Облачные дороги Уэллс Марта

– Почему нет?

– Потому что ты отвратителен, – ответил ему Звон. – Даже мы так считаем.

Лун подумал, что Звон не преувеличивает, все-таки большую часть жизни он был арбором, а наставники и учителя ели скорее как земные обитатели, чем как раксура.

Корень ощетинился, потом взглянул на Луна и покорно опустил шипы.

На каждом корабле было специальное помещение для приготовления пищи, где в тяжелом металлическом контейнере горел огонь. Островитяне разделали птиц, смешали их с овощами и корешками из своих запасов и запекли все это в глиняных горшках. Лун все еще был сыт после утренней трапезы, но еда пахла так аппетитно, что он не отказался из вежливости съесть одну миску.

Потом он поднялся на палубу. На носу горели большие фонари, но в целом на корабле было темно. Многие островитяне на «Валендере» спустились вниз, чтобы поспать или посидеть за длинным столом в общей каюте экипажа. Палубы двух других кораблей тоже опустели, если не считать нескольких матросов, несших вахту. Корень и Песня остались на «Датее», а Звон улегся на крышу рулевой рубки, чтобы поспать. Лун не знал, куда пропала Нефрита, пока не увидел в пятне света фонаря на носу что-то голубое и серое.

Он шагнул к ней, а затем заставил себя развернуться. Он собирался покинуть их, когда двор переедет, и не было никакого смысла в том, чтобы… Во всем этом просто не было никакого смысла.

Лун побрел по палубе в другую сторону, к платформе, где лежали свернутые бухты тросов. Он сел на них, и оттуда ничто не мешало ему смотреть за борт.

Ночной воздух касался его кожи, словно прохладный шелк. По обе стороны от них почти бесшумно двигались силуэты двух других кораблей, очерченные слабым светом во тьме. Когда Лун летел на своих двоих, земля мелькала перед его глазами, но благодаря неторопливому темпу корабля, летевшего гораздо ниже, он смог разглядеть и с интересом понаблюдать за округой. Он ловил редкое движение в высокой траве и деревьях, чуял едва ощутимые запахи на ветру, но был слишком сыт, чтобы поддаться инстинктам и отправиться на охоту.

Затем Лун услышал легкие шаги на дощатой палубе. Нефрита забралась на платформу и села рядом с ним. Она была в облике арборы, и в полутьме ее расцветка казалась мягкой и приглушенной. Поджав хвост, она обхватила руками колени и сказала:

– Если встать у лестницы, то можно услышать их разговоры внизу. Я слушала, что они говорят о нас.

Лун приподнял брови. Он всегда ратовал за осторожность, но, судя по спокойному выражению лица Нефриты, ей не довелось услышать, чтобы кто-нибудь что-то против них замышлял.

Нефрита продолжала:

– Они говорят, что мы вовсе не такие дикари, какими нас описывал Ниран. – Уголок ее рта приподнялся в улыбке. – Еще они считают, что Корень милый.

Лун повернулся, чтобы посмотреть на «Датею». Лунный свет падал на Корня и Песню, сидевших на борту в земном обличье. Корень дергал Песню за волосы, очевидно, пытаясь заставить ее перевоплотиться и оторвать ему голову. Лун подумал, что, может быть, стоит вмешаться, но потом решил, что они сами разберутся.

– Может, они захотят оставить его себе?

– Могу спросить, – с улыбкой в голосе сказала Нефрита. – Тебя они называют тихоней.

Лун подумал, что они правы. На соседнем корабле Песня столкнула Корня с борта. Он кувыркнулся в воздухе, перевоплотился и встал на крыло прежде, чем успел врезаться в дерево. Когда он, хлопая крыльями, вернулся на корабль, Лун сказал:

– Трудно поверить, что он – брат Камыша.

– А они и не братья. Хотя всегда были близки. Все, кто родился с Корнем в одном выводке, были арборами. – Она рассеянно потерла полированные деревянные доски, как будто о чем-то задумавшись. – Иногда между воинами, чьи матери были арборами, и теми, чьи матери были королевами, происходит раскол. Брат Камыша – хороший тому пример. – Ее голос ожесточился. – Он слишком умен, чтобы злить меня, и не дает мне повода задать ему взбучку, которую заслуживает.

Лун повернулся к ней и нахмурился. Если Камыш не был родней Корня, как на то намекало его имя, значит, он… Лун настороженно спросил:

– Брат Камыша – Поток? И второй воин по имени Дрейф?

Нефрита рассеянно кивнула:

– Они родились в одном из выводков Смоли. Еще двое их братьев были консортами, но они не выжили. А почему ты спрашиваешь?

Лун подумал, что, может быть, отвечать и не стоит, но вспомнил, что ничего не должен Потоку.

– В первый же день, когда я пришел в колонию, Поток и Дрейф сказали мне убираться прочь.

Нефрита склонила голову набок и гневно прищурилась:

– Вот как. – Она перевела взгляд на темный лес. – Поток – один из воинов, что спят с Жемчужиной.

«Я… почему-то не удивлен», – подумал Лун. И это точно объясняло отношение Потока к нему.

– У королев и консортов всегда есть любовники среди воинов и арборов, – все еще раздраженным голосом сказала Нефрита, – в этом нет ничего такого. И я не считаю, что она должна быть одна. С тех пор как умер консорт Жемчужины, Поток, видимо, решил, что он занял его место. Но он – не консорт, и то, что он спит в ее опочивальне, вовсе не дает ему более высокого положения при дворе.

Лун уже заметил, что среди арборов секс ни к чему не обязывал, и предположил, что и окрыленные вели себя так же. Когда Лун был моложе, он всегда старался разузнать местные обычаи. Ему понадобилось какое-то время, чтобы понять – если кто-то предлагал переспать с тобой, это еще не означало, что ему или ей было дозволено это сделать или что, приняв предложение, тебя потом не убьют. Но в каждом земном поселении действовали свои правила, и часто даже отдельные племена и города жили по своим обычаям, так что вскоре Лун просто перестал пытаться разобраться во всем этом. Отчасти поэтому ему и жилось среди корданцев так легко – там все уже решили за него.

– В последнем месте, где я жил, старейшины решали, кто с кем будет жить. Другие не всегда их слушались, – добавил он, вспомнив слухи о Кавате и двоюродной сестре Селис. – Но чаще всего им жилось неплохо.

Нефрита нерешительно помедлила, рассеянно проводя когтями по деревянной платформе.

– Утес рассказывал, что нашел тебя, когда ты жил в земном поселении. – Она склонила голову набок, глядя ему прямо в глаза. – Тебе было трудно оттуда уйти?

– Можно сказать и так. – Лун не смог скрыть горькую усмешку. Утес, по всей видимости, рассказал ей далеко не все. – Одна из женщин, с которыми я жил, увидела, как я превращаюсь, и решила, что я Скверн. Она отравила меня и рассказала все остальным. Они отнесли меня в джунгли и оставили там умирать. – Он услышал, как Нефрита потрясенно зашипела, и мрачно закончил: – Этот народ зовут корданцами. Скверны прошлись по их землям, от города к городу, от деревни к деревне. Они убивали их, пожирали, а потом шли дальше. Так что они не просто так боятся.

Нефрита несколько секунд не шевелилась, глядя на него.

– Ты их защищаешь.

Лун прикусил губу и ничего не сказал. Он не мог их защищать, но и не хотел, чтобы кто-нибудь осуждал. Не увидев земного поселения, разоренного Сквернами, понять их было невозможно.

– Если бы она меня не увидела, то я бы до сих пор там жил.

Нефрита слегка покачала головой:

– Но был бы ты счастлив?

Как хорошо, что, когда Лун покинет двор Тумана Индиго, никто больше не сможет задавать ему подобных вопросов. Жизнь в тепле и сухости, возможность найти пропитание и кров в дружеской или хотя бы не совсем враждебной компании – вот и все, что когда-либо имело для него значение. Он сказал:

– К счастью я никогда и не стремился.

Она так долго ничего не говорила, что он подумал, будто она сейчас уйдет. Лун тоже не видел, зачем ей с ним разговаривать. Затем он ощутил ласковое прикосновение – Нефрита провела пальцами по его волосам.

Пальцы скользнули по его затылку и по шее, по чувствительной коже, которую ранила Жемчужина. Затем ее рука двинулась вниз по его спине, и он понял, что она дает ему возможность уйти. Но когда она тепло прижалась к нему, он прижался к ней в ответ.

Ее щека коснулась его щеки. В облике арборы ее мягкая чешуя на ощупь была похожа на бархат. Лун напрягся всем телом, и его охватил жар. «Ты обещал себе, что не станешь этого делать», – подумал он. Вот только ему было трудно сдержаться, чувствуя руку Нефриты на своей талии, ее дыхание на своем ухе, ее зубы, нежно покусывавшие его шею. Он понял, что если не остановится сейчас, то не остановится вообще.

Лун отпрянул от нее и вскочил на ноги.

– Я не могу, – хрипло выдавил он и перевоплотился. Он прыгнул вверх и в сторону, ухватился за мачту, на миг прижался к ней, а потом оттолкнулся.

Он с грохотом приземлился на крышу кабины. Звон, лежавший на теплом дереве в земном облике, вздрогнул и заморгал.

– Что случилось? – сонно спросил он.

– Ничего. – Лун сложил крылья и собрался сесть.

Затем на доски тяжело опустилась Нефрита. Перепугавшись до смерти, Лун присел, готовясь обороняться. Звон вскрикнул и сжался в комок, защищая голову руками. Нефрита быстро зашептала:

– Прости, я этого не хотела. Просто ты здесь, рядом. – Она с досадой зашипела и взмыла в воздух.

Лун снова опустился на крышу и принял земной облик. Звон сел, тяжело дыша и прижимая одну руку к груди.

– Я уж думал, вы собрались подраться.

– Нет. Не драться. – Дальше Лун объяснять не собирался.

Откуда-то снизу донесся недовольный голос Нирана, устало вопрошавший:

– Что они делают на крыше?

Вскоре Звон заворчал, снова улегся и заерзал, пытаясь устроиться поудобнее. Только он угомонился, как Лун услышал шум рассекаемого воздуха – к ним кто-то летел. Корень бесшумно приземлился на крышу кабины и сложил крылья. Смущенным голосом он произнес:

– Нефрита вышвырнула меня с того корабля. Можно я останусь здесь, с вами?

– Нет, – отрезал Звон.

– Если не будешь болтать, – сказал ему Лун.

Корень принял земной облик и свернулся калачиком по другую сторону от Звона, не обращая внимания на его шипение. Лун не знал, вывел ли Нефриту из себя Корень или ей в принципе осточертели мужчины-раксура.

То, как он поддался ей, застало его врасплох и не на шутку испугало. Лун всегда контролировал себя, принимал решения и держался их – это было важно для его выживания. Но с тех пор, как он встретил Утеса, ему казалось, что он больше не знает, что делает. Так не могло продолжаться дальше.

На корабле было тихо, рядом никто не шевелился, если не считать движимого ветром воздуха, но Луну все равно понадобилось немало времени, чтобы расслабиться, лечь и уснуть.

Утро следующего дня выдалось прохладным и сырым, небо затянули серые тучи, а над землей среди деревьев клубился туман. У Луна получилось донести до остальных и даже до Звона, что ему хочется побыть одному. Усевшись на борт ближе к носу корабля, он смотрел оттуда на проплывавшие внизу лесистые долины.

Деревья были высокими, со сгущавшимися к верхушке кронами, на которых росли гроздья темно-синих фруктов. Большие существа, похожие на крабов с разноцветными панцирями, облепили верхние ветви, поедая плоды. Они были меньше древесных пауков, но Лун решил, что они очень похожи. Хотя, возможно, на вкус они оказались бы и поприятнее.

Несмотря на то что он был поглощен видами, Лун все равно почувствовал, как один из островитян сел на палубу примерно в десяти шагах позади него. Он не догадывался, что это Делин, пока не услышал шелест бумаги. Лун посмотрел в ту сторону и увидел, что старик сидит, скрестив ноги, с легким деревянным планшетом на коленях и что-то сосредоточенно рисует.

Лун спрыгнул вниз, чтобы посмотреть на рисунок. Он мог накорябать альтанские и кедайские иероглифы так, чтобы их можно было прочитать, но ему никогда не удавалось нарисовать хоть что-нибудь узнаваемое. Он присел рядом с Делином, изучая рисунок. Там был изображен нос корабля, на котором кто-то сидел, и Луну понадобилось время, чтобы осознать, кто это.

– Это я? – Он видел свой земной облик в отражении в чистой воде, или в стекле, или в полированном металле, но никогда целиком со стороны. Утес был прав – он и правда был весь кожа да кости.

– Да, ты, – улыбнулся Делин, добавляя угольной палочкой последние штрихи. – Я добавлю рисунок в книгу и назову его «Лун, консорт Тумана Индиго».

Лун хотел оказаться в книге, но в ней должна быть написана правда.

– Лучше назови его просто «Лун».

Делин задумчиво посмотрел на него:

– Ты не из того же двора, что и остальные?

– Нет. Я просто… гость. – У Луна не было причин говорить что-то еще, но он почему-то признался: – У меня нет двора.

– Я думал, тебе подобные не живут поодиночке.

Лун пожал плечами:

– Видимо, не живут.

Делин кивнул, обдумывая услышанное.

– Я читал, что юные консорты обычно застенчивы и не улетают далеко от дома. – Лун не удержался и презрительно фыркнул. Делин слегка иронично добавил: – Быть может, они тебя просто не понимают.

Скорее всего, старик был прав. Но ведь и Лун их тоже не понимал.

Спустя какое-то время Делин спустился вниз, а Лун вернулся на нос.

Ближе к вечеру они уже летели над холмами и густыми джунглями. Лун подумал, что до реки оставалось рукой подать и они почти прибыли на место.

Затем Звон, наслаждавшийся видами с вершины мачты, крикнул:

– Кто-то летит!

Лун резко обернулся и увидел, как Звон указывает на силуэт далеко впереди. Кто-то летел по воздуху в их сторону. Лун перевоплотился и встал, принюхиваясь к воздуху. Это был раксура.

Звон слетел с мачты и приземлился рядом с Луном.

– Я пока не вижу, кто это. – Он прищурился, глядя вдаль, и нахмурился: – Не знаю, зачем они послали к нам кого-то. Они уже должны знать, что мы в пути.

«Хороший вопрос», – подумал Лун. Либо Елея и Камыш не добрались до колонии, либо… до нее добралось что-то еще.

Воин наконец подлетел достаточно близко, чтобы Звон смог опознать в нем юнца по имени Песок. К тому моменту, когда он коснулся палубы «Валендеры», Нефрита, Корень и Песня вместе с Луном и Звоном уже ждали его. Песок принял земной облик, тяжело дыша после напряженного, быстрого перелета, и обратился к Нефрите:

– Утес сказал не подводить лодки ближе. Скверны снова побывали в колонии.

Шипы Нефриты и так уже топорщились от напряжения. От этих слов она замерла, как статуя.

– Что значит «побывали в колонии»? Они напали?

Песок поспешно замотал головой:

– Нет, нет. Снова приходил владыка с дакти. Жемчужина хотела впустить их и поговорить, но они отказались войти. Цветика сказала, это потому, что они знали – Утес внутри. Потом они ушли.

Звон зашипел. Он выглядел так, словно ему стало нехорошо.

– С этого бы и начинал.

Лун отвел взгляд, стараясь не показывать свое облегчение. «Мы не опоздали, просто стоим на краю катастрофы. Как обычно». Он снова повернулся к Песку:

– Кто еще знает о ветряных кораблях? Кому Елея и Камыш рассказали о них?

Песок неуверенно перевел взгляд с Нефриты на Луна.

– Только Утесу и Цветике, да еще мне, чтобы я мог передать послание. Они сказали никому больше не говорить. – Он снова повернулся к Нефрите: – Утес хочет, чтобы вы оставили лодки здесь и встретились с ним в храме Голубого Камня.

– Это неподалеку от долины, где мы охотились, – сказал Луну Звон.

Нефрита махнула хвостом:

– Хорошо. Нам нужно место, чтобы все продумать. – Лун надеялся, что она имеет в виду «продумать, как нам погрузить всех на корабли, не давая при этом Жемчужине шанса рассказать обо всем Сквернам».

– Что мы скажем островитянам? – спросила Песня, оглядывая палубу. Они говорили на языке раксура, так что никто не мог их подслушать. Все три корабля остановились, и «Датея» с «Индалой» подлетели ближе к «Валендере». Экипажи уже вышли на палубу, ожидая новостей.

– Правду, – сказала Нефрита. Она повернулась к Делину, Нирану и Диаре, ждавшим ее у рубки.

Они хорошо приняли новости, хотя Ниран сложил руки на груди и всем своим видом показывал, что именно этого он и ожидал. Однако, как заметил Делин, если бы Скверны не представляли опасности, то никого из них здесь бы и не было.

Диара тоже, похоже, не волновалась.

– Мы можем поступить так же, как и во время штормов. Найдем поляну, привяжем суда к крепким деревьям или камням, а потом спустим корабли вниз от ветра.

– Мы скоро пришлем к вам кого-нибудь, – сказала Нефрита.

Храм Голубого Камня находился в лесу, сразу за холмами, в направлении равнины со статуями. Большое квадратное строение было скрыто деревьями и наполовину увито цветущими лианами. Сложенное из цельных каменных плит, оно открывалось на все четыре стороны, а в плоской крыше зияло большое отверстие. Самой выразительной особенностью храма был большой водоем, над которым он возвышался. Его жесткие грани смягчал мшистый ковер леса. Голубоватый камень сливался с тенями деревьев, и Лун вряд ли смог бы его отыскать самостоятельно.

Когда они заложили вираж и спустились вниз, Лун почуял сильный мертвецкий смрад – в водоеме плавала большая раздувшаяся туша водного зверя.

Приземлившись на крыше храма, Лун заметил, как из-за облаков вниз спикировал хорошо знакомый ему силуэт. То был Утес. Его сопровождали два силуэта поменьше.

– Это Елея и Камыш, – сказала Нефрита. Ее мысли, похоже, были чем-то заняты. – Если мы сможем начать наше путешествие завтра… – Она отвернулась и спустилась в храм через фонарь в крыше.

Спрыгивая вниз вслед за ней, Звон сказал:

– Я тут подумал, если мы сможем вывезти из колонии часть наших припасов на кораблях, спрятать их, а потом вернуться…

Корень, Песня и Песок последовали за ним, а Лун еще какое-то время просто стоял, качая головой. Никто, похоже, не думал о том, что они будут делать с Жемчужиной. Казалось, будто они верят, что она придет в себя, как только они увезут ее подальше от колонии и Сквернов.

Он переступил через край проема и спрыгнул в храм. Внутри тот представлял собой один просторный пустой зал, открытый, с высоким потолком, который поддерживали квадратные колонны. Пробивавшийся сквозь завесу листвы свет был окрашен в зеленые тона, а на камне виднелись темные пятна мха. Рельефы на стенах стерлись от времени и непогоды. Звон принял земной облик и, присев на корточки, рисовал карту в перегнившей массе листвы, лежавшей на плитах. Нефрита, Песня, Песок и Корень тем временем наблюдали.

Лун подошел к проему в стене, откуда открывался вид на водоем, и встал на краю платформы. Вода была темно-зеленой, густой, вспенившейся. Раздувшаяся водная тварь лежала у противоположного края. Она выглядела так, словно кто-то убил ее, притащил сюда и оставил, а появление раксура заставило всех падальщиков разбежаться. По воде скользили насекомые, но, кроме них, ничто не шевелилось. От мертвой туши воняло хуже, чем от кожевенного двора охотников.

Лун принял земной облик, чтобы его обоняние притупилось. Если они собирались провести здесь много времени, то, возможно, стоило убрать отсюда мертвечину, но если она развалится, то вонь станет еще сильнее.

Он услышал шум рассекаемого воздуха над головой, возвестивший о прибытии Утеса, и, повернувшись, увидел темный силуэт, спрыгнувший вниз через фонарь в крыше. В одной большой лапе он нес Цветику. Утес опустил ее на пол и принял земной облик. Пока Цветика отбрасывала волосы с глаз и поправляла халат, рядом с ней приземлилась Елея.

– Я останусь на страже здесь, наверху, – сказал им Камыш, глядя вниз через проем.

– У вас получилось, – улыбаясь, сказала Нефрите Цветика. – Мы в вас верили.

Нефрита улыбнулась в ответ. Она старалась, чтобы ее лицо выражало безразличие, но не смогла скрыть гордость за их достижение. Она сказала:

– Пока что получилось. Теперь мы пытаемся придумать способ как можно скорее доставить всех на корабли, пока не вернулись Скверны.

Звон посмотрел на Цветику:

– Я подумал, что охотники могут спрятать самые тяжелые припасы, например, в пещерах, что вверх по реке. А потом…

Цветика села напротив Звона, чтобы изучить его карту. Елея приняла земной облик и оглянулась через плечо.

Утес остался стоять в стороне, и Лун подошел к нему. Он негромко сказал:

– Тебе рассказали об облачном страннике?

– Да. – Утес не сводил глаз с остальных. – До вчерашнего дня Скверны не приближались ко двору, а Жемчужина ни разу его не покидала, пока вас не было.

Лун не мог не испытать облегчение. Хотя бы кто-то еще об этом думал.

– Но другие его покидали.

– Да. Треть воинов и где-то половина окрыленных, как и в любые другие дни, – с ироничным видом сказал Утес. – Но большинство из них не знало, что Нефрита отправилась к Желтому морю.

– И ты доверяешь тем, кто знал? – не унимался Лун.

Утес признал:

– Раньше доверял.

Лун с досадой зашипел. Какие бы хитроумные планы ни выдумывали Звон, Цветика и Нефрита, у них ничего не выйдет, если они сначала не разберутся с Жемчужиной. И никто, похоже, не хотел признавать, что с Жемчужиной нужно разбираться.

– Когда вы переберетесь в новую колонию, она просто…

– Подожди. – Утес наклонил голову набок и нахмурился: – Запах чуешь?

– Конечно, я его чувствую. Ты меня выслушаешь?..

– Нет, тут что-то другое…

Лун услышал шум крыльев над головой и обернулся, глядя на фонарь в потолке. Было похоже, что сюда прилетели несколько раксура, но Камыш их не предупредил. Лун попытался перевоплотиться… и ничего не произошло.

Испугавшись, он посмотрел на Утеса. Тот пробормотал:

– О нет. Этого нам еще не хватало.

Жемчужина спикировала через проем в крыше и приземлилась на каменный пол, сверкая золотистой и темно-синей чешуей на фоне грязных плит.

Глава 10

Жемчужина величаво вышла вперед, ощетинившись шипами. Полдюжины воинов приземлились позади нее на плиты и приняли земной облик. Среди них был и Камыш, а еще Поток и Дрейф.

Звон вскочил на ноги, сделал шаг назад и встревоженно посмотрел на Нефриту и Цветику. Корень и Песня, казалось, не понимали, что происходит. Все приняли земной облик. Лун точно не знал, сделали они это по привычке из почтения к Жемчужине или же она применила к ним свою королевскую силу так же, как она не давала Луну перевоплотиться в раксура. Нефрита просто с раздосадованным видом сложила руки на груди.

Жемчужина оскалилась:

– Итак, вы здесь, ведете тайные беседы.

Утес раздраженно зарычал:

– Жемчужина, что ты делаешь?

Елея в отчаянии повернулась к Нефрите:

– Я не рассказывала…

– Я знаю, что это не ты, – тихо сказала Нефрита.

Только тогда Лун заметил на юном лице Камыша виноватое выражение. «Ах ты ж мелкий тупица…» Все это походило на дурную шутку.

– Камыш. – Цветика не повышала голоса, но Камыш все равно вздрогнул. – Ведь это была твоя идея, чтобы мы собрались здесь. Елея предложила нам встретиться в пещере над Птичьей долиной, но ты сказал, что это место лучше, потому что оно дальше. – Она приподняла бровь: – Ты ловко нас одурачил. Мы даже ничего не заподозрили.

Камыш беспомощно повернулся к Жемчужине. Королева сказала:

– Он проявил верность.

– Верность? – Шипы Нефриты встопорщились. – Мы вынуждены говорить втайне, потому что ты сообщаешь Сквернам о каждом нашем шаге!

Жемчужина в ярости повернулась к ней:

– Я ничего не говорила Сквернам! – рявкнула она. – Я пытаюсь выиграть время. – Она повернулась и вперила гневный взгляд в Утеса: – Из-за того, что ты не позволил им войти в колонию для переговоров, они стали подозрительнее и теперь будут более склонны напасть на нас. – Она перевела взгляд на Луна. Когда она подошла к нему, ее губы растянулись в усмешке.

Лун настороженно отодвинулся от нее, зная, что лучше не подпускать ее на расстояние вытянутой руки. Он весь чесался от неуемного желания перевоплотиться, но оставался узником собственного земного облика. Он увидел, что Поток, стоявший позади с Камышом и другими воинами, презрительно улыбнулся. Жемчужина остановилась, когда Лун подался назад. Она наклонила голову, глядя на Нефриту, и сказала:

– Значит, ты им еще не овладела. Неужели передумала осквернять нашу родословную с каким-то бродягой?

Нефрита зашипела сквозь зубы. «Откуда она знает?» – недоуменно подумал Лун, испытывая одновременно личное унижение и гнев из-за брошенного в лицо Нефрите оскорбления. Все-таки она пыталась.

– Выиграть время? – повторил Утес. – Как? Скверны хотят перебить всех нас…

Жемчужина покачала головой:

– Они хотят вовсе не этого.

Нефрита с подчеркнутым недоверием спросила:

– И чего же тогда они хотят? Расскажи нам. Уверена, мы будем заинтригованы.

– Это вряд ли. – Жемчужина поколебалась, а затем резко набрала в грудь воздуха. – Они хотят стать с нами единым целым.

Несколько секунд все стояли, оторопев. Воины заерзали в замешательстве, но никто не осмелился заговорить. Даже Поток, Камыш и остальные приближенные Жемчужины нерешительно замялись, словно они не слышали такого раньше и им бы хотелось и дальше этого не слышать. Лун подумал: «Она же не имеет в виду то, что я думаю?»

Цветика шагнула вперед, встав рядом с Нефритой. Выражение ее лица застыло где-то между недоверием и ужасом. Она спросила:

– Это Скверны тебе сказали? Когда?

– Недавно. Когда они впервые пришли в колонию, – сказала Жемчужина. Под пристальными взглядами Утеса, Нефриты и Цветики ее шипы немного поникли. Поток и другие ее воины уже не казались такими уверенными. Камыш выглядел так, словно его вот-вот стошнит.

Утес помотал головой, не желая понимать.

– Когда ты говоришь «стать с нами единым целым», ты имеешь в виду «сожрать нас»? Потому что…

– Нет. – Жемчужина коснулась рукой виска, и на миг по ее лицу промелькнула усталость. – Их стая тоже вымирает. Они сказали, что их прародительница умерла несколько месяцев назад. Тогда же они впервые попросили меня о встрече.

До этого момента Лун бы многое отдал, чтобы увидеть нечто, способное потрясти Утеса, но он совсем не хотел такого нечто. Утес сказал:

– Ты говоришь, что они хотят породить с нами потомство?

Жемчужина отвела глаза.

В храме повисла тишина, если не считать жужжания мух над водоемом. Даже доносившиеся из леса трели птиц казались далекими. Первым молчание нарушил Звон:

– Это невозможно, – сказал он, сипя от ужаса. Потом повернулся к Цветике: – Правда ведь?

Теперь все повернулись к Цветике. Она облизала губы и неохотно сказала:

– Может быть, возможно. Наставники, изучавшие Сквернов, всегда считали, что у нас с ними общее происхождение. Что между нами и владыками слишком много сходств, которые не могут быть простым совпадением.

К Луну с ужасом пришло осознание, и он, не сдержавшись, спросил:

– Утес, ты говорил, что из Медного Неба пропали выводки? – Хотя он нарочно понизил голос, все тут же обратили на него внимание, словно он кричал.

– Я не нашел останки королевского выводка в яслях, – ответил Утес и потер глаза. – Скверны забрали их.

«Они взяли их живьем», – подумал Лун, чувствуя, как к нему подкатывает тошнота. Живые раксура в плену у Сквернов.

– Как ты могла… как ты могла это скрывать? – Нефрита уставилась на Жемчужину, грозно шипя. – Мне стоит вырвать тебе сердце.

– Я не сказала им «да», безмозглое ты дитя. Я не сошла с ума. – Жемчужина обнажила зубы. – Но я и не ответила отказом. Я знала, что произойдет, если я это сделаю. – Она сделала шаг назад, беспокойно размахивая хвостом. – Я не ожидала, что они нападут на Медное Небо. Я думала, им нужны только мы.

– В наших яслях есть арборы и воины, младенцы и дети. – Цветика казалась больной и старой, а кожа ее лица стала такой бледной и прозрачной, что Луну показалось, будто он видит ее кости. Она откинула волосы со лба и задумчиво прошлась в сторону. – В Медном Небе живут… жили по крайней мере одна юная королева и, кажется, два консорта помладше.

– Почему же тогда Скверны не объединились с ними, если они этого хотели? – вырвалось у Звона. – Ведь им наверняка нужны и арборы тоже. Зачем уничтожать… – Он помедлил. – Если только они не предложили Медному Небу то же самое.

– И их королева сказала «нет», – закончила Жемчужина, глядя на них. – Я полагаю, что так все и было.

Утес в беспомощном смятении уставился на нее:

– Жемчужина, почему ты мне этого не сказала? Почему не сказала Цветике, или Нефрите, или Тычинке, или Крестцу, или Набату? Ты не подумала, что мы вправе знать об этом?

– Потому что я знала, что вы мне не доверяете, – устало сказала она. – Вы бы просто снова обвинили меня в том, что я якшаюсь со Сквернами.

Цветика всплеснула руками:

Страницы: «« « ... 7891011121314 » ... »»