сыновьями переехала во дворец. Естественно, после того, как их осмотрели лекари.
Однако объявленный карантин в домах воспитанниц ничего не дал. Следов болезни не обнаружили, поэтому изоляция людей, работавших и живущих в этих домах, потеряла свою необходимость.
Когда пришли к выводу, что заразились мы на одном из приемов, в кругах аристократии разразился настоящий скандал. Паника охватила высшее общество, директриса сбивалась с ног, доказывая, что пансион – надежный оплот для девушек и забирать их неразумно и бессмысленно. В то же время объявили итоги проделанной работы, найдя виновных в нашем состоянии: семью Астоун признали мятежными душами, решившими загубить новое поколение, и принцев в частности. Они ведь тоже присутствовали на том единственном приеме, устроенном четой Астоун.
Я не верила ни единому слову обвинений против погибшей семьи. Мало того, что их покарал Палач императора задолго до происшествия, так еще и доброе имя оклеветали на всю империю. И все имевшие хоть малейшее отношение к семейству – далекое родство, брак с одним из его членов – вынуждены были покинуть столицу. На них начали настоящую охоту.
Признанный факт, что любая зараза, прежде чем проявятся симптомы, имеет латентный период, аргументом мне не казался. Я знала правду. Человеком, который заразил меня, была мачеха.
Во время моей горячки со мной находился господин Адвил Тэйлор, он же курировал меня, пока полностью не выздоровела. В одну из наших бесед я спросила, могло ли мое состояние после пройденного родового испытания стать катализатором недуга, и получила утвердительный ответ. Конечно, лекарь попытался заверить, что болезнь протекала своим чередом, постепенным и «правильным» для этой заразы. Хаотичный признак она приняла, уже дождавшись «нужного часа». Он меня пожурил, заявив, что я плохо думаю о своем домашнем окружении, ведь заболели еще шесть девушек из пансиона, бывшие гостями на том злополучном приеме.
Я проглотила невысказанные слова. У Астоунов он лечил меня и вряд ли пропустил бы заражение, а вот дома именно мачеха вручила мне список с его рекомендациями, который, как выяснилось позже, сгорел. Странно, если учесть, что никто не применял магии и вообще все были заняты внезапно заболевшими выпускницами. Просто обнаружили кучку пепла там, где лежали бумаги.
Конечно, при такой логике сложно понять, почему не болели братья. Однако кто мешал леди Элис дать им незаметно противоядие? То самое, которое глушит черную оспу на корню, если сразу предпринять все меры предосторожности?
Я знала, почему заразились подруги, но не могла сообщить об этом. Клятва накрепко связала выпускниц, и болезнь сыграла с нами злую шутку. Но еще хуже было лекарям, которые наблюдали симптомы оспы у девочек, но не видели визуальных подтверждений. В отличие от меня, у них не пострадали кожные покровы, зато сохранялись высокая температура, бессвязный лепет и бред.
Девочки плавились вместе со мной, чувствовали мою приближающуюся смерть и резкое улучшение.
Арабель до сих пор не может логически связать мое чудесное исцеление и отсутствие видимых повреждений – черная оспа не оставила на наших телах ни единого шрама. Когда нам разрешили вставать с постели, мы частенько собирались в палате Сициллы. Ей пришлось хуже всех. Девушка была последней, кто свалился с высокой температурой, и последней, кто вылечился.
Наша благодарность леди Толай была безграничной – пока Сицилла держалась на ногах, как могла помогала лекарям в лазарете, ухаживая за нами. Я столько раз прокручивала в голове свое отношение к этой девушке и не могла взять в толк, почему мы раньше ругались? Разве были реальные причины? Я же видела, что, несмотря на свою колючесть, Сицилла добрая, отзывчивая девчонка. Ей, как и всем нам, свойственны ошибки. Но никогда ее шутки не были жестокими. Иногда я ловила себя на том, что не давала и шанса Сицилле сблизиться с собой. Да и ни одной другой выпускнице, Наяна смогла заменить мне всех. Не только мне. Мы все записали ее в лучшие подружки и, что странно, никогда не делили между собой.
– Все будет хорошо, – прошептала Ари и сжала мою ладонь.
Она храбрилась и искала у меня поддержки. На самом деле все были напуганы. Мы смотрели на трон, рядом с которым стоял оживший кошмар. Одно дело – знать, что где-то существуют демоны, и совсем другое – так близко видеть представителя Нижнего Мира. Мало того – общаться с ним: почему-то я не сомневалась, что мы все будем ему представлены.
Погладила в ответ пальцы подруги. Нам всем нужна поддержка. И мужество.
Было немного досадно, что большая часть сезона прошла без нас. Валяться на койках в палатах, когда дворец утопает в огнях веселья и радости. Конечно, праздник роскоши был разбавлен новостями о вспышке оспы, только не отменили ни одного бала.
А сегодня слухи о болезни заменило иное известие: принц Нижнего Мира принял приглашение императора погостить в Авразаре. Я думала, это глупая шутка, как оказалось, нет. Вот прямо передо мной подтверждение.
Шире распахнула глаза. Точно передо мной и даже что-то говорит!
Я так переволновалась, что и не заметила, как демон подошел вплотную.
«Чего он хочет от меня?»
Положение спас второй принц, присоединившись к стайке напуганных девушек.
– Ваше высочество, позвольте представить наших прелестнейших выпускниц пансиона имени Светлоокой Альири, – Кай Авраз широко улыбался и тепло смотрел на нас. – Вам уже доводилось слышать о них.
Читать бесплатно другие книги:
