Воскрешение секты Линдстин Мариэтт

16

Только когда они вошли в квартиру, Каллини накрыла нервозность. В голове зазвучал голос разума. «Что ты творишь, черт подери? Совсем спятила? У тебя что, мозги отшибло?» Но она научилась отключать его, делая глубокий вдох через нос. Медленно выдохнув воздух через рот, Анна-Мария ощутила, что снова вернулась в текущий момент. Тот голос — всего лишь жалкий трус, много лет сдерживавший ее.

— Тут все просто до чертиков, — сказал Дэмиен Дуайт, ее сообщник. На самом деле Анна-Мария предпочла бы не обращаться к нему — не была уверена, что он сможет держать язык за зубами. Однако Дэмиен оказался единственным среди ее знакомых, кто мог выполнить такое задание за небольшое вознаграждение. Он был англичанин, но всю свою взрослую жизнь прожил в Швеции. Они познакомились еще в университете; между ними завязался небольшой роман, который вскоре закончился, когда Анна-Мария устала от его бесконечной лжи и нездоровых привычек. Он был из тех красавцев в костюмах с отполированным фасадом, которые производили приятное впечатление, — пока не заглянешь внутрь. Бросил университет и теперь кормился за счет мелких, не вполне законных подработок. На самом деле мог выполнить все, что угодно — если предложить ему адекватную цену. Хотя у них не осталось ничего общего, она поддерживала знакомство. Дуайт мог пригодиться, если на вечеринке хотелось чего-то покрепче, чем алкоголь.

И вот сейчас он менее чем за минуту проник в квартиру. Это выглядело так круто, что у Анны-Марии мурашки побежали по коже.

Дэмиен огляделся.

— Они укрепили входную дверь, но совершенно забыли про дверь веранды. Вот идиоты!

Анна-Мария окинула взглядом маленькую квартирку. Все аккуратно, каждая вещь на своем месте. Воздух почти дрожит от стерильной пустоты. Словно кто-то иногда использует это место как убежище, но не живет здесь постоянно. В точности как любила она сама. Анну-Марию охватило раздражение по поводу того, что София Бауман оказалась такой педанткой. Впрочем, от дешевых вещей из ИКЕА в квартире завис запах пластика. У девчонки нет чувства стиля.

— Насколько это незаконно? — спросила она Дэмиена.

— Ты ж у нас адвокат, — он ухмыльнулся.

— У меня нет никакого опыта в подобных делах.

— Достаточно противозаконно, чтобы опустить тебя навсегда. И необычно, чертовски необычно.

— Не то, чтобы мы тут изобретали что-то новое, — Анна-Мария усмехнулась. — У Франца в «Виа Терра» везде расставлены камеры. Это только начало. Похоже, у Франца еще кое-что на уме… Но плевать. Больше ничего такого дерзкого не будет.

Дэмиен приподнял брови.

— Он знает об этом?

— Ясное дело, нет. По крайней мере, пока.

— Что сделала бедная девушка, за что ей все это?

— Лучше тебе не знать. Ты ведь будешь держать язык за зубами?

— Я тебе уже пообещал… Сколько у нас времени?

— Она на работе. Вернется вечером.

— У меня все займет не более часа.

Усевшись на диван, Анна-Мария молча наблюдала за Дэмиеном, устанавливавшим камеру под потолком. Маленький глазок, разместившийся за заглушкой высоко на стене.

— Отсюда будет видна вся квартира, — пояснил он. — Будешь наблюдать ее, так сказать, с высоты птичьего полета. Все время видеть, чем она занята.

— Кроме тех моментов, когда она в ванной, — усмехнулась Анна-Мария. — Может, установим еще одну в душе?

— Вот черт!.. Не думал я, что ты из таких.

— А я и не из таких. Но знаю кое-кого, кто любит смотреть на девушек в душе…

Каллини издала негромкий хриплый смешок, который тут же застрял в горле, когда в ее голове возникла неприятная мысль.

— Что будет, если она обнаружит камеру? Ее можно отследить? Я не хочу, чтобы кто-нибудь дошел до самой моей квартиры.

— Ясное дело, отследить можно.

Анна-Мария подскочила с дивана, словно кто-то всадил ей в зад вилку.

— Остынь! — сказал ей Дэмиен. — Тут есть сигнализация — получишь предупреждение, если кто-нибудь притронется к камере. Тогда останется только прервать связь — и никто ничего не отследит.

Когда они закончили, Анна-Мария педантично прибрала за собой, пока квартира не приобрела в точности такой же вид, какой они увидели, войдя в нее.

— А сейчас поехали к тебе, — сказал Дэмиен. — Я установлю у тебя устройство, все подключу и покажу тебе, как пользоваться.

— Ты уверен, что все будет работать? На таком-то расстоянии?

— На все сто. Пошли, пора сматываться, пока девица не пришла.

* * *

Анна-Мария разрешила Дэмиену сесть за руль. Откинулась на спинку пассажирского сиденья и мысленно усмехнулась. Все прошло так легко, что просто смешно… Начался дождь — настоящий ливень, хлеставший по лобовому стеклу и заслонявший вид, так что им пришлось пробираться по трассе со скоростью улитки. Но в машине было уютно, и Анна-Мария чуть ли не мурлыкала как кошка, задумчиво следя за огромными каплями на мокром стекле.

После того, как родились его отпрыски, Франц стал таким капризным… Не помогало то, что Анне-Марии удалось перевезти Эльвиру и детей в усадьбу и что они жили там припеваючи. Теперь он вбил себе в голову, что детей будут воспитывать неправильно, и пожелал поскорее выбраться из тюрьмы. За «хорошее поведение». Словно она могла внезапно наколдовать ему условно-досрочное… Когда Анна-Мария пыталась объяснить, что это так не работает, он начал угрожать тем, что больше не найдет ей применения. Злобно так угрожать… Но скоро все изменится, потому что теперь у нее есть нечто, против чего Франц не устоит, — возможность постоянно подглядывать за жизнью Софии Бауман.

Анна-Мария размышляла, как будет проносить записи. Францу понравится смотреть в своей камере видеоклипы. Женщина сама удивилась, что не чувствует ревности, но разве не в этом вся соль? Когда Франц увидит, какой жизнью живет эта икеевская дешевка, он испытает отвращение и отвернется от нее. Ничто происходящее в этой клаустрофобной конуре не вдохновит такого человека, как Франц Освальд. И тогда он наверняка поймет, как много ему может предложить Анна-Мария. Двойной выигрыш для нее.

Она повернулась к Дэмиену.

— Послушай, ты мог бы научить меня монтировать записи и перебрасывать их на DVD?

— Конечно, это проще простого. Могу. За небольшой гонорар.

В кармане у Анны-Марии завибрировал мобильный телефон. Звонок из Скугоме — так удачно… Звонила Хельга Маклин.

— Когда ты приедешь в следующий раз?

— Завтра, во время посещений. А что?

— Просто хотела уточнить… Тогда и обсудим.

— Что-то случилось?

— Да не то чтобы случилось. Кроме того, что твой клиент обратил в свою веру всех заключенных в своем корпусе. Теперь по вечерам они повторяют тезисы «Виа Терра». Нам хотелось бы покончить с этим дерьмом — надеюсь, ты меня понимаешь… Может быть, ты сможешь нам помочь? Отвлечь его на что-нибудь другое…

Анна-Мария с трудом сдержалась, чтобы не расхохотаться. Представила Франца с другими зэками, которых он сделал теперь своими последователями. Это выглядело так убийственно, что ей пришлось закусить губу, чтобы сдержать смех. Повисла долгая пауза, потом снова послышался голос Маклин:

— Ты меня слушаешь?

— Да, я просто задумалась. Послушай, у меня возникла мысль… Есть то, что могло бы занять его по вечерам и, возможно, прекратить эти сеансы. Ты ведь знаешь, что он любит смотреть старые фильмы?

— Нет, я этого не знала.

— Любит. Но это особенные фильмы, его любимых режиссеров. Можно я привезу несколько DVD во время следующего визита? У него ведь есть телевизор с проигрывателем?

— На самом деле нет, но мы обсудим это, когда ты приедешь. Может быть, для него мы сделаем исключение… Кстати, еще одно дело, пока не забыла. Скоро настанет день его первой увольнительной под охраной. Просто чтобы ты знала. И к нему точно будет приставлена охрана, как бы он к этому ни относился. А сейчас мне пора идти. Увидимся завтра.

Настроение Анны-Марии достигло состояния легкого экстаза. Теперь все будет хорошо. По-настоящему здорово. Она опустила зеркало, чтобы поправить макияж. Некоторое время смотрела себе в глаза — и заметила в них нечто новое, чего раньше не было. «Я злой человек?»

«Но кто решает, что такое зло? — подумала она затем. — Сейчас настал мой черед веселиться».

17

Эдит Бергман, начальница Софии, встретила ее с натянутой улыбкой, когда девушка пришла в то утро на работу. Натянутость эту София сразу отметила как еуместную, поскольку дела на работе шли хорошо.

За неделю до этого Эдит спросила ее, не может ли она взять на себя обработку некоторых запросов и помогать посетителям находить нужные книги. Расставлять книги по полкам будет теперь новая временная сотрудница. Теперь София каждый день общалась с интересными людьми, настроенными на чтение. Эдит упоминала также, что довольна ею, поэтому ее странная улыбка ошарашила Софию. Внезапно между ней и начальницей появилось неприятное напряжение, и исходило оно не от Софии.

Когда она собиралась пойти на обед, появилась Эдит.

— София, ты не могла бы зайти ко мне в кабинет, как поешь?

— Разумеется. А по какому делу?

— Об этом мне хотелось бы поговорить наедине.

София пошла обедать в то место, где обедала всегда, но еда не лезла в горло. Ее выгонят? В университете происходят сокращения? Или что-то другое? Эдит держалась отстраненно, словно между ними повисла какая-то недосказанность. София не могла даже представить себе, о чем идет речь. Во время интервью по приему на работу она вела себя честно — рассказала, что побывала в «Виа Терра». Кто-то послал Эдит новые письма от ее имени? Маловероятно. София была уверена в этом почти на все сто — ее новый почтовый ящик нельзя взломать.

Когда она вошла в кабинет Эдит, та сидела за своим столом и смотрела в какую-то папку, которую закрыла при виде Софии.

— Садись, пожалуйста.

Она молчала невыносимо долго, прежде чем снова заговорить. Сердце Софии словно сжала ледяная рука. Что произошло? Почему все так серьезно?

— Для начала я хочу сказать, что мы очень довольны твоей работой, ты проявила себя выше всяких ожиданий.

— Спасибо, приятно слышать.

— Однако наша университетская библиотека заботится о своей репутации, и… мы предъявляем к нашим сотрудникам требования этического характера.

— О чем речь?

Эдит медленно придвинула папку Софии, предоставив ей самой открыть ее. Напряжение стояло между ними, как стена. Первое, что увидела София, открыв папку, — фото своего лица, приклеенного к обнаженному телу. Ощущая неприятный холодок во всем теле, она начала читать текст и обнаружила, что это распечатка старого блога Эллиса, который он выложил несколько лет назад, желая отомстить ей. Паника слегка уменьшилась. Это старые дела, это можно объяснить.

— Боже мой! Я и не подозревала, что это где-то висит… Это старая история, фото выложил мой бывший парень. Ко мне все это не имеет отношения. Это было удалено давным-давно — во всяком случае, я так думала…

— Да, я тоже это заметила, — ответила Эдит, притянула к себе папку, перелистала ее и подвинула Софии другой документ.

Когда та начала читать, ей показалось, что земля уходит из-под ног. София почувствовала, как вся кровь отлила от лица. Это была еще одна распечатка из интернета. Заголовок гласил: «Уютный вечер с Софией». Прилагалась одна из старых фотографий, сделанных Эллисом, но текст был новый, и этот пост был выложен всего пару дней назад.

Позвони мне, если тебе одиноко.

Гарантированное удовлетворение, и с избытком. Я согласна на все — действительно на все.

Ее мобильный телефон.

Ее адрес.

Приглашение на секс без предварительной записи по вечерам.

Но Эдит еще не закончила. Уверенным движением человека, каждый день листающего книги, она нашла в папке и показала Софии другие документы.

— Вот это ты на сайте Sex4You, а вот это — пост на сайте Venus. Некоторые из этих постов выложены пару недель назад. Думаю, ты сама понимаешь, что мы не можем держать сотрудников, которые предлагают себя в интернете. Это повредило бы нашей репутации.

София уперлась локтями в массивный стол Эдит, уронила голову на руки и разрыдалась. Проклятые слезы лились рекой. Все это было так ужасно и несправедливо… Мало того, что Эдит увидела все это раньше ее, так она еще и поверила во все это. Словно София вела двойную жизнь и ее теперь разоблачили. Если побывала в секте, тебя всегда будут считать ненормальной…

— София, дорогая, как это получилось? Неужели тебе не хватает денег?

Срывающимся голосом София смогла наконец рассказать о травле, о взломанном почтовом ящике и вибраторе, посланном соседке Альме. Подняв глаза на Эдит, она заметила, как подозрительность в глазах начальницы сменилась сочувствием.

— Боже, но это же безумие! Я такое и представить себе не могла… Но как получилось, что ты всего этого не заметила? Я имею в виду, что тебе не поступало предложений и все такое…

— Я меняла адрес раз десять за последний месяц. После того, как его взломали в первый раз, у меня началась паранойя.

— И к тебе не приходили… хм… на дом?

— Нет. Но ведь этот последний блог выложен пару дней назад. Так что теперь мне страшно идти домой… Это просто бред какой-то!

— Успокойся, пожалуйста. Наверняка всё это можно убрать.

— От кого вы это получили? — спросила София.

— Не знаю. Отправитель остался анонимным. Письма не было. Только конверт с папкой. — Эдит взяла в руки конверт, лежавший на столе. — С почтовым штемпелем Лунда.

— Пожалуйста, дайте мне решить этот вопрос. У меня есть друг, который прекрасно разбирается в компьютерах; он может убрать эти блоги и отследить того, кто за всем этим стоит. Я разберусь, обещаю.

— А не может быть так, что как раз он и стоит за всем этим?

Сомнения поселились в душе. Эллис? Нет, не может быть… Но теперь София ни в чем не могла быть уверена. В последнее время он вел себя даже слишком услужливо. Делал это, чтобы сблизиться с ней? Это казалось маловероятно, но по опыту София знала: мужчины, на которых она полагалась, могли измениться — мгновенно и до неузнаваемости.

Голос Эдит вернул ее к реальности.

— Мы думали, что ты порвала с этой сектой, а теперь такое!.. Все это очень нехорошо, но если это правда — то, что ты говоришь, и за всем этим стоит секта, — то мы тебя, конечно же, поддержим. Такая травля просто недопустима. Ты должна немедленно обратиться в полицию.

В полицию? Такое Софии даже не пришло в голову, ибо прежние контакты с ними оказались бесполезными. Но теперь ничего другого не оставалось. София задалась вопросом, вернулся ли на свою должность Вильгот Эстлинг, полицмейстер, бывший член «Виа Терра» и большой поклонник Освальда. Если да, то все весьма печально…

Эдит достала из пакета бумажный носовой платок и протянула Софии.

— Как уже сказала, я очень довольна твоей работой. Возьми отгул на полдня. Пойди в полицию и заяви обо всем этом. Будем надеяться, что вскоре все это останется позади. И забери папку… не хочу даже держать это у себя в кабинете. — Она протянула Софии злополучные материалы.

— Но разве мне не нужно сегодня работать?

— Я буду выполнять твою работу до конца дня. Важно, чтобы ты разобралась со всем этим, а то скоро мы не сможем держать тебя здесь.

София подумала, что последние слова прозвучали как угроза и однозначно как дискриминация, но решила ничего не говорить. Она поднялась, поблагодарила Эдит и пообещала, что разберется и придет на работу завтра утром.

* * *

До полицейского участка она дошла пешком. В воздухе уже пахло весной. София вспомнила, как прекрасна весна на Туманном острове, и почувствовала, что тоскует по нему — но не по секте, а по суровой нетронутой природе. Каждое воспоминание пробуждало поток чувств. Она постаралась занять мозг их осмыслением, отвлечься от того, что произошло с ней только что. Только бы не разреветься снова — ей надоело превращаться в плачущую жертву.

— Вильгот Эстлинг по-прежнему главный полицмейстер региона?

— Нет, он ушел в отставку. А что?

У Софии возникла надежда.

— Просто так. Любопытно… Я хотела подать заявление по поводу травли в Сети.

Администратор — молодая женщина в огромных круглых очках, придававших ей сходство с насекомым, — равнодушно пожала плечами. Своего рода пожелание удачи — с намеком, что заявление Софии все равно ничего не даст. София спросила, есть ли у них копировальная машина, потому что она намеревалась приложить к своему заявлению копию блога. Администратор недовольно вздохнула, взяла документ, исчезла в помещении за стойкой и вернулась с копией, которую протянула Софии. На губах у нее играла насмешливая, злорадная улыбка.

София заполнила нудный и сложный бланк, отдала администратору и поспешила домой, потому что теперь пора заняться Эллисом. Еще она подумала, что надо было потребовать, чтобы ей дали поговорить с сотрудником полиции — и что надо будет вернуться завтра после работы и это сделать.

Эллис обиделся и вышел из себя, когда она намекнула, что он замешан в этом деле.

— Ты совсем спятила? В прошлый раз меня чуть в тюрьму не упекли — с какой стати я стал бы делать такое?

— Я просто хотела убедиться. Ведь тебе было бы проще простого это сделать, если б ты только захотел…

— Да брось! Как ты могла подумать…

— Но кто это может быть? Сотрудники на Туманном острове совершенно неграмотны по части компьютеров. Все. Освальд тоже. Он просил моей помощи в самых простых вещах. Должно быть, они кого-то наняли. Ты ведь вращаешься в кругах компьютерных гениев и тайных обществах. Не можешь выяснить, кто за всем этим стоит? Может быть, человек, как-то связанный с «Виа Терра», гость или кто-нибудь из «друзей» Освальда…

— Хорошо, постараюсь осторожно навести справки.

— Отлично. И еще: ты должен убрать всю эту дрянь, меня из-за нее чуть не выгнали с работы. Я не хочу, чтобы сегодня вечером у моей двери толпились сексуальные маньяки.

Закончив разговор, София легла на кровать и уставилась в потолок. Страх еще не накрыл ее; мозг работал на повышенных оборотах в поисках решения. Две вещи она знала точно: письмо ее начальнице послал не Эллис, и полиция ей ничем не поможет. Это она прочла в глазах женщины, принимавшей заявление. Презрительное выражение, словно говорившее: «Ты и понятия не имеешь, как много у нас работы и каким ничтожным является твое дело».

Поколебавшись с минуту, София набрала номер журналиста Магнуса Стрида. Включился автоответчик, и она наговорила сообщение.

Стрид перезвонил ей почти сразу же.

— Привет, София Бауман! Что ты натворила на этот раз?

— Хороший вопрос…

Похоже, Стрид обладал способностью читать мысли Софии, даже на расстоянии. Все началось еще на Туманном острове, когда он спросил, действительно ли ей нравится ее работа в «Виа Терра». Его глаза заглянули тогда прямо ей в душу. С тех пор им не требовалось многих слов, чтобы понять друг друга.

София начала рассказывать, что произошло.

— У меня возникла идея, — прервал ее Стрид на полуслове. — Я могу написать о тебе репортаж. Продолжение. Назовем его «После секты» или «Послевкусие». Начнем с суда над Освальдом и далее двинемся вперед во времени. Может получиться неплохой рассказ, как складывается жизнь у человека, покинувшего секту. Что скажешь?

— Да, но у меня же нет никаких доказательств того, что все это организовали они.

— Ты шутишь? А кто же еще? Соберись, София, я всегда считал тебя умной.

— Видишь ли, я пообещала себе оставить все это позади. А тем не менее видишь, чем я занимаюсь…

— Знаешь что? Однажды, несколько лет назад, когда я вернулся домой и собирался открыть дверь своей квартиры, мне к затылку приставили дуло пистолета. Этот гад сказал, чтобы я прекратил копаться в том деле, которым я тогда занимался. В ту секунду, ощущая ствол у затылка, я поклялся себе, что больше никогда не проведу ни одного журналистского расследования, если только останусь в живых. Железно пообещал самому себе — и Богу, в которого, кстати, никогда не верил.

— А что было дальше?

— Он убежал. Развернулся и рванул прочь. Прошло не больше часа — и я нарушил обещание, данное самому себе и Богу. Продолжил работу над своим репортажем. Раскопал дело еще глубже. И ничего со мной не произошло. Ничегошеньки.

— Но разве ты не боялся?

— Конечно же, боялся, черт подери, но это часть моей работы… Так что скажешь?

— Я согласна. Ты приедешь сюда, или мне приехать в Стокгольм?

— Я приеду в Лунд. Сделаем фото у тебя в квартире и в библиотеке. Думаю, получится целый разворот. Надеюсь, после этого твоя начальница заткнется. А потом пошлем газету Освальду с предложением почитать на досуге.

Больше в тот вечер ничего не произошло. Никто не позвонил в ее дверь. Когда София «погуглила» блог, выложенный сектой, его больше не было. В квартире стояла тишина. Не то чтобы приятная, но достаточная, чтобы София смогла заснуть.

В эту ночь Освальд ей не снился.

18

Симон продолжал думать о собаке. Впервые ему не удавалось сосредоточиться на своих занятиях в теплице. Его мучило любопытство. Если они завели бойцовую собаку, то больше он не сможет за ними шпионить. Это становится опасно для жизни.

Иногда Симон отвлекался от собаки и думал о Софии. Вот уже несколько дней они не общались, что в целом было совершенно нормально. Но на этот раз, без всякого на то повода, ему чудилось что-то нехорошее. Просто интуиция — но такое же чувство не покидало его, когда пропал Даниэль. С самого процесса он волновался за Софию. Как легкомысленно они с Беньямином сбросили со счетов Освальда! Словно на этом все закончилось. Симону приходилось раньше иметь дело с людьми вроде Освальда: они не позволяли унизить себя просто так, не оставляли это без последствий. Там что-то намечается… Штаб, вернувшийся в усадьбу. Собака. Печальный вид Эльвиры. Но как предупредить Софию, не напугав ее до смерти? Обычно размышления Симона заканчивались, едва он касался руками земли. Но сегодня даже это не срабатывало.

После ужина он пошел в свой домик и достал из шкафа дробовик, с которым охотился на зайцев и фазанов дома в Смоланде. На крестьянском хуторе выйти с ружьем и подстрелить что-нибудь себе на ужин считалось чем-то само собой разумеющимся. Теперь же у него даже патронов не водилось. Ружье долго простояло без дела, однако сейчас оно пригодится. Если кто-нибудь увидит его бродящим вокруг усадьбы, он всегда сможет сказать, что вышел на охоту. Сезон еще не начался, но эти болваны из «Виа Терра» этого точно не знают, не сомневался Симон.

Он надел самый теплый зимний комбинезон и толстую куртку. Сходил в теплицу, забрал нож и спрятал в карман. В каком-то фильме Симон видел, как мужик перерезал глотку напавшей на него овчарке — самозащита чистейшей воды. Затем он направился в сторону усадьбы. Если идти быстрым шагом, туда можно добраться за полчаса. Деревня находилась в южной части острова, усадьба — на северной оконечности. В этот вечер Симон выбрал автомобильную дорогу вдоль побережья. Воздух был холодным и свежим. Вид с дороги великолепен в любое время года. По краю дороги стояли скалы, круто обрывавшиеся в море. Дул ветер, но слишком слабый, чтобы разгулялись волны, шипя и образуя шапки белой пены. Солнце садилось, но его не видно было с дороги — только красный отсвет на небе.

Симон шел быстрым шагом, засунув руки в глубокие карманы куртки. Дорога была пустынная — ни одной машины, ни единой души. Он вышел на гравийную дорогу, ведущую к усадьбе, и, не доходя до ворот, свернул в лес. Уже почти стемнело, но Симон так много раз ходил этой дорогой, что ноги ступали сами. Время он рассчитал точно — из-за стены доносился гул голосов, скоро начнется собрание. Стало быть, семь. Если ему повезет, собака будет с ними во время собрания.

Войти в калитку Симон не решился — не хотел, чтобы его застукали на территории. Здесь, в лесу, он мог сказать, что охотится, но в их владениях эта ложь не прокатит. Вместо этого взял березовый ствол, так и лежавший у стены, поставил его вертикально, воткнул в ствол нож и, используя его рукоять как опору, взобрался по стволу и ухватился за край каменной стены. Подумал, как по-идиотски будет выглядеть, когда его голова вдруг появится над колючей проволокой. Но его никто не заметил. Двор был залит светом ночных фонарей. Персонал стоял шеренгами, с прямыми спинами, навытяжку, почти так же, как во времена Освальда. Симон окинул взглядом группу, заметил парочку знакомых лиц, но Эльвиры среди них не было.

Перед персоналом стояли Мадлен и Буссе, но никто из них еще не начал выступать. Симон тщетно высматривал собаку. Подумал, что ее, наверное, держат в будке, — и тут заметил ее. Она лежала чуть в стороне на газоне, положив голову на лапы. Действительно, огромная. Симон подавил смешок. Вся ситуация показалась ему абсурдной — сам он шпионит, втихаря наблюдая из-за стены, а сектанты думают, что они такие умные, что их теперь охраняет сторожевая собака… На самом деле это был большой мохнатый сенбернар, старый, усталый и толстый. Симон ухмыльнулся про себя. Даже тут эти идиоты лопухнулись.

Мужество вернулось к нему. Он решил все же проскользнуть в калитку. Открыл ее своим ключом, тихо и осторожно, и встал за большим стволом дерева.

Сбор начался. Говорила Мадлен. Симон слышал почти каждое ее слово. Казалось, Мадлен прямо-таки пылала. Голос ее звучал мощно и настойчиво, жесты были размашисты и решительны. Тоненькая невзрачная девушка, какой ее помнил Симон, куда-то делась. Теперь ее словно окружало энергетическое поле — своего рода аура, захватившая весь персонал. Освещение создавало вокруг ее головы нечто вроде нимба, а изо рта вырывался пар, когда она выпаливала свои директивы.

Симон сразу же понял, что через нее говорит Освальд. Каким-то загадочным образом он вселился в тело Мадлен и теперь отчитывал персонал, в точности как это было раньше. Симон представил себе, как она ждала этого момента — стать наместницей Освальда… О том, какая жизнь у бедняг, стоящих в строю, даже не хотелось думать.

Подозрения Симона подтвердились, когда он вслушался в ее слова. Все время: «Франц сказал», «Франц сделал то-то и то-то»… Всё только о Франце.

Потом Мадлен заговорила о вступающих в силу новых правилах и наказаниях за плохое поведение. Звучало это не менее ужасно, чем наказания, придуманные в свое время Францем. Рис с бобами, принудительные работы и проекты по искуплению вины. И снова, после некоторых нарушений, провинившемуся придется окунаться в ледяную воду.

«Все это просто непостижимо», — подумал Симон. Именно это их чуть не убило. То, за что Освальду пришлось отвечать перед судом. Скандалы, в которых целый год разбирались СМИ. Тем не менее здесь все продолжается так, словно ничего не случилось…

Именно в эту секунду до Симона дошло, что «Виа Терра» действительно возродилась — и несчастные, стоящие сейчас в строю, пройдут через те же адские муки, через которые ему пришлось пройти совсем недавно. А некоторые, уже прошедшие все это, стоят сейчас в шеренгах, кивая на каждое слово.

Симон подумал, что нужно нечто большее, чем скандал в прессе и судебный процесс, чтобы уничтожить секту, и что Освальд в высшей степени тут присутствует. Насколько он может находиться вместе с ними физически, не играет никакой роли.

Проповедь Мадлен превратилась в жужжание в ушах у Симона, но тут она сказала нечто, заставившее его насторожиться. Она прицепилась к Бенни, который, по всей видимости, слушал ее без должного энтузиазма.

— Ты не имеешь права расслабляться, — заявила Мадлен. — Франц сказал, что проект «София Бауман» — наш первейший приоритет.

Бенни вздрогнул.

— У нас всё под контролем, — ответил Бенни.

— Тогда считай, что тебе повезло. Франц требует отчета. Сегодня ты не ляжешь спать, пока не положишь бумаги мне на стол.

С этими словами она завершила собрание. Строй рассыпался. Симон задержался.

И тут он сделал одну вещь, которой никогда раньше не делал. Отправил эсэмэску Софии, по-прежнему находясь на территории усадьбы.

19

София прочла сообщение Симона только через несколько дней после того, как он его послал. Обычно она читала сообщения в телефоне сразу, но в эти дни в ее жизни царил полный хаос. По вечерам София засыпала, едва голова касалась подушки.

Во-первых, она готовилась к приезду Магнуса Стрида. Тот просил ее забрать некоторые документы, имевшие отношение к процессу над Освальдом, и добыть разрешение, чтобы сфотографировать Софию в библиотеке. Это само по себе уже имело положительный эффект, потому что Эдит Бергман пришла в восторг, услышав, что о Софии напишут в «Дагенс нюхетер». Вид у нее даже стал немного виноватый. Наверняка радуется в душе, что не уволила тогда Софию с работы…

А тут еще полиция, которая очень раздражала Софию — ведь ей приходилось мотаться туда ежедневно. В первый раз администраторша, похожая на насекомое, отказала ей, заявив, что никто из полицейских не сможет с ней поговорить. На следующий день София отказалась уйти, пока ей не дадут возможность встретиться с полицейским. Два часа она сидела и ждала — они с администраторшей сердито косились друг на друга. В конце концов с ней побеседовал полицейский лет двадцати с небольшим, с рассеянным взглядом. Его кадык подпрыгивал, когда он говорил, так что Софии трудно было отвести глаза от этой части его тела. Но парень ничего не замечал, поскольку по большей части смотрел в окно. Когда она все рассказала и показала распечатку блога, полицейский некоторое время сидел молча.

— Так, и что, по твоему мнению, мы должны сделать? — спросил он.

— Это вам решать. Я обратилась сюда за помощью.

Полицейский стал чесать затылок. Теперь София поняла — он никогда не имел дела с преступлениями на почве ненависти в интернете.

— Да, у нас, конечно же, есть специалист по IT…

— Прекрасно. Тогда этот человек может отследить сайт и узнать, кто это сделал.

— Будем надеяться, — со вздохом произнес полицейский.

София почувствовала, что закипает. Она вытащила из кармана свой мобильный телефон и с грохотом положила на стол полицейского. Но даже это его не расшевелило.

— Твои фотографии когда-нибудь выкладывали в интернете с целью навредить тебе? — спросила София.

— Что?.. Нет, вот это уж точно нет.

София включила в телефоне режим фотосъемки и подняла аппарат перед лицом парня.

— Тогда я сейчас тебя сфотографирую, а потом пойду домой и сделаю про тебя смачный порносайт. Приделаю твое лицо к голым телам. Может быть, хоть это заставит тебя отнестись ко всему этому серьезно…

Равнодушие в его лице исчезло, глаза сверкнули от злости. Полицейский, фыркнув, заверил ее, что он, конечно же, воспринимает ситуацию всерьез и займется этим делом. После чего отправил Софию домой. Теперь она злилась еще больше, чем до того, как туда отправилась.

А тут еще Беньямин… В выходные он не мог приехать, потому что его сестра организовала вечеринку с огромным количеством приглашенных — все они хотели пообщаться с ним и с Софией. Беньямин сказал, что гости хотят послушать об их бегстве из секты, но менее всего на свете Софии хотелось сейчас отвечать на вопросы любопытствующих. У таких людей всегда на губах милая улыбка, но если заглянуть им в глаза, становится ясно, что они думают на самом деле: «Какая ты наивная и доверчивая…» Они только прикидываются, что сочувствуют тебе.

Беньямин нисколько не возмутился, услышав о травле в Сети. Сказал только, что Эллис наверняка все это удалит и что в Сети так много всякого дерьма, что никто даже не заметит посты про нее. Сам он даже в «Фейсбуке» не зарегистрирован и пользуется интернетом лишь для того, чтобы заказать материалы для своей фирмы.

София отклонила приглашение на вечеринку, и Беньямин обиделся. А когда она рассказала про Магнуса Стрида и будущую статью в газете, он начал сердиться.

— Зачем ты выставляешь себя мишенью для этих идиотов? Пусть Освальд возится со своей мерзкой сектой там, на острове. Когда мы начнем жить, как нормальные люди?

— Так ведь это он, черт подери, не оставляет меня в покое!

— Это потому, что ты нервируешь его своим блогом. Его дело, что он там творит с «Виа Терра». Наплюй на него, и все сразу разрешится.

Все это звучало так, словно Беньямин защищал Освальда, и София, совершенно потеряв самообладание, выкрикнула несколько злых слов, которые сами собой слетели с губ.

— Свою жизнь можешь портить сколько тебе влезет, а в мою не лезь! — прошипела она и дала отбой.

Помирились они только на следующий день. По крайней мере, на этот раз. Беньямин стал отдаляться от нее. Строго говоря, ему было мало что нужно в жизни — работа да встречи с Софией в выходные. Ему этого вполне хватало. Если б кто-то опубликовал о нем что-нибудь порочащее в интернете, он только пожал бы плечами. Секту Беньямин оставил в прошлом с такой легкостью и небрежностью, что София невольно завидовала ему.

* * *

Ну а потом случился инцидент с письмом. Однажды утром в щель для писем в ее входной двери упал неподписанный белый конверт. Взяв его в руки, София нащупала внутри нечто твердое, продолговатое и тонкое. Распечатав конверт пальцем, она засунула внутрь руку и вытащила ручку. На одном конце виднелись отчетливые следы зубов, у основания была намотана тонкая резинка. В голове зашумело. София заставила себя сесть в кресло. Ручка была ее собственная — одна из тех, которыми она пользовалась в офисе Освальда. Эта ручка показалась Софии настолько знакомой, что вместе с ней вернулось чувство стресса, которое она испытывала тогда. Никакого письма в конверте не было. Зачем кто-то взял на себя труд прислать ей такое идиотское послание?

В тот момент, когда София положила ручку на журнальный столик, в телефоне звякнула эсэмэска. Краткое сообщение с неизвестного номера.

«Напиши тысячу раз „прости“ за всю ту ложь, которую ты о нас распространяешь».

Быстро поднявшись, София подошла к окну и выглянула наружу, но никого не увидела. Она открыла входную дверь, но в коридоре было пусто; через окно падал мягкий рассеянный свет. Ее окружала невыносимая тишина — на мгновение показалось, что она находится в полном вакууме. Собравшись, София поспешила на работу. Но весь день мысли о ручке рассеивали ее внимание.

* * *

В ее телефоне рос список неотвеченных сообщений. Теперь София сидела в парке перед библиотекой после напряженного трудового дня. Достав из кармана телефон, она обнаружила в нем тридцать непрочитанных эсэмэсок.

Весна пришла рано. Еще только начало апреля, а в парках уже зазеленела трава, и на клумбах распустились нарциссы. Все освещалось бледным мягким светом. Где-то высоко в небе медленно скользил самолет. София была в парке одна. Затишье казалось ей неестественным. Когда ее взгляд окинул по-весеннему прозрачное голубое небо, на душе возникло ощущение легкости. Скоро лето. Приближается годовщина с того дня, как она покинула секту. И она по-прежнему свободна.

Разобравшись со всеми эсэмэсками, София оставила сообщение от Симона напоследок. Остальные казались менее значимыми, хотя одна была от Стрида, где он указывал время своего прибытия в Лунд на следующий день. Грудь сдавило, когда София прочла то, что написал Симон. Как всегда, очень кратко, но предельно ясно.

«Освальд снова правит „Виа Терра“ — через Мадде. Нацистская дисциплина и наказания, еще хуже, чем раньше. Бенни ведет проект, призванный отравить тебе жизнь. Позвони, когда будет время. Но не прямо сейчас. Посылаю это с их территории. Собака — старый толстый сенбернар, не сторожевой пес».

Страх, который она испытывала сейчас, пока не казался необоримым. До того, как София попала в секту, нападавший на нее страх казался более размытым, с ним труднее было справляться. Порой она чувствовала себя совсем парализованной. Сейчас же страх заставлял ее немедленно искать выход. Вся жизнь в «Виа Терра», особенно под конец, вертелась вокруг того, чтобы находить выход. В этом София достигла совершенства: втихомолку доспать, сидя на крышке унитаза; украсть немного еды на кухне, когда от мысли о рисе и бобах начинает тошнить; за сотую долю секунды придумать убедительную ложь, если Освальд застанет ее в тот момент, когда она пытается что-то разнюхать… Выход есть всегда — этому София научилась на своем опыте. А затем следующий шаг — повернуть страх в свою пользу. В этом она тоже преуспела.

Именно это ей предстояло сделать теперь. Она задалась вопросом — можно ли узнать что-то еще по поводу проекта, о котором писал Симон? Использовать это, чтобы засадить их. Или, по крайней мере, вырваться на шаг вперед…