Мой папа – Дед Мороз Резник Юлия

- Ладно. Но только недолго. Я даже поесть не успела…

Ярослав, как болванчик, кивнул головой. Надя подхватила Эльфа на руки и, бросив на прощанье взгляд: «если что – я рядом», выскользнула с сыном за дверь.

Хороша гостья – подумала Нелли. - Вытолкала хозяйку из собственного дома! И, спрашивается, зачем? Могли ведь действительно поговорить у Ярослава. Но она не могла… физически не могла переступить порог дома бывшего мужа. Не хотела знать, как он живет и чем. Изменился ли? Раскаялся ли… Вообще ничего не хотела! И разговора этого глупого… О чем, спрашивается, им говорить?! Но почему-то все равно не смогла отказать... Здесь, на чужой территории, было как-то спокойнее.

- Я сегодня приходил к тебе на работу…

- Правда? А зачем?

- Хотел увидеться, но какой-то мужик сказал, что у тебя операция.

- Операция? Хм… Странно. Меня сегодня не ставили в план. Ну, да ладно… Так что ты все же хотел?

- Я хотел сказать… мне жаль, что я тогда струсил… - чуть помедлив, выдавил из себя мужчина.

Взгляд Нелли заледенел. И вся она будто превратилась в одну большую ледяную глыбу. Как на десять лет назад вернулась. Когда после раздирающей душу и тело боли, после страха и ужаса смерти в один момент просто перестала чувствовать. Вообще… хоть что-то. Это было страшное время – время апатии. Такой черной и всеобъемлющей, что даже отвоеванная по капле жизнь не радовала. Да вообще жить не хотелось! Чего уж…

Нелли стиснула кулаки и заставила себя сойти с места. Она двигалась настолько решительно, что Ярослав отступил. Только удивленный взгляд перевел на распахнутую перед носом дверь – они так и остались стоять в прихожей.

- Сказал? – равнодушно спросила Нелли. - А теперь проваливай.

- Зачем ты так? Я же от чистого сердца, Нелька… Я же эти годы… черт, думаешь, я собою гордился?!

- Да мне плевать. Плевать, как ты договаривался с собственной совестью… Мне вообще плевать на все, что с тобой связано. Я тебя стерла из памяти, как страшный сон. Ну! Что стоишь? Выметайся!

- А ты все такая же, – пробормотал Ярослав, пятясь к двери. - Красивая, когда злишься. И вообще… Только зря ты волосы в белый выкрасила. Тебе естественный цвет, по-моему, больше шел…

Сердце пропустило удар. Так всегда рядом с ним бывало. С самой первой встречи. И до последней… До наступления той самой апатии, которая, кажется, вот только сейчас, в этот миг до конца отпустила. И такая дикая злость вырвалась из-под контроля! Не передать словами. Она нарастала и ширилась. Кажется, Нелли даже стало потряхивать. И что послужило последней каплей? Собственная реакция на его близость? На его запах, который, как оказалось, в подкорку въелся… На то, что лужей перед ним готова растечься, несмотря ни на что! На то, что отметила все… еще в больнице! И то, как возмужал, каким стал огромным. И морщинки тонкие, и волосы с сединой. А теперь еще эти руки перед глазами... В татуировках, которых раньше не было. И старый, почти стертый временам шрам. Все это волной накатило, ударило. По нервам, по вмиг разбушевавшимся гормонам, что, как оказалось, его одного только и ждали… И снова захотелось упасть в него с головой, как когда-то давно, когда мечты еще не были втоптаны в грязь шагами его ухода.

На тумбочке у самого входа зазвонил телефон. Он все звонил и звонил, а их взгляды сплетались.

- Да что же это такое?! – возмутился Ярослав, хватая трубку в свою лапищу. - Перезвоните, пожалуйста! Нам не до вас!

=20=

Квартира соседа была ничем не примечательно хорошо обставленной берлогой небедного в общем-то мужика. Тепла в ней не было. Как не было и индивидуальности. Лишь в Ванькиной комнате было по-домашнему уютно и хорошо.

- Привет, Ванюш, – поздоровалась Надя, заглянув в детскую. - Мы тут за тобой приглянем, пока отец занят. Ты не против?

- Здравствуйте. Почему сразу против? – развел руками Иван, спуская ноги с дивана. – Хотите, я вас чаем напою? С бутербродами?

Надя в который раз удивилась, насколько самостоятельным и во всех смыслах положительным ребенком был сын ее соседа-козла. Никак в мать пошел… Хотя, если верить оперативным сводкам, полученным от бабы Мани, с матерью Ивану тоже не повезло. Непутевая она была. Именно так баба Маня и сказала, угрожающе громко щелкая вставной челюстью. Не верить бабе Мане оснований не было. А хоть бы и потому, что Наде и самой было трудно представить нормальную женщину, бросившую ребенка на произвол судьбы. Точнее - на попечение отца, что во многих случаях в принципе равноценно.

- Нет. Бутерброды не буду. У нас с подругой ужин накрыт.

- Так почему вы не там?

- Да там, там. Вот сейчас твой папа поговорит…

- С вашей подругой?

- Ага… И мы сразу вернемся к прерванной трапезе.

Иван на мгновенье задумался, чуть сморщив курносый конопатый нос. Привычным жестом Надя коснулась ладонью лба мальчишки и довольно кивнула:

- Поправился? Температуры больше не было?

- Нет, – покачал головой ребенок.

- Вот и отлично. Слушай, а у вас почему еще дом не украшен?

- Так некогда было…

- Как это - некогда? Новый год на носу! Нужно срочно исправлять это безобразие. Напомни отцу… - посоветовала Надя, решив для себя, что сама-то она уж точно напомнит. Ванька равнодушно кивнул и подошел к Эльфу, который методично доставал игрушки из стоящей в углу корзины.

- Гляди, какой у меня есть трансформер…

Эльф оценил! Задорно сверкая глазами, вырвал из рук хозяина игрушку и первым делом попробовал ту на зуб. Иван рассмеялся. Наблюдая за игрой детей, Надя все сильнее нервничала. Время шло, а Ярослав не торопился возвращаться. Интересно, чего он хотел?

Похлопав по карманам симпатичного велюрового костюмчика, Надя обнаружила, что забыла взять телефон. Заволновалась, понимая, что Илья, наверное, уже звонил. А она не ответила!

В коридоре хлопнула дверь, и Надя с облегчением выдохнула. Но вернуться домой так просто не получилось. Эльф разыгрался с соседом и уходить категорически не хотел. Твердил «неть!» и грозно хмурил бровь. Ну, вылитый…

- Надь, да пусть он останется. Как наиграются, я приведу. Ванька его не обидит. Он любит малышню, - предложил Ярослав, спасая ситуация. Надя нерешительно потопталась у входа, предложила такой вариант рассвирепевшему сыну. Барин милостиво кивнул головой и поковылял к игрушкам.

- Я через час приду, его заберу, если он, конечно, раньше домой не запросится.

Ярослав кивнул, и Надя вернулась к себе. Дернула ручку и тут же шарахнулась в сторону:

- Господи! Ты чего здесь сидишь?! Напугала…

Нелли подняла голову, зябко обхватила себя руками:

- Извини. Что-то ноги не держат…

- Так, все ясно! Пойдем. Выпьем…

Надя налила Нельке полный бокал, себе плеснула на донышко и выжидающе уставилась на подругу:

- Рассказывай! – приказала она.

- Что? – растерялась Нелька, заправляя белесые пряди за ухо. – А… Ты о Ярославе… - Нелли жадно отпила из бокала и слепо уставилась вдаль. За окном падал снег, а в год, когда все перевернулось – дождь лил, не переставая. – Да нечего рассказывать. Извинялся…

Надя кивнула, вспомнила вдруг, что так и не проверила телефон, и, хлопнув рукой по лбу, вскочила:

- Извини, я на секунду…

Оказалось, что пропущенных нет. Надя растерянно провела по волосам, не до конца понимая, радоваться этому или огорчаться. Почему Илья не звонил? А вдруг там все плохо? Вдруг он совсем один…

- Ждешь звонка?

- Да… Жду. Ну, да ладно… Извинялся, говоришь? – без всякого интереса спросила Надя, лишь бы только поддержать беседу с подругой.

- Извинялся, – подтвердила та. - А меня такая злость взяла! Ты себе не представляешь. Ну-ка, плесни еще…

Надя послушно вылила остатки вина в Нелькин бокал. Пригубила из своего и равнодушно поковырялась в тарелке. Нет, салат был ничего… как для кулинарии обычного супермаркета, но недавний зверский аппетит пропал. Да и настроение пропало тоже…

- Значит, что-то до него таки дошло.

- Угу. Не прошло и десяти лет!

- Да ладно тебе, Нель. Некоторым и жизни для этого мало. Нагадят, в душу плюнут – и живут себе, особо не парясь. Понял, и понял. Злишься-то чего?

- На себя! – огорошила Нелька признанием и снова приложилась к бокалу. - На то, что до сих пор не смирилась! Его увидела, и всколыхнулось все! И так явно вспомнилось, так отчетливо! И дождь за окном, и врач этот… с диагнозом. И он! Белый, как полотно. Всегда смуглый, загорелый, а в тот момент - белый. В тон цвета побелки на стенах. Таких, знаешь, обшарпанных стенах, с проплешинами там, где трещины цементом замазывали. Это сейчас более-менее ремонты поделали, какое-никакое оборудование прикупили. А тогда… мама дорогая! Там не то, что диагноз было услышать страшно, там было страшно даже просто находиться. В такой-то обстановке… Мне в тот же день операцию назначили. Хорошо, родители узнали, подключили связи, врачей. Сама я плохо соображала. А Ярик только и думал о том, как сбежать. Но это я потом узнала… Сюрприз-сюрприз! – Нелька зло схватила бокал и залпом допила все, что в нем еще оставалось. Растерянно посмотрела на пустую бутылку и перевела взгляд на Надю: - А больше ничего нет?

- Мы только одну купили… - развела та руками, искренне жалея подругу.

- Черт… Как же хреново-то, господи… Выпить бы!

- Может, не надо?

- Надо! Я сейчас…

- Эй, ты куда?

- Так в магазин!

- Сиди уже! – покачала головой Надя, - у меня припрятана бутылка на Новый год.

- Вот и отлично! Я все верну, Надя! Ты не подумай…

- Я и не думаю. Вот, кажется, тут… - пробормотала, шаря на верхней полке. – Так, что там дальше?

- А я ведь не ждала ничего такого, понимаешь?! Мы же душа в душу жили, несмотря на все предрассудки о ранних браках. Никто и не думал, что так долго протянем. А мы… все хорошо было! Легко, без обид и претензий! Он как будто моей половинкой был, а я его… А потом оказалось, что у половинки смертельная хворь. И он отсек. Скальпелем по живому. Как будто испугался, что я метастазами в него прорасту.

Надя откупорила бутылку и вновь наполнила Нелькин бокал. Плеснула и себе. Немного. На глоток. Просто, чтобы смыть горький вкус рассказа подруги…

- А где Эльф? – опомнилась Нелька вдруг.

- У Ярослава. Остался играть с Иваном. Через пятнадцать минут заберу, - пробормотала Надя, взглянув на часы.

- Хм… Слушай, а где его мать?

- Ярослава?

- Тьфу ты! Ванькина! У Ярослава мать давно умерла. А отец ничего был… Работяга, мировой мужик. Интересно, как он?

- Жив-здоров. В гости ходит. И правда, хороший дядька. А мать Ивана я ни разу не видела. В больницу она к Ваньке не приходила. По крайней мере, в мою смену - так точно!

- Бедный малыш… Хорошо хоть от него этот козел не сбежал! А то бы отдал в детдом! С него станется…

Надя взяла в руки мандарин, задумчиво покрутила его в руках и покачала головой. Женская солидарность, оно, конечно, дело хорошее, но по справедливости стоило все же заметить:

- Ты знаешь, Ярик очень любит сына. Он и под палатой ночевал, и доставал наших нещадно – что да как! Осунулся – страх. Поседел… Не думаю, что он бы мог бросить Ваньку. Я до того, как твою историю узнала, вообще им восхищалась. Правда. Сама знаешь, насмотришься на горе-папаш! Такое увидишь – страшно. А он как бальзам на душу был. Веру в чудо во мне поддерживал. Думала, ну, надо же! И такие бывают. А вон оно как…

- Ага… - Нелька тяжело вздохнула и, подперев ладонью щеку, опасно качнулась.

- Ох, мне же за Эльфом пора… - спохватилась Надежда. Пока она сходила за сыном, пока уговорила его не скандалить, пока искупала и включила мультики… Вернулась в кухню, а Нелька спит, свернувшись калачиком на тесном и непригодном для сна кухонном диване.

- Ох, горе ты мое… - пробормотала Надя, озадаченно прикидывая в уме, как ей теперь быть. По всему выходило, что Нелли останется ночевать у нее. А значит, нужно расстелить ей постель и заставить раздеться. И обязательно убрать со стола. Она терпеть не могла беспорядок! К тому же, завтра вернется мама… Проверив сына, Надежда вернулась в кухню и принялась за дело. Самым тяжелым оказалось растолкать подругу и отправить ее в кровать.

- Да неудобно ведь… Я домой поеду!

- В таком виде? Ну, уж нет. Оставайся! Утром поедешь. Тебе все равно не на работу. Завтра мы с тобой в ночную, забыла?

-А родители как же?

-А родителям ты позвонишь! - образумила Надя подругу и подтолкнула ту к спальне. Больше Нелли не спорила. Закрыв за ней дверь, Надя быстренько искупалась и прилегла под бочок к сыну. Телефон зазвонил. Надежда подпрыгнула, но оказалось, что это мама звонила. А Левин молчал...

Разговор с матерью удалось свернуть довольно быстро. Может быть, она чувствовала напряжение Нади, а может, и сама куда-то спешила.

- В котором часу за тобой заехать? – спросила Надя на прощание.

- Ох, я ведь как раз поэтому и звоню! Заезжать не нужно. Отдыхай! Выспись, как следует! Меня Олег привезет. Может быть, даже познакомитесь… - как-то совсем уж робко закончила мама.

Ну, надо же! Выходит, у них и правда серьезно. Надя еще не решила, хочет ли она познакомиться с маминым ухажером, но не отказывать же, ей богу?! Вдруг он ей и правда понравится? Что, впрочем, довольно сомнительно. С другой стороны, если не понравится, мать нужно будет образумить! А для этого врага неплохо было бы узнать в лицо!

- Вот и славно! Пусть заезжает, – согласилась Надя и быстренько отключилась. – Ну, что, дружок, сказка, и спать? – обратилась уже к сыну. Эльф послушно поплелся за книжкой.

Когда сын уснул, Надя встала с кровати и пошла в кухню. Наверное, от вина разболелась голова. Или от переживаний… Надя достала телефон, покрутила в руках, а потом, зажмурившись от собственной смелости, сама Илье позвонила. И практически мгновенно услышала:

- Да?

И телом побежали мурашки, и забыла, что хотела сказать… Его низкий, невозможный какой-то голос проделал с ее пульсом страшные вещи!

- Илья… привет, это Надя. У тебя все в порядке? Как бабушка?

В трубке послышались шуршание и тихий скрип. Будто бы Левин перевернулся с боку на бок на допотопной кровати. Хотя с чего бы его кровати скрипеть пружинами? Наверняка у него современный, ортопедический матрас! Щеки опалило жаром. Приехали, Соболевская!

- Да ничего. Давление подскочило, но сейчас все хорошо.

Надя внимательно прислушивалась к Илье, наслаждаясь тембром и звуком его голоса, и может быть поэтому от нее не укрылась не присущая ему сухость. Она растерялась. Забыла все, что хотела сказать! Тревога кольнула сердце. Тревога и страх, что все закончится, еще не начавшись!

Совсем с ума сошла! Разве можно в ее возрасте, с ее жизненным опытом вот так безоглядно влюбиться?! Как-то сразу. В момент. Так, что сама не успела понять, как же это случилось! В какой миг без него жизни не стало?! А тут… даже не холод, нет. Равнодушие! И все… Она словно оглохла, ослепла, потеряла все ориентиры! В ней осталось одно желание – бросить все и поехать к Илье! Чтобы он обнял ее своими огромными руками и, как ребенка погладив по голове, успокоил! Убедил, что у них все хорошо, а равнодушие ей просто почудилось!

- Эээ… Ладно. Не буду тебя отвлекать. До завтра?

- Да. До завтра. Спокойной ночи.

=21=

Какой там «спокойной ночи»?! Он места себе не находил! Ходил, как шатун, по квартире, и даже бабка, которая вышла на звук, видя его состояние, оборвала себя на полуслове. Проглотила сварливую речь. Смерила цепким взглядом, повздыхала и вернулась к себе.

Он, когда услышал в трубке чужой раздраженный мужской голос, словно заледенел весь. Промерз до костей! Что этот мужик делал в квартире Нади? Почему посчитал себя вправе отвечать на ее звонки?! Да еще как?! Будто это не он влез на чужую… чужую, мать его, территорию… А его самого потревожили! Илья застыл посреди комнаты, сжал кулаки! Ему казалось, что вместо тепла, стремительным потоком покидающего его тело, оно под завязку наполняется болотной студеной жижей. Пещерный человек в нем ожил и угрожающе зарычал. Мое! А Илюше Левину, доброму, воспитанному, положительному во всех отношениях домашнему мальчику, невдомек было, что это ревность! Черная, лютая! Ревность не столько к этому человеку нехорошему, сколько к той жизни, что Надя ему посвятила. К сыну, которого ему, возможно, родила. И никакая логика не могла остановить его ярости от того, что она и сейчас предпочла этому нехорошему человеку его. Того, кто отдал бы ей все на свете. Который пылинки с нее сдувал бы! Который кровь от крови её… Он знал.

Как она могла? Как не почувствовала этого? Не поняла? Не распознала? Неужели ему лишь показалось, что Надя горит рядом с ним? Он этот жар каждой клеткой чувствовал, и что выходит? Обманывался?! Врал? Сам себя вводил в заблуждение?

Все! Надо заканчивать с этим. Не то дикарь в нем, о котором он не подозревал даже, вырвется из-под контроля и, послав все к черту, помчится к ней. Наделает глупостей вроде тех, что за волосы и в пещеру!

Успокоиться… Мыслить трезво.

Ведь, и правда, нужно все хорошенько обдумать. Выяснить, его ли сын Эльф? С этим как раз проблем не будет. Илья так и не выбросил те волоски… Что дальше? Юристы. Точно! Он должен знать, какие имеет права на ребенка, в случае, если Надя решит, что между ними все кончено. Он не сможет… не сможет вместе с ней потерять еще и Костю.

Илья растер лицо, и тут зазвонил телефон! Она! И голос обеспокоенный! Надломленный… шелестящий! Почему она переживала? Из-за того мужика?! А теперь где он? Ушел? Наверное!

И снова ревность! Подумать только, какая гадина…

На долгий разговор не было сил. Потом… Все потом. Когда успокоится! Когда утихнут страсти и вернется хотя бы подобие контроля. Отключился. Вернулся в кровать. Уставился в потолок, по которому скользили тени. Он только сейчас понял, что, наверное, первый раз полюбил! По-настоящему, так, что в глазах темнело. А до этого все, что угодно было. Увлечение, влюбленность, страсть! Но не любовь! Которая сейчас – бухнула, ударила в голову, поманила к себе тем, о чем он так долго мечтал! Настоящим! Тем, что ему так было нужно! Семья, жена, дети…

Нет! Не отдаст! Не сможет… Нужно бороться! Но как?! Не было у него конкретного плана. И значит, необходимо было со всех сторон подстраховаться. А для начала поговорить с ней! Начистоту!

Уснул лишь под утро. Как в забытье провалился. Ни снов, ни отдыха. Так… отключка. Завтракать не стал. Лишь кофе выпил, что бабка сварила. Она с тревогой смотрела на него выцветшими старческими глазами и, думая о чем-то своем, качала головой:

- Ты, главное, глупостей не наделай, - предостерегла перед самым его уходом. Илья кивнул. Обулся. Схватил портфель.

- Слушай, ба, а у тебя только Зойкин телефон есть? Или и Жоркин найдешь?

- Найду! А зачем тебе Жорка? Своих юристов мало?

- У них специализация другая. Ты, как найдешь – позвони. Я запишу номерок.

Сара Соломоновна нахмурила седые брови, но все же кивнула.

- Пройдоха этот Жорка. Каким был, таким и остался.

- Ладно-ладно. Для юриста, чтоб ты понимала, это бесценное качество.

На работу Илья приехал рано. Ночная смена еще не ушла – он увидел несколько врачей на курилке у черного входа. Поздоровался, перекинулся парой слов и поднялся к себе. Нет, не дело это - совещательную занимать. Надо что-то с этим решать. Как-то обустраиваться на новом месте. У Ильи были задумки о расширении, и теперь ничто не мешало заняться этим вплотную. Вот только домой надо слетать. Повидаться с родителями, уладить оставшиеся дела…

Зазвонил телефон. Левин схватил трубку – оказалось, звонит бабка, чтобы продиктовать Жоркин номер. Илья вбил тот в телефонную книжку и неуверенно покосился на часы. Звонить было рано. Ну, и ладно. Может, так даже лучше. Может, после разговора с Надеждой ему и вовсе не понадобится его консультация! Илья просмотрел кое-какие документы, нетерпеливо спустился вниз.

- Соболевская еще не приехала?

Юрий Николаевич, что-то сосредоточенно читающий в карте пациента, вскинул рыжую голову. Растер переносицу:

- Нет, не было… - и снова нырнул в бумажки.

Илья раздражался все больше. И это чувство выбивало его из себя! Он не знал, как с ним быть. Как вернуть себе привычную невозмутимость. Через полчаса и двух просмотренных контрактов, смысла которых он так и не уловил, Илья снова вернулся в ординаторскую. На этот раз там было намного более многолюдно – Лавров проводил короткую планерку.

- Извините. Не хотел помешать… - буркнул Левин, отступая в коридор. Черте что! Ну, не спрашивать же при всех, куда Надежда подевалась? Может быть, позвонить? Или у девочек в регистратуре спросить. Они все знают!

Девочки знали. Оказалось, что Надя сегодня в ночную, а он уже так себя накрутил! Чертыхнулся, в который раз за утро посмотрел на часы – еще и десяти не было, а он чувствовал себя разбитым. Остановился у кофейного автомата, выбрал двойной экспрессо. Надо что-то решать! И кабинет себе оборудовать, и секретаря найти. Чтобы кофе нормальный варила. Да по этажам бегала при необходимости.

После долгих метаний Илья все же позвонил Жорке. А тот, к удивлению, сразу понял, кто его беспокоит. Переключился с делового на привычный шутливый тон, но тут же сориентировался, что дело серьезное, и перестал зубоскалить.

- Слушай, я в центре по делам мотаюсь. Освобожусь часа через два. Можем встретиться, ну, и расскажешь, как поживал, и каких проблем в связи с этим нажил.

На том и порешили. За время, прошедшее с их последней встречи, Жорка Коган обзавелся приличным брюшком, по-бабски раздался в бедрах и основательно облысел, что, впрочем, не мешало ему пользоваться успехом у барышень и наводить страх на противников в суде. Цепкий, хлёсткий, острый на язык и действительно изворотливый. Лучшего адвоката, в случае чего, попробуй, найди. Глядя на Жорку, Илья почему-то вспомнил о том, в какое страшное время они жили. Родился в союзе, а школу окончил – перестройка, развал страны, нищета. Все, кто мог, из страны бежали. Перспектив не было никаких. Бандитизм, рэкет… И ведь выплыли! И он, и Жорка, и Зойка… Да, многие!

- Ну, что? К делу? – взял быка за рога Жорка, скользнув взглядом по циферблату часов.

- Да нет никакого дела. Просто небольшая консультация нужна.

- Выкладывай.

- Как я могу доказать отцовство ребенка? – покрутив в огромных руках маленькую кофейную ложку, спросил Илья. - Это вообще… возможно? И какие в таком случае я получу права?

Жорка удивленно вскинул бровь:

- А мать, что же? На мировую идти не хочет?

- Не знаю. Я еще с ней не разговаривал. Хотел сначала прощупать почву.

- Чтобы знать, на что надавить, - с удовольствием растер руки Коган. Илья промолчал, не став разубеждать приятеля. Ни на что он давить не собирался. А тем более на Надю… Он просто хотел знать о своих правах. На всякий пожарный случай.

- Ну, смотри… Я так понимаю, что в графе отец «прочерк»?

- Наверное, - повел широкими плечами Илья, а потом замер от пришедшей в голову мысли! А что, если нет?! Что, если там этот… человек нехороший?!

- Да ладно! Неважно, – отмахнулся Жорка от его сомнений, - в любом случае отцовство придется устанавливать через суд.

- Это как же?

- Как-как… Элементарно! Подготовим заявление об установлении отцовства, докажем, что малец твой… Кстати, кто у тебя - дочь, сын?

- А какая разница?

- Да никакой! – рассмеялся Коган, чутко уловив растерянность Левина. - Это я так, из интереса и не для протокола.

- Ааа… Сын, – с некой гордостью в голосе отрапортовал Илья.

- Парень - это хорошо! – похвалил Жорка, снова растер ладони и продолжил: - Докажешь, что ты отец и – вуаля! У тебя же есть доказательства?

- Можно сделать генетическую экспертизу. У меня есть генетический материал.

- Фиг там, Илюшенька. Нет, чисто для себя ты, конечно, можешь и сделать, но в суде об этом помалкивай. Потому что экспертиза такого рода может проводиться только с согласия матери. То есть ты, конечно, для порядка заявишь о желании ее провести, но далеко не факт, что мать согласится. Сечешь, о чем я?

- И что же тогда? Замкнутый круг, выходит?

- Ну, почему же? Если мать ребенка будет препятствовать проведению экспертизы, эти действия могут быть расценены судом в пользу отца, то бишь, тебя.

- Но ведь могут и не быть расценены? – вконец растерялся Илья.

- Обижаешь! А я тебе зачем? Убедим, если надо - подмажем, ты же дома, Илюша. Забыл, как здесь все решается? Мы тут не по закону живем, и не по совести даже.

- А по чему же тогда?

- По обстоятельствам! – засмеялся Жорка, похлопав Илью по плечу.

Они еще посидели немного, разговаривая ни о чем, перемывая кости одноклассникам, по крайней мере, тех, кого не потеряли из виду, а ведь было много таких, а потом разошлись каждый по своим делам, договорившись встретиться к концу недели, дабы определиться с порядком действий. От денег за консультацию Жорка категорически отказался, но милостиво позволил Илье оплатить свой обед. Из ресторана Левин вышел в состоянии странного душевного раздрая. Опять его преследовало чувство неправильности происходящего. Надоело!

Из-за пробок в клинику вернулся ближе к вечеру. Непривычно взбудораженный и беспокойный. Толкнул дверь, злясь сам на себя, и замер в дверях.

- Привет, - первая поздоровалась Надя.

- Привет. - Прошел через комнату, небрежно бросил в кресло портфель. Размашисто провел ладонью по мокрым от растаявшего снега волосам. – Ты рано, - констатировал напряженно, не в силах совладать с собственным голосом. Испытывая ничем не мотивированный панический страх потерять то, что вдруг стало жизненно важно.

- Не расскажешь, что случилось? – тихо спросила Надя. Илья мазнул по ней взглядом. Отметил нервные пальцы, теребящие пшеничную косу, смешную медицинскую шапочку на голове, взволнованно подрагивающие губы… - Ты не позвонил вчера…

- Я звонил.

- У меня нет не отвеченных, - искренне растерялась Надя.

- Наверное, потому, что вызов все же был принят.

- Как принят? Кем? Ничего не понимаю…

- А что здесь понимать? Мне ответил мужчина. Попросил вас не беспокоить.

Илья чеканил слова, не отрывая взгляда от ее изумительных и… изумленных глаз.

- Мужчина? Но… Я все равно ничего не понимаю. – Повторила Надя и в подтверждение своих слов достала телефон из глубокого кармана. Открыла журнал вызовов. Нахмурилась, прикидывая кое-что в уме. А мысли разбредались, и сжималась душа от него… такого холодного! Незнакомого… Не её… А потом будто осенило! Как обухом по голове! Да он же просто ревнует! Мамочки, боже мой! Ревнует… И словно кусочки пазла наконец сложились! И солнце выглянуло из-за туч. Надя хлопнула себя по лбу и затараторила, улыбаясь:

- Это, наверное, сосед! Точно… Господи! И ничего ведь мне не сказал!

- Сосед?

- Да! Да… А я, главное, думаю, да что же случилось! Что тебе этот му… мужчина сказал?

- Попросил перезвонить. Ибо «нам сейчас не до вас».

- Вот же засранец! – возмущенно воскликнула Надя. – Ты не нам с ним мешал. Ты им с Нелькой мешал! Послушай… Ярослав – мой сосед – бывший муж нашей Протасовой. Они в моей квартире вчера отношения выясняли. А я вышла, чтобы им не мешать, а телефон на полке забыла!

Илья моргнул. Сердце дрогнуло и вновь застучало. Холод отступал, согретый теплом ее глаз. Илья неловко переступил с ноги на ногу, ощущая, как кровь вновь побежала по венам, растапливая сковавший душу лед. И его как-то резко вдруг отпустило. Не до конца… но он уже мог свободно вздохнуть.

- А ты что… ты ревновал меня, что ли? – прошептала Надя и робко, несмело ему улыбнулась. Илья отрицательно дернул головой, мол, вот еще! Глупости! Преодолел в два шага комнату и сгреб ее в медвежьи объятья.

=22=

А потом он ее поцеловал. Как в кипящую лаву с разбегу прыгнул! По-настоящему, по-мужски. Как никогда до этого осознавая, что именно эту женщину он ждал всю свою жизнь. Что именно этой женщины в ней не хватало! Что все, что он делал в этой жизни, все его достижения и победы были его к ней дорожкой. И как награда – Надино глубинное понимание его сущности, искреннее сопереживание бедам и чистая радость от того, что их пути наконец сошлись...

Он целовал ее, как безумный, тонул в искрящемся чистом восторге. Душа замирала от болезненной щемящей, острой, как рапира, нежности.

- Илюша… Кто-то может зайти… - шептала между поцелуями Надя. И он вроде бы понимал, что она пытается до него донести, но никак не мог остановиться. Тормоза отказали. Вот же угораздило! И если с желанием плотским еще как-то можно было совладать, что он и попытался сделать, с трудом разомкнув губы, то справиться со всем остальным не было никакой возможности! Из горла рвалось неистовое: моя! Лавина чувств, которых Илья не знал прежде, напрочь с него сметала легкий налет всякой цивилизованности!

- Мне нужно заступать на дежурство…

- Черт! – ругался, укачивая Надю в объятьях, в честной попытке смириться с мыслью о том, что прямо сейчас ей надо уйти. Но ничего не выходило! Чувства захлестывали! – Не могу тебя отпустить. Руки не разжимаются…

- Как это? Дай, посмотрю! – забеспокоилась Надя. Схватила его огромную ладонь, пробежалась пальцами по суставам. – Болит? – спросила и, закусив губу, подняла на него обеспокоенный взгляд.

- Да причем здесь это? С руками все в порядке, просто…

- Просто не можешь отпустить. Я поняла, поняла, Илюша… Ну, ты и не отпускай! Никогда не отпускай, слышишь?

- Не отпущу… - поклялся мужчина.

- А сейчас я все-таки пойду. Не то Лавров станет сердиться… - улыбнулась Надя, поглаживая его своими маленькими ладошками по груди.

- Угу… - согласился Илья, не разжимая рук.

Надя тихонько рассмеялась. Осторожно пошевелилась, мягко высвобождаясь из его медвежьих объятий. – Ты еще долго здесь будешь?

Илья посмотрел на часы. Вспомнил о том, что бабка болеет, и сокрушенно покачал головой:

- Нет, еще максимум час. И завтра целый день расписан.

- Ну, завтра я тоже планировала отоспаться. А вечером приходи! Я тебя с мамой познакомлю…

Илья кивнул. Надя мягко улыбнулась напоследок и выскользнула за дверь. Левин остался в кабинете наедине со своими мыслями, которых было до безобразия много. А как иначе? Им ведь столько всего предстояло сделать, решить, утрясти! Кардинальные перемены в жизни, понимаешь ли, тут бы не упустить чего… Илья вздохнул несколько раз, усмиряя желание, заставляя кровь подняться чуть выше причинного места. Желательно куда-то поближе к мозгу! Думай, Илюша, думай! Вот что мы имеем? А мы имеем прекрасную женщину и непреодолимое желание эту самую женщину никуда от себя не отпускать. Замечательное желание! Можно сказать, целиком оправданное и природное. Это еще с доисторических времен повелось… За волосы, и в пещеру. А что? Отличный план! И тут появляется проблема. Никаких свободных пещер на примете! Что там бабка говорила о Зойке?! Он, кажется, даже и телефон записал… Да вот же он!

- Зоя? Привет! Левин тебя беспокоит…

- Илюха! А я все жду, когда ты позвонишь! Баба Сара предупреждала! Я тут тебе на выбор столько хат подобрала! Слушай, да ты лучше расскажи, как сам?!

- А по телефону разве так все расскажешь? Ты как, временем располагаешь?

- Это, смотря когда! Слушай, а ты часом сегодня не можешь подъехать?

- В котором часу?

- А хоть бы и прямо сейчас! Мы даже парочку вариантов из тех, где никто не живет, можем сегодня и глянуть. Как ты относишься к новостроям?

- Да никак, Зойка. Я еще не осматривался. Так, давай знаешь что? Я тебе перезвоню через пару минут. Узнаю только, как со здоровьем у бабки… а то ведь я к ней прямиком планировал.

- Ну, давай! Жду!

Оказалось, что бабушка в полном порядке. Давление её не беспокоило, а даже если бы и беспокоило, то что он ей, нянька? Сама бы справилась. Зная, что с Сарой Соломоновной лучше согласиться, чем спорить, Илья предупредил ту, что задержится, и уже с чистой совестью перезвонил Зойке, договориться о встрече.