Жена чайного плантатора Джеффрис Дайна

Верити пожала плечами:

– Вроде того. Из-за распоряжения о минимальном размере заработка рабочих на плантациях им подняли плату и стоимость субсидируемого риса устанавливается принудительно, но это все. Не забывай, что за три года до этих указов мы уже снабжали рабочих рисом по низким ценам. Лоуренс всегда поступал по справедливости.

– Я знаю.

– Но видишь ли, в указах ничего не сказано о запрете порки.

Стоявшая во дворе женщина, которая отошла в сторонку во время этой перебранки, снова подала голос, и Гвен подошла к ней. Она заметила аккуратно разделенные на прямой пробор волосы, широкие ноздри, выступающие вперед скулы и золотые серьги, вдетые в длинные мочки ушей; под оранжевым сари на ней была чистая хлопчатобумажная блузка. Вероятно, эта женщина принарядилась, чтобы явиться в господский дом.

– Что она говорит, Хью?

– Она надела лучшую одежду и пришла забрать Ананди домой.

– Скажи ей, чтобы возвращалась. До дома слишком далеко, девочка не сможет столько проскакать на одной ноге. Мы с Верити привезем Ананди на машине. Она будет сидеть вытянув ногу на заднем сиденье. – Гвен бросила взгляд на золовку, которая явно колебалась. – Верити?

– Ну ладно.

Вечер прошел тихо. О визите Сави Равасингхе не было сказано ни слова, хотя Гвен по-прежнему чувствовала себя несчастной, отчасти из-за нежданной встречи с художником, отчасти из-за ругани с Макгрегором. Она решила, что это Верити все ему рассказала, иначе с чего бы он появился в доме в День Пойя. Было не слишком прохладно, но огонь в камине так приятен, и Верити растопила очаг. Так как у слуг был выходной, Гвен сама приготовила простую еду: сладкие гренки и блинчики с фруктами и кокосом.

Занавески на окне были отдернуты, и она любовалась блеском лунной дорожки на воде. Нежно серебрящаяся поверхность озера чем-то напомнила ей атмосферу в Оул-Три и прозрачный пруд на вершине холма недалеко от дома. В полнолуние он так же мерцал, и ей всегда казалось, будто усадьба переносилась в какой-то призрачный, потусторонний мир.

– Смотри, мама, я ем морковку, – сказал Хью. – И Уилф тоже.

Гвен взглянула на его тарелку:

– Это не морковка, а дольки апельсина.

– От апельсинов тоже лучше видишь в темноте?

Гвен засмеялась:

– Нет, но они тоже полезные. Как все фрукты.

– Не сыграть ли мне? – предложила Верити, вставая со стула.

Она села за рояль, и Хью стал петь военные марши, придумывая на ходу слова, которых не знал, и хорошо, что не знал. Он хотел, чтобы мама тоже подпевала, и нетерпеливо на нее поглядывал, но она покачала головой и сослалась на усталость, хотя на самом деле просто была не в настроении.

Когда Хью уложили спать, Гвен присела на корточки у камина и пошевелила кочергой дрова, чтобы лучше горели.

Верити откинулась на леопардовую шкуру:

– Я люблю дни полнолуния.

Гвен не хотелось разговаривать, но раз уж ее золовка выказала склонность к милой беседе, придется поддержать ее.

– Да. Мне нравится делать все самой. Молюсь только, чтобы мы не потеряли плантацию. Плохо уже то, что Макгрегору придется уволить так много работников.

– Он уже сделал это. Ты не знала?

– Правда?

– Да, позавчера.

– Он сказал тебе, а не мне?

– Не обращай внимания. Он сказал бы тебе, если бы ты спросила, я уверена.

Гвен кивнула, хотя сомневалась в этом.

Сильно расстроившись из-за утренней стычки с управляющим, она после обеда забралась в постель, пока Хью спал, и кое-что так и осталось невыясненным. Гвен не знала, исполнил ли Макгрегор свою угрозу высечь отца Ананди, и пыталась представить, как поступил бы Лоуренс, будь он дома. Оставил бы он все на усмотрение управляющего или вмешался бы? Насколько ей было известно, за то время, что она провела здесь, никого на плантации не пороли.

Гвен потерла шею сзади, но это не избавило ее от напряжения.

– Ты не знаешь, исполнил ли Макгрегор свою угрозу? – наконец спросила она. – Того мужчину высекли?

– Да. – (Гвен застонала.) – Это было неприятно. Его жену заставили смотреть.

Уставившись на Верити, Гвен пыталась осознать сказанное ею.

– Неужели ты видела это?

Верити кивнула:

– Женщина сидела на пятках и издавала ужасные вопли. Как животное.

– О боже! И ты смотрела? Где это было?

– На фабрике. Ладно. Забудь об этом. Сыграем в карты?

У Гвен защемило сердце, и она прикусила губу, чтобы сдержать слезы.

Через пару часов Гвен лежала в постели и не могла уснуть – мысль о порке не шла у нее из головы. По стенам спальни ползали тени, а она снова и снова обдумывала свою роль в этой истории. Неужели она помогла незнакомой девочке из-за Лиони? Ее мысли смешались, она почувствовала себя одинокой и страшно затосковала по Лоуренсу – вот бы он сейчас обнял ее.

На улице послышался какой-то странный приглушенный звук, недостаточно громкий, чтобы определить, откуда он. Гвен заглянула в детскую – проверить, как там Хью. Мальчик крепко спал, так же как и Навина. Послушав тихий храп старой айи, Гвен сделала себе мысленную заметку: устроить отдельную спальню для Хью. Он уже не младенец, ему нужно место для растущей коллекции игрушек и стола, чтобы рисовать динозавров. Вернувшись в спальню, Гвен открыла ставни и выглянула наружу.

Сперва она не увидела ничего необычного, но, когда глаза привыкли к лунному свету, заметила дорожку из маленьких огоньков – слишком далеко, толком не разглядишь. Гвен не придала этому значения, решив, что, наверное, огни как-то связаны с праздником полнолуния. Она заперла ставни, оставив окно открытым, и, должно быть, ненадолго провалилась в сон, а очнулась от звуков более громких – слышался как будто монотонный говор множества голосов, ритмичный, почти музыкальный. Он звучал завораживающе, и, хотя доносился с близкого расстояния, Гвен не испугалась. Она совсем проснулась и, продолжая думать, что это часть какого-то ритуала, связанного с полнолунием, решила полюбопытствовать. Вероятно, ничего особенного, может быть, звук вообще принесло ветром.

Гвен распахнула ставни и в изумлении уставилась на колонну из нескольких дюжин мужчин, которая двигалась по дорожке вдоль озера. Темные фигуры в лунном свете выглядели устрашающе, но еще больше ее обеспокоил запах дыма и керосина от их пылающих факелов и валивший от них дегтярно-черный чад. Она быстро закрыла окно, побежала в детскую, закрыла окно и там, после чего разбудила Навину:

– Забери Хью наверх, в комнату хозяина, пожалуйста, и подними Верити.

Сама же Гвен пробежала по коридору в гостиную и застыла на месте. За раздвинутыми шторами виднелся голубой в лунном свете сад. Дальше за ним – полоса желтых факельных огней, освещавших лица мужчин и застилавших черным дымом небо над озером. Когда колонна миновала дом, Гвен вздохнула с облегчением и кинулась задергивать шторы. Тут за стеклом, прямо перед ней, показалось лицо какого-то мужчины с блестящей темной кожей. Он зло глядел на нее вытаращенными глазами. Из одежды на нем была только узкая набедренная повязка, курчавые волосы дыбом стояли на голове – живое воплощение маски демона, которую Лоуренс подарил Кристине.

Незнакомец поднял кулак, и Гвен обмерла, слишком напуганная, чтобы сдвинуться с места, сердце у нее колотилось как никогда. Мужчина вперил в нее взгляд и не шевелился. Она не могла больше этого выносить и заставила себя трясущимися руками задвинуть шторы, чтобы укрыться от него. Неизвестно, были ли с ним другие люди, готовые взять дом в кольцо, но если были, что ей делать? Гвен стало дурно от мысли, что Хью пострадает, и она бросилась к шкафу с оружием за винтовкой Лоуренса.

Ее обуял страх, и она плохо соображала. Предупредить Макгрегора, что к его дому движется толпа местных с горящими факелами, не было никакой возможности. Гвен прижала ладонь к груди, пытаясь усмирить панический ужас, потом кинулась вверх по лестнице в комнату Лоуренса, где уже стояли у окна Верити, Навина и Хью.

– Смотри, мамочка. Они проходят мимо. Они не идут сюда.

Гвен открыла окно и нацелила винтовку. Мгновение она следила за хвостом колонны, двигавшейся мимо дома. Двое мужчин оглянулись и посмотрели на нее. Один потряс в воздухе факелом.

– Боже милостивый, надеюсь, с Макгрегором ничего не случится!

– Шум разбудит его, и Ник сумеет за себя постоять, – уверенно сказала Верити. – Но, Хью, тебе лучше держаться подальше от окна.

Вдруг раздался выстрел, за ним второй. Воздух наполнился дикими криками.

– О господи, он в них стреляет! – воскликнула Гвен. Хью метнулся к ней, чтобы она взяла его на руки, и ей пришлось отдать винтовку Верити. – Выключите свет. Я не хочу, чтобы они нас видели.

– Они нас уже видели, – возразила Верити. – Но Макгрегор не станет стрелять в них. Он будет палить в воздух, просто чтобы распугать их.

– А вдруг попадет в кого-нибудь?

– Ну, может, и зацепит парочку, если только случайно. Надо же ему как-то разогнать их. Смотрите, это работает.

Несмотря на испуг, Гвен было жаль этих отчаянных мужчин, и она боялась, что Макгрегор станет их преследовать. Люди были загнаны в угол, их крайняя нужда вызывала у Гвен сочувствие, а вот для Верити они были слишком незначительны, она их ничуть не жалела.

Около дома Макгрегора разворачивалась картина невероятной сумятицы: нападавшие метались, как пчелы, которых выкуривают из улья; кое-кто спешил унести ноги. Некоторые факелы догорали, другие с шипением гасли, бросаемые в воду, несколько еще дымили, загрязняя воздух, и повсюду распространялся едкий кислый запах, но Гвен с облегчением заметила, что мужчины возвращаются по дорожке вдоль озера и никто из них, кажется, не идет к дому. Она молилась про себя, лишь бы никого из них не убили.

Тут Верити, которая все еще высовывалась из окна с винтовкой в руках, пальнула в воздух. Выстрел прозвучал так громко, что Гвен испугалась до полусмерти.

– Верити, зачем ты это сделала?

– Просто хочу, чтобы они знали: хотя Лоуренса нет дома, мы все равно можем стрелять.

Гвен заняла позицию у окна и оставалась там до тех пор, пока все бунтари не скрылись из глаз.

– Думаю, нам нужно лечь спать, – через некоторое время сказала она. – Я останусь здесь с Хью. Навина, иди в соседнюю свободную комнату. А теперь всем доброй ночи.

– Я не уверена, что все кончено, – заявила Верити. – Можно я останусь здесь, с вами? Чтобы убедиться, что Хью в безопасности?

Гвен ненадолго задумалась. Вероятно, им сейчас лучше держаться вместе.

– Я возьму винтовку, – сказала Гвен, и, хотя она готова была на все ради защиты своего сына, от мысли, как она наставляет оружие на другого человека и убивает его, у нее похолодела кровь.

Когда Хью уснул, лежа между ней и Верити, Гвен погладила его нежную теплую щечку, потом легла на спину и уставилась в темноту; тревожные мысли роились у нее в голове: как она объяснит Лоуренсу, отчего в этих людях разгорелась такая острая жажда мести? Наверняка причиной всему порка, но Макгрегору грозила смерть, им всем грозила.

Незадолго до восхода Гвен резко села в постели. Верити стояла у двери, завернутая в одеяло, и перешептывалась с Навиной. В руках у нее были свеча и винтовка; услышав, что Гвен встает, она обернулась, отдала свечу Навине, приложила палец к губам и придержала дверь:

– Быстро! Не буди Хью. Накинь халат Лоуренса. – (Гвен накинула и вышла на лестничную площадку, прикрыв за собой дверь.) – Пошли, – сказала взволнованная Верити.

– Что происходит? Почему пахнет дымом хуже, чем раньше?

– Увидишь.

Навина пошла впереди, освещая им путь мерцающим огоньком свечи, вниз по лестнице, по коридору, в обувную кладовку. Гвен услышала щелчки и треск, увидела сквозь окошко оранжевое зарево в небе, прежде чем ее глазам предстал пожар.

В панике она протолкнулась мимо Верити с Навиной и отперла боковую дверь во двор. Облака сизого дыма валили от крыши примыкавшего к дому флигеля. Гвен схватилась рукой за горло. Огонь успел выйти из-под контроля, густой дым не давал увидеть, что горит. Раздался громкий треск, за ним – грохот: балки крыши над сыроварней проломились, вверх взметнулись искры и мелкие угольки, огромный клуб черного дыма вырвался наружу и устремился в бледное утреннее небо. Из глаз Гвен покатились слезы от едкого запаха горящего сыра, который распространился по двору; дышать стало невозможно.

Шум не стихал. Стены бывшей кладовой были сложены из камня, а пол забетонирован, так что для этого здания худшее осталось позади. Теперь опасность состояла в том, что пламя может по деревянным потолочным балкам перекинуться на кухню, в комнаты слуг, а потом охватит и весь дом. Ужаснувшись этой мысли и беспокоясь о сыне, Гвен выбежала вперед, прикрыв рот и нос, однако, несмотря на эту предосторожность, захлебнулась дымом и, дико махая руками, зашлась кашлем.

Верити вышла за ней:

– Восхитительно, правда? Смотри, аппу и кухонные кули уже тушат огонь. Мальчики с другой стороны.

Мужчины носились туда-сюда, отдавая друг другу команды. Глаза Верити засверкали, она двинулась к огню, а Гвен, наоборот, отступила от жара.

Огонь продолжал пожирать крышу, мужчины плескали на пламя воду из глиняных горшков, лили из шланга. Раздавались шипение и звуки, похожие на плевки. Постепенно пламя стало угасать. Гвен следила за этим с облегчением, но потом вдруг рыжие языки снова выбились наружу, заполыхали, как будто пуще прежнего, и она опять в ужасе отшатнулась, чувствуя свою беспомощность. Ветер относил завивавшийся спиралью ядовитый черный дым к озеру, огонь не унимался.

Наконец он выдохся и сдался, остатки пламени мужчины затушили, бросая на обугленные рухнувшие балки мокрые коврики. Гвен задышала свободнее и вытерла слезящиеся от дыма глаза. Справившись с огнем, мужчины стали пожимать друг другу руки. Аппу проверял, не загорится ли еще что-нибудь. Над двором густой пеленой висел дым.

Верити крикнула ему что-то на тамильском.

Повар кивнул и ответил. Гвен ничего не поняла.

– Что он говорит? – спросила она.

– Ничего особенного. Просто подтверждает, что пожар потушен.

Все вокруг было покрыто пеплом. Гвен чувствовала будто он на ней везде – в волосах, на одежде.

– Хорошо, что ты меня разбудила, – сказала она, стряхивая с себя рассыпавшиеся в пыль сизые хлопья.

В темных глазах Верити стояли слезы.

– А как же иначе. Хью так много значит для меня. Я защищала бы его любой ценой.

Они вместе вернулись в дом. Гвен пошла наверх, в комнату Лоуренса, чтобы быть рядом с Хью. Глаза щипало от дыма, и она содрогалась от мысли, что могло бы случиться, если бы огонь не заметили так рано. Ее беспокоили не причиненные им разрушения – сыроварню можно привести в порядок, – а те, которые могли быть причинены. Она вытерла лицо. В комнату осторожно пробирался утренний свет. Гвен свернулась калачиком на кровати и погладила сына по щеке. Слава богу, он в безопасности!

Гвен могла довериться только мнению Лоуренса о том, насколько серьезна сложившаяся ситуация. Она подумала о нем, вспомнила день его отъезда. Ей захотелось заплакать. Разрыдаться. Перед глазами всплыл образ Кристины, садившейся в машину у отеля «Галле-Фейс», луч света упал на столик, где лицо Кэролайн сияло из серебряной рамки. «Хотелось бы мне поговорить с тобой, – подумала Гвен. – Может, ты дала бы мне совет, что делать».

Глава 24

Утро разгорелось яркое, полное нежного света, над озером голубоватой дымкой стлался туман. Казалось странным, что после такой ужасной ночи на берегу озера все так спокойно и обычно: деревья дышат влажной свежестью, трава покрыта росой. Однако запах горелого сыра продолжал висеть в воздухе рядом с домом и над засыпанным пеплом, разоренным двором, где кули наводили порядок. Гвен не отпускала от себя Хью и напряженно ждала появления Макгрегора.

В гостиную вошла Верити:

– Один из кухонныхкули пострадал во время пожара.

– Сильно?

– Я не знаю. Аппу не сообщил подробностей. Пойду поищу Макгрегора и спрошу, что ему известно.

– Скажешь мне?

– Конечно.

Как раз когда появилась Флоранс Шуботэм – она привезла флан с беконом, – Гвен заметила на верхней террасе сада Макгрегора: он, размахивая руками, говорил с Верити. Гвен отклонилась назад, чтобы видеть их, но самой остаться незамеченной. Однако трюк не удался – Макгрегор выхватил ее взглядом из тени и мрачно уставился на нее. Гвен напряглась. Именно этого она и ожидала.

Флоранс была последним человеком, которого она хотела бы видеть, но в каком-то смысле присутствие гостьи было на руку Гвен, так как избавляло ее от нападок Макгрегора хотя бы на некоторое время. Скоро они поговорят, а пока она не станет сама искать с ним встречи.

– Я приехала, как только смогла, – сказала Флоранс, сочувственно тряся подбородками. – Говорят, боковое крыло вашего дома выгорело целиком.

– Нет. Пострадала только сыроварня.

– Мне грустно слышать это.

Гвен пришлось остаться с гостьей и занимать ее. Дворецкий по приказанию хозяйки принес чай в лучшей фарфоровой посуде и трехъярусную подставку с пирожными. Флоранс принялась за угощение, от которого лишь слегка припахивало дымом, а Гвен тревожилась все сильнее. Рано или поздно ей придется спросить Макгрегора о пострадавшем при пожаре.

– Будем ли мы иметь счастье видеть вашу милую кузину Фрэн в ближайшее время? – спросила Флоранс.

– В ближайшее время – нет, хотя она обещала как-нибудь приехать.

– Вы, конечно, скучаете по ней и по своему супругу. – Миссис Шуботэм изобразила сочувствие на лице и понизила голос. – Надеюсь, с Лоуренсом все в порядке. Я слышала, он потерпел большие убытки во время краха Уолл-стрит.

– Не беспокойтесь, Флоранс. С Лоуренсом все в порядке, и со мной тоже. – Гвен показалось, миссис Шуботэм с трудом скрыла разочарование, что слухи не материализовались в том красочном виде, на какой она рассчитывала. – Мы с нетерпением ждем его скорого возвращения, – продолжила Гвен.

Она не упомянула ни о телеграмме, которую Лоуренс сегодня утром прислал своему агенту в Коломбо и в которой сообщал, что, вероятно, пробудет в отлучке дольше, чем рассчитывал, ни о том, что сама она не известила его о ночном пожаре.

После отъезда Флоранс Гвен открыла окно, однако запах гари все еще отравлял воздух, и она быстро закрыла его вновь, после чего отправилась искать Верити и Хью. Она собиралась держать сына рядом с собой, но во время визита Флоранс мальчик ускользнул на улицу. Гвен шла между кустами и деревьями по саду и звала его, потом остановилась на нижней террасе, глядя на разбросанные по озеру островки. Над водой еще держалась тонкая полоска тумана, свежий ветер холодил кожу. Она услышала звук шагов и голос Хью, обернулась и увидела приближавшегося Макгрегора, который вел мальчика за руку.

– Мистер Макгрегор… – проговорила Гвен.

– Миссис Хупер… – Он отпустил руку Хью, и тот бросился к ней.

– Как самочувствие того мужчины? – спросила она, делая над собой усилие, чтобы не выдать волнения.

– С ним сейчас фармацевт.

– Какое неудачное стечение обстоятельств, – сказала Гвен.

Управляющий покачал головой:

– Более чем неудачное. С намеренным уничтожением имущества нельзя мириться. Надеюсь, на этом все закончится. Но я бы посоветовал вам пока что держать парнишку поближе к себе.

– Будем надеяться, это не был злой умысел. Вероятно, пожар вспыхнул случайно, вы не думаете? Когда столько факелов горело рядом с домом.

– Я в этом сомневаюсь. Но вам очень повезло, что огонь заметили вовремя. – Макгрегор развернулся и стал уходить, но, сделав несколько шагов, остановился. – Я знал: что-нибудь вроде этого обязательно случится. К счастью для вас, мужчина еще жив.

Гвен сцепила руки, чтобы подавить нарастающий гнев:

– Что вы имеете в виду?

– А то, что именно такие вещи происходят, когда люди лезут не в свое дело.

– Это вы на меня намекаете? – Управляющий наклонил голову, и лицо его окаменело. Гвен шагнула к нему, все ее усилия сохранять спокойствие пошли прахом. – Вообще-то, мистер Макгрегор, я не считаю, что совершила ошибку, оказав помощь той маленькой девочке. Только человек с каменным сердцем может думать иначе. И все это случилось не из-за меня, а из-за вас. Дни, когда работников пороли за всякую мелочь, остались в прошлом, а если здесь это не так, то позор вам.

– Вы закончили?

– Не совсем. Вам очень повезет, если Цейлонский трудовой союз не ухватится за эту историю. Вы испорченный человек, который видит в людях только дурное. Я верю в доброту и справедливость по отношению к людям, невзирая на цвет их кожи.

Лицо Макгрегора болезненно сморщилось.

– Это не имеет никакого отношения к цвету.

– Конечно имеет. Все в этой стране связано с цветом. Помяните мои слова, Макгрегор, все это вернется вам сторицей, и тогда ни одному из нас не придется мирно спать в своей постели.

С этими словами Гвен, высоко держа голову, протопала вверх по ступенькам, ведя за собой Хью. Она не доставит Макгрегору удовольствия видеть свои переполненные слезами глаза.

В ту ночь Гвен спала беспокойно: ей снились вылезающие из озера мужчины, которые махали горящими факелами. Лоуренс тоже снился: будто он был с ней в лодочном сарае, прядь волнистых волос упала ему на глаза, когда он склонился к ней. Волоски на руках блестели в лунном свете, щеки усыпаны веснушками. Она обхватила его руками за шею и положила ладони ему на затылок, но потом вдруг поняла, что он на нее не смотрит – он глядит сквозь нее. Сон был мрачный, тревожный, а утром первым делом Гвен услышала новость, что обгоревший при пожаре мужчина скончался.

Весь день она провела, пытаясь разузнать, кто его родные, и придумать, чем может помочь. Гвен помнила этого молодого мужчину, почти мальчика, улыбчивого и всегда готового услужить. У нее разрывалось сердце от мысли, в каких мучениях он умер. Когда она столкнулась в саду с Макгрегором, тот настоял, что обо всем позаботится сам.

– Но он был одним из моих домашних кули.

– И тем не менее, миссис Хупер, я не могу допустить сентиментальности в такой деликатный момент. Нужно подумать и об отдаленных последствиях.

– Но…

Макгрегор ничего больше не сказал, коротко кивнул и пошел в противоположном направлении. Гвен уставилась на воду, не зная, что еще она может предпринять.

Глава 25

В следующие недели атмосфера оставалась напряженной, в доме царило уныние. Гвен старалась ради Хью вести себя как можно более естественно, но скоро стало очевидно, что Верити начала прикладываться к бутылке. По вечерам она запиралась в своей комнате и часами не показывалась, временами Гвен слышала из-за двери всхлипы. Днем Верити была раздражительна, срывалась даже на Хью. Пару раз Гвен пришлось сделать ей замечание, после чего она слышала, как золовка топает среди ночи по комнате Лоуренса. А когда она спускалась оттуда, худая, бледная, окутанная меланхолией, то слонялась по дому как неприкаянная.

Отыскать подход к этой девушке было ох как непросто! Гвен начинала беспокоиться за ее рассудок. Перепады настроения – это одно, но такая глубокая депрессия! Когда Гвен попыталась спросить, что с ней творится, Верити зажмурила глаза и покачала головой. Казалось, она не хотела поддаваться каким-то чувствам, и в конце концов Гвен решила, что лучше ее не трогать. Если несчастье Верити посчитать заслуженной карой, равносильной «воздаянию» за страдания Гвен, то месть не принесла ей удовлетворения: несчастная золовка вызывала у «отмщенной» жалость.

Отношения с Макгрегором тоже не давали покоя. Гвен старалась не встречаться с ним, но с помощью Навины ей удалось войти в контакт с семьей погибшего кули. Оставшиеся до приезда Лоуренса пустые, безотрадные недели она занималась хозяйством, согласовывала с поваром меню, следила, чтобы возвращались без утрат отданные в стирку вещи, и строго вела счета. Однако все это не избавляло ее от чувства вины за смерть кули и неуверенности в собственной безопасности.

В ветреные дни, когда деревянный каркас бунгало скрипел и стонал, Гвен слышала шаги своего отсутствующего ребенка. Она застывала в полной неподвижности, будто ждала, что ветер принесет ей какие-нибудь вести, или, чтобы избавиться от наваждения, принималась составлять список хранившихся в кладовке вещей. Для таких случаев годилась любая отупляющая работа.

Однажды утром Гвен вошла в кухню и застала там Макгрегора – он сидел один и был весьма угрюм.

– Мистер Макгрегор, – сказала она и развернулась, чтобы уйти.

– Выпейте со мной чашку чая, миссис Хупер, – отозвался он менее резким, чем обычно, тоном. – (Гвен от удивления замялась.) – Не бойтесь, я не укушу.

– Я ничего такого и не подумала.

Макгрегор принес вторую чашку и налил ей чая. Гвен села напротив.

– Много лет я работаю здесь, – произнес управляющий, не глядя на нее.

– Лоуренс говорил мне.

– Я знаю этих рабочих. Но тут приезжаете вы и хотите все изменить. Как это, миссис Хупер, не зная ничего, вы желаете все переделать? – (Гвен начала было отвечать, но он поднял руку, и она ощутила запах виски в его дыхании.) – Дайте мне закончить. Дело в том, и это ужасно… это не дает мне спать по ночам…

Последовала долгая пауза.

– Мистер Макгрегор?..

– Дело в том, что после всего случившегося… вы, вероятно, были правы насчет порки.

– Разве это так плохо?

– Для вас, может, и нет…

Гвен поискала подходящий ответ:

– Что вас на самом деле беспокоит?

Макгрегор молча покачал головой. Снова наступила тишина, он, по-видимому, обдумывал свою следующую фразу, напряженно двигая челюстью. Не имея представления, что творится в душе этого человека, Гвен всегда видела только его неприветливую наружность.

– Что беспокоит меня, если вам интересно узнать, так это моя неспособность подладиться к переменам. Я отдал жизнь чаю, так долго был частью всего этого процесса… он вошел в мою плоть и кровь, вы понимаете? Поначалу мы не придавали значения порке. Мы и за людей-то их не считали, по крайней мере за таких, как вы и я.

– Но они люди, не так ли, и один из них погиб.

Макгрегор кивнул:

– Я давно уже изменил свое отношение. Я не жестокий человек, миссис Хупер. Просто пытаюсь быть справедливым. Надеюсь, вы это понимаете.

– Уверена, мы все способны меняться, если сильно захотим, – сказала Гвен.

– Да, – согласился Макгрегор. – Если захотим. Я был здесь счастлив, но, нравится вам это или нет, наши дни сочтены.

– Мы должны идти в ногу со временем.

Он вздохнул:

– Они не захотят нас, понимаете, когда придет время. Несмотря на все, что мы для них сделали. И тогда настанет конец всему.

– И может быть, из-за того, что мы им сделали.

– Вот я и не знаю, как лучше поступить.

Гвен взглянула на Макгрегора, который сидел с пораженческим видом, понурив плечи:

– Как сейчас дела с рабочими?

– Тихо. Думаю, смерть кули потрясла их так же, как нас. Никто не хочет остаться без работы.

– А те, кто устроил поджог?

– Об этом все молчат. Мне нужно либо устроить большое шоу с привлечением властей, либо сделать широко известным, что я верю, будто пожар вспыхнул случайно. Это против правил, но пусть последний инцидент сойдет за несчастный случай.

– Вы не боитесь, что будут еще какие-нибудь проблемы?

– Кто знает? Но могу поклясться, настоящие проблемы начнутся в Коломбо. Тамошние рабочие многое могут потерять.

Гвен вздохнула. После этого они оба некоторое время молчали. Понимая, что сказать действительно больше нечего, Гвен встала:

– Спасибо за чай, но я должна найти Хью.

Большую часть свободного времени Гвен проводила с сыном. Иногда они играли в солдатиков, двигая армию против врага – обычно одной из собак. К несчастью, собаки не понимали своей роли побежденных солдат и бегали кругами, вместо того чтобы лежать мертвыми на поле битвы. Хью топал ногой и кричал на них:

– Лежать, Спью! И ты тоже, Боббинс. Джинджер, тебя убили!

Сегодня Хью «летал» по гостиной, раскинув руки, – он изображал британский триплан и старался вызвать у себя головокружение.

– Мама, ты тоже будешь самолетом. Например, немецким «альбатросом», и мы устроим схватку в небе.

Гвен пожала плечами, представив себе столкновение самолетов в воздухе.

– Дорогой, мне что-то не хочется. Пусть лучше тетя Верити нам почитает. – (Верити взяла книгу, и Хью уселся рядом с ней на диван.) – Что это за книга? – спросила Гвен и нахмурилась, заглянув поверх плеча Верити.

Сама она предпочитала Беатрис Поттер и считала, что выбранные Верити сказки Андерсена могут напугать малыша. У них давно были разногласия по этому поводу. Верити отстаивала свою точку зрения:

– Хью не младенец. Разве он только что не летал по комнате, изображая из себя бомбардировщик?

– Летал.

– Ну так что же? Истории Андерсена иногда печальны, но в них создан такой восхитительный сказочный мир. Я не хочу, чтобы Хью упустил это.

– А я не хочу, чтобы он был напуган на всю жизнь.

– Но, Гвен, они намного лучше, чем сказки братьев Гримм.

– В этом ты права. Может быть, когда он немного подрастет…

Верити отшвырнула книгу Андерсена:

– Что бы я ни делала, тебе все не так, да?

Гвен опешила и испытала легкое раздражение.

– Почему бы не почитать «Алису в Стране чудес»? – Верити пожала плечами, и Гвен подала ей книгу. – Давай, Верити. Прошу тебя, не порть вечер. – Та молча уставилась на книгу; Гвен заметила на глазах у девушки слезы и подумала, что та, наверное, скучает по брату. – Что случилось? – спросила Гвен.

И Верити покачала головой:

– Так плохо просто не может быть, а?

Гвен подошла к ней, взяла за руки и слегка их пожала:

– Ну же, старушка, выше нос!

Верити подняла голову:

– Ты ведь знаешь, что я люблю Хью?

Страницы: «« « ... 1314151617181920 » ... »»