Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока Шилова Юлия

— Что ты хочешь от меня услышать? Плохо мне здесь или хорошо? Я тебе говорю, что мне очень хорошо. Кстати, у тебя какое-то удостоверение есть, что ты журналистка? — как бы между делом спросила Вика. "

— Я внештатный корреспондент.

— Тогда доставай свой диктофон и спрашивай. Сегодня день какой-то паршивый. Но все же то, что школьный друг меня навестил и журналисты про меня откуда-то знают, приятно.

— Я без диктофона. Я просто побеседую. У меня очень хорошая память.

— Завидую, — заметила Вика и немного раздраженно посмотрела на пожилого турка, который косил газонокосилкой траву. — Заколебал, — не могла не заметить она. — Но без этого никуда. Я отвечаю в доме за чистоту и порядок, даже если эта чистота создается чужими руками. — Так о чем ты хочешь написать?

— О том, как тебе здесь живется. Что значит быть замужем за турецким мужчиной?

— Смотря за каким мужчиной, — рассмеялась Виктория. — Мужчина мужчине рознь. Жить на окраине Стамбула или в какой-нибудь турецкой деревне с нищим турком — это караул! Девчонки не выдерживают и возвращаются на родину. Жить в дорогом особняке в квартале миллионеров очень даже неплохо, особенно если твой муж умен, красив и богат.

— А как же ностальгия по родине? Наверно, было трудно привыкнуть к местным традициям?

— Все нормально. На родину я могу полететь всегда, когда мне этого захочется. Взять билет и — полный вперед. Меня жутко пугали, что будет довольно тяжело приспособиться к местным условиям. Я думала, что я перенесу все это очень болезненно, но у меня все сложилось гораздо легче, чем я только могла себе представить. Ты же видишь, что я не надела ни балахон, ни чадру. Вот только приходится надевать платок, потому что замужние женщины должны закрывать голову. Признаюсь честно, меня поначалу это сильно напрягало, но сейчас я уже к этому привыкла. Сажусь в свой кабриолет, повязываю на голову воздушный шифоновый шарфик. Красота! В этом есть даже что-то сексуальное. Какая, к черту, ностальгия по родине? Я там жила в пятиэтажке, в хрущевке. Вместе с родителями и братом в малогабаритной квартире. О чем ты говоришь? А если мне хочется потусоваться по ночным клубам, то я всегда говорю мужу о том, что еду проведать родителей в Москву, и тогда отрываюсь уже по полной программе. Я так по ночным клубам, ресторанам и презентациям нахожусь, что уже ничего больше не хочется. Сюда на свою виллу приеду, упаду у бассейна и отдыхаю.

— А ты не пробовала богатого мужа в Москве найти?

— Пробовала, — честно призналась Виктория. — С русским не получилось. Понимаешь, вроде были у меня уже на крючке мужики богатые, но какие-то они жмоты. Посмотришь, у него бабла немерено, а он на тебе экономит. Правда, некоторые мои подруги смогли раскрутить своих спонсоров, но дальше роли содержанки им ничего не светило. Причем, когда эти отношения заканчивались, спонсоры требовали свои машины и шубы обратно. Я тогда еще подумала о том, что если не могу отхватить русского богача, то почему бы не попробовать охмурить турецкого. Поохотилась, и, как видишь, в мой капкан попала жирная дичь, даже намного жирнее, чем я ожидала.

— А ты не пробовала чего-то в жизни добиться сама?

— Ты о чем?

— Ну, добиться благосостояния не при помощи мужчины?

— Нет. Я не задавалась подобной целью, — язвительно сообщила Виктория. — Есть женщины, которые всю жизнь пробивают головой стены и добиваются всего сами. Я не отношу себя к ним. Я отношу себя к тем женщинам, которые могут получить все желаемое через мужчину. И знаешь, я в более выигрышной ситуации.

— Почему? — искренне заинтересовалась я.

— Потому что у меня есть полноценная личная жизнь и мне не нужно спать в холодной постели вместе со своей карьерой. У меня крепкие нервы и куча возможностей хорошо выглядеть. Пробивают головой стену те, кому просто не повезло. Зачем загонять себя, как лошадь, если на свете есть мужчины и можно загребать жар чужими руками.

— Но ведь говорят, что опасно жить за каменной стеной. Иногда она может рухнуть и тебя придавить. Мужчины имеют одну отвратительную привычку уходить в тот момент, когда ты меньше всего этого ждешь. Есть мнение, что вечны в этой жизни только родители и дети. Мужчина может предать, а карьера навсегда останется с тобой.

— Ерунда! — вновь рассмеялась Виктория. — Это карьера может тебя предать. Сегодня ты можешь попытаться достать звезду с неба и сорвать бурные аплодисменты, а затем опустишься ниже плинтуса. Если хочешь, чтобы у тебя была крепкая семья, то выйди замуж за турецкого мужчину.

— Но ведь и в турецких семьях бывают разводы.

— Гораздо реже, чем в русских. Турецкий мужчина умеет ценить женщину. Перед тем как на мне жениться, мой муж подарил мне целый поднос золота. Я уронила этот поднос — не смогла удержать, настолько он был тяжелый. Разве бы русский мужчина когда-нибудь подарил мне такой поднос? Да никогда в жизни! У нас вполне демократичная семья: я тоже имею право голоса. Муж всегда прислушивается к моему мнению, хоть и последнее слово за ним. А я люблю ему угодить, показаться слабой и умею вовремя выразить ему свое восхищение. Я даже выучила турецкий язык.

— Значит, у тебя вообще нет никаких проблем?

— Проблемы есть у всех, просто у меня их гораздо меньше, чем у тех девушек, которые сами всего добиваются. У меня вот проблема: я пока забеременеть не могу, а муж очень хочет ребенка. Я думаю, что это просто вопрос времени.

— А ты своего мужа любишь?

— Люблю, — не задумываясь, ответила Вика.

— А за что? За то, что он хороший человек или за его большие деньги?

— И за то, что он хороший человек, и за то, что у него есть большие деньги.

— Странная ты!

— Я правильная, — поправила меня Вика. — Ну что, ты полностью разочаровалась?

— А почему я должна разочароваться?

— Потому что вы, журналюги, только и пишете о том, как нас тут мучает ностальгия, какие мы бедные и несчастные и как мы мечтаем вернуться на родину, только денег нет на билет. Вот нам, бедным, и приходится сидеть в черных балахонах и печь лепешки.

— Статьи всякие бывают. Для меня важна правдивая информация.

— Но ведь ты ждала, что я встречу родную душу и буду плакаться в жилетку? А я тебе говорю, что мне тут — зашибись.

— Значит, я так и напишу, — немного смутилась я.

— Вот и напиши. Напиши, что нужно думать, за кого замуж выходить. В деревнях и маленьких городах другие порядки. Туда лучше не соваться, а то можно прислужничать всю жизнь, печь лепешки и не иметь права голоса. Я вообще не понимаю девчонок, которые выходят замуж якобы по большой любви за нищего, необразованного турка и живут в каком-нибудь ауле битые, голодные, холодные с одной мечтой — оттуда сбежать. Жить в нищете по большой любви можно и в России.

Виктория замолчала и тихо спросила:

— Тебя поражает то, что я такая циничная?

— Когда я видела тебя в своем сне, ты была точно такая же, — не могла не признаться я. — Именно этим ты меня и зацепила. Ты просто не боишься говорить вслух то, о чем другие предпочитают молчать.

— А ты видела меня в своем сне?

— Видела. И этот дом, и этот кабриолет, и даже эту собачку, которая уже перестала на меня лаять и дружелюбно машет мне хвостиком. Я все это видела. Единственное, я не была внутри дома. Я и сама не верю, что такое может быть, но ведь к чему-то же ты мне приснилась? Знаешь, а ведь у меня тоже турецкая любовь. Только она закончилась плачевно: меня бросили и ограбили.

— Я сомневаюсь в том, что это был серьезный и солидный человек. Наверно, какой-нибудь курортный мачо.

— Аниматор.

— Ты полюбила аниматора? — Вика не могла не рассмеяться, а я добавила обиженным голосом:

— Ну не всем же подносы с золотом получать.

— А почему ты не полюбила того, кто раздает полотенца на пляже?

— Потому что между тем, кто раздает полотенца на пляже, и аниматором, слишком большая разница.

— А по мне — никакой. Прислуга.

— С твоими завышенными требованиями к жизни для тебя это, наверно, прислуга.

— У меня не завышенные, а оправданные требования к жизни. Если ты смогла влюбиться в прислугу; то у тебя гордости вообще нет. Можно развлечься, но зачем влюбляться-то?

— Потому что миллионеров на всех не хватит. Даже турецких.

— А ты не будь, как все. На всех пусть и не хватает. Ты должна знать, что ты особенная.

Я вздрогнула и, онемев, начала рассматривать Вику.

— Ты что? — почувствовала неладное та.

— Вика, а ведь ты мне уже то же самое говорила во сне. Или я сошла с ума, или в жизни бывает всякое, и даже такое.

Вика словно про что-то вспомнила, озадаченно посмотрела на часы и о чем-то задумалась.

— Спасибо. Не буду тебя задерживать, — принялась оправдываться я и подумала о том, что мне пора уходить. — Мне было очень интересно с тобой общаться. Я думаю, что статья получится хорошая.

— Да ладно тебе! — звонко ответила мне Виктория и махнула рукой. — Из тебя такая же журналистка, как из меня балерина. Смех, да и только!

— Ты о чем?

— О том, что я тебя раскусила. Никакая ты не журналистка и кончай ею прикидываться.

Слегка побледнев, я опустила глаза и не торопилась с последующими возражениями.

— Как тебя зовут? — наконец поинтересовалась Вика.

— Наташа, — чуть слышно сказала я.

— Наташа, ты на журналистку совсем не похожа. В следующий раз, когда будешь журналисткой прикидываться, хоть диктофон купи для приличия или на худой конец носи с собой тетрадку и ручку. Так правдоподобнее будет. Ну что ты на меня так смотришь? Если ты думаешь, что богатые мужики женятся на дурах, то глубоко ошибаешься. Заинтересовать богатого мужика без мозгов невозможно. Я знаю, кто ты.

От последней фразы мне стало как-то не по себе, и мне захотелось как можно быстрее уйти из этого дома.

— Кто я? " — задала я глупый вопрос и впала в полнейшее оцепенение.

— Ты — девушка, пытающаяся подцепить богатого мужика. Ты приехала сюда для того, чтобы познакомиться с каким-нибудь олигархом. Многие русские девушки сюда именно за этим приезжают. Гуляют мимо роскошных вилл и ждут, что из какого-нибудь особняка выедет дорогая машина и в ней будет сидеть настоящий принц из сказки, который не сможет проехать мимо, обратит внимание и увезет в свою сказку под названием «красивая жизнь». А про меня ты узнала случайно.

Увидела, что из моего особняка вышел молодой человек, и подумала, что это и есть олигарх. Конечно, может, тебя немного смутило то, что он без машины, но ты все же утешила себя мыслью о том, что у богатых свои причуды: может, ему просто прогуляться захотелось. Настроение хорошее. Как настоящая хищница, ты принялась за дело и подошла к нему с таким видом, будто кого-то ищешь. Слово за слово, и он тебя разочаровал тем, что никакой он не олигарх, а просто обычный парень, приехавший в гости к своей однокласснице Вике, и вот именно таким образом ты и вышла на меня. Если я где-то ошиблась, то ты можешь меня поправить.

— Хорошо. Пусть будет все, как ты говоришь, только ты можешь позвонить своему однокласснику и убедиться в том, что, когда я к нему подошла, я сама спросила про тебя и первой назвала именно твое имя. Если я скажу, что ты приснилась мне во сне, то ты все равно не поверишь.

— Не поверю, — честно призналась Виктория.

— Я так и думала.

— А ты бы сама поверила?

— Нет.

— Вот и я про то же. Знаешь, а я рада, что ты ко мне пришла. Я знаю не так много русских девушек, живущих в Стамбуле, с которыми можно посидеть и поговорить по душам.

— А мне кажется, что для тебя это не проблема.

— Почему ты так думаешь?

— Ты же сама говоришь о том, что в этот квартал постоянно приезжают русские девушки в поисках богатых мужчин и просто гуляют по улочкам мимо элитных вилл. Уж если тебе так захочется поговорить по душам с русской девушкой, стоит выйти за территорию собственной виллы — и проблема уже решена.

— Может, ты и права. Только знаешь, глядя на этих бессмысленно блуждающих рядом с дорогими домами девиц, всматриваешься в их лица и понимаешь, что с ними не о чем говорить. А вот с тобой мне захотелось поболтать.

— Это принимать как комплимент?

— Если хочешь, то да.

Вика наклонилась ко мне как можно ближе и быстро заговорила:

— Наташа, а ты уколы делать умеешь?

— Уколы? Да… — заметно растерялась я. — Я до того, как выучиться на бухгалтера, закончила медицинское училище. У меня даже дома диплом где-то валяется.

— Замечательно. Можешь сделать укол одному человеку?

— Он что, наркоман? — заметно напряглась я.

— Да нет. Что это тебе в голову сразу такие мысли лезут?

— Это первое, о чем я подумала, — хмуро ответила я.

— Расслабься. Просто, понимаешь, я сегодня в такую скверную ситуацию попала… Благо, что у меня муж в командировке, а то я не знаю, чем бы это закончилось. Понимаешь, сегодняшним утром мне нужно было выехать в центр по делам, и я сбила человека.

— Как сбила? — ошарашенно спросила я. —Насмерть?

— Да нет, он жив. Он лежит в гостиной моего дома. Ты понимаешь, я еле его уговорила не заявлять на меня в полицию. Зачем мне лишние неприятности? Мой муж изначально был против того, чтобы я водила машину, а если он узнает, что я сбила человека, то просто ее отберет. Я договорилась с пострадавшим, заплатила ему определенную сумму, только бы все это дело не получило огласки. Мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы уговорить его взять деньги. Он и слушать ничего не хотел, и, когда взял деньги, я даже вздохнула с облегчением. Никак не могла в это поверить, потому что он меня этой полицией замучил. Он турок, но очень противный турок — несговорчивый какой-то, начал орать, что русские женщины совсем обнаглели, гоняют в чужой стране и не уважают местных жителей. Так вот, я с этим типом с огромным трудом договорилась это дело за три тысячи долларов замять. Помимо этого, я пообещала его выходить. Сейчас он в гостиной лежит. Его зовут Рамазан.

— Он сильно пострадал?

— Слава богу, переломов нет. Сильный ушиб головы и сотрясение мозга. Муж из командировки возвращается через пять дней. К этому времени я должна его выходить, поднять на ноги и отправить восвояси. Муж ничего не должен узнать. Ты представляешь, как меня угораздило?

— Представляю. Как же так получилось?

— Сама не знаю. Я ничего не поняла: он переходил дорогу и смотрел в другую сторону, а я ехала и разглядывала себя в зеркало. Мне показалось, что я неровно накрасила губы.

— Да уж. Ситуация — нарочно не придумаешь!

— А тут ко мне еще одноклассник приехал. Тоже за голову взялся. Говорит, что я должна быть более осмотрительной. Да ведь если бы знать, где упадешь, то соломки бы подстелил. Виктор сказал, что мне повезло и я еще легко отделалась. Три тысячи долларов — это деньги, конечно, немалые, но если бы он их не взял и полицию вызвал, то еще неизвестно, чем бы это все закончилось. Права точно отобрали бы, да еще уголовное дело завели бы. Ведь это все легло бы на плечи моего мужа, а мне это ни к чему. Муж ничего не должен знать, иначе я могу остаться без автомобиля и без некоторых привилегий.

— Ну вот. Ты сама себе противоречишь. Совсем недавно ты говорила мне о том, что у тебя с мужем редкое взаимопонимание и что он хоть сам и принимает последнее решение, но всегда прислушивается к твоему мнению. На деле получается наоборот. Что ж это за муж такой, если ты попала в беду и не можешь ему о ней рассказать?

— Потому что беда беде рознь. Я тебе еще раз говорю о том, что мой супруг отрицательно относится к тому, что я вожу машину. Ну какие-то у него дурацкие предубеждения, что поделаешь? Я не хочу, чтобы он знал, что я сбила турка. В общем, врач велел ему ровно сутки через каждые четыре часа, делать укол, а потом только пить таблетки, и все. Ты можешь меня выручить и сделать ему укол? Виктор четыре часа назад ему уже укол сделал. Я умею, но уж очень боюсь. Выручи меня, пожалуйста.

— Да без проблем. Где твой потерпевший лежит?

— В гостиной. Пошли в дом.

Как только мы вошли в дом, Вика первым делом провела меня в ванную комнату для того, чтобы я вымыла руки.

— Ты же как раз медсестра, — чуть слышно произнесла моя новая знакомая. — Осмотри его еще раз. Ты знаешь, в моих интересах его как можно быстрее отсюда выпроводить. Терпеть не могу, когда в доме посторонний человек лежит. Врач сказал, что у него сильный ушиб и сотрясение мозга. Знаешь, я ему уже трешку дала, мне бы хотелось, чтобы он уже завтра ехал к себе домой отлеживаться. Ему-то какая разница, где лежать? А я из-за него к дому привязана, никуда не могу выйти. Наташа, пожалуйста, подыграй мне.

— Как? — Я не сразу поняла, к чему клонит Виктория.

— Скажи ему, что у него совсем легкое сотрясение мозга, что ничего страшного нет, что ты, как медицинский работник, можешь заверить его в том, что завтра он уже может ехать домой и отлеживаться там.

— А вдруг у него сильное сотрясение мозга?

— Да какое бы оно ни было, пусть дома лежит. Я ему дала деньги только для того, чтобы о случившемся ничего не знал мой супруг. За такие деньги можно полежать дома. Я его сама до его дома отвезу на своей машине. Ты ему скажи, что родные стены лечат. Одним словом, технично подводи его к тому, что завтра ему нужно переместиться домой.

— Как ты говоришь, его зовут?

— Рамазан.

— А он хоть по-русски говорит?

— К моему удивлению, он очень хорошо знает русский язык.

— Тогда пошли.

Зайдя в комнату, я встала как вкопанная и для того, чтобы не рухнуть на пол, обеими руками схватилась за Вику, переместив весь центр тяжести на нее.

— Ты что? Наташа, что случилось-то?

Но я не могла ответить. Я смотрела на стоящий в гостиной диван глазами, полными ужаса, потому что на нем лежал Мустафа.

Глава 23

— Рамазан, медсестра пришла сделать тебе укол, — убедившись, что я уже могу стоять на своих ногах, Вика взяла меня за руку и подвела к больному. — Рамазан, просыпайся. Пришла медсестра для того, чтобы тебя обследовать и сделать укол. Сейчас она внимательно тебя осмотрит и скажет, каково твое состояние.

Как только Мустафа открыл глаза и увидел меня, его лицо буквально перекосило и он уронил голову обратно на подушку. В этот момент в доме зазвонил телефон, и Вика направилась к выходу из гостиной.

— Я сейчас приду, — сказала она.

— Как ты меня нашла? — процедил Мустафа сквозь зубы.

— Кто ищет, тот всегда найдет, — не растерялась я. — Тебя ищу не только я. Тебя еще ищет полиция. Я сейчас Вике расскажу, какой ты Рамазан и кто ты есть на самом деле. Если бы ты знал, как я ненавижу тебя! Мне еще никто не причинял такую боль, которую доставил ты. Спасибо, что хоть оставил паспорт и билет на самолет, а если бы ты и их спер, тогда бы я вообще не знаю, что делала. Вор ты, а не шеф анимации, вот ты кто. Ты Вику ограбить решил? Поди, сам к ней под машину бросился для того, чтобы в дом попасть. Хитер!

— Заткнись, — Мустафа сунул руку под подушку и, вытащив из-под нее пистолет, навел его на меня.

— Мустафа, ты что?

— Я сказал, заткнись, дура. Иначе я прострелю тебе голову.

— Мустафа, ты вор, но ты не убийца. Я не верю, что ты можешь убить. Ты не такой!

— Ты хочешь в этом убедиться?

Поняв, что Мустафа не шутит, я тут же отрицательно закачала головой и произнесла со слезами на глазах:

— Что же ты со мной наделал? Я ведь так сильно тебя любила. Так любила! Я же из-за тебя столько глупостей наделала. У меня вся судьба кувырком пошла. Как же так можно? Неужели в тебе ничего святого нет? Разве не стыдно так поступать с людьми, которые тебя любят?

— Да кому нужна твоя любовь? — прошипел Мустафа, а я вдруг подумала о том, что сейчас этот человек показывает себя с совсем другой стороны. С той стороны, про которую я никогда раньше не знала. Словно я знала одного Мустафу, такого доброго, искреннего, любящего и страстного, а теперь передо мной сидел уже совсем другой Мустафа — совершенно чужой и злой человек.

— Как кому нужна моя любовь? Она же тебе была нужна!

— Да у меня таких русских дур, знаешь, сколько? — Мустафа злобно усмехнулся. — Пальцев на руках не хватит, чтобы вас всех пересчитать, дешевые русские девки, страдающие от недотраха. Вы же сами едете к нам пачками. Как только уезжает одна партия, на ее место приезжает другая. Вы должны нам быть благодарны…

— За что? — резко перебила я Мустафу.

— За то, что вы приезжаете на курорт с вечно потухшими глазами, с каким-то депрессняком, с кучей проблем в личной жизни, а уезжаете от нас полные сил, верящие в любовь. Мы дарим вам сказку, за которую нужно уметь платить, потому что никто не должен делать свою работу бесплатно. На нашем наречии «женщина» означает «баян», а на русском баяне играть наиболее приятно и выгодно. А теперь быстро, пока я еще не прострелил тебе голову, ответь мне на вопрос: как ты узнала, что я в этом доме?

— Ты что, и в самом деле можешь меня убить? — до последнего не верила я.

— Быстро отвечай на вопрос!

— Я увидела тебя здесь случайно, — говорила я и не слышала собственного голоса.

— Это ты кому-нибудь другому расскажи. Ты ведь приехала в Стамбул для того, чтобы со мной встретиться?

— Да, — судорожно кивнула я.

— И как ты меня нашла?

— Я взяла в отеле листок с твоим домашним адресом и поехала в Стамбул для того, чтобы найти тебя и посмотреть тебе в глаза.

— Ну и что, посмотрела?

— Посмотрела.

— Можно сказать, что твое желание исполнилось: сегодня прямо какой-то день волшебства. У тебя есть какой-то дар, что ли? Я еще сам утром не знал, будет у меня возможность попасть на эту виллу или нет. Быстро же ты меня здесь нашла!

— Сегодня действительно какой-то день волшебства. Настоящая мистика. Я и сама не знаю, как здесь очутилась. Вспомнила свой сон, приехала, а сон оказался реальностью, да еще и встретила тут тебя. И вот я посмотрела в твои глаза и еще раз убедилась в том, насколько же они лживые.

— Я тоже не ожидал здесь нашей с тобой встречи. Мне уже кажется, что если даже я умру, то ты меня из-под земли достанешь. А по тому адресу, который тебе дали в отеле, уже не живу.

— Я так и подумала, потому что мне открыла дверь какая-то посторонняя женщина. И то, что матери твоей никакую операцию не делали, я тоже поняла. Она приезжала проведать тебя в отель, и говорят, что она хорошо себя чувствует и неплохо выглядит. На умирающую никак не похожа.

— А с чего ей умирать? — вырвалось у Мустафы. — Только живет моя семья уже не в Стамбуле, а в пригороде. Мне деньги на свадьбу нужны.

— На какую свадьбу?

— Я жениться хочу, Наташа. Только не на дешевой русской девке, а на чистой турецкой девушке. Она из очень хорошей семьи.

— Понятно, поэтому ты и трудишься в поте лица, охмуряешь курортниц. Кого на крупную сумму разведешь, а кого — на сумму поменьше. Только вот такая дура, как я, тебе попалась в первый раз. Наверно, такую идиотку вообще тяжело найти — захочешь, не найдешь. Таких, как я, единицы. Можно сказать, что тебе со мной повезло. Тебе теперь и на свадьбу хватит, и на достойную жизнь, если полиция вовремя не возьмет.

— Слушай меня внимательно. — Мустафа, как и прежде, держал меня под прицелом. — Меня зовут Рамазан. Моя рука с пистолетом будет под одеялом. Если ты скажешь ей, кто я такой, то тогда не жди от меня пощады. Тебя ничего не спасет. Скажешь, что мое состояние оценивается как тяжелое, и сделаешь так, чтобы она вышла из гостиной и занималась своими делами, а ты останешься со мной. Что тебе делать дальше, я скажу потом. И помни: хоть одно неверное движение, один не правильный шаг — и ты труп. Ты все поняла?

— Поняла, — ответила я с болью в голосе.

— И давай без лишних эмоций. А то ведь я и разозлиться могу.

— Ты ее ограбить собрался? Ты хоть понимаешь, к кому ты попал в дом? У нее же муж миллионер, он сотрет тебя с лица земли. Это тебе не русскую девушку на курорте обворовать — это престижный дом турецкого олигарха. За свое воровство ты не только в тюрьму попадешь — за него тебе руки отрубят.

— А с этим я сам разберусь.

В этот момент в коридоре послышался стук каблуков, и в гостиную вошла Вика. Мустафа быстро сунул руку с пистолетом под одеяло и лег на подушку.

— Ну как поживает наш больной?

— Плохо, — гробовым голосом ответила я.

— Что значит — плохо?

— Плохо, и все.

— Мне казалось, что он уже идет на поправку, — в голосе Вики слышалось сильное недовольство. Она не понимала, почему я не хочу ей подыгрывать. — Врач определил, что ничего страшного не произошло. Всего лишь ушиб и легкое сотрясение мозга.

— Врачи могут ошибаться. Его состояние ухудшилось, — с трудом выдавила я из себя и испуганно посмотрела в сторону Мустафы.

— А как ты можешь определить? Ты же не врач.

— Для того чтобы это определить, необязательно быть врачом. Ему нужен постельный режим.

— А я смотрю, ты в медицине хорошо подкована, — язвительно произнесла Вика и подошла к Мустафе. — А укол ты ему сделала?

— Я отказался от уколов, — нарочито больным голосом произнес Мустафа.

— Что значит — отказался? Ты вообще лечиться собираешься или нет? У меня муж на днях из командировки вернется. Мы же с тобой договорились о том, что когда он приедет, то тебя уже здесь не будет. А уколы делать нужно. Иначе ты как поправишься? Ты должен выполнять все, что прописал тебе доктор.

— Мне от уколов еще хуже.

Вика наклонилась к Мустафе для того, чтобы проверить, горячий ли у него лоб. Как только одна ее рука коснулась его лба, другой она вытащила из своего кармана дамский браунинг и приставила его к виску Мустафы.

— Брось свой пистолет на пол, — спокойно сказала она.

— Какой пистолет?

— Ты знаешь, какой. Тот, который ты держишь под одеялом. Если в течение ближайших десяти секунд ты этого не делаешь, то я стреляю.

— Но у меня ничего нет, — попытался возразить Мустафа.

— Я считаю до десяти. Раз, два, три…

Не говоря ни слова, Мустафа кинул свой пистолет на пол и попытался приподнять голову, но Вика жестом приказала ему лежать.

— Молодец, Вика, — я облегченно вздохнула и хотела было сделать шаг в ее сторону, но она бросила на меня испепеляющий взгляд и, отчеканивая каждое свое слово, произнесла:

— Стой на месте и не двигайся. Если ты сделаешь хотя бы шаг, то я направлю пистолет на тебя, можешь не сомневаться. Тут пуль на всех хватит.

— Вика, ты что? Я не хочу тебе зла, — захлопала я глазами.

— Ты его сообщница. Будет лучше, если ты будешь стоять там, где стояла, и не двигаться, потому что любое лишнее движение может тебе повредить. Ты хорошо меня поняла?

— Вполне, только зря ты так. Никакая я не сообщница. Этот молодой человек, который хотел обворовать тебя, совсем недавно обворовал и меня тоже. Он вытащил из моего сейфа в отеле все, что у меня было.

— Ты это в полиции расскажешь. Нормально вы, ребята, работаете! Только вы не там решили гоп-стопом заняться. Тут олигархи живут, они подобного не прощают. Один под машину ко мне бросился, другая под видом журналистки в дом пришла, не имея с собой ни диктофона, ни обычной тетради. Память, видите ли, у нее хорошая! Смех, да и только. Во сне я ей приснилась! Уж больно, ребята, у вас фантазия богатая, но только вот проблемка у вас одна имеется: больно все не правдоподобно вы сочиняете.

В тот момент я была готова провалиться сквозь землю, потому что даже представить себе не могла, как же мне доказать ей, что я не сообщница Мустафы.

— Вика, зря ты так.

— Я слышала все, о чем вы тут говорили: я встала за дверью и узнала много чего интересного.

— Значит, ты все не правильно поняла или многое не услышала. Если бы ты стояла за дверью и слышала весь разговор с самого начала, то ты бы никогда не назвала меня сообщницей.

— Мне было вполне достаточно того, что я услышала. Я уже говорила тебе о том, что миллионеры не женятся на дурах. Они женятся на умных женщинах, и я отношусь к их числу. Знаешь, Наташа, а ведь это подло — поступать так со своими соотечественницами, хотя в России это уже давно стало нормой.

Мне было дико слушать подобные слова в свой адрес, но я понимала, что в данной ситуации мне будет достаточно тяжело оправдаться.

— Вика, послушай меня, пожалуйста.

— Будь другом, сделай одолжение. Не произноси больше ни звука, — тут же перебила меня она.

Поняв, что мне остается уповать только на волю случая, я замолчала и стала следить за тем, что же произойдет дальше.

— А ты, Рамазан, тоже хорош. Турецкий аферист. Ты хоть понимаешь, чей дом ты хотел ограбить? У тебя мозги есть или ты уже совсем с катушек слетел?

— Его зовут Мустафа, — поправила я Викторию и тут же поняла, что сделала большую глупость, наслав на саму себя лишние подозрения.

— Ах да, тебе виднее, — нервно улыбнулась Виктория. А впрочем, другой реакции я от нее и не ожидала. — Видимо, Рамазан — это его рабочее имя. Так вот, Мустафа или как там тебя еще, я ведь сразу подумала, что все это слишком странно. У меня было ощущение, что ты ко мне специально под машину бросился, но я прогнала эту мысль. Как дура, на удочку попалась! Я ведь тогда не поняла, откуда ты выскочил, ты прямо как какой-то профессионал! Каскадером, что ли, работаешь?

Но Мустафа не ответил на этот вопрос. Он только сильно побледнел и слегка передернул плечами.

— Спокойно, — предупредила его Виктория. —Без нервов. Ты каскадер? Часто ты подобные трюки выделываешь? Это же нужно еще так умудриться под машину броситься, чтобы упасть, удариться, но вместе с тем не так уж сильно пострадать.

— Я не каскадер, — глухо произнес Мустафа.

— Странно. То, что ты грабитель, я поняла, а вот то, что ты не каскадер, — я бы этого не сказала.

Вика вскинула голову и спросила:

— Наташа, кто он?

— Аниматор.

— Надо же! Какой шустрый аниматор. Обычно они как-то больше по русским туристкам шерстят, а грабежами не занимаются. А ты прямо какой-то странный аниматор: я смотрю, у тебя разносторонняя квалификация.

— Он на свадьбу деньги собирает, — сказала я с особой горечью в голосе. — Он на турецкой девушке женится.

Страницы: «« « ... 1011121314151617 » »»