Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока Шилова Юлия

Глава 17

От неожиданности я пришла в полное замешательство, но потом опомнилась и тряхнула своими волосами так, что они рассыпались по плечам.

— Привет, — еле слышно сказала я и окинула Мустафу подозрительным взглядом.

— Добрый день, любимая.

Мустафа наклонился ко мне как можно ближе и предпринял попытку меня поцеловать, но я резко его отстранила и с издевкой спросила:

— Ты только что из Стамбула прилетел?

— А я туда не летал, — совершенно спокойно ответил он.

— А что так? Настроения не было или мама уже выздоровела?

— Я всего лишь в Анталью ездил. Ко мне мамин брат сам приезжал — я ему передал деньги на операцию, так что мне не пришлось лететь. Меня хозяин не отпустил. Наташа, вчера моей матери сделали операцию, и она прошла успешно. — Мустафа взял меня за руку, и его глаза засветились от счастья. — Все прошло хорошо. И это благодаря тебе! Наташа, спасибо, что ты подарила моей матери жизнь. Ты и не представляешь, как сильно я тебя люблю.

Он говорил так искренне и убедительно, что мне очень хотелось ему верить, и я бы действительно ему поверила, если бы не сегодняшний разговор двух девиц, стоящих в очереди за лепешками.

— А мобильный телефон у тебя почему отключен? Уже два дня нет с тобой связи.

— Он сломался. Нечаянно упал в бассейн. Я отдавал его в ремонт — бесполезно. Оказалось, что он ремонту не подлежит. Но ты не переживай: я подключил свой старый аппарат.

Мустафа достал свой старенький телефон и продемонстрировал его мне:

— Вот, видишь.

— Вижу, а тот куда дел?

— В бюро ремонта купили по дешевке.

Я почесала затылок и сказала задумчиво:

— Я уверена, что тот, новый аппарат, ты загнал по хорошей цене какой-нибудь туристке. Продал чуть дешевле его настоящей стоимости. Видимо, тебе показалось мало тех денег, которые я тебе привезла. Оно и понятно. Твои аппетиты растут с каждым днем прямо на глазах. А со старым телефоном ты стал ходить, чтобы кто-нибудь из твоих подружек тебя пожалел и решил подарить новый. Мустафа, сколько же телефонов тебе уже подарили, страшно представить!

— Я не понимаю, о чем ты говоришь? Какие подружки? Наташа, у меня серьезные отношения только с тобой. Я люблю тебя. Зачем ты меня так оскорбляешь? О чем ты?

— О том, что у меня к тебе есть очень серьезный разговор. Пошли поговорим ко мне в номер.

— Я всегда у твоих ног, моя богиня!

— Только не называй меня богиней, — я ощутила, как меня всю затрясло. — Ты хоть сейчас не используй свой стандартный курортный набор выражений.

— Тебе всегда нравилось, когда я тебя так называл…

— Мне это нравилось, потому что я была дурой.

Как только мы зашли в номер, Мустафа притянул меня к себе и хотел было покрыть мое лицо поцелуями, но я резко его отстранила и спросила с обидой в голосе:

— Мустафа, а у тебя много таких идиоток, как я? Только, пожалуйста, ответь честно.

— У меня никого нет, кроме тебя! — воскликнул Мустафа, а впрочем, я и не ожидала услышать другой ответ. — Наташа, да что происходит?

Сев на кровать, я подперла свою голову руками и рассказала Мустафе о той малоприятной беседе, которую я совсем недавно имела с двумя девицами на пляже. Мустафа внимательно меня выслушал, и как только я закончила, хмыкнул и подернул плечами.

— И ты им поверила? — со злобной усмешкой спросил он.

— Поверила, — честно призналась я.

— Если ты будешь верить всему, что про меня говорят, то у нас с тобой ничего не получится. У меня никого нет в Швеции, и я не сплю с пожилыми бабушками из Германии. Все это — наглая ложь, и мне очень обидно, что ты в нее веришь. И не думай, что я тебе наврал про свою мать. Меня не пустил в Стамбул хозяин отеля. Выручил брат матери: он сам прилетел из Стамбула, и я передал ему деньги, а те семьсот долларов, которые ты выделила мне на расходы, я тоже отдал ему. У меня действительно два дня были неполадки с телефоном. Он упал в бассейн. И если честно, то я не понимаю, в чем я перед тобой виноват. В чем я провинился? В том, что какие-то две девушки распускают про меня сплетни? Мне очень жаль, что ты слушаешь посторонних людей, да еще вступаешь с ними в разговор. Мне жаль, что между нами так и не возникло доверия. Если ты меня любишь, то должна верить только мне.

— Ты хочешь сказать, что эти две девушки распускали про тебя сплетни?

— А по-другому просто и не могло быть.

— Но зачем им это нужно? Я просто услышала их разговор.

— Значит, одна подруга нагло врала другой. Хвасталась, будто я три ночи у нее кувыркался. На самом деле это не так. Наташа, ну почему ты не хочешь понять, что многие девушки, приезжающие на этот курорт, просто мечтают затащить меня в постель и поэтому сочиняют самые невообразимые истории. Скорее всего эта девица просто хвасталась и нагло врала своей подруге.

— Ты хочешь сказать, что мне она тоже наврала?

— Я думаю, что она поняла, что у нас тобой серьезные отношения, и решила отомстить мне за то, что я отказался с ней спать и сказал ей о том, что у меня есть любимая девушка.

Мустафа немного задумался и спросил:

— Она блондинка? У нее волосы должны быть до плеч. Ты с ней разговаривала?

— Точно, блондинка.

— Если бы ты только знала, как она мне надоела! Она мечтала со мной переспать. Очень распущенная девушка: постоянно вешалась мне на шею и приглашала к себе в номер. Один раз я ответил ей очень грубо, и она решила мне отомстить.

— Это правда?

— Правда. Мне очень обидно, что ты веришь кому угодно, но только не мне. Извини, Наташа, но ты причинила мне сильную боль своим недоверием. Мне очень плохо. Я хочу побыть один.

Мустафа направился к двери, но я тут же его окликнула и встала перед ним на колени:

— Мустафа, если ты сейчас уйдешь, то я просто сойду с ума. Ты не представляешь, как мне сейчас паршиво. Какая же я дура, что позволила говорить о своем любимом человеке гадости, да еще и поддержала это наглое вранье. Знаешь, мне сейчас кажется, что мое сердце кровоточит. Мне в тысячу раз больнее, чем тебе. Прости меня, пожалуйста! Мустафа, я без тебя умру. Мне без тебя незачем жить.

Мустафа подошел ко мне ближе, помог мне встать с коленей и повалил меня на кровать.

— Наташа, обещай мне, что больше никогда никого не будешь слушать, кроме меня.

— Клянусь!

— Если ты будешь собирать сплетни, то нам придется расстаться. Своим недоверием ты унижаешь меня и нашу любовь.

— Мустафа, скажи, что ты меня простил, а то я сейчас просто сойду с ума.

— Наташа, хорошо, я тебя простил, только больше так никогда не делай.

— Я тебе клянусь!

Стоило Мустафе начать целовать мое тело, как я забыла обо всем на свете и, в порыве неописуемой страсти, несколько раз говорила ему о том, как же сильно я его люблю.

Мне показалось, что мы занимались любовью целую вечность, а когда я очнулась, то увидела, что мы оба покрыты потом. Первое, что пришло мне в голову, так это то, что если бы Мустафа вышел сегодня утром от какой-то девицы, то он вряд ли бы был способен на такой сексуальный марафон.

— Ты жив? — Я попыталась отдышаться и слегка приподняла голову.

— Вроде бы, — рассмеялся Мустафа и притянул меня к себе.

— Вот это мы с тобой разошлись! Мне кажется, что ты превзошел сам себя.

— Я надеюсь, что теперь ты веришь, что все это время у меня никого не было, кроме тебя?

— Верю.

— Если бы я сегодня утром вышел от какой-нибудь девушки, то я бы просто на тебе умер.

Мы рассмеялись, я положила свою голову Мустафе на грудь и прошептала:

— Я сама чуть не умерла от наслаждения. У меня ведь тоже, кроме тебя, никого не было. Я тебе доверяю и именно поэтому перестала тебе предлагать пользоваться презервативом. Ты у меня единственный партнер, и я надеюсь, что я у тебя единственная партнерша.

— Я терпеть не могу презервативы. С ними ощущения совсем не те.

— Я помню, как я первый раз уговаривала тебя его надеть. Ты — ни в какую. Но ведь мы практически друг друга не знали.

— Зато теперь знаем, и нам это ни к чему.

После минутного молчания я тяжело вздохнула и наконец сказала Мустафе то, что давно хотела ему сказать:

— Мустафа, я ведь к тебе насовсем приехала. Мне возвращаться нельзя.

— Как насовсем?

— Понимаешь, мне обратной дороги нет. У меня туристическая путевка на две недели, но я обратно не полечу. Я пока в отеле останусь.

Мустафа поднял свою голову и посмотрел на меня удивленным взглядом:

— Наташа, и как долго ты тут хочешь пробыть?

— Пока ты на мне не женишься, — закатилась я раскатистым смехом, но Мустафе было не смешно. — Ну, что ты на меня так смотришь? Испугался? Я буду жить в отеле, пока мы не найдем нам с тобой квартиру. Я хочу снять квартиру прямо у моря, а еще лучше — дом с бассейном. Это же так здорово!

— Ты хочешь снять дом в Анталье? — удивился Мустафа.

— Да.

— А зачем?

— Затем, чтобы мы с тобой там жили. Я буду рожать тебе детей, попробую устроиться на работу. Твои родные будут приезжать к нам в гости, ты не переживай. Мы некоторое время будем снимать дом, а потом его выкупим.

— Но во время курортного сезона я не смогу жить в доме. Я должен жить в отеле.

— Но ты же не всю жизнь будешь аниматором. Закончишь университет, пойдешь работать по специальности.

— Ну я же не завтра закончу университет. Моя работа меня пока вполне устраивает.

— Хорошо. Уж если тебе так хочется пока быть аниматором, то будь им. Тогда пусть нам дадут с тобой одну комнату, ведь я же буду твоей женой.

Мустафа заметно побледнел и тихо сказал:

— Наташа, у нас нет ни одного женатого аниматора.

— Значит, ты будешь первым. Покажешь хороший пример. Быть может, ему последуют твои коллеги и другие аниматоры тоже угомонятся.

— Что-то ты все как-то торопишь…

— Но ведь ты же хотел на мне жениться?

— Я и сейчас хочу, но не так же быстро. Пусть у меня мама хоть на ноги поднимется.

— А я не против. Пока мама не поправится — никакой свадьбы. На свадьбе будем гулять, когда она будет чувствовать себя достаточно хорошо. А пока нам нужно снять квартиру и наладить собственный бизнес.

— Какой еще бизнес? — не понял меня Мустафа.

— Собственный. На что мы будем жить? На твою аниматорскую зарплату? С голоду сдохнем. —А если я забеременею? Ребенка чем будем кормить? Сначала нам нужно наладить быт. Одним словом, без собственного бизнеса мы тут загнемся.

— А у тебя что, есть деньги? Для того чтобы наладить бизнес, нужно иметь начальный капитал. Он у тебя есть?

— Есть, — отвела я глаза в сторону.

— Но ты же понимаешь, что это не сто долларов.

— Понимаю. Я хочу стать хозяйкой небольшого магазинчика, в котором будут продаваться сумки, постельное белье, одежда. Недалеко от нашего отеля в ряд выстроились магазины. Среди них должен быть и наш. Пусть маленький, но удаленький. Если этот магазинчик дорого стоит, значит, его нужно взять в аренду. На все про все у меня тридцать тысяч долларов.

— Сколько? — не поверил своим ушам Мустафа.

— Тридцать тысяч.

— Наташа, ты привезла с собой такую сумму?

— Да, — честно призналась я.

— А как ты ее провезла?

— Спрятала в лифчик. Все намного проще, чем ты думаешь.

— Наташа, откуда у тебя столько денег?

— Мустафа, придет время, я тебе все расскажу. Из-за этих денег я пока не могу вернуться на родину. Ты хоть рад, что у нас будет свой дом, свой бизнес?

— У меня еще никогда не было такой богатой девушки, — произнес Мустафа.

— Я не так богата, как ты думаешь. Просто я хочу жить с тобой и быть тебе хорошей женой.

Мустафа задумчиво отодвинул от себя подушку и пошел в ванную комнату для того, чтобы принять душ. Как только за ним закрылась дверь, я услышала в кармане висящих на спинке стула брюк знакомый сигнал и поняла, что на телефон Мустафы пришло сообщение.

Почувствовав необъяснимое любопытство, я подошла к ванной комнате, убедилась, что за дверью шумит вода и, вернувшись к стулу, на котором висели брюки, достала мобильный телефон. Нажав на кнопку для того, чтобы прочитать последние входящие сообщения, я тяжело вздохнула и ощутила, с какой силой кольнуло у меня в сердце.

«Мой котик. Приезжаю ровно через неделю. Хочу тебя. Люблю тебя. Твоя Дашка».

Почувствовав, что у меня все поплыло перед глазами, я чуть было не выронила телефон, но все же взяла себя в руки и принялась читать входящие сообщения, которые Мустафа получил только за сегодняшний день.

«Мой любимый мальчик, не могла не пожелать тебе доброго дня. Твоя шалунья Вероника».

«Мой красавчик, мне сегодня приснилось, как ты любил меня прямо на пляже. Это от воздержания и от моей тебе верности. Приезжай ко мне в ноябре, как договорились. Твоя Юлька».

«Мустафа, искренне надеюсь на то, что ты меня ждешь и не смотришь на других девушек. Мое тело жаждет твоих сильных рук и твоих жадных губ. Смогу приехать только в октябре. Раньше не дают отпуск. Не балуйся. Навсегда твоя Ольга».

«Мой козлик. Я вся горю. Через пару недель еду за туристической путевкой. Боюсь, что не дождусь этого часа и сгорю от любви. Я мечтаю забрать твой разум и передать тебе свои чувства. Везу тебе классный подарок. Думаю, ты будешь в восторге. Твоя козочка Жанна».

«Милый, эту ночь спала плохо. Вспоминала тот вечер, когда мы сидели с тобой на берегу моря и строили планы на будущее. Ты меня еще спросил, пошла бы я за тебя замуж. Тогда я не была готова дать ответ, и только теперь я поняла, в разлуке с тобой, что мечтаю стать твоей женой. Мне без тебя чертовски плохо. Со мной никогда не случалось ничего подобного. Твоя Виктория».

«Мой ненаглядный Мустафа! Моя семейная жизнь рушится с каждым днем. Не думала, что наш с тобой курортный роман перевернет всю мою жизнь. Меня ничего не радует. Муж о чем-то догадывается, чувствует, а я только и живу теми сообщениями, которые ты мне посылаешь. Мечтаю приехать к тебе еще раз. Целую, Зоя».

— Ужас! — Мне стало так погано от этих сообщений, что захотелось разбить телефон о стену и громко завыть белугой.

Безуспешно я пыталась себя утешить мыслью о том, что автор этих сообщений не Мустафа, что их прислали какие-то посторонние девушки. Не удержавшись, я открыла исходящие сообщения и стала читать, что же пишет Мустафа. Прочитав первое сообщение, я тихо вскрикнула и прикусила губу:

«Оленька, богиня моя ненаглядная! Фея моей ночи и моих воспоминаний, я с нетерпением жду встречи и засыпаю в одинокой и холодной постели с мыслями о том, что ты скоро ко мне прилетишь. Навсегда твой Мустафа».

«Катерина, зайка моя родная. Неужели ты создана для того, чтобы меня мучить и заставлять не спать ночами, вспоминая твое невинное красивое тело? Я погибаю без тебя. Меня ничего не радует, даже работа. Ты моя сказка, и я молюсь, чтобы она никогда не закончилась».

«Танюшка, родная, любимая, желанная, неповторимая. Извини, что так долго не слал тебе весточку. У меня материальные трудности. Маме нужна операция. Утешаюсь только воспоминаниями о тебе и о нашей с тобой любви. Спасибо, что ты есть и что ты всегда обо мне помнишь. Навеки только твой Мустафа».

Поняв, что больше не могу читать подобный бред, я уронила телефон, села на пол, поджала под себя колени и, всхлипнув, стала раскачиваться из стороны в сторону…

Глава 18

Когда Мустафа вышел из ванны, закутанный по пояс в белоснежное полотенце, он посмотрел на меня ничего не понимающими глазами и испуганно спросил:

— Наташа, что опять случилось-то? А почему мой телефон валяется?

— Потому что тебе пришло сообщение и я захотела посмотреть, кто тебе его "написал, — вырвалось у меня.

— А тебе кто-нибудь говорил о том, что очень плохо без разрешения брать чужие мобильные телефоны?

— Говорил, только у меня было слишком много подозрений, и я должна была сама во всем убедиться.

— Ну что, убедилась?

— Убедилась, — быстро ответила я и с презрением посмотрела на то, как Мустафа поднял с пола свой телефон и проверил, не треснул ли он.

— Цел? — с издевкой спросила я.

— Цел.

— Жаль, а надо было разбить. Все равно кто-нибудь из девушек тебе новый привезет. Стоит только рассказать про временные материальные затруднения. Я вот твои сообщения прочитала, и у меня волосы дыбом встали. Я убедилась в том, что все мои опасения не беспочвенны. Мустафа, зачем тебе так много девушек, ты их коллекционируешь, что ли?

— Это все просто игра. Флирт.

— А ты понимаешь, что такое флирт? Или ты просто знаешь это русское слово, но так и не понимаешь его смысл? Зря ты флирт с постелью мешаешь.

Облокотившись о стену, я посмотрела на Мустафу и, помолчав минуту, спросила:

— А ты со всеми без презерватива спишь? Я так понимаю, что если мне сейчас на инфекции провериться, то лучше сразу гроб себе заказывать и прощаться с жизнью.

— Я недавно сдавал анализы, у меня все в порядке, — нарушил непродолжительное молчание Мустафа.

— Многие инфекции выявляются не сразу.

— У меня все в порядке, — все так же уверенно произнес Мустафа. — Можешь не переживать.

— Я что, опять должна верить тебе на слово?

— А ты хочешь, чтобы я показал тебе справку?

— Да я уже ничего не хочу. Какая же я дура! Я ведь и в самом деле верила, что у тебя единственная. А у тебя таких единственных — пол-России.

Мустафа сидел, как побитая собака, и не произносил ни единого звука.

— А ведь эти девушки, стоящие в очереди за лепешками, говорили сущую правду. Знаешь, а я ведь для того, чтобы тебе деньги найти, столько дури натворила, взяла на себя чужое преступление. Если я в Россию вернусь, то мне грозит тюрьма. Мне и в этом отеле долго нельзя находиться. Если меня объявят в розыск, то по спискам туристическим фирм без особых проблем выйдут на этот отель.

— Ты о чем? — Мустафа, видимо, не понимал, что я имею в виду, и хлопал своими длинными и пушистыми ресницами.

— О том, что, если бы тебя не было в моей жизни, я бы не натворила многих глупостей, на которые решилась из-за тебя. Я бы полюбила обычного русского парня, вышла за него замуж, родила ребенка и прилагала бы все усилия для того, чтобы быть ему хорошей женой.

— Может быть, но была ли бы ты с ним счастлива?

— Как знать! Но я не думаю, что я была бы с ним такой несчастной, как с тобой. Послушай, а мама у тебя и в самом деле болеет или это все вранье?

— Болеет, — поспешил заверить меня Мустафа. — А ты что, хочешь забрать у меня деньги обратно? Я тебе не могу их отдать. Маме уже сделали операцию, так что все деньги истрачены. У меня больше денег нет.

— Понятно. Только вот дала я тебе эти деньги во имя любви, а теперь получается, что я благотворительностью занялась.

— У меня нет денег, — В глазах Мустафы появился испуг. — Наташа, а я ведь не передумал на тебе жениться.

— Что? — Я подняла голову и посмотрела на Мустафу глазами, полными слез.

Мустафа сел рядом со мной и заботливо вытер мои слезы.

— Извини, если я сделал тебе больно. Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж и родила мне детей. Я хочу дом на берегу моря, собственный бизнес. Я все это хочу.

— Ты надо мной издеваешься?

— Нет. Я говорю серьезно.

— А куда ты денешь целую армию своих любимых девушек?

— Брошу, — не моргнув глазом, ответил мне Мустафа. — Наташа, ты пойми, мне это все для работы нужно было.

— Что значит, для работы? — опешила я.

— Необходимо, чтобы путевки продавались, чтобы девушки сюда ехали и отель не пустовал. Я с этого тоже свой процент получаю.

— А, даже так! Получается, что вся эта любовь — только для пользы дела.

— У меня договоренность с хозяином отеля. В сезон-то еще номера продаются, а вот не в сезон — совсем беда. Хорошо, что русские девушки выручают. — Мустафа как-то противно захихикал, а я не выдержала и отвесила ему хорошую пощечину.

— Сволочь ты последняя!

— Я не сволочь. Я никому плохо не делал и никого не хотел обидеть. Это не я виноват, а ваши русские мужики. Я выполняю их работу! Нигде нет такого количества одиноких женщин, как у вас. Наташа, ну ты сама посуди, чем мне еще на курорте заниматься? Ты далеко, вот я немного и потешился.

— Хорошо же ты потешился! Столько девушек обнадежил. Ты только вдумайся, сколько потом будет разбитых сердец!

— Зато им будет что вспомнить. Уж лучше разбитое сердце, чем сердце, которое никогда не знало любви.

— Ты хочешь сказать, что ты даришь им счастье?

— Дарю.

— Мустафа, благодетель ты наш, да тебе орден давать нужно за спасение наших женщин от гнетущего одиночества! Спасибо сказать тебе нужно за то призрачное и недолгое счастье, которое ты им даешь. Господи, и на черта я с тобой вообще связалась?! Ты умеешь держать женщину в узде. У тебя генетически заложено управлять гаремом! Представляю, как ты себя чувствуешь в некурортный сезон, какая тебя мучает ностальгия! Хотя ты начинаешь проведывать таких дурочек, как я. У них всегда можно остановиться, поесть, переночевать. Можно за их счет посетить ночные клубы, рестораны и при этом попользоваться истосковавшимся по любви телом. А ведь я и в самом деле хотела выйти за тебя замуж, хотя меня все отговаривали. Правильно мне мать сказала, что у таких, как ты, нет почитания женщины как личности. Женщина для вас — это просто объект наслаждения, и не более. Пока женщина интересна, она востребована в постели. Если она неинтересна — то становится прислужницей. Правильно говорят многие наши девушки, что в отношениях с курортным мачо нужно ограничиться только физической близостью. Трахнуться и угомониться. Как же я могла так глупо в тебя влюбиться!

В этот момент Мустафа протянул руки в мою сторону и поманил меня к себе:

— Прости меня, Наташа. Я больше так никогда не буду.

Я залилась истеричным смехом и отодвинулась от Мустафы как можно дальше.

— За что я должна тебя простить? За то, что сегодняшнюю ночь ты провел в номере у другой девушки? И две ночи до этого? А еще за то, что каждую неделю к тебе приезжает новая девушка? За то, что сегодня ты уже отправил целую кучу сообщений? Как ты столько телефонных номеров запоминаешь? И вообще, их не путаешь? Тебя за это простить? За это?

Я тут же вскочила с пола и распахнула входную дверь:

— А ну, надевай свои вонючие портки и уматывай отсюда!

— Наташа, ты чего? Закрой дверь. Там люди ходят, меня же многие знают. Люди ко мне с уважением относятся: шеф анимации все-таки. А я тут голый в полотенце сижу.

— Мне плевать. Я тебе ясно сказала: натягивай портки и вон отсюда!

Мустафа встал, оттащил меня от двери и с грохотом ее закрыл.

— Прекрати меня позорить! Я сейчас оденусь и уйду.

— Будь другом, сделай это как можно быстрее. Мустафа мгновенно оделся и, подойдя к входной двери, произнес с особой надеждой в голосе:

— Я сегодня ночью к тебе приду.

— Не смей! Только попробуй прийти, я на тебя хозяину отеля пожалуюсь. Тебя уволят, понял?!

— Я люблю тебя, Наташа, — Мустафа попытался сделать еще один шаг к примирению, но я тут же его отвергла:

— Признавайся в любви своим многочисленным девушкам.