Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока Шилова Юлия

Глава 14

— Что это? — Владимир повторил свой вопрос и, покраснев еще больше, стал просто пунцовым.

— Доллары, ты разве не видишь? — немного смущенно ответила я и, сев на корточки, стала собирать деньги. — Не нужно ко мне прикасаться! Видишь, я вся деньгами нафарширована, как котлета!

— Вижу! — ответил Владимир с легким раздражением и вышел из дома.

Я следом за ним вышла из дома и принялась закрывать свою дачу. Владимир уже сидел в машине и нервно курил. Всю дорогу мы ехали молча. Когда мы уже подъезжали к аэропорту, Владимир не выдержал и нарушил молчание первым.

— Может быть, тебе лучше деньги задекларировать? — неожиданно задал он мне вопрос, который я меньше всего ожидала услышать.

— Их слишком много для того, чтобы декларировать.

— Не боишься с такими деньгами за границу лететь?

— Не боюсь.

— В аэропорту сейчас всех обыскивают, — как бы между прочим заметил он.

— Пусть обыскивают, — я старалась казаться как можно более спокойной. — В отличие от тебя, там лифчики никто не срывает и в трусы не лезет.

— Если бы я знал, что у тебя там не лифчик, а сейф для хранения денег, то я бы туда в жизни не полез. Предупреждать надо!

— А какой смысл был тебя предупреждать, ты все равно ничего не слышал? Тебя только деньги и смогли остановить.

Сняв одну руку с руля, Владимир положил ее мне на коленку и спросил серьезным голосом:

— Наташа, ты курьером, что ли, работаешь?

— Каким еще курьером?

— Деньги за границу возишь. Опасное это дело — зря ты на это подписалась.

Положив руку Владимира обратно на руль, я поправила тесный от денег лифчик и сразу пресекла разговоры на данную тему.

— Владимир, давай не будем говорить о том, что совершенно тебя не касается.

— Ты уверена? Я просто о тебе беспокоюсь.

— С чего это? Вова, ты столько лет обо мне не беспокоился!

Как только мы приехали в аэропорт, я посмотрела на часы и увидела, что уже началась регистрация рейса. При мысли о том, что для Ольги не составит большого труда найти мою фамилию в списках отлетающих пассажиров, мне становилось ужасно плохо.

— Наташа, у меня такое ощущение, что ты чего-то боишься? — моментально почувствовал мое состояние Владимир. — Это из-за того, что ты деньги везешь?

— Вова, да что ты заладил: деньги, деньги… Сколько можно?

— Ты уверена, что ты не хочешь со мной о чем-нибудь поговорить? Я чувствую, что у тебя неприятности и ты чего-то боишься.

— У меня все хорошо, — ледяным голосом ответила я и вышла из машины.

— А ты что, летишь без вещей?

— У меня вещи в камере хранения. Сейчас заберем.

— А зачем ты их заранее туда привезла?

— Владимир, а тебе не кажется, что ты задаешь уж слишком много вопросов.

Зайдя в зал регистрации авиабилетов и багажа, я подошла к экрану информации и принялась искать номер своего рейса.

— Какой у тебя номер рейса? — поинтересовался Владимир.

И мы начали изучать табло: я стала искать рейс в Турцию, а он — в Испанию.

— Ты в Барселону летишь?

— В Анталью.

— Как в Анталью? Ты же говорила, что летишь в Испанию.

— Все поменялось, — в очередной раз соврала я.

Заняв очередь на регистрацию, я постоянно оглядывалась по сторонам и вздрагивала от любого громкого возгласа. Владимир стоял рядом со мной и крепко держал меня за руку.

— Наташа, да не переживай ты так сильно. Я тебя в обиду не дам, — успокаивал меня он.

— Я не понимаю, о чем ты?

— Ты все ты понимаешь! Когда ты со мной, тебе не стоит ничего бояться.

Отпустив мою руку, Вовка с особой нежностью провел по моим волосам и добавил:

— Наташа, а ты изменилась.

— Конечно, все меняется. Годы не остановишь. Я не могу остаться прежней.

— У тебя командировка в Турцию? — буквально сверлил меня подозрительным взглядом Владимир.

— Ты же знаешь, что командировка.

— Я не верю, что ты туда к какому-то турку летишь. Ты не такая. Просто ты тогда хотела меня позлить. А та фотография, которую я порвал, вообще случайная.

Посмотрев на мою увеличившуюся грудь, Владимир улыбнулся и рассмеялся.

— Не вижу ничего смешного, — как-то по детски надула я свои губы.

Как только я прошла регистрацию, от веселости Владимира не осталось даже следа и он заговорил таким проникновенным голосом, что у меня защемило сердце:

— Наташа, возвращайся быстрее. Я буду тебя ждать. Только, пожалуйста, никогда не рви связующие нас нити, ведь между нами было много хорошего. Ты очень нужна мне! Ты же сама сказала о том, что чувства можно реабилитировать, если сильно захотеть и постараться. Никогда не поздно начать все сначала! Ты подумай над моим предложением — давай начнем жить вместе. Не руби сгоряча, ведь наши чувства проверены временем! Ты мне позвонишь?

— Постараюсь, — глухо ответила я. Мне было тяжело стоять на руинах своих надежд и желаний и слушать голос из прошлого.

Неожиданно из мои глаз хлынули слезы. Я и сама не знаю, почему заплакала: то ли сказалось нервное напряжение, то ли на меня подействовало то, что совсем недавно сказал мне Владимир.

— Вова, где ты раньше был? — вырвалось у меня. — При жене?

— Но ты же сама все знаешь!

— Почему ты не сказал мне эти слова раньше? Почему?

— Да какая разница, когда я их сказал? Главное, что я их произнес.

— А разница-то ведь большая…

Как только мы подошли к зоне пограничного контроля, я прижалась к груди Владимира и прошептала:

— Знаешь, мне сейчас почему-то очень больно. Все как-то переплелось… Вова, у меня к тебе единственная просьба.

— Говори, я все сделаю.

— Ты еще не знаешь, о чем я тебя попрошу, а уже говоришь, что все сделаешь.

— Я действительно все сделаю.

— Если меня долго не будет, то, пожалуйста, не забывай про моих родителей.

— Ты хотела сказать — если с тобой что-то случится? — заметно напрягся Владимир.

— Со мной ничего не должно случиться, — я и сама не знаю, для кого именно я произнесла эту фразу, для себя самой или для Владимира. — Просто иногда, прошу, к ним наведывайся. Они тебя хорошо помнят и часто вспоминают.

— Ты за родителей не переживай — ты давай сама побыстрее возвращайся.

Поцеловав Владимира в щеку, я помахала ему рукой и стремительно вошла в зону пограничного контроля. Постоянно оборачиваясь назад, я твердила себе, что уже глупо нервничать, потому что самое страшное уже позади.

Сев в самолет, я мечтательно закрыла глаза и представила свою встречу с Мустафой. Я подумала о том, что стоит мне коснуться его руки, как все меняется вокруг. С ним оживали все мои самые страстные фантазии и самые смелые мечты, какие только можно представить.

Почти три часа — и Турция будет у моих ног. Как много значит для меня Турция! Для кого-то Анталья — это всего лишь крупный портовый город с красивым пейзажем, горами и Средиземным морем. Для кого-то это — незабываемый отдых на побережье, изрезанном уединенными бухтами и скалистыми утесами. Для кого-то это просто красивое море, потрясающая парусная гавань, пальмы, старые кварталы с улицами, напоминающими сложный лабиринт, и старинными деревянными домами. Для кого-то Анталья — это просто курорт с множеством различных отелей, ресторанов, магазинов, баров, таверн, ночных клубов и шумных дискотек. Для кого-то это различные достопримечательности и незабываемая экскурсия в церковь Святого Николая — в одну из святынь христианства в Турции. Но для меня Турция — это совсем другое. Для меня Турция — это любовь. Это любовь, от которой не убежать, не скрыться, не спрятаться, потому что, как бы ты ни пыталась от нее убежать, как бы ни внушала себе, что можешь прожить без нее, она все равно тебя найдет и заставит вернуться. Так стоит ли бежать от любви, если эта любовь является смыслом всей твоей жизни? Не стоит, потому что это бессмысленный бег по кругу. От любви не убежишь. Уж лучше окунуться с головой в этот омут страсти.

Увидев встречающего меня Мустафу, я бросила на пол свои вещи и кинулась ему на шею:

— Боже мой, это свершилось, и мы снова вместе! Любимый, ты меня ждал?

Проходящие мимо нас пассажиры кидали в мою сторону осуждающие взгляды и о чем-то шептались между собой.

— Смотри, как наши русские девицы к туркам на шею кидаются. Никакого стыда в них нет! — как можно громче сказал мужчина преклонных лет своей спутнице в тот момент, когда они проходили мимо нас.

Мустафа протянул мне букет роз и жадно поцеловал меня в губы.

— Наташа, я хотел сделать тебе приятное и купил тебе не одну розу, как принято в Турции, а целый букет, согласно русской традиции.

— Мустафа, мне действительно приятно, что любимый человек дарит мне такой прекрасный букет, но это не русская традиция. Просто наши русские женщины слишком редко получают цветы в подарок.

— Богиня моя, царица! Моя будущая жена, — со страстью в голосе сказал Мустафа и, взяв мои вещи, вышел вместе со мной из здания аэропорта.

Он хотел было подойти к выстроенным в один ряд автобусам, но я тут же его остановила и показала в сторону стоянки такси:

— Поехали на такси!

— Но ведь это очень дорого, — заметно смутился мой спутник.

— У меня есть деньги. Я заплачу.

— Сказка моя! — Обрадованный Мустафа тут же договорился с таксистом и, погрузив вещи в багажник, сел рядом со мной на заднее сиденье.

— В каком отеле ты будешь жить эти два дня? Я назвала отель, и машина тронулась. Мустафа по-хозяйски положил одну руку мне на плечо, а другой рукой стал гладить мое колено.

— Мустафа, неужели тебя не пустят ко мне в отель?

— Нет, — покачал он головой.

— А за деньги?

— Боюсь, что не пустят даже за деньги. Тем более, я хочу уехать дня на два-три. С мамой совсем плохо.

— А можно, я поеду с тобой?

— Куда? — Мустафа не ожидал такого вопроса.

— К маме.

— Наташа, ты же прекрасно понимаешь, что я не могу познакомить тебя с мамой, она в таком состоянии. Да и с родственниками тоже.

Не говоря ни слова, я покосилась на совершенно не обращавшего на нас внимания водителя, который, по всей вероятности, не знал русского языка, и, расстегнув пуговицы на блузке, достала из лифчика приготовленные пятнадцать тысяч долларов. Протянув деньги Мустафе, я посмотрела на него любящим взглядом и тихо проговорила:

— Возьми. Срочно передай деньги на операцию. Ты не представляешь, чего мне стоило их достать, но я думала только о том, как сильно тебя люблю.

Глава 15

Увидев протянутую ему пачку долларов, Мустафа так побледнел, что мне показалось, будто сейчас он потеряет сознание. Его лицо исказила какая-то судорога, и он протянул дрожащие руки для того, чтобы взять деньги, но руки затряслись еще больше, и пачка долларов полетела вниз.

— Мустафа, ты что?

Мустафа хотел было поднять пачку, но его что-то остановило, и он испуганно отдернул руку назад.

— Мустафа, да что происходит? Посмотрев на меня обезумевшими глазами, мой любимый смахнул рукой выступивший на лбу пот и спросил меня, заикаясь:

— Наташа, я могу взять эти деньги? Они мои? Ты их мне привезла? Ты мне их насовсем отдаешь?

— Ну, конечно же, тебе, а кому еще? Я привезла их на операцию твоей маме. Мы же с тобой обо всем договорились!

Поняв, что у Мустафы вряд ли хватит решимости поднять упавшие на пол деньги, я подняла их сама и положила пачку долларов ему на колени.

— Тут ровно пятнадцать тысяч.

— Сколько?

Мустафа прикрыл пачку обеими ладонями и покосился на по-прежнему не обращающего на нас внимание водителя.

— Пятнадцать тысяч. Мустафа, да что с тобой творится?

— Я не думал, что ты привезешь эти деньги.

— Как же ты не думал? Завтра же поедешь к матери и отвезешь деньги на операцию. Мама в Стамбуле лежит в больнице?

— В Стамбуле, — кивнул головой Мустафа.

— Туда самолеты летают. Завтра же вылетай, отвези деньги первым рейсом и возвращайся, а то я буду скучать. Когда ты вернешься, я уже буду жить в нашем с тобой отеле.

Достав свой кошелек, я вытащила оттуда еще семьсот долларов и протянула их Мустафе.

— Это тебе на билеты и на прочие расходы. Я заинтересована в том, чтобы ты как можно скорее улетел и как можно быстрее вернулся.

— Я завтрашним ранним рейсом вылечу, — немного пришел в себя Мустафа. — Мне нужно дня два-три.

— Ну что ты сидишь? Деньги-то хоть спрячь.

— А можно? — вновь спросил меня Мустафа и посмотрел на меня ошалелыми глазами.

— Нужно!

Засунув деньги в карман своих брюк, Мустафа похлопал по нему ладонью и спросил сам себя:

— Не выпадут?

— Постарайся, чтобы не выпали, — заметила я. Недолго раздумывая, Мустафа застегнул карман на пуговицу и принялся целовать мои руки.

— Наташа, любимая, замечательная, восхитительная, прекрасная, необыкновенная! Неужели ты меня так сильно любишь?

— Люблю, дурень, а разве ты так до сих пор и не понял?

— А где ты взяла такие большие деньги?

— Зачем тебе это знать? Это мои проблемы. Мне просто очень хотелось, чтобы твоя мама была жива.

— Наташа, ты моя королева! Ты моя мечта, моя песня, моя душа!

Я улыбнулась, почувствовала, как на моих глазах выступили слезы счастья, и прошептала:

— Мустафа, когда маме станет легче, ты женишься на мне?

— Конечно, женюсь, — не раздумывая, ответил неимоверно возбужденный от всего произошедшего Мустафа. — Я жду этого часа. Хотя я и сейчас могу назвать тебя своей женой, потому что ты подарила жизнь моей матери.

— Господи, ты и не представляешь, как я хотела услышать от тебя эти слова. Как же сильно я этого хотела!

Когда мы приехали, я рассчиталась за такси и подошла вместе с Мустафой ко входу в отель.

— Наташа, ты иди, меня не пустят, — сказал Мустафа и протянул вещи носильщику. — Встречаемся через два дня в нашем с тобой отеле. Я должен успеть вернуться.

— Ты, самое главное, будь рядом с мамой, когда ей будут делать операцию. А когда вернешься, мы обязательно поговорим о нашем с тобой будущем, ведь я приехала к тебе навсегда. Мне нельзя возвращаться.

— Как навсегда? — не понял меня Мустафа.

— Когда вернешься из Стамбула, я тебе все расскажу.