От земли до рая Резник Юлия
- Ты! Кто ж еще?! А ты о той же Лильке подумал? Или… дорвавшись, не до этого было? Так ты хоть сейчас мозгами пораскинь и спроси себя, что с ней будет, если с тобой что-то, не дай бог, случится? А со мной… что будет? А с Соней?
Я отвернулся к окну. Моя мать была очень сложной женщиной. Очень твердой. В чем-то даже жесткой. И когда ее голос сорвался… черт, ну, это стало для меня таким хорошим пинком. А еще ее слова о Лиле… К тому же… вообще непонятно, почему я о самом плохом думаю. Скорее всего, причина яйца выеденного не стоит. Просто нужно её обнаружить. И… ладно, если для этого нужно пройти через эти все процедуры… хрен с ним.
- Иди спать, мама. Утро почти.
Она ничего не ответила. В тишине комнаты раздались ее шаги, а потом мне на пояс легли изувеченные артритом женские руки.
- Скажи, что ты поедешь к доктору, Янык…
- Поеду, – вздохнул. - И правда, ма… иди, отдыхай.
- А хочешь, я с тобой съезжу?
- Ну, мне ж не три года!
- А помнишь в семь? Когда тебе аденоиды удаляли?
- Такое забудешь, - хмыкнул я. - Советские больницы – то еще счастье. Как сейчас помню тот холодный железный стул и ремни, которыми меня привязали.
- Ты орал, как бешеный. Наверное, тогда у тебя и случилась эта душевная травма.
Я тяжело вздохнул. Обернулся. Обнял тощие плечи, понимая, что просто так от нее не отделаюсь:
- Ну, какие еще травмы, мама?
- Боязнь врачей!
- Нет ее у меня.
- Ну, нет, и нет, - как-то подозрительно покладисто согласилась мать. – Как Лилька-то? Ты ее, наконец, осчастливил?
- Мама, - простонал, хотя очень… вот прям очень хотелось рассмеяться.
- А что? Девочка тебя…
- Да знаю, я знаю! А вот ты, похоже, и не догадываешься, что там за характер. Она в твоей защите не нуждается совершенно. Ей вообще палец в рот не клади.
- Вот и хорошо. С тобой другая не справится. Только ты тоже… ездить ей на себе не позволяй. А то знаю я, как вами, мужиками, крутить можно.
- Ты уж определись, на чьей ты стороне! – все же рассмеялся я, зарываясь носом в крашеные волосы. – Опять курила?
- Не было такого.
- А то я не слышу. Узнаю, кто тебе сигареты контрабандой принес – уволю.
- Тебе показалось!
С непривычной для ее возраста прытью мать высвободилась из моих объятий и поспешила к двери. А я еще постоял немного, почесал в затылке и лег в кровать. Спал плохо, как и всегда в последнее время. Приходилось несколько раз вставать и снова плестись в туалет. И это только укрепило мою решимость поехать и закончить обследование. Утром я дал поручение отменить все мои встречи и вызвал к себе начальника личной охраны.
- Юр, привет. Сегодня вы мне без надобности.
- Но…
- Я на обследование еду. Посторонние глаза не нужны. Проблема яйца выеденного не стоит, а конкурентам только дай повод…
- Обижаете, Ян Львович, наши ребята не из болтливых.
- За это я и не переживаю. Но их появление трудно скрыть.
- Ладно, - не стал больше возражать тот. – Тогда на моей поедем. Я сейчас подумаю, как лучше…
- Подумай.
- А потом?
- Потом опять на Лесную.
К Лиле… Она у меня перед глазами теперь все время стояла. Я о ней, как мальчишка влюбленный, думал постоянно. Да я и был, мальчишкой… Толку, что в паспорте солидные сорок четыре.
Перед процедурой есть не полагалось. Но я спустился в кухню выпить кофе. К удивлению, там уже сидела и Сонька.
- Доброе утро. Что-то ты рано.
- У меня скоро самолет, - сухо заметила она, очевидно, не желая идти на примирение. Я удивленно вздернул бровь:
- И куда ты, позвольте спросить, держишь путь? Охрана в курсе?
- Возвращаюсь в Америку. Надо разруливать ситуацию с выходом на IPO. Без меня в офисе не справятся.
- Как долго планируешь там пробыть?
- А что, тебе разве не все равно? – съязвила дочь. - Только представь… Никто не будет путаться под ногами и мешать твоей личной жизни.
- Я вообще не понял, зачем тебе ей мешать понадобилось. Два самых близких тебе человека теперь вместе… И счастливы. Разве это плохо?
Соня отвела взгляд. Ничего мне не ответив, она подхватила свою чашку с кофе и ушла. Догонять дочь я не стал. В тот момент это было бессмысленно – я ее хорошо знал. Соньке просто нужно было остыть, а там все само собой бы наладилось.
К больнице мы подъехали прямо к открытию. Хорошо, что процедуру можно было проводить под общим наркозом. И хоть меня передергивало от осознания того, что на некоторое время я полностью утрачу контроль над ситуацией, это было гораздо лучше, чем… видеть это все, и слышать, и… чувствовать. Меня воротило от одной уже подготовки. Я едва не соскочил в последний момент. Но сцепив зубы, все же заставил себя пройти через это все… унижение. Иного слова, чтобы описать происходящее, я подобрать не мог.
В себя пришел – как из болота вынырнул. У койки – незнакомая женщина. Наверное, медсестра. Может, и правда надо было позволить матери меня сопровождать? В такие секунды, как эти, почему-то совершенно не хочется видеть посторонних.
- Как вы себя чувствуете?
- Нормально. Где доктор? Я хочу с ним поговорить.
- Конечно. Только вам еще нельзя вставать! Полежите хотя бы еще пару часиков, - пробормотала отчего-то шокированная женщина.
- Доктора пригласите, - стоял я на своем. Медсестра мою команду исполнять не спешила. Усилием воли я взял под контроль головокружение и спустил ноги с кровати. И может, я бы даже сам отправился на поиски долбаного врача, но дверь в палату открылась, и он пришел ко мне сам. Медсестра тут же поспешила к выходу.
- Ну, что там? – нетерпеливо поинтересовался я.
- Вы, Ян Львович, лучше бы не геройствовали и легли.
- Что… вы… обнаружили?
- Новообразование. Небольшую опухоль.
- Опухоль? – сглотнул я, хотя после наркоза во рту было сухо-сухо. – И что? Она доброкачественная?
- Мы взяли материал на биопсию, – пожилой врач снял очки и устало растер переносицу. - Точный результат будет примерно через семь-десять дней.
А если только будет… почему он выглядит так, будто нисколько не сомневается, что порадовать ему меня будет нечем? Голова кружилась все сильней. Я откинулся на подушку. Внутри что-то мелко-мелко дрожало…
- Но? Есть какое-то «но», доктор?
- Но я повидал слишком много этих опухолей, Ян Львович. И, боюсь, легко нам не будет. С другой стороны, мы выявили эту заразу на ранней стадии, и ваши шансы на полное выздоровление велики.
И опять же звучало это довольно, мать его, оптимистично! Особенно учитывая то, что мне сейчас едва ли не прямо сказали: «У тебя рак, парень»… Да только мне опять в его словах чудилось проклятое «но»… И от этого не то что все внутри переворачивалось, от этого кровь стыла. А еще хотелось кричать.
- Вы договорите? Или мне из вас клещами тянуть информацию?
- Да не привык я говорить, когда биопсии на руках нет! Черт… Опухоль маленькая. Но ее расположение… может причинить нам лишние неудобства.
- Какие именно? Говорите, как есть.
- Понимаете, образование расположено очень близко к сфинктеру. Вряд ли в ходе операции удастся сохранить его функцию.
- И что это означает?
- Возможно, вам придется вывести трубку в бок.
- И всю жизнь ходить с калоприемником?
Нет. Мне не кричать хотелось. Мне об стены хотелось биться. Головой. И плакать хотелось… От бессилия плакать. Потому что очень страшно умирать, когда только-только жить начал. А ведь я знал, что не буду жить неполноценным. Я… не смогу.
- Послушайте, Ян Львович, давайте все же дождемся результатов.
Как будто у меня был выход! Я кивнул. Снова поднялся. Встал, открыл шкаф в поисках одежды. Где-то на периферии сознания ругался Юлий Израилевич, но я его толком не слышал. Стиснув зубы, сунул ногу в штанину. Покачнулся… отдышался и дернул ремень.
- После наркоза надо отлежаться!
- Дома отлежусь.
Чуть пошатываясь, двинулся к выходу.
- Я вам позвоню, когда будут результаты биопсии!
Я кивнул. Хотя лично мне уже и не нужны были эти результаты. Я чувствовал… чувствовал, что все плохо. Потому, наверное, и тянул… Хотелось еще чуть-чуть… еще немного пожить по-человечески, не зная страха, который теперь отравлял собой мой воздух.
В конце коридора меня ждал Юра. Я его не узнал…
- Ян Львович, вы в порядке?
- Все в норме.
- Мы на Лесную, если вы не возражаете, через окружную поедем.
- А почему не через мост?
Юра нервно повел плечами.
- Не знаю, предчувствие плохое.
Чуйке этого мужика я привык доверять. Поэтому возражать не стал. По фигу, каким маршрутом. Лишь бы к ней. Надышаться впрок… А там… не знаю, что. Может, уже ничего и не будет.
Дошел до машины каким-то чудом. На голом упрямстве просто… Сел. Откинулся затылком на подголовник. Машина у Юры по нашим меркам была скромная. С виду… Зато бронированная и надежная. Тишина давила… В ней так отчетливо были слышны голоса в моей голове, которые предлагали страшное…
- Радио включи, - попросил водителя. Тот послушно нажал на кнопки, не выказывая своего удивления. Как раз передавали новости, и я сосредоточился на болтовне диктора, чтобы не думать о своем.
- Большая авария парализовала движение на Н* мосту. Количество жертв уточняется…
- Предчувствие плохое, говоришь? – поймал я Юрин взгляд в зеркале заднего вида. Тот выругался.
- Не поверите, Ян Львович, я пока вас ждал, ко мне подошла какая-то безумная. И велела ехать в объезд. Чертовщина какая-то… Откуда ей вообще было знать, куда мы едем?
- Найди ее.
- Кого?
- Безумную. Поговорить с ней хочу.
А что? Терять мне уже было нечего. А это… даже интересно как-то.
Глава 20
Ян
Это был день, когда я думал, кажется, обо всем. О чем-то суперважном и каких-то глупостях. Мысли как блохи скакали в моей голове. Я не мог их упорядочить. Да и не пытался.
- Черт, даже припарковаться негде…
- Тормози вот тут. Дойду.
- Точно?
Я чуть сощурился и с намеком покосился на Юру. Взглядом давая понять, что не хер. Пусть даже из лучших побуждений. Я не маленький. И не инвалид. Пока…
Не дожидаясь, когда откроют дверь, вышел из машины. Яркий свет ударил по глазам. Второй день подряд я сбегал из офиса еще до обеда… Такого раньше никогда не было. Раньше вообще много чего не было, да... Я моргнул. Осмотрелся, будто впервые видя окружающие меня дома. Современную детскую площадку, сетевой продуктовый в тупике и прилепленный к нему сбоку цветочный.
Мне было сорок четыре. А я никому не дарил цветов. Точнее, никогда не выбирал их сам, перепоручая это дело секретарям и помощникам. Как-то даже в голову не приходило, что может быть иначе. А тут… пришло. И захотелось самому ей букет купить. Я подался к киоску, спиной ощущая недоуменный взгляд Юры. Плевать.
Сорок четыре… Уже… С одной стороны. Сорок четыре… всего! С другой…
- Здравствуйте! Я могу вам чем-то помочь?
В киоске было тесно и прохладно. А еще специфически пахло. Не цветами, нет. Какой-то химией. Я осмотрел ассортимент. Хмыкнул. К моим услугам были лучшие флористов страны, а когда дело коснулось любимой женщины, я решил зайти в богом забытый магазинчик на краю географии.
- У вас лилии есть?
- Да. Конечно. Только вчера привезли. Посмотрите, какие свежие!
Девица ловко протиснулась между мной и стоящими вдоль стены вазонами, вытащила ветку с белыми крупными граммофонами и сунула мне под нос.
- Нет. Мне рыжие нужны. Знаете, такие… тигровые, кажется?
- Вы такого в магазинах не найдете. Это садовый цветок. Он в воде толком и не стоит.
Но, тем не менее, мне нужны были эти чертовы лилии. И никакие другие. Я кивнул. Молча вышел из цветочного, едва не задев Юру дверью. У Лилькиного подъезда лилий было – сколько угодно. Чуть совладав с головокружением, я переступил ограждающий клумбу заборчик, достал перочинный нож и срезал первый цветок.
- Ян Львович, - морщился Никонов, - нас тут местные аборигены с говном съедят.
- За что?
- За то, что вы клумбу разоряете.
- Ничего… Я им компенсирую убытки, – хмыкнул и срезал еще один сочный стебель.
Может, опасения Юры и были не беспочвенны, да только в тот раз все обошлось. Я обнес всю клумбу – и никто даже не попытался меня остановить. В руках образовалась приличная охапка.
- Ты садовнику нашему позвони. Пусть он сюда приедет. И… ну, не знаю. Что-нибудь порешает с этим… - я взмахнул рукой в сторону утратившего свое очарование палисадника.
- Будет сделано.
- И за мной подниматься не надо.
Юра стиснул челюсти, но спорить не стал. Наверное, почувствовал, что мне сейчас не до этого. Я поднялся по ступенькам, позвонил в домофон. Пришлось подождать, пока Лиля ответит.
- А ты почему не на ра… - начала она, открывая двери, но осеклась. Скользнула изумленным взглядом вниз. Приподняла брови…
- Для начала – привет, - выдавил из себя кривую улыбку.
- Доброе утро.
Лиля обошла меня бочком, чтобы не помять цветы, и нерешительно поцеловала в щеку. Потом отступила на шаг. Потупилась, коснувшись тонкими пальцами лепестков.
- Это мне?
- Угу. Такие же, как ты – рыжие.
- А по какому поводу?
- Без повода.
Хотя… Врал. Врал, конечно. Повод у меня имелся. Я спешил. Побыть с ней. Ее порадовать. Кажется, я с самого начала на каком-то глубинном уровне ощущал, что мое… наше время с ней на исходе. А потому торопился успеть, отвергая страх, заглушая сомнения. В противном случае я бы еще долго мог взвешивать «за» и «против». Да кругами вокруг нее ходить, ведь не так-то просто человеку моего склада признаться, что ты больше сам себе не принадлежишь, и приять эту ситуацию… как данность.
- Ладно, - улыбнулась Лиля. – А ты ко мне надолго?
- А если надолго, то что?
- То ничего. Просто придется подождать, пока я с делами справлюсь.
- Все время забываю, какая ты у меня деловая, - усмехнулся, отдал Лиле букет и, придерживаясь за стену, наклонился, чтобы снять узкие туфли.
- Я бы не хотела задерживаться на севере. Поэтому сейчас еще раз все-все перепроверяю, чтобы на месте не возникло проблем.
Лиля набрала в простое пластмассовое ведро воды, поставила в него цветы и уставилась на меня, закусив губу. А я не знал, что ей на это ответить. Я даже не мог обещать, что она застанет меня, когда вернется. Ведь… если мне не оставят шансов на полноценную жизнь… Нет, сейчас, когда еще есть надежда, я не хотел думать о таком варианте…
- Тогда занимайся своими делами. А я схожу в душ.
- Сейчас? – удивилась Лиля.
- Угу, на улице адское пекло.
На самом деле я даже вспотеть не успел, просто невыносимо, до зуда на коже хотелось смыть с себя больничный смрад. Мне казалось, он въелся в мою кожу, волосы, и что теперь от меня за версту разит разложением и смертью. Я не хотел, чтобы она дышала этим. У меня внутри все скручивалось от одной только мысли о том, что ей придется с этим столкнуться. Или… не придется.
Когда я вернулся из душа, Лиля сидела на кровати, положив ноутбук на колени, и, сосредоточенно глядя в экран, набирала какой-то текст. Хорошо… хорошо, что можно лечь к ней под бок. После наркоза меня ужасно клонило в сон, а так даже не пришлось искать повод прилечь. Я задремал. И проспал, наверное, долго. Потому что, когда открыл глаза, солнце уже не било в окно, а окутывало нас рассеянным мягким свечением. За время, что я находился в отключке, Лиля закончила с делами, отложила свой Мак и повернулась ко мне лицом. Легко, едва касаясь пальцами, она поглаживала меня по волосам. И это было удивительно приятно. Я бы мог остаток жизни провести так… Но увидев, что я проснулся, Лиля остановилась. А потом потянулась ко мне, чтобы поцеловать. Я отреагировал в ту же секунду. Еще до того, как наши губы соприкоснулись. Выдохнул с невероятным, каким-то ошпаривающим изнутри облегчением. Я не знал, что будет потом… Но в тот момент я все еще оставался собой. Пока еще оставался…
- Лиля… - простонал ей в рот. Хотел подняться, чтобы перехватить инициативу, но она не позволила, первой сместившись вверх. Оседлала меня. Осторожно, едва касаясь, провела по голой груди ладонями. От нее волнами исходило желание и… тревога, причина которой была мне понятна. Уж слишком чутко Лиля была на меня настроена. Она запросто считывала даже те мои эмоции, что я пытался от нее скрыть. А с каким неприкрытым восхищением она на меня смотрела? Я бы, наверное, все отдал, чтобы никогда не увидеть в ее взгляде другого… Жалости или, не дай бог, брезгливости. Я хотел бы запомнить ее такой… Влюбленной в меня до безумия. И я благоговел перед ней. Перед силой этой любви. Преклонялся. А еще злился… так злился, что кто-то там… наверху решил, будто сможет нам помешать! Черта с два. Я, если понадобится, наше счастье зубами выгрызу. И вцеплюсь в эту жизнь так, что никуда она от меня не денется!
На секунду я замер, удивляясь, почему эта мысль и решимость… пришли ко мне только теперь. Как-то долго я кис, совершенно дезориентированный. А ведь еще ничего не ясно наверняка. Так какого черта?
Страх отступил. Его место вытеснило желание. И потребность в ней… Я обхватил затылок Лильки ладонью и поцеловал так, как давно хотел. Отбросив все попытки контролировать происходящее, потому что в этом не было совершенно никакой нужды. Её мне было не испугать. Лилю на мне замкнуло не меньше, чем меня на ней. Эта девочка с ума по мне сходила. И по тому, что я делаю. Она бы мне все позволила. Вообще все. И еще добавки бы попросила. Лилька… Казалось бы, ну, что там – и правда девчонка ведь! А у неё внутри – бескрайний непостижимый космос.
Спустилась ниже. Прочертила вниз дорожку губами. Решительно сдвинула резинку боксеров вниз… И глядя мне прямо в глаза, обхватила окрепший член ладонью. Я вздернул бровь и улыбнулся, понимая, что это первый раз, когда она сама проявила инициативу, да и вообще… Интересно стало. Что же дальше. Решится? Нет? Она была смелой…
Лиля сползла вниз. Я стиснул в кулаках простыню. Теплое дыхание коснулось живота, секунда, и… первое изучающее движение языка. Я зашипел. Отбросил простынь и обхватил ее голову. Показывая, как надо. Давая понять, что раз так – по максимуму и возьму. И получилось все. Слаженно, быстро. Лилька, может, даже быстрее меня сообразила, как надо, хотя, понятно, опыта никакого… Почему-то я был настолько в этом уверен, что уже и не ревновал. Понимал – никого у нее кроме меня не было. Не смогла бы, не подпустила. Моя…
Оргазм накрыл неожиданно быстро. А я не успел среагировать, не успел предупредить. Так что Лиле самой пришлось справляться со всем… хм… что я ей дал. Чуть отдышавшись, я заставил ее подняться. Заглянул в ошалевшие, темные от желания глаза и поцеловал. Хотя с кем угодно другим побрезговал бы. Вот так… после себя. Поцеловал, да. Глубоко. А потом уложил ее рыжую голову на грудь и, поглаживая по волосам, крепко задумался. Наконец это стало возможно. Когда туман страха развеялся… Мой план был прост. Узнать результаты биопсии. А там… Если понадобится, к моим услугам лучшие клиники и врачи. Главное - найти того, кто даст мне стопроцентные гарантии полноценной жизни. Никакие иные варианты я не рассматривал.
- Ян…
- Да?
- У тебя все хорошо? У нас…
- Все просто отлично.
- Ты бы мне сказал, если бы что-то было не так, правда?
Зачем? Я не хотел ее волновать. А тут еще такой прекрасный шанс оттянуть неприятный разговор – её отъезд. За это время ситуация как-то да прояснится. А сейчас, пока ничего не ясно, ну, о чем нам говорить? Только беспокойством отравлять последние дни перед разлукой.
- Правда. Иди ко мне…
- Ян… - прошелестела она.
- Хватит болтать.
Я отдавал отчет, что если нам придется прибегнуть к лечению, то тут уж не до секса будет. Поэтому, не желая терять ни секунды времени, я уложил Лильку на спину и задрал вверх ее свободное домашнее платье.
- Ты что… совсем-совсем не спешишь на работу?
- Не-а. Решил побыть вместе с тобой до отъезда.
- Серьезно?
- Угу… Походим по магазинам, купим тебе все, что надо в дорогу, поужинаем где-нибудь, как нормальные люди.
- Как пара… ты имеешь в виду? – чуть задыхаясь от моих активных ласк, уточнила Лиля.
- Ага.
Я надеялся, что впереди у нас, как у пары, большое будущее, но если нет… Черт, я хотел ей надышаться впрок. Сейчас особенно больно было осознавать, что не сглупи я тогда, мы бы уже могли быть вместе четыре года. У нас бы мог родиться ребенок, а теперь… я никогда уже на это не решусь. Сонька взрослая – случись что со мной, она справится. А вот маленький… нет. Определенно. Я не смогу.
- Слушай, а может, ну его? Не хочу я никуда ехать.
- С ума сошла? Ты же столько над этим работала! Это важно для тебя. Ну? Ты что?
- Важно. Да… Но ты – важней.
Прошептала и опять на меня с вопросом уставилась. Ну, вот как она так умудрялась? Каждый раз мою душу наизнанку выворачивать. Кто другой бы сказал – не поверил бы. А в ее словах даже не сомневался.
- Работу надо работать. Не сделаешь этого сейчас – упустишь шанс. А я… подожду, Лиль. Куда я денусь?
- Не знаю. Я… Понимаешь, я себя до сих пор иногда щипаю, чтобы убедиться, что это все на самом деле. Даже когда ты рядом, я боюсь, что ты исчезнешь, растворишься... А уж когда уеду… Не знаю, как буду справляться.
Сердце подпрыгнуло в груди и застряло где-то в горле. Она так просто озвучивала это все… и, может быть, даже не понимала, что меня сжирают те же демоны. А что, если все мираж? И нет у нас впереди… Никакого счастливого будущего? Что, если я вычерпал запас своего везения и фарта? Видит бог, не многим давалось то, что далось в этой жизни мне.
- Я буду тебе звонить.
- Правда?
- Ну, конечно!
- Ладно…
- Значит, мы все решили?
- Наверное, да…
- Отлично. И я могу довести начатое до ума?
- Начатое? – вздернула брови Лиля.
- Угу… Например, вот это… - я коснулся большим пальцем ее напряженного клитора. Лиля выгнулась, чуть раздвинула ноги, принимая более удобную позу. – И это… - я стащил одну бретельку на ее платье вниз и сжал зубы на острой розовой вершине. Низ живота наполнила тяжесть. Член приподнялся. Это был все еще я…
Глава 21
Лилия
Мое лето закончилось неожиданно быстро. И вроде бы я понимала, что на севере будет прохладней, но все равно оказалась не готова к тому промозглому холоду, что взял меня в плен, едва мой джет приземлился в конечной точке. Конечно, Гейман не был бы собой, если бы не проконтролировал эту поездку от начала и до конца. Когда Ян поставил меня перед фактом, что все организует, я даже протестовать не стала. Бесполезное это было занятие. Еще до начала наших отношений я прекрасно понимала, что он за человек и какая жизнь меня ждет рядом с ним. Сказал так – значит, будет так. От мужика его статуса вообще глупо ждать какого-то другого поведения. Он – главный, он – вожак, он – муж. А я… я за мужем. И меня такой расклад более чем устраивал. Пусть за мужем я пока была лишь по сути…
Боже, как я по нему скучала! Дикой ненормальной черной тоской. Секунды без него казались часами, часы – неделями, а недели – бесконечностью. Моей бесконечностью без него, к которой я за столько лет в Америке, наверное, должна бы была привыкнуть. Но нет. Тогда все воспринималось совершенно иначе. Тогда я не знала, как это… с ним. Тогда с расставанием можно было мириться. И жить. А на севере я… умирала. От одного нашего разговора по телефону… к другому. От одного короткого сообщения к следующему. Я учила Геймана осваивать мессенджеры. Оказалось, что он совсем с ними не дружит. И это было так… немыслимо, что я его тоже чему-то учу. Так невероятно захватывающе!
Несколько раз мы ради шутки говорили с ним на китайском. Но его китайский был действительно чудовищным. И очень быстро наш разговор перерастал в хохот. Вот только я все чаще себя ловила на мысли, что смеюсь в основном одна я.
- Эй, ты меня слышишь?
- Угу.
- А почему молчишь?
- Слушаю, как ты смеешься. У тебя очень красивый смех, Лиля. Серебристый, как колокольчик.
И вроде бы мне нужно было радоваться – комплимент ведь. А у меня, наоборот, все внутри сжималось от какого-то нехорошего предчувствия. Это еще дома началось. Еще дома… Не знаю, что меня насторожило. То, что он бросил работу и буквально переехал ко мне на те четыре дня, что оставались до моего отлета, или его отлучки в туалет, или то, что он так похудел за последнее время, или то, что стал непривычно сентиментальным? Так много… так чудовищно много этих «или».
Я пробовала выпытать, все ли хорошо, но Ян говорил что-то вроде «конечно» и мастерски уводил разговор в сторону. Мне оставалось лишь недоумевать, как это у него так складно получается.
Впрочем, даже созванивались мы не так часто, как мне того бы хотелось. Ян очень активно перемещался по миру. Сегодня он в одной стране, завтра в другой… Порой я вообще не знала, где его застанет мой звонок. В каком часовом поясе? Поэтому сама я звонила Яну все реже. Боялась разбудить его посреди ночи или помешать каким-то суперважным переговорам.
Но еще реже, чем с ним, я говорила с Соней. Даже дела мы в основном решали в переписке. Сухой и деловой. Без привычных шуточек и подколов. Сонька отгородилась от меня высокой стеной. Стеной, через которую мне было не пробиться, сколько я ни пыталась.
Желая поскорее расправиться с делами, я с утра до ночи торчала в офисе. Но потом об этом доложили Яну, и он заставил меня пересмотреть свой график. Нет, конечно, я не стала работать меньше, просто теперь делала это с умом. Так, чтобы он не волновался. Как положено, я уходила из офиса в шесть часов. Но когда возвращалась в отель – к себе не шла, а оставалась поработать в лобби-баре. Во-первых, среди людей я не так остро ощущала свое одиночество, а во-вторых, ну, ведь и правда хотелось справиться побыстрее.
Когда в отель прибыли новые постояльцы, я как раз коротала очередной вечер за компьютером. Рядом на столике остывал глинтвейн... Парочка, подтянувшаяся к стойке регистрации, была довольно колоритной. Я не могла не обратить на нее внимания, даже несмотря на отупляющую апатию, которая захватывала меня с каждым днем все сильней…
- Извините, боюсь, у нас нет свободных номеров, - донесся до меня голос администратора, когда играющая лаунж-музыка отчего-то стихла.
Я удивленно вскинула брови. Гостиница была довольно большой, а кроме меня в баре сидело всего четыре человека. Два шведа и два британца, приглашенные со стороны нефтяники, как я поняла из их наполненного скабрёзными шуточками разговора. Было совершенно не похоже, что свободных номеров нет. А значит, администратор соврал. Почему, интересно.
- Что значит, нет номеров? У нас бронь… Проверьте еще раз, - сощурился высокий огромный, как медведь, мужчина.
Девочка-администратор недовольно поджала губы, пару раз щелкнула мышкой и вновь уставилась на мужика:
- На чье имя, говорите, зарегистрирован номер?
- На имя Матильды Зиминой-Слободиной.
- Нет. Определенно.
Читать бесплатно другие книги:
