Притягательный дерзкий лжец Лорен Кристина

Покачав головой, я отвечаю:

– Раз уж мы пропускаем прелюдию, хотя бы сама надень его.

Мило закатив глаза, она приподнимается на локте и разрывает зубами обертку. Медленно, очень медленно она раскатывает его по моей длине, а я, прикусив губу, издаю стон.

Увидев ее обнаженной… попробовав на вкус ее язычок… ощутив обхват ее теплой руки у себя на члене, я готов переходить к последнему этапу, но она не спешит убрать от меня руки. Она трогает член, яйца, бедра, живот. На этот раз делает это намеренно – наслаждается. Исследует кончиками пальцев, нежно щекочет грудь и, обхватив меня за затылок, притягивает к себе.

– Иди сюда, – снова говорит она шепотом, целуя мой подбородок, щеку, шею.

Может, все же зря я отдал инициативу ей? За своей броней и цинизмом она кажется ранимой, но я не хочу сейчас вести. Взяв меня в руку, она круговыми движениями потирает головкой клитор. Опершись на руки по обе стороны от ее головы, я чувствую, как они начинают дрожать. Она хочет управлять процессом, хочет, чтобы я не двигался и не мешал ей. Хочет использовать меня и сделать себе хорошо. Каждый мускул у меня на спине напряжен, из головы улетучились все мысли, – есть только ощущения ее кожи. И это сногсшибенные ощущения. Я смотрю ей в лицо и среди миллиона эмоций вижу напряжение и расслабленность одновременно. Еще ни разу я не был так заворожен, имея возможность лицезреть, как кто-то уступает своим желаниям.

Наконец она ведет меня ниже. Я чувствую это погружение и, следуя ее приглашению, немного подаюсь вперед.

Логан задерживает дыхание, но не произносит ни звука. А мне хочется орать. Она теплая – теплая до безумия – и сейчас еще более влажная. Я продвигаюсь вперед, понемногу подаваясь вперед и назад, потому что она такая маленькая, и я боюсь ей сделать ей больно, но она обхватывает меня за ягодицы и притягивает ближе, покачивая бедрами, чтобы взять меня глубже и как можно больше.

Погрузившись полностью, я не могу сдержать стон, но она молчит. Не издает ни звука, даже стиснув меня изнутри. Когда она так сжимает меня, как ей удается оставаться тихой? Покачивая бедрами, я наклоняюсь ртом к ее шее и грудям. Ощущаю себя ненасытным и сорвавшимся с цепи.

Я мог бы забыться. Мог бы просто ритмично и жестко колебаться.

Но боже, когда она приподнимает подо мной свои бедра, я знаю, что могу и не спеша.

Какого бы черта она ни хотела, ощущения кожа к коже невероятно хороши, особенно когда ее груди прижимаются к моей груди.

– Ты как? – тихо спрашиваю я.

Сглотнув, она кивает.

– Хорошо м…

Со стоном я выхожу и снова погружаюсь.

Медленное скольжение наружу и долгое проникновение внутрь.

Она хороша.

И запах ее хорош.

Руки блуждают по моей спине, от поясницы до шеи.

Логан ведет себя тихо, но очевидно, что происходящее ей нравится. Я чувствую это по тому, как она пальцами погружается мне в волосы, как приподнимает бедра мне навстречу, как затвердели ее соски. У нее раньше уже был классный секс, поэтому Логан знает, что необходимо ее телу. Она хочет глубже, хочет, чтобы я, входя в нее, подкручивал бедрами и потирался внутри. И она больше не стесняется, когда дело дошло до дела. Наоборот – берет все, что ей нужно.

Женщины иногда говорят во время секса. Бывает, что и я тоже. Но сейчас единственные звуки, которые мы издаем, – это шумное дыхание. И еще раздаются шлепки от соприкосновения тел. А начав двигаться сильнее и жестче, я ускоряю ритм наших вздохов. Ее грудь колышется подо мной, бедра приподнимаются. Она объезжает меня снизу, показывая мне скорость, которая ей необходима.

Из-за того, что она не издает ни звука, ее оргазм – полная неожиданность для меня; он приходит сбивающей с ног волной. И, услышав вдруг звук, который она наконец все-таки издает – сдавленный полный облегчения вскрик – я схожу с ума: мне нужно услышать его еще и еще.

Я вколачиваюсь в нее, пока она, кажется, не обессиливает подо мной, а потом спускаюсь на пол и усаживаю ее на себя.

– Возьми, – шепчу я и надеюсь, что она понимает. Хочу дать ей сегодня каждую каплю удовольствия.

По сиянию ее глаз, когда она на меня смотрит, я вижу, насколько ей это нужно. Она любит секс. Имею в виду… Да черт возьми, почему бы женщине с таким уровнем опыта и чувственности не совокупляться когда и как ей вздумается? Она начинает двигать бедрами, объезжая меня, а потом с еще одним вскриком снова приближает сама себя к этой критической точке. Ее кожа блестит от пота, пальцы хватают и впиваются мне в грудь и шею. Мне почти больно. На этот раз будет еще лучше, – говорит ее тело. – Больше. Продолжительнее. Сильнее.

– О черт, – выдыхает она, и вот – да, да, – вот оно. Это безумно, сильно, мокро – она такая обалденно мокрая вокруг меня, насаживающаяся все резче на мой член. Я со стоном сдерживаюсь, чтобы не дать своему телу то, что оно хочет: кончить так же сильно, до звездочек в глазах. Но знаю – мы еще не закончили.

Я ловлю себя на том, что пялюсь на гладкий изгиб ее шеи и изящные ключицы, когда она успокаивается и замедляется. Рассматриваю ее часто вздымающуюся грудь, пока она ловит ртом воздух. Она полностью отдалась происходящему. И мне. В этот идеальный момент она доверилась мне.

Она красивая, умная и немного настороженная, но все-таки она здесь и позволила мне почувствовать ее. Я хочу заслуживать этого. А еще я боюсь, что даже кончив бешено и сильно, все равно останусь неудовлетворенным, ведь того немного, что она позволила попробовать, мне недостаточно.

– Хорошо? – удается проговорить мне, когда я провожу ладонями по ее талии и вверх, чтобы обхватить грудь. Она с усилием поднимает голову и смотрит на меня жадными глазами.

– Хочу тебя сзади, – говорит она.

Я тут же поднимаю ее с себя, ставлю на колени и вхожу сзади, не в состоянии сдержать долгий и низкий стон.

Балдею от вида линий мышц ее спины, от ощущения ее клитора под своими пальцами. Схожу с ума от ее движений, в какой бы позе она ни была, от звуков, которые издает, когда кончает.

Знаю, что когда мы закончим, я отвезу ее домой – потому что она не захочет остаться. Но прямо сейчас секс хорош – невероятно хорош – и каждый раз, когда она отключает свой мозг на время, достаточное для ее тела, чтобы привести ее к оргазму, я чувствую, как ломаются хрупкие кусочки ее панциря.

Я хочу увидеть ее спрятанную нежность.

Да, прошла уже целая вечность, с тех пор как я когда-то хотел нежности.

* * *

– Ты куда свалил вчера? – спрашивает Дилан.

Захлопнув дверь машины, я ставлю ее на сигнализацию.

– Поехал кое с кем домой. А вы что делали?

– Вернулись к Дэну, – отвечает Дилан и открывает дверь в бар Фреда. – Кто его знает, что там была за трава, но из-за нее Дженни лаяла по-собачьи.

Я вхожу за ним, и как-то не уверен, что хорошо расслышал его из-за орущей толпы и грохочущей музыки.

– Ты сказал, Дженни лаяла по-собачьи?

Он кивает, идя к барной стойке, и от этого движения мотаются его дикого вида светлые волосы. Грудь сдавливает, когда я вижу Логан за работой. Она выглядит просто потрясающе: волосы собраны в растрепанный пучок на макушке, на лице никакого макияжа, за исключением блеска для губ. На ней белый топ на тонких бретелях, отлично подчеркивающий очертания ее идеальной груди. Я чувствую себя просто дураком, даже идиотом, раз не ожидал ее сегодня тут увидеть.

Надеюсь, она не решит, что я пришел сюда из-за нее.

Но, блин. Еще надеюсь, что она не подумает, будто я ее избегаю. И к тому же я не хочу, чтобы она избегала меня.

Мысленно даю себе в челюсть.

– Привет, Фрик, – с усмешкой говорит ей Дилан.

Они знакомы?

Она поднимает голову и приветливо улыбается.

– Привет, Дикарь.

На меня она не реагирует. Как я предполагаю, потому, что не видит меня за ним… Но потом она кладет на стойку две подставки под бокалы, и я понимаю, что Логан поприветствовала меня, просто как очередного посетителя. Это одновременно и напрягает, и успокаивает. А чего еще я ожидал? Что девушка после одной безумной ночи превратится в прилипалу?

Опираясь ладонями в стойку, она выжидающе смотрит на нас.

– Что вам, парни, предложить?

– Чего-нибудь вкусненького, – отвечает он. Она смеется и подбрасывает в воздух вишенку. Дилан ловит ее ртом и жует, игриво на нее поглядывая.

Вот блин. Дилан не просто с ней знаком, она ему еще и нравится?

– А теперь «Амаретто сауэр», – проглотив, просит он.

– «Амаретто сауэр»? – переспрашиваем мы с Логан хором.

– Это очень вкусно, – настаивает он.

– Взращиваешь свою женскую сторону? – спрашиваю я его.

Дилан мотает головой, отмахиваясь от меня.

– Только Лондон делает такой вкусный. Я серьезно, ты только попробуй.

Уже открываю рот спросить, что еще за чертова Лондон, как Логан наклоняется и дает ему еще одну вишенку.

– Ай-ай, спасибо тебе.

Каждый мускул в моем теле каменеет, а мозг перестает что-либо соображать.

Но она не видит мою реакцию. Не спрашивая, наливает мне ИПА и ставит передо мной стакан, после чего отворачивается сделать Дилану коктейль. А я был бы не в состоянии оторвать от нее взгляд, даже если в баре кто-нибудь пальнул из пистолета.

– Лондон? – опираясь локтями на стойку, спрашиваю я. Беру пиво и делаю глоток, и она поднимает голову, наливая напиток из шейкера в стакан.

– М-м? – отвечает она, мельком посмотрев на Дилана, а потом тут же на меня, предупреждающе прищурившись.

Наклонившись, я слегка качаю головой. Сказав ему, что поехал кое с кем домой, я не уточнял, с кем именно. И потом, сейчас он рассеян – как обычно, кстати – и качает головой в такт музыке, осматриваясь вокруг, будто только что выбрался из пещеры и не может поверить в происходящее.

– Тебя зовут Лондон? – тихо спрашиваю я, и мое сердце громыхает, пока я вспоминаю, сколько раз вчера ночью я называл ее неправильным именем. Пытаюсь – и безуспешно – вспомнить, прорычал ли его, когда кончил. – Я называл тебя Логан.

Сначала появляются ямочки, а спустя долю секунды приподнимаются уголки ее губ.

– Называл.

– И ты позволила называть себя не тем именем? – сильно удивляюсь я, а моя улыбка больше напоминает напряженный оскал. А внутри все смешалось в кучу: веселье, раздражение, смущение и замешательство.

– Ну а что тут такого? – объясняет она. – Все самое важное ты сделал правильно.

Подмигнув, она берет двадцатку, что я положил на стойку, пробивает на кассе нашу выпивку и кладет передо мной сдачу. И больше не глянув в мою сторону, даже не сказав ни слова, она отходит и начинает обслуживать другого посетителя.

Так, ладно, что это такое сейчас было?

Я легко отношусь к сексу, но даже я стал бы возражать, если бы кто-нибудь назвал меня Лукасом или Джейком. Особенно во время соития. А сейчас могу думать только о том, как все это время я называл ее не тем именем, а ей было настолько наплевать, что она меня даже не поправила…

Ко мне поворачивается Дилан, берет свой стакан и делает глоток. На его лице – чистейшая, сладчайшая эйфория.

– Кажется, я только что видел, какое у тебя лицо во время оргазма, – зажмурившись, говорю я. – Как теперь это развидеть?

– Попробуй, – отшучивается он и протягивает мне стакан.

Я вынимаю соломинки и делаю глоток. Брр.

– Я не большой знаток «Амаретто суэров», – говорю я ему. – Для меня тут слишком много амаретто и слишком кисло.

Оглянувшись через плечо, замечаю…

Черт, как-то не складывается у меня с именами.

– Дил, – окликаю его я и приподнимаю подбородок, намекая посмотреть туда, где в нашу сторону направляется переборщившая с макияжем брюнетка с подругой, которая может похвастаться очень эффектной короткой стрижкой. Конечно, он оборачивается.

– Как ее зовут? – спрашиваю я его.

Он машет ей рукой и отвечает мне:

– Обри. А подругу вроде бы Лу.

Затем хмурится и снова поворачивается ко мне:

– Погоди-ка. Ты случайно не с ней переспал прошлым летом?

Я киваю и виновато морщусь, когда он себе под нос бормочет, что я – жуткая гадина. В этот момент, глядя прямо на меня, подходит Обри – с внушительным бюстом и полной надежды улыбкой наперевес.

– Сто лет тебя не видела, – мурлычет она мне на ухо.

– Привет, Обри, – отвечаю я и задерживаю дыхание, надеясь, что хоть с ее именем не облажался.

– Ты помнишь, как меня зовут!

Кашлянув, Дилан выдает:

– Мудила.

Но Обри его не слышит. Она встречается взглядом своих больших карих глаз с моим, и приглашение в них просто очевидно. Я чувствую прилив адреналина и спазм в животе.

Сейчас, глядя на Обри, я вспоминаю, что она милая. И, в отличие от Лондон, хочет больше, чем просто одну ночь. Она уверяла меня, что не часто приводила парней домой, в постели испускала стоны в стиле порно-звезды, сымитировала не меньше семнадцати оргазмов, но все равно это было весело. Конечно, кончив, я не оказался на грани обморока, как это было вчера ночью с Лондон, но в целом было неплохо.

Я оборачиваюсь в сторону Лондон, и меня на секунду охватывает паника: на что все это сейчас похоже. Стою у бара, в трех метрах от меня – девушка, с которой я занимался сексом прошлой ночью, а рядом со мной другая с которой я явно спал когда-то, обнимающая меня за талию и кокетливо прижавшаяся щекой к моему плечу.

Это не первый раз, когда женщины, с которыми я перепихнулся, находятся так близко друг от друга, но впервые такая ситуация серьезно напрягает меня, создает ощутимый дискомфорт.

Хотя и сам не знаю, чего это я беспокоюсь, – Лондон так и не взглянула на меня. Похоже, она даже не хочет вспоминать о произошедшем.

Я веду нашу маленькую компанию подальше от бара и наклоняюсь к Обри, чтобы лучше слышать ее сквозь крики и шум телевизора. Ее губы липкие от блеска, а ресницы густо накрашены тушью. Не припомню, чтобы я раньше это замечал.

– Как твои дела? – спрашивает она и прикусывает свою нижнюю губу.

Я выдаю ей лучшую из своих улыбок.

– Неплохо.

Глава 3. Лондон

Не то чтобы такое – секс на одну ночь – было впервые, но количество парней, с которыми я спала, всегда оставалось достаточно небольшим. Поэтому, когда я увидела появившегося на следующий вечер в баре Люка, мысль «Я занималась с ним сексом» первой мелькнула у меня в голове.

К счастью, она пришла и ушла, а вместо нее на миг появилась «Какого черта он тут забыл?» Секс с парнем, подобным Люку, означает много оргазмов и улыбку до ушей, которую тебе на следующий день придется как-то объяснять друзьям. Еще это означает, что второго раза не будет. И в общем-то я была уверена, что мы оба прояснили этот вопрос.

Я совершенно не планировала видеться с Люком снова, и именно поэтому не поправляла его, когда он называл меня не тем именем. По этой же причине мне потребовалось время прийти в себя, когда он пришел к Фреду в сопровождении НеДжо – чокнутого работника Оливера и одного из моих близких друзей.

Они направились прямиком ко мне, а я сделала им напитки и тут же отошла, занявшись своими делами. Думаю, Люк понял намек. Я толком не смогла понять его реакцию, но на секунду было похоже, будто он разочарован, что я не лезла из кожи вон, лишь бы увидеться с ним или просить повторить. Эта идея – давайте хотя бы на секунду побудем реалистами – конечно, не самая худшая из всех, посещавших мою голову, ведь когда Люк утверждал, будто знает, что делает… Хм, он не соврал. Ни капли.

Но на повторение меня не тянет. Я знала это еще вчера – хотя было очень хорошо, и я не переставала думать: «Не хочу, чтобы все это закончилось, я даже не хочу, чтобы он кончил, потому что тогда будет пора уезжать». А сегодня, едва увидев его с подлизывающейся брюнеткой, я сразу поняла, что мое чутье меня не обмануло.

Вот поэтому случайный перепих не для меня: я не хочу потом прилагать усилия, чтобы справиться с этим. Мне не нравится собственное сомнительное поведение, когда так и тянет напасть на мужчину с вопросами. В игре с названием «Без обязательств» слишком много правил.

Бар постепенно начинает заполняться посетителями. По нескольким телевизорам идет трансляция матча, и время от времени все вокруг взрывается воплями. Я так занята, что почти забываю о присутствии Люка, но когда поворачиваюсь позвать официантку, чтобы та забрала напитки, замечаю, как он – и та брюнетка – направляются к выходу. Вместе.

В груди дискомфортно и почти жжет, когда я наблюдаю, как она берет его под руку. Она смеется над какими-то его словами, и они вместе выходят на улицу. У меня сейчас странное чувство – не злость и не боль. Скорее легкое раздражение (это в лучшем случае), и если он придет снова, я обязательно налью ему «Хайнекена».

Толком сама не заметила, как пялюсь на входную дверь, до тех пор пока ко мне не подошел Фред.

– Что там интересного? – осведомляется он, смотря туда же, куда и я.

Вопрос приводит меня в чувство.

– Ничего, – глянув на него, улыбаюсь я. – Просто кое-кто доказал, что я была права.

– А вот это уже точно интересно, – подмечает он и опирается бедром на стойку. – Парень? Девушка?

– Парень, – пихнув его локтем в бок, отвечаю я. Я бы уже давно устроила бы взбучку Фреду, чтобы отучить его совать нос не в свои дела, но наблюдать, как он подначивает Харлоу, – это такое удовольствие, что просто не передать словами. – Не позволяй никому говорить, будто тактичность – не твой конек.

Он с усмешкой отходит чуть дальше от меня.

– Вообще-то, я стараюсь. Но этот вечер мощно зашкаливает в плане интересного. С тех пор как ты тут работаешь, ни разу не слышал, чтобы ты говорила хоть о каком-нибудь парне.

– Наверное, это потому, что мы не в парикмахерской на соседних креслах.

Фред со смехом ставит несколько шотов на поднос официантки.

– Сомневаюсь в достаточном в количестве волос у себя на голове для таких посиделок, – говорит он и косится в сторону входной двери. – Жаль, что он ушел, да?

Мои пальцы зависают над кнопками кассы, и я оборачиваюсь на него.

– Ты о ком?

– О вчерашнем парне, с которым ты так мило беседовала.

– Фред, думаю, мы с тобой оба знаем, что я не особо запоминаю каких-то там парней, – приторно улыбаясь, отвечаю я.

Он фыркает.

– Ты знаешь, о ком я. Весь такой лощеный наглец, причесочка, то-сё.

– Люку понравится, что ты похвалил его волосы.

– Ах, Люк… Ты даже знаешь его имя, – глумится он. И продолжает, слегка посмеиваясь: – Ну да, он и выглядит так же[1]. Люк и Лондон… Люк и Лондон из Сан-Диего и Порт Чарльз[2]. Ты будешь жить в мыльной опере, козявка.

Я иду к холодильнику и отпихиваю его в сторону.

Закончив с клиентом, Фред снова поворачивается ко мне.

– Ну и? Что же он тебе доказал?

Я думаю, что ответить, пока открываю бутылку «Зинфанделя», и пытаюсь понять, что именно меня беспокоит в уходе Люка с той брюнеткой.

– Что мне стоит доверять своей интуиции.

Улыбка Фреда смягчается.

– Наверное, всем нам стоит хоть иногда придерживаться этого правила.

– Наверное.

Открыв пару бутылок пива парням, Фред снова обращает внимание на меня.

– И кто же его уволок отсюда?

Я смеюсь. Это точно не выглядело так, словно Люка кто-то уволок силком.

– Без понятия. Какая-то девица под номером «хз».

– А вы с ним успели неплохо изучить друг друга, да?

Предупреждающе глянув на него, я наклоняюсь убрать бутылку и отвечаю:

– Тебе что, больше заняться нечем?

Он выглядит исключительно довольным собой.

– Помимо того, чтобы смешивать коктейли и талантливо капать тебе на мозги, да?

– Ага.

– Верно, дел не особо много. Если только не заявится Харлоу, – уточняет он и после некоторой паузы продолжает: – Но я же бармен, и обо мне отзывались как о неплохом слушателе, так что если тебе нужно поговорить, я к твоим услугам – как только рассосется толпа.

Кивком поблагодарив его, я иду в другой конец бара. Дело в том, что мне не нужно поговорить. Чувствую ли я себя уязвленной, что Люк спустя каких-то двадцать четыре часа после секса со мной ушел из бара с другой женщиной? Есть немного. И не потому, что моя честь была запятнана, или я хотела от Люка большего. Просто из-за этого слегка почувствовала себя одноразовой вещью. А еще вопреки своему здравому смыслу он мне нравится.

Но ничего, это ненадолго.

* * *

Пару часов спустя я выхожу из подсобки с коробкой крепкого алкоголя в руках и замечаю, что Люк вернулся. Один.

Подходя ближе, я замедляю шаги, попутно пытаясь понять, как мне с ним общаться, но, услышав звяканье бутылок, он поднимает голову. Тут его взгляд оживает.

– Ой, кто это? Неужели мой драгоценный бармен? – с улыбкой говорит он. – Думал, ты ушла, Лондон.

Чувствую, что на моем лице красуется улыбка, когда слышу, как он интонацией выделил мое правильное имя. Он наблюдает, как я, придерживая коробку на краю раковины, достаю оттуда бутылки и ставлю на стойку. Мое второе «Я» – самая настоящая болтушка, но на этой работе – особенно в общении с такими парнями, как Люк – мне приходилось учить себя быть более сдержанной. Но рядом с ним у меня плоховато выходит.

Сейчас вообще все гораздо хуже – я как в плену за этой стойкой и банально не знаю, о чем с ним говорить.

Он по-прежнему мне улыбается, будто искренне рад меня видеть, и черт меня побери, если я не чувствую то самое притяжение между нами, которое стало губительно для моей нерешительности.

– Я здесь весь вечер, – говорю я и надеюсь, что моя улыбка удачно сочетает дружелюбие и отстраненность. – Не видела, как ты вернулся.

Не успев поднести бутылку ко рту, он замирает, округлив глаза.

– Как я вернулся? – переспрашивает Люк, ставит пиво на стойку перед собой и крутит бутылку, пока не поворачивает ее этикеткой к себе.

Мама говорила мне, что когда я была младше, она всегда знала, когда я вру или специально тяну время: я так сильно сводила брови вместе, что на лбу образовывалась морщинка. Кажется, я до сих пор так делаю; она все еще говорит, это меня выдает. Думаю, Люка выдает то же самое. До этого он был так расслаблен и спокоен, а сейчас напряжен, словно перед хищником.

– Да, я видела, как ты уходил не один. А сейчас ты здесь.

– Ты имеешь в виду Дилана?

Он переворачивает салфетку логотипом вверх. А я не сразу догадываюсь, что он говорит про НеДжо. Улыбаюсь, понимая, что нечаянно пролила свет на тайну невероятных масштабов, которая не давала покоя всей нашей компании: кто же он, этот непостижимый чертов НеДжо?

– Думаю, мы оба понимаем, что я не про Дилана.

Люк смеется, и я тут же замечаю момент, когда он взял себя в руки, – на лице волшебным образом появляется нахальная улыбочка. Даже не сомневаюсь, что благодаря своему обаянию Люк Саттер может выкрутиться абсолютно из любой ситуации.

– А, ты про Обри, – отвечает он, кивнув, будто только сейчас понял, о ком я. – Просто отвез ее домой.

Я фыркаю:

– О не сомневаюсь.

– Нужно было убедиться, что она не станет садиться за руль, – говорит он. – И потом, после вчерашнего занимательного вечера ты на меня едва взглянула. Как ты при этом умудрилась заметить мой уход?

Теперь моя очередь смеяться.

– Люк, все нормально. Тут нет никакой неловкости, потому что ты же знаешь – я все понимаю. Просто прикалываюсь.

– Да ладно тебе, Ямочка, – парирует он, тут же лезет в карман, достает доллар и бросает его в банку. – Я просто немного побыл хорошим другом.

Не в силах смолчать, я поддразниваю:

– «Побыть хорошим другом» это эвфемизм «получить отсос на заднем сиденьи»?

Он хохочет.

– Ничего подобного, – говорит он и кривовато улыбается. – Честно.

Взяв одну из бутылок, я открываю ее и вместо крышки ставлю гейзер.

– Побудь немного со мной, – тихо просит он. – Расскажи что-нибудь.

От его мягкой просьбы у меня перехватывает дыхание. Но, как бы мне ни хотелось ее выполнить, я просто не могу удерживать парня рядом с собой.

– В случае если ты не заметил, – жестом показывая на свою белую рубашку, фартук и барную стойку, отвечаю я, – я как бы работаю.

Он оглядывается.

– Да, но сейчас мало народу. Полно свободных столиков, а многие посетители просто пьют пиво с чипсами. Они если и позовут тебя, то только чтобы попялиться на твои ноги в этой юбочке, – заверяет он и приподнимается со своего стула, чтобы лучше рассмотреть. – Лично я именно так бы и сделал.

Отмахиваюсь от него полотенцем.

– Почему ты не с друзьями?

Люк пожимает плечами.

– Они придурки – ни один не смог победить меня в Titanfall.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы не улыбнуться.

– Думаю, это рекламный ход – учитывая твой грустный спектакль. Как у тебя, кстати, сегодня с мужским самолюбием?

Он подается вперед и ухмыляется.

– Кажется, мы оба с тобой знаем, что вчера вечером мое мужское самолюбие было восстановлено наилучшим образом.

Закатив глаза, я сдерживаю смех и отхожу в сторону, но Люк хватает меня за руку.

– Прямо сейчас я говорю совершенно серьезно, – замечает он. – Поделись, как ты научилась так классно играть. У меня достаточно мужества признать, что ты мне всыпала, но мне нужно, чтобы ты рассказала все свои секреты.

Я пожимаю плечами и убираю руку из его мягкой хватки. Прикосновение его руки заставляет меня покраснеть, и я вспоминаю, как его руки держали меня за бедра, помогая мне двигаться на нем.

– Просто практика.

– Ха, ни за что не поверю. И не потому что ты девушка, – говорит он, подняв руку и предугадывая мою грядущую блестящую феминистскую отповедь, – просто выглядишь, будто больше времени уделяешь серфингу, а не сидению на диване.

– Ну, вместо того чтобы заниматься своим портфолио и начать поиски настоящей работы, я преуспела в мастерстве тянуть волынку, – отвечаю я. – А про игры – это мой особый талант.

Он обдумывает услышанное.