Мой папа – Дед Мороз Резник Юлия

- Выходит, это ваша с Эльфом комната? – спросил он, окидывая взглядом симпатичный манеж под голубым балдахином и Надин диван.

- Ага. Мы пока здесь обитаем. Нам хватает, хотя становится тесновато. Думаем о расширении, но пока не определились, как лучше поступить. То ли нам отдельное жилье в кредит взять, то ли остаться с мамой, доплатив и купив квартиру побольше. Видишь ли, мама мне здорово помогает, я ведь работаю с утра до ночи, - объясняла Надя, перебирая вещички ребенка. Непонятно, почему, но ей было крайне важно, чтобы Илья не подумал, что ее сын хоть в чем-то нуждается. И вообще она хотела, чтобы он ему понравился. Чтобы Левин его полюбил. И вроде бы пока с этим не возникало проблем.

- Да, уж. Я видел твой график.

- Правда? – моргнула Надя, протягивая Илье одежду для сына.

- Ага. Не расскажешь, почему ты так себя не бережешь?

Надя нахмурилась, усилием воли отгоняя от себя злость и желание бросить: тебя это не касается. Её очень задело осуждение в голосе Левина. Очень. Она ведь работала! С каких пор это стало проблемой?

- У меня сын, Илья. А это, знаешь ли, довольно дорогое удовольствие.

Левин прикусил щеку изнутри, помедлил, будто обдумывая ее слова, а после взмахом руки подозвал к себе Эльфа. Усадил на колени и принялся натягивать на того колготы. У него довольно неплохо получалось, сказывался опыт. Почему-то только сейчас Надя вспомнила слова Нельки о том, что у него был ребенок.

- А что же отец? Он вам совсем не помогает?

Ой… А это тема, на которую Надя вот совершенно не хотела говорить. Как объяснить понравившемуся мужчине, что отец ее ребенка – Дед Мороз? Что имени его она не знает, а как тот выглядит – не помнит. Разве такое можно понять? Или оправдать? Даже если бы ей вдруг пришло в голову оправдываться?

- Нет. Не помогает, - пробормотала она и, посчитав, что тема на этом закрыта, отошла к небольшому трюмо. Достала расческу и нервно провела по волосам. Как-то не подумала она о том, что станет говорить с Ильей на эту тему. А ведь наверняка, если у них все сложится, ей будет этой темы не избежать.

- Но все равно так гробиться, Надь… Слушай, а может, я мало плачу? – вдруг озадачился он.

- Мало? Да ты что?! Ты знаешь, сколько получает врач в обычной районной больнице?

- Полагаю, что со времени моей молодости ничего не изменилось.

- Вот-вот. А в твоем центре зарплаты вполне себе ничего.

- Тогда почему же ты не торопилась ко мне переходить?

Надя вскинула голову:

- Это кто тебе сказал, Лавров?

- Ну, было дело. Нажужжали. Еще до… ну, до нашего знакомства.

- Вот же… Ладно, пойдем, не то мы целый вечер здесь проболтаем, а ты голодный, да и елку действительно нужно купить…

- А на мой вопрос, что? Так и не ответишь? Это секретная информация?

- Да брось! По дороге все расскажу, ну, или когда будем ждать заказ.

Совместными усилиями они одели Эльфа и оделись сами, спустились на лифте, хотя квартира Нади располагалась на третьем этаже и обычно она предпочитала ходить пешком. Однако в толстом комбинезоне Эльфу было неудобно спускаться, а из-за ослиного упрямства он ни за что бы не позволил нести себя на руках, таким образом, дорога могла затянуться на целую вечность.

А на улице разыгралась вьюга. За каких-то полчаса разыгралась! Или Надя просто не заметила назревающей стихии, что ни говори - вскружил ей Левин голову…

- Вот и погуляли… - прокомментировал Илья, перекрикивая вой непогоды и прижимая личико Эльфа к теплому меховому воротнику своей куртки.

- Да тут всего-то триста метров пройти до кафе. А елку можно купить на углу во-о-он того дома! – Надя взмахнула рукой, спрятанной в теплую рукавицу, и чуть притопнула.

- Тогда вперед! – распорядился их командир и двинулся первым по хрустящему снегу, пряча лицо от метели.

Какой же он все-таки сильный! – подумала Надя. Эльф сам по себе был тяжелым, гораздо крупнее других детей, а теплый комбинезон делал его и вовсе неподъемным. Для Нади - так точно. Вряд ли бы у нее хватило сил нести его на руках так долго. Однако же Левин справлялся.

В тепло небольшой пивной они ворвались, почему-то весело смеясь. В четыре руки раздели Эльфа и сами разделись, сдав куртки в гардероб. Осмотрелись.

- Интерьер вполне себе даже. Надеюсь, и кухня не подведет, хотя сейчас я бы съел что угодно.

К счастью, в зале нашелся свободный столик, за который их проводил улыбающийся администратор. Заказ у них не отнял много времени, а вот с размещением Эльфа пришлось повозиться – стульчик для ребенка нашелся не сразу.

- Ну, рассказывай! Почему мы тебя так долго не могли тебя получить? – спросил Илья, протягивая сыну хлебные палочки и возвращаясь к прерванному разговору.

- На работу? Ну… это, наверное, глупо… Но… В общем, в таких клиниках, как у тебя, и без меня полно отличных специалистов, а вот в обычных больницах с этим далеко не так все хорошо. И… я не могла не думать о тех, кто не может себе позволить дорогостоящее лечение, о тех, кто рассчитывает лишь на скудную помощь государства. – Надя подняла взгляд, уже почти настроившись на то, что Илья посмеется над ее сомнениями.

- Понятно. Но потом ведь ты согласилась?

- Да. Когда узнала о твоей благотворительной программе. Помнишь, мы как-то говорили об этом? Она меня покорила. Да.

Илья понимал. Сам таким дураком был, по мнению многих. И то, что Надя с ним в этом вопросе была на одной волне, так много для него значило! Он влюблялся в нее с каждым разом сильней. Никогда не думал, что может встретить такую женщину. Не надеялся даже. И встретил ведь. Удивительно, при каких странных обстоятельствах в жизни порой случаются судьбоносные встречи.

Где-то у самого бара включили проектор. Не такой, как был у них в той палате, намного более мощный. Свет чуть притушили, и по стенам будто заструился искрящийся снег. Эльф вскинул голову и, замерев, уставился на происходящее чудо. И Надя тоже смотрела, время от времени отводя взгляд и как-то так на Левина поглядывая… Неужели начинает вспоминать? И… что будет, когда она вспомнит?

От размышлений Илью отвлек приход официанта. Он разлил вино по бокалам и расставил закуски. Глядя на их изобилие, Надя хихикнула, ну, совсем как девчонка, и вскинула на него робкий взгляд.

- Я всегда очень прожорлив. Привыкай!

Некоторое время она ошарашенно молчала, но потом тихо рассмеялась, склонив голову на его плечо:

- Хорошо. Привыкну. Люблю, когда у человека хороший аппетит. Это свидетельствует о его добром здравии.

Пока взрослые любезничали, Эльф потянул к еде, едва не сбив со стола графин с пряным рекомендованным официантом компотом. В последний момент Илье все же удалось спасти белоснежную скатерть.

- Я рад, что ты перешла в наш центр. Но еще более рад, что вообще тебя встретил.

- Я тоже очень рада. И, знаешь, может быть и в государственной медицине что-то изменится. Слышал, какая реформа у нас назревает?

- Да уж, не без этого. Десятки лет весь цивилизованный мир работает по единым протоколам, и только мы решили перейти на них на втором десятке двадцать первого века.

- Угу… А для этого врачам предлагают озаботиться изучением английского.

Илья сокрушенно покачал головой.

- Что? Я, конечно, тоже немного в шоке, но, может быть, это что-нибудь даст.

- Ничего не даст. Пока труд врача не станет достойно оплачиваться.

- Кажется, кто-то очень категоричен… - улыбнулась Надя, выбирая кусочек несоленого сыра с тарелки, чтобы Эльфу было что пожевать.

- Категоричен? Да брось! Единственная причина, по которой наши специалисты еще не уехали в те страны, где их по достоинству бы оценили, является как раз их незнание международных протоколов и английского. Выучи они это, кто здесь вообще останется?

Надя задумчиво пожала плечами:

- Может быть, такие неравнодушные дураки, как мы?

=16=

Да. Наверное. Он как раз и был неравнодушным дураком. Всегда был. С самого детства. Идейным. Боже! Сколько он набил шишек из-за этого своего неравнодушия? Принципиальности и прямолинейности? Да не сосчитать. Илья мог припомнить сотни историй из жизни, когда ему это дело боком выходило. По мнению многих выходило. Но сам он так не думал. А мама с отцом и ругались:

- Ну, что же ты сердобольный такой, Илюша? Ну, вот зачем ты в эту драку полез?

- Так они Йоську-то втроем в подворотне зажали! Отдай скрипку, говорят!

- А он что?

- А он не отдавал. Тогда те его пинать стали. И как тут было не влезть?

- А Йоська почему не защищался?

- Он инструмент спасал!

Как будто и так непонятно! Хорошо, что сам Илюша учился игре на фортепиано и с инструментом по улицам не ходил. Не то бы мало ли, что с теми хулиганами случилось, если бы он ходил с инструментом?! Беднягам и так досталось. Рука у Илюши была тяжелой. Он вообще всегда был богатырем.

- Илюшенька! Ну, что же ты этот шкаф пер?! Да как же ты один-то?

- Так тетя Циля попросила, мам.

- Ну, ведь не бережешь ты себя! После института в больнице батрачишь, после больницы – таскаешь шкафы… Ты зачем это придумал – шкафы таскать?! Надорвешься ведь! Тяжело…

Мама всегда преувеличивала. И вовсе он не надрывался. Он, можно сказать, опыт перенимал! Да и разве это тяжело - стокилограммовую бабушку с каталки - на операционный стол и назад? Вон, пацаны в спортзале и не такой вес поднимают. И вообще… А кто бы их поднимал, если бы не он? Как будто желающих много в онкологии санитаром на добровольных началах старушек поднимать… А он опыт перенимал. Да. Из-за плеча оперирующего хирурга следил за ходом операции, учился. В промежутках между утками и стокилограммовыми бабушками.

И вовсе он не надрывался. Нет.

- Что-то вы уж больно задумчив сегодня, Илья Савельич.

- Извини. Просто столько воспоминаний с этим городом связано.

- А если ты его так любил, то почему уехал?

- Вслед за родителями. Да и Алла хотела. Алла – это моя бывшая жена.

- Жалеешь?

- О браке? Или переезде? – улыбнулся Левин, но эта улыбка очень отличалась от всех его прежних улыбок.

- Если это намек на то, что я сую нос не в свое дело…

- Да нет! Что ты… - замахал руками Илья и, посерьёзнев, добавил: - Ни о чем я не жалею. Скажем так, тут было без вариантов. И в первом случае, и во втором. Каждый еврейский мальчик должен хоть раз жениться на той, кого выбрала мама.

Надя улыбнулась. Да уж… Хотя, может, это и правильно.

- А что сказали твои родители, когда ты решил вернуться?

- Ну, в восторг они, конечно, не пришли, но порадовались, что будет кому приглянуть за бабкой.

Так, болтая обо всех тех вещах, о которых болтают парочки на первом свидании, Илья с Надей поужинали. Эльф сначала послушно сидел в своем стульчике и с явным удовольствием трескал все, что ему позволяли взрослые, но через время потребовал себя освободить – громко стуча пухлыми ладошками по установленному столику.

- Он уже устал. Давай сворачиваться.

Илья кивнул, несмотря на то, что уходить не хотелось. А хотелось, сидя напротив Нади, смотреть на нее и смотреть… периодически отвлекаясь на проказника-Эльфа. Лучшего сына он и желать не мог. И лучшей женщины тоже. Чудеса… Как есть, чудеса!

Когда они неровным строем вышли на улицу, оказалось, что метель совсем разошлась! Мело так, что в десяти метрах ничего видно не было. Вьюга свистела и злилась. Бросала в лицо острые жалящие осы-снежинки. Эльф, недолго думая, заревел.

- Не видать нам елки! – прокричала Надя.

- Ну, это мы еще посмотрим! Пойдем!

Очищенные еще утром дорожки замело, но Левин как будто бы этого не замечал. Ступал все так же твердо и уверенно, в то время как Надя, увязая в рыхлом снегу, едва шевелила ногами. Пока дошла – аж вспотела. Пошарила в карманах в поисках ключа. Благополучно поднялись на свой этаж.

- Ну, вы раздевайтесь пока, а я сейчас!

- Постой, ты куда?

- Сейчас буду! – прокричал Илья, сбегая вниз по ступенькам.

Надя удивленно пожала плечами и сунула ключ в замок. Они с Эльфом даже не успели раздеться, когда раздался стук в дверь. Будучи полностью уверенной, что это Илья вернулся, Надя прокричала:

- Открыто! – и продолжила раздевать сына.

- Добрый вечер, - раздался хриплый голос от двери. Надя удивленно оглянулась:

- Ярик? Что-то случилось? Что-то с Ванькой? – затараторила она.

- С Ванькой? – растер затылок сосед. - Да вроде нет. Почему сразу с Ванькой? Я… другое хотел.

- Да? И что же?

- Хм… - мужчина медлил, дернул плечом, как если бы оно у него болело. – Ну… я тут хотел относительно Нелли поинтересоваться…

- Нелли? Ах, наверное, Нелли Владимировны? - нахмурилась Надя, - ну, и что же ты хотел узнать? – воинственно подперла бока руками.

- Ну, так, это… Как она вообще?

- Кто? – косила под дурочку Надя.

- Так Нелли Владимировна… - растерялся сосед.

- Постой. Тебя ее график работы интересует?

Ярослав затряс головой.

- Что-то с Ванькой? Что ж ты молчишь?!

- Да нормально с ним все! Нос промываем, и горло тоже… полощем.

- Тогда зачем тебе Нелли Владимировна?

- Выходит… она ничего тебе не рассказывала?

- Да о чем ты, я не пойму, боже мой!

- О том, что мы были женаты, - еще больше насупился сосед. Признаться, выглядело это довольно впечатляюще и могло бы даже, наверное, напугать. Неподготовленного-то человека. Но Надя почему-то так разозлилась, что совершенно не впечатлилась.

- Ну, а это здесь причем? – поинтересовалась, сузив глаза.

- То есть как это?

- Ну, были, и были. Сейчас-то тебе что нужно?

- Так ведь спросить!

- О чем?!

- Как она?!

- В смысле? Как она что?

Да, возможно, Надя перегибала палку и переигрывала, но! Господи боже… Скольких трусов она на своем веку повидала? Вот таких. Как этот Ярик, черт его дери. Здоровых мужиков, на которых пахать можно, а они… Бросали! Бросали в самый сложный, самый неподходящий момент. И ладно бы, жену. Детей… своих же детей бросали. Гады! Не выдерживали, видите ли! Тонкие, чувствительные натуры… А мамки что? А мамкам деваться некуда. Мамкам все на себе тащить. Потому что если не они, то кто? Вот тебе и слабый пол. Да, чтоб ему пусто было, этому Ярику. Пришел тут… Стоит! Глаза в пол. А как прямо смотреть? Совершенно никакой возможности, когда совесть нечиста! И чего пришел, спрашивается?! Стоит здесь теперь…

- У нее все хорошо?

- Да что ж ей будет? Все отлично у нее! К свадьбе, вот, готовится… Да!

- К свадьбе? Ну, это хорошо, наверное, – снова почесал в затылке.

- Да просто отлично! Так ты еще что-то хотел спросить? Если нет, я немного занята…

Ярослав кивнул. Потрепал подошедшего к нему Эльфа по голове и развернулся к выходу, где нос к носу столкнулся с вернувшимся Левиным.

- Ты только посмотри, какую я елку раздобыл! Наверное, до самого потолка будет, а если выше, так я подрежу… У нас в хозяйстве пила найдется, ну, или топорик?! – начал с порога и оборвался. – Здравствуйте.

- Ярослав.

- Илья… - недоуменно представился Левин.

- До свиданья.

- И вам не хворать… - проводил он взглядом соседа и перевел задумчивый взгляд на раздосадованную Надю. – Это что было?

- А… Не бери в голову. Человек один… нехороший.

Илья нахмурился. Что-то сжалось внутри. И сомнения поселились там, где сомнениям не было места… Было видно, что этот… человек нехороший был вхож в Надин дом. К тому же он был довольно большим. Темной масти. А что, если Илья ошибся? Что, если Эльф вовсе не его сын?! Что, если этого… человека нехорошего?! С чего бы Наде злиться на кого-то постороннего?! А она злилась. Как только дым из ушей не валил?

Отвлекая Илью от мучительных мыслей, к нему подошел ребенок. Но не попросился на руки, как это бывало обычно, а обогнул его по дуге и вытянул шею, чтобы увидеть, что же там такое происходит. В коридоре-то. Расширил глазки, увидев елку, и, сунув пальцы в рот, подошел поближе.

- Эй-эй, дружок, не так быстро! Надь, здесь нужно протереть пол! Сосна-то снегом покрылось, пока я его допер. Теперь, вот, лужа.

Пока Надя возилась с тряпкой, пока искала подставку под дерево – Илья внимательно наблюдал за Эльфом. Ну, нет… Не может он быть того… человека нехорошего. Крепкий парень, да! Но так и Илья никогда тростиночкой не был. Все положенные схемы развития нарушал. Всю статистику педиатрам портил. Зато мама была довольна. И бабушка. И это хорошо. Потому что нет ничего хуже недовольных мамы и бабушки.

А глаза?! Ну, ведь его глаза! И вихор на затылке! И даже руки… руки его. Еще не такие огромные, но для годовалого ребенка – очень даже, а что будет потом, несложно представить. Вот же… вот же те руки! Лишь бы только артрит по наследству не передать. Впрочем, канадские ученые недавно установили, что по мужской линии артрит передается гораздо реже, чем по женской. Он не слишком тогда в ту статью вчитывался. А теперь, вот, придется. И почему все болячки наследуются? Нет, чтобы что-то хорошее…

Так все же... он ли отец? Спросить прямо? А вдруг отпугнет?! Но как же быть... как быть тогда, господи? Он ведь уже полюбил его... Он свое продолжение в нем видит! А как не видеть, если Эльф даже хмурится так, как он сам. И настырный такой же...

Но как начать разговор?

Илья был почти уверен, что в ту ночь, два года назад, с ним была именно Надя. Пусть у нее были короткие волосы, сама она немного плотнее, а глаза припухшими и красными от слез, но за два года все могло измениться, ведь так? Волосы могли отрасти, килограммы испариться (попробуй такого богатыря потаскай – сначала в себе, потом на руках!), а слезы высохнуть! Да и единорог на мягком месте – своего рода тавро!

- Наа-а-адь!

- Ммм… - пробормотала она, высовывая голову из тесной кладовки, в которой пыталась отыскать ёлочные игрушки.

- А Эльф и родился большим?

- Еще бы! Пять двести. Шестьдесят сантиметров…

- Так тебя кесарили, выходит?

- Да, прям! Показаний не было. Он по прикидкам не больше четырех килограммов должен был быть. Потом поняли только, как ошиблись в прогнозах, да поздно было. Но ничего. Справились.

Пять двести! Подумать только. Впрочем, чему удивляться – сам ведь такой родился. А может, и больше. Это у мамы надо спросить. Или у бабки. Может быть, он зря поспешил ей об Эльфе рассказывать? Как быть, если окажется, что он не его? И имеет ли это значение? Если он уже впустил малыша в свое сердце?

Илья обтесал ствол и, наконец, установил елку в подставку. Почему-то подумал о том, как бы Надя обходилась, если бы он не вызвался с помощью. Уж не на человека ли нехорошего рассчитывала? Нет… Это вряд ли. Во-первых, потому что к Эльфу он отношения не имел, а во-вторых, она же ясно сказала – отец ребенка не помогает! С чего бы ему с елкой тогда помогать?

- Ух, ты, какая красавица.

- Ну, а я что говорил?

Эльф протянул ладошку и с интересом коснулся острых иголок. Отдернул ручку и обиженно на нее посмотрел. Надя рассмеялась и протянула сыну ёлочный шар:

- Ну, будешь на елку вешать, или уже передумал? Смотри, как надо…

В общем, вечер получился замечательным! Илья опомнился только тогда, когда Надя непрозрачно так намекнула, что Эльфу давно пора спать. Мужчина встал с пола, на котором они сидели, наблюдая за мигающими огоньками на елке, и нерешительно переступил с ноги на ногу. Уходить не хотелось. Совсем. Он такого счастья сто лет не испытывал... Даже забыл, как сердце сжимается, когда вот оно – счастье. Бери – не хочу. А потому удивился даже, когда сердце затрепетало.

- Тогда я пойду, да… Увидимся завтра?

- Обязательно. Мне на работу, помнишь? – улыбнулась Надя.

- Не-а, - честно признался Левин, - я рядом с вами вообще обо всем забываю!

Надя зарделась и перевела смущенный взгляд на сынишку. Пригладила его вздыбленные волосы.

- Тогда я тебя провожу.

- Ага…

- Сейчас принесу куртку.

Илья кивнул. Нагнулся, чтобы обуть ботинки. Пошарил взглядом в поисках ложки для обуви, а наткнулся на темный взгляд сына. И его словно озарило! Не успев ничего обдумать, Илья осторожно погладил ребенка по голове и резким движением вырвал из совсем не по-детски густой шевелюры пару волосинок. Малыш и сообразить ничего не успел – так стремительно он двигался. Секундой спустя в тесный коридорчик вернулась и Надя. Странное чувство охватило Илью, когда он уходил.

=17=

Это странное чувство не покидало его и всю дорогу до дома. Будто сердце холодной рукой кто-то сжал. Будто он что-то неправильное сделал. Обычно Илья был в ладах с собой и теперь растерялся, не понимая, что происходит. Казалось бы, все было хорошо! За исключением явления нехорошего человека. О проведенном в компании сына и Нади вечере у него остались только самые приятные, светлые воспоминания, так почему же во рту горчит, как будто он сделал что-то неправильное? Илья только раз себя так чувствовал. В далекой юности. Когда у Альки Розенфельда отбил девчонку. Увел с собой. Но шансом не воспользовался. Противно стало. От самого себя противно. Илья тогда плюнул на все и пошел с Алькой мириться. Вместе они распили бутылочку какого-то ужасного портвейна, под конец вечера резюмировав, что все бабы – зло. И не стоят они крепкой мужицкой дружбы. На том и порешили. К слову, Алька быстро утешился, женившись на другой. Хорошей смешливой девушке. С тещей, конечно, ему повезло не так сильно, но поскольку стать Лизкиным мужем, не став ее маме зятем, Алька не мог, пришлось смириться.

- Ну, и где тебя носит? – сварливо спросила бабка, едва Илья переступил порог дома.

- Я ведь предупреждал, что задержусь.

- Предупреждал он! Двенадцатый час…

- Ладно-ладно. Не сердись. Я с Надей был. И, наверное, с сыном.

- Час от часу не легче. Нет, вы посмотрите на это, вэй! Уже наверное?

- Я не знаю… - Илья размотал шарф и принялся сбивчиво рассказывать Саре Соломоновне обо всем, что произошло. Во время повествования они каким-то образом плавно переместились в кухню, где бабка заварила терпкий насыщенный чай с бергамотом. Выслушав внука, женщина покачала головой и устало опустилась в старое кресло в рубчик, которое, казалось, стояло в этой кухне всегда.

Возраст сказывался. Восемьдесят второй год. Она не молодела. А уйти не могла. Как можно, когда единственный внук не пристроен?! Говорила ведь Ирке, что не пара ему та Алка, так дочь на своем стояла. И вот что теперь?! Умереть спокойно не дают. Всему их надо учить… Женщина тяжело вздохнула.

- Послушай сюда, шо я тебе скажу. Ты, конечно, Илюша, как всегда, прав. Только в этот раз я с тобой категорически не согласна. Ты мальчонку за своего признал? Признал. А на шо тебе тот тест, не подскажешь?

- Ну, как же… - растерялся Илья, разводя большущими ладонями. – Убедиться…

- И для этого тебе нужны всякие тесты? Или как, бишь, его? ДНК? Ослеп ты, что ли? И чему я тебя только учила?! Оно ж либо наш, либо нет. А если наш, так на шо тебе тесты? Ты ж по уши встрял в эту Надю. Или думаешь, я не вижу? И знаешь, шо я тебе таки скажу? Нет? Не догадываешься? А вот послушай! Если женщину любишь, то какая разница, чей ребенок? Особенно, если он наш?! А не умеешь любить – сиди, дружи! Но передо мной тогда не отсвечивай, – резюмировала Сара Соломоновна, прытко вскакивая со своего места.

- Да я же…

- Да ты ж! Иди уже с глаз моих! Фитилек…

- Ба!

- Не бабкай!

Сердито сопя, Сара Соломоновна пошаркала прочь из кухни.

- Свет не забудь выключить! Дорогой нынче свет… - заметила, перед тем как захлопнуть дверь в спальню.

Илья растерянно погладил бороду. Достал платок, в который завернул волоски Эльфа, и вздохнул тяжело. Он не знал, как поступить. Может быть поэтому чувствовал себя настолько паскудно. Наверное, права была бабка, когда на него разозлилась. Хоть бы давление не поднялось…

Посидев в раздумьях еще немного, Илья убрал со стола старые, уцелевшие каким-то чудом чашки из разных сервизов, и медленно побрел к себе. Старая кровать его уже не вмещала. Ноги свисали с края, но спалось все равно хорошо, как бывает лишь дома. Там, где засыпал и просыпался тысячи раз. Обычно спалось, да… Но в ту ночь что-то мешало. Что-то зудело внутри. И опять как будто стыдно за себя было. Хотя, казалось бы, ну, чего ему на самом деле стыдиться?! Ситуация у них сложилась патовая. Надя обсуждать тему отца своего ребенка категорически не хотела – он ведь намекал! А ему, как ни крути, просто необходимо было удостовериться, что Эльф – его! Так сказать, для душевного равновесия!

Покрутившись с боку на бок, Илья сердито отбросил прочь одеяло и встал. Замер перед зеркалом. Нерешительно сдвинул вниз резинку пижамных брюк и уставился на собственную з*дницу. Единорог на попе был предметом шуток для многочисленных друзей Ильи еще со времен института. Не то, чтобы он его кому-то демонстрировал… Просто, когда пришло время учиться ставить уколы, пришлось пожертвовать собственной… эээээ… ягодичной мышцей на благо науки. Ну, и началось…

Входная дверь распахнулась:

- Ну, и чего ты бродишь, спать не даешь?! Ты чего на своей ж*пе в полтретьего ночи не видел?

- Ба! – возмутился Илья, судорожно натягивая штаны.

- Спать иди, созерцатель! – пробормотала Сара Соломоновна, выходя из комнаты, - где это видано - посреди ночи собственной задницей любоваться? - причитала она.

- Я родинку разглядывал! У Эльфа такая же!

- Ну, и какой тест тебе еще нужон?! – донеслось до него напоследок. И правда. Или все же… Как знать?

Нет. Подумать только! Вошла без стука… А он тоже хорош. Нужно с этим что-то решать. Съезжать от греха подальше! Под эти мысли Илья, наконец, уснул, чтобы проснуться уже ближе к обеду.

- Вот же черт! Ба! Ты почему меня не разбудила?! Мне же на работу, - крикнул Илья, проталкивая ногу в штанину наглаженных брюк.

- Чего орешь? Дала тебе выспаться. Ты разве не рад?

- У меня совещание было сегодня назначено…

- Тогда поторопись. Завтрак на столе.

- Ты прелесть, бабуля.

- Не подлизывайся! Я все равно на тебя зла…

- А ты не злись! А хочешь… хочешь, я тебя познакомлю с Эльфом? Тогда ты не будешь злиться? Скажи, что не будешь… - дурачился Илья, подхватив старуху на руки.

- Поставь! Верни на землю, Ирод, я кому сказала!

- Ну же… Не сердись, ба!

- Иди ты… завтракать!

В общем, когда Левин появился в центре, был уже разгар рабочего дня. Илья приветливо поздоровался с администраторами и двинулся к совещательной, которую временно занял под свой кабинет. Открыл дверь.

- … нет, я понимаю, Надежда Леонидовна, что теперь вы могли решить, что можете работать так, как вам вздумается!

- Это почему же я могла так решить?

- А то вы не знаете! – с намеком заметил Лавров. - Но хамить пациентам нельзя! Нельзя, Надежда Леонидовна… Тем более таким пациентам!

- А я и не хамила пациентам! Я его отца взашей из стерильной палаты вытолкала!

- Послушайте, но ведь как можно… Он же не просто отец! Он – депутат…

- А в грязной обуви по стерильной палате топтаться, выходит, можно?! А к дочке с убитым иммунитетом заходить?! Я ведь предупреждала! Я сколько раз его предупреждала?! – горячилась Надя.