Цепи его души Эльденберт Марина
— Прежде чем сказать точно, мне нужно кое-что узнать.
Эрик опустился в кресло вслед за ней.
— Что вообще представляет из себя агольдэр?
— Это существо, застывшее между жизнью и смертью. Оно никогда не обретет материальную форму, но способно двигать предметы, способно набрасываться на людей и тянуть из них жизнь. Чтобы самому стать сильнее.
— Это все, что ты о них знаешь?
— Да. Агольдэры мало изучены, потому что их создание было запрещено во все времена и каралось смертной казнью.
— Но все-таки их создавали. Значит, информацию о них найти можно.
— Разве что в Тритте. В Маэлонском Фонде Знаний, — Тереза кивнула.
Да, если чего-то нет в самой огромной магической библиотеке мира, этого нет нигде.
— На него не сработали сигнальные артефакты.
— Потому что оно не принадлежит ни нашему миру, ни миру мертвых. Не зря это существо называют монстром. В нем нет ни капли магии, ни капли человечности, только бесконечная пустота, требующая насыщения.
— Ну и мерзость.
— Не то слово.
Они замолчали.
Сейчас Эрик изучал Терезу открыто и не таясь, не видел в этом необходимости. Возраст не коснулся ее лица, разве что в уголках глаз собрались крохотные морщинки. Платье кремового оттенка, украшенное вязью узоров в сплетении черного и серебра мягко облегало фигуру. Волосы цвета крепкого кофе, чуть присобранные на затылке, крупными волнами обрамляли узкое лицо, даже серебряные пряди в них (печать Глубинной Тьмы, плата за его спасение, соединившая их навсегда) согревались под теплым светом ламп.
— Ты снял маску.
Ее устами это прозвучало неожиданно.
— Надо же, хоть кто-то это заметил.
— Эрик, хватит. Здесь у тебя врагов нет.
— Ты уверена?
Пристальный взгляд, взгляд в упор: глаза в глаза.
— Уверена.
— Хорошо, если так.
Молчание давило, поэтому на этот раз он заговорил первым:
— Откуда ты знаешь про маску, Леди…
— Не называй меня так.
— А как мне тебя называть?
— Можно просто по имени. У меня есть имя, Эрик.
— Ты спрашивала обо мне, Тереза?
Она почему-то помедлила, и момент был упущен. Вслед за Анри в кабинет вошли двое мальчишек. Похожие, как две капли воды, внешность де Ларне в кои-то веки перебила внешность Биго. Хотя как сказать: несмотря на волосы насыщенного медового цвета, глаза были темными, как ночь. Совсем как у Терезы, возможно, даже глубже. Несмотря на юность, сыновья де Ларне уже были высокими, напрочь лишенными юношеской угловатости. Сразу видно, что проводят много времени на тренировках, причем упражняются не только в магии. Анри наверняка гоняет их так, что мало не покажется.
Взгляды близнецов скрестились на нем, жесткие и внимательные: судя по всему, брат его уже представил.
— Добрый вечер, — тем не менее произнес он.
— Добрый вечер, — сухо поздоровался тот, что справа.
— Добрый вечер, — эхом отозвался второй. — Мам, о чем ты хотела спросить?
— Кристоф, Кристиан, — Тереза сдвинула брови, — когда вы ездили в Мортенхэйм этим летом, вы случайно не практиковались в оранжерее?
— Это обязательно обсуждать при посторонних?
Резкий голос первого мальчишки однозначно намекал на то, кто из них двоих лидер.
— Посторонних здесь нет, Кристоф, — в голосе Терезы звучал металл. — Я все еще жду ответа на свой вопрос.
— Мы изучали свойства Грани, — он проследил, как отец опустился в кресло, и снова перевел взгляд на мать. — И совсем немного призрака.
— Одного?
— А сколько их там должно быть?
— Двое, — выдохнула Тереза. — Вы. Открывали. Грань?
— Да, — как ни странно, на этот вопрос ответил Кристиан. — А что?
Она судорожно втянула воздух сквозь сжатые зубы, глубоко вздохнула.
— Возвращайтесь к себе. С вами я поговорю позже.
— Но… — начал было Кристоф.
— Возвращайтесь к себе.
Этот голос, спокойный и невозмутимый принадлежал Анри, но мальчишек как ветром сдуло. Только щелчок закрывшейся двери напомнил о том, что в кабинете был кто-то еще.
— Значит, агольдэр, — пробормотал Эрик.
— Агольдэр с сознанием. Знала бы, на что эта сволочь способна, развеяла бы в секунду, — процедила Тереза. — Надо было сразу понять, когда он душил матушкины цветочки. Но в те времена я была так на него зла, что хотела, чтобы он мучился вечно.
Анри поднялся, обошел стол и положил руки ей на плечи.
— Ты не могла знать.
— Он набирался сил уже тогда, — она покачала головой. Тем не менее, хмуриться перестала, повернулась к мужу и накрыла его руки своими. — И, вероятно, поглотил Чепмена.
— Чепмена? — переспросил Эрик.
— Да, вторым призраком был сводный брат Луизы, Себастьян Чепмен. Аддингтон столкнул его с балкона с помощью ментального внушения.
— Широкой души человек.
— Какую цель он преследует? — негромко произнес Анри, пропустив его слова мимо ушей. — Действительно охотится на Луизу или просто убивает девушек с цветом ее волос? Он вообще способен обернуть змею вокруг шеи?
Тереза покачала головой.
— Анри, мне придется поехать в Тритт. Я должна знать, с чем мы можем столкнуться.
— Нет. Пусть этим занимается Королевская служба безопасности. Ты и так дала им свою кровь, чтобы допросить жертву.
— Они будут с этим разбираться еще два года! — Тереза вскочила.
— Есть еще кое-что, что я вам не сказал.
Взгляды супругов вонзились в него.
— Аддингтон приходил к Шарлотте не один раз. Первый — в моем особняке в Дэрнсе, — он тоже поднялся. — Не представляю, с чем это связано.
Тереза нахмурилась еще сильнее.
— Единственная причина, которая мне приходит на ум — магия жизни.
Вот теперь ее глаза широко распахнулись.
— Магия жизни?!
— Да, в ней течет кровь магов, — Эрик положил руку на набалдашник трости.
— Ты же говорил, что она не могла знать Аддингтона, — процедил Анри.
— Так и есть. Она не аристократка. Точнее, не признана родителями.
В кабинете на миг воцарилась тишина.
— Магия жизни действительно позволяет восстановиться быстрее. Любому, кто к ней прикасается, — произнесла Тереза. — Возможно, Аддингтон почувствовал это, и если это так…
Она снова нахмурилась.
— Эрик, ты оставил ее одну?!
— На ней защитная паутина. Заклинание риханн мааджари, которое не пробить никому.
Сложнейшее заклинание, которое считается давно утерянным. Оно запечатывает человека непроницаемым коконом, защищая от любых угроз. Единственный минус — вместе с ним запечатывается и магия: наглухо, изнутри.
— Если я правильно понимаю, — хмыкнул Анри. — Он распробовал твою девочку?
Еще до того, как брат произнес следующие слова, Эрик уже знал, о чем пойдет речь. Поэтому лицо его закаменело: он физически чувствовал, как напряглись мускулы, и как взгляд становится ледяным.
— Нет.
— Тереза правильно сказала, что ловить его можно до бесконечности, — Анри шагнул к нему. — Если сделать твою Шарлотту приманкой…
— И думать забудь, — пальцы впились в набалдашник трости. — В Королевской службе безопасности закончились рыжие оперативницы? Одолжите своих, пусть вербуют новых. Мне наплевать. Мне плевать, как вы будете его ловить, но к Шарлотте это не будет иметь никакого отношения.
— Как это на тебя похоже, — прорычал брат. — Наплевать! Тебе действительно наплевать на всех. Ты появляешься, только когда тебе что-то нужно, и хорошо, если это не имеет смертельных последствий. То, что в Лигенбурге умирают молодые девчонки, тебе тоже безразлично? Сколько еще жизней заберет Аддингтон из-за твоего эгоизма?!
Жесткий взгляд брата мог кого угодно придавить к полу, но только не его.
— Шарлотта не станет в этом участвовать, — неестественно-спокойно произнес он.
Развернулся и вышел из кабинета, едва не столкнувшись с Жеромом, держащим в руках поднос.
— Эрик! — голос Терезы заставил его остановиться. Только она, пожалуй, и была на это способна.
Обернулся, впитывая ее взгляд. Ее лицо, чтобы запомнить навсегда.
— Спасибо за попытку, Леди Смерть, — легко коснулся ее руки. — Но мы никогда не станем семьей. Пожалуй, это просто надо принять.
В первую очередь ему самому.
— Я помню дорогу, — кивнул.
На улицу вышел, не оборачиваясь и не оглядываясь.
Закрывая эту страницу прошлого навсегда.
Глава 13
Шарлотта
Заплетать косу по утрам в последние дни вошло у меня в привычку. Во-первых, это помогало успокоиться и не думать об Эрике с Камиллой (насколько это вообще возможно), а во-вторых, коса мне действительно шла. Особенно если делать ее свободной, оставляя несколько завитков поверх незатянутых в прическу волос. Кто-то, возможно, счел бы это небрежным, но мне нравилось. Нравилось, как лазурь ленты вплетается в мои медно-рыжие пряди: я ведь почти забыла, как мне идет этот цвет. В Фартоне у меня было платьице такого же оттенка, но в Лигенбурге я из него быстро выросла. А еще в столице не было принято носить яркие цвета, все больше пастельные, либо неброские и немаркие. Особенно маленьким девочкам и юным особам.
Призрак больше не появлялся, по крайней мере, я не чувствовала никакого холода рядом с собой. Не чувствовала вообще ничего странного: то ли его спугнуло появление Эрика, то ли он все-таки приходил, но почувствовал защитное заклинание и ушел. Как бы там ни было, я уже не вздрагивала от каждого шороха и ни разу не проснулась от ощущения, что ко мне тянутся призрачные руки. Что не могло не радовать, но прикроватные бра я все равно оставляла включенными на всю ночь.
Выходные я провела, штудируя книги по магии и делая конспекты. Занималась в гостиной, потому что там чувствовала себя в разы уютнее. В доме еще был кабинет, но проситься туда я постеснялась. В общем-то, в гостиной мне очень нравилось: несмотря на темно-синие тона, выглядела она довольно мило, а во второй половине дня сюда заглядывало солнце, преображая комнатку и делая ее невероятно домашней.
Подогнув под себя ноги, обложившись книгами, я сидела на небольшом диванчик и выписывала то, что мне интересно. То, о чем хотела спросить Эрика и даже подумывала о том, чтобы потренироваться. Вот только магия отказывалась мне подчиняться, как бы я ни пыталась ее «позвать», словно во мне ее просто-напросто выключили. Поэтому я с головой ушла в книги и читала, читала, читала.
Выяснила, что природа магии жизни всегда стремится отдать как можно больше, именно поэтому мне (и любому другому магу с подобной силой) в первую очередь нужно учиться очень тонко чувствовать свой предел. То есть ту черту, за которой пойдет перерасход сил и остановиться будет уже гораздо сложнее, если не сказать, невозможно. При работе с магией чувствовать это вообще было необходимо всем, но магам жизни — особенно. Именно за счет легкости нашего дара, который был для этого мира и для нас самих столь же естественен, как дыхание.
Боевых проявлений у магии жизни не было. Точно так же, как и у целительской. Но мы могли управлять растениями и животными, а при необходимости «попросить» их себя защитить. Например, опутать стеблями, ветвями, корнями растений пытающегося напасть, или позвать волков, оказавшись в опасности в лесу. Все это казалось настолько нереальным, волшебным, мистическим, что на ум действительно приходили мысли об элленари.
А еще мне очень хотелось попробовать.
Я помнила то чудесное тепло, которое ощутила «воскрешая» розы, возвращая их к жизни, и тот свет, который лился сквозь меня, когда я помогала Эрику. Тогда я даже не догадывалась о том, что делаю, но сейчас мне хотелось сделать это осознанно. Почувствовать льющуюся сквозь меня магию, которой я (подумать только!) смогу управлять. Несколько попыток «поймать» мисс Дженни (все начиналось именно с того, что нужно было почувствовать кошку, ее настроение, ее внутреннее состояние, ее желания) и попросить ее ко мне подойти, больше напоминали трюки неумелого гипнотизера, поэтому пришлось отступить. Видимо, я что-то делала не так.
Вот Эрик вернется, и все объяснит.
Эрик…
Всего пять дней без него. Целых пять дней без него, но кажется, что прошла вечность.
Как же я по нему скучала! Наверное, гораздо больше, чем готова себе признаться.
Поэтому так упорно гнала мысли о Камилле, поэтому так упорно старалась не думать о том, что нас ждет. Но не думать не получалось: сколько бы я ни уговаривала себя, что мы знакомы до неприличия мало, их (этих неприличий) в нашей жизни было уже гораздо больше, чем у любовников, которые провели вместе несколько лет. Хотя я даже приблизительно не представляла себе, как любовники проводят вместе годы. Точнее, что заставляет людей быть просто любовниками, если они по-настоящему хотят быть вместе.
Впрочем, об этом я тоже старалась не думать.
Зато твердо решила, что когда наши отношения станут немного более понятными, поговорю с ним об Ирвине. Возможно, мне даже удастся совместить две разные жизни, на границе которых я оказалась. По крайней мере, мне бы очень хотелось в это верить, а пока…
Пока мне нужно на работу.
На работу, где меня тоже ждет магия, только магия кисти и красок: наши декорации «оживали» на глазах, пусть даже понемногу, а ведь столько всего еще предстояло сделать!
Еще на работе мне удавалось отвлечься от мыслей и счета дней.
Я коснулась артефакта, предупреждая Сюин о том, что спускаюсь. Первое время чувствовала себя странно, когда мне накрывали на стол и подавали одежду, но сейчас я уже начала к этому привыкать. Единственное, от помощи с прической и в одевании отказывалась: мне казалось неловким заставлять человека делать то, что я могу сделать сама. Правда, когда попыталась помочь Сюин убрать после обеда посуду, она как-то странно на меня посмотрела и сказала, что справится.
Прошла по коридору, недлинному, поворачивающему к лестнице, шагнула вперед и застыла. В холле, который отсюда отлично просматривался, стояли Тхай-Лао и Эрик. Услышав мои шаги, он повернулся.
Мгновение, невыносимо долгое, мы смотрели друг на друга.
Потом он стремительно шагнул к лестнице, а я бросилась вниз.
К нему.
Остановились мы тоже почти одновременно: я «поймала» себя на небольшой площадке, на повороте лестницы. Эрик — на последней ступеньке, перед тем как подняться ко мне. Большей неловкости я, наверное, в жизни не испытывала, вот только сейчас смотрела на него и не могла насмотреться.
— Доброе утро, — произнесла смущенно. — Не думала, что ты вернешься так скоро.
— Это значит, что ты рада меня видеть, или не очень?
Рада ли я?!
Неожиданно Эрик улыбнулся, улыбнулся той короткой и нечастой улыбкой, которая отражалась в его глазах, и я задохнулась от нахлынувших на меня чувств.
— Тебе нравится меня дразнить?
— Нет, Шарлотта, это тебе нравится дразнить меня.
Мы стояли друг от друга от силы в нескольких футах. Эрик едва касался перил, и я тоже. Создавалось такое чувство, что сквозь них наши пальцы уже соприкоснулись. Чем еще объяснить это сумасшедшее покалывание в подушечках? Разве что взглядом, повторяющим контур моих губ, скользящих по плечам и груди, обжигающим кожу даже через одежду. Этот взгляд говорил гораздо больше, чем могут сказать любые слова, поэтому я судорожно вздохнула.
— И чем же я тебя дразню, можно узнать?
— Ну как же, — он шагнул вперед, повторяя узоры дерева на перилах кончиками пальцев, — сначала бросаешься ко мне, а потом замираешь, словно передумала.
— Я не…
Покосилась вниз, но Тхай-Лао уже ушел.
— Знаю, ты не передумала, — несколько футов между нами уже превратились в один. — Просто это неприлично, так выражать свои чувства.
Эрик остановился совсем рядом, почти касаясь пальцами моих. Он был без перчаток, и при одной только мысли о том, как они скользят по моей щеке, бросило в дрожь.
— Совершенно верно, это неприлично, и…
— Если ты еще раз произнесешь слово «неприлично» в моем присутствии, я тебя накажу.
Кто о чем!
— Ты сам его только что произнес! — воскликнула я. — И… и если честно, я просто растерялась. Я не ждала тебя так рано, потому что ближайший поезд из Ольвижа прибывает завтра вечером, но я не могла быть уверена, что ты даже им приедешь, поэтому…
— Ты ходила смотреть расписание поездов?
Ой.
— Я не… просто случайно оказалась у железнодорожного вокзала, и…
И случайно оказалась у стенда, где выставлено расписание поездов, да.
— Ты действительно скучала по мне так сильно?
Невозможно смотреть в эти глаза и пытаться скрыть то, что рвется из самого сердца.
— Действительно, — выдохнула я. — Очень.
— Поцелуй меня, Шарлотта.
— Что? — переспросила от неожиданности.
— Поцелуй меня, — повторил он.
Его рука по-прежнему касалась перил в каких-то дюймах от моей, но в ушах зашумело отнюдь не от этого. Эрик уже просил меня его поцеловать, но тогда я не чувствовала того, что сейчас. Например, этого голодного взгляда: по-настоящему, по-мужски голодного. Почему-то именно это дикое сравнение пришло в голову, и, хотя у меня не было никакого опыта в любовных играх, сейчас это была не игра. Возможно, ему хотелось так думать, но для него это было не менее важно, чем для меня.
Поэтому именно я сократила последние дюймы расстояния между нами, скользнула кончиками пальцев по его запястью. Коснулась губами губ, обвивая плечи руками, чуть приподнялась на носочки. Правда, прежде чем успела вздохнуть, меня рывком притянули к себе, вплетаясь пальцами в волосы. Поцелуй вышел настолько яростным, что перехватило дыхание. Я тихо всхлипнула и услышала хриплый вздох, ожегший мой рот едва ли слабее настойчивых губ. Заставляющих раскрыть мои, позволяя Эрику скользнуть языком по кромке нижней, сдавить ее зубами, вызывая приятную дрожь от непристойного чувства и нежности, смешанных воедино.
Вздрогнула, когда его ладонь коснулась моей шеи над жестким воротничком платья. Эрик судорожно вздохнул и медленно разомкнул наши губы. Так медленно, что от этой необычной ласки низ живота сладко потянуло.
— Ох, Шарлотта, — низкий полный желания голос и абсолютно сумасшедший темный взгляд. — Тебя нельзя оставлять одну.
— Почему? — тихо спросила я, понимая, что мне совсем не хочется, чтобы он меня отпускал. Но он и не отпускал, продолжал удерживать: лицом к лицу, глаза в глаза, и это было так же интимно, как и то, что он только что творил с моим ртом.
— Потому что ты начинаешь думать о приличиях.
— Это плохо?
— Можешь думать о них, сколько хочешь. Когда меня нет рядом.
Невольно вскинула брови:
— То есть когда тебя рядом нет, я должна быть приличной мисс?
— Обязана, — он чуть потянул меня за волосы. — Неприличной ты будешь только для меня.
От того, как это было сказано, к щекам прилила кровь.
— Тебе это слово говорить можно?
— Мне да.
Эрик снова скользнул по моему лицу ласкающим взглядом.
— Мне нравится твоя новая прическа.
Всевидящий!
Я содрогнулась, потому что он сильнее потянул за косу. Не больно, но так… собственнически-властно.
— Кажется, я понимаю почему, — прошептала, глядя ему в глаза.
Глаза, которые сейчас сияли, несмотря на залегшие под ними темные круги: усталость. Осознание этого захлестнуло меня с головой.
— Ты сразу пришел ко мне?!
О последнем говорила и небрежная прическа, и чуть смятый манжет рубашки, выглядывающей из-под задравшегося рукава пальто.
— Конечно, я пришел к тебе, моя девочка, — хрипло выдохнули мне в губы.
Жестко и в то же время так искренне-откровенно.
Ох…
Как ему удается быть таким… и таким одновременно?! Мне бы хотелось стоять так еще долго-долго, но ему нужно домой, отдохнуть. Да и мне, кажется, пора. Но как же не хочется его отпускать…
— Эрик, — прошептала еле слышно. — Я опоздаю на работу.
Он нахмурился, но все-таки разжал руки.
— Я тебя провожу. Тхай-Лао уже вызвал экипаж.
Улыбнулась:
— Буду рада.
— Мяу!
Требовательный вопль мисс Дженни мог означать только одно: «Я проснулась и готова есть». Учитывая, что здесь ее кормили только на кухне, кошке это совсем не нравилось. Она привыкла, что поблизости всегда есть блюдечко с тем, чем можно перекусить между честно пойманными на охоте мышами, голубями, а летом еще и кузнечиками. Поэтому сейчас мисс Дженни сидела, задрав голову и укоризненно глядя на меня, в желтых глазах застыл немой вопрос: «Почему мне не подали завтрак?»
Прежде чем я успела ответить, Эрик наклонился и подхватил пушистую вымогательницу на руки.
— Ш-ш-ш-ш-ш! — она замахнулась лапой.
— Ш-ш-ш-ш! — он молниеносно перехватил ее за шкирку, и кошка передумала драться. — Ну что, готова к новому переезду?
Мисс Дженни моргнула. Я тоже.
— Отдай! — опомнившись, отняла болтающегося тряпочкой зверя у этого изувера. Только сейчас до меня дошло: — Какой переезд?!
— Ты переезжаешь ко мне, Шарлотта.
— Куда?
Глупее вопроса не придумаешь, но он вырвался сам собой.
— В Дэрнс, — Эрик кивнул вниз, где уже снова возник Тхай-Лао.
По умению появляться этот иньфаец ни в чем не уступал призраку: такой же бесшумный и внезапный.
— Эрик, я не могу жить в твоем доме, — прижимая мисс Дженни к груди, покачала головой.
— Пойдем. Поговорим по дороге, — он отступил, пропуская меня вперед.
Не оставалось ничего другого, кроме как спускаться и думать о его словах. Когда Эрик уезжал, и речи не шло о переезде, он накинул на меня заклинание и сказал, что мы поговорим, когда вернется. Выходит, он узнал что-то такое, что связано с призраком? Что-то страшное, и это что-то связано еще и со мной?
— Ваше пальто, мисс Руа.
Пришлось, наконец, отпустить мисс Дженни. Почувствовав свободу, она радостно шмыгнула в коридор, а Эрик перехватил пальто у иньфайца и помог мне одеться. Завязывая банты шляпки, с трудом сдерживалась, чтобы не начать расспрашивать его прямо сейчас.
Удержалась.
Он распахнул дверь, выпуская меня на улицу. Над крышами Лигенбурга на небо медленно взбиралось зимнее солнце. Отражаясь слепящим золотом от металлических навесов и обманчиво разогревая черепицу, оно обещало морозный день. И правда: снег поскрипывал под ногами, норовя забраться в мои невысокие ботинки при быстрой ходьбе. Поэтому я с радостью поднялась в экипаж, и, когда Эрик захлопнул дверь, вопросительно взглянула на него.
— Это не совсем призрак, Шарлотта, — он постучал тростью, и мы поехали. — Это существо гораздо опаснее, чем я предполагал. Именно поэтому ему удалось обойти защиту дома и подобраться к тебе.
— Но…
— Эта тварь называется агольдэр. Он вытягивает силы из людей, чтобы самому становиться сильнее. К тебе он прицепился из-за магии жизни, твоя сила для него как сахар для осы.
Агольдэр! Существо, которые выпивает силы… И я… не сумей я тогда дотянуться до артефакта…
Читать бесплатно другие книги:
