Темная буря Мари Аннетт

ГЛАВА 25

Громкий крик разбудил Эми. Она открыла глаза, прогоняя неприятное ощущение из-за слишком долгого сна.

Гул мужских голосов неподалеку продолжался, она разобрала голос Широ. Никто не звучал расстроено, и она не стала вскакивать, а нахмурилась от смятения. Почему они так шумели?

Кривясь из-за боли в мышцах, Эми села. Одеяло съехало, открывая незнакомое персиковое кимоно с рисунком из лепестков. Она нахмурилась. Она не помнила переодевание. Она ничего не помнила после того, как от усталости прислонилась к Широ, пока они ждали Сусаноо.

Эми развернула кимоно, чтобы осмотреть тело. Черная метка камигакари ярко выделялась на коже. От укуса дракона остались только розовые следы на грудной клетке.

Поправив кимоно, она встала и огляделась. Эми узнала дальний конец комнаты в гостинице Аджисай, но ее футон оградили ширмами. Она пригладила волосы, не зная, как долго спала. Ее грудь казалась пустой, лишенной ки.

— Серьезно? — воскликнул Широ из-за тонкой ширмы. — Да ты шутишь.

С тревогой Эми шагнула на дрожащих ногах и отодвинула ширму, чтобы пройти в комнату.

Три ёкая сидели у низкого столика, она быстро поняла, что спала не так и долго. Широ, Юмей и Сусаноо были в белых бинтах, покрывавших разные части их рук и тел. Она видела бинты прекрасно, ведь все они были в одних лишь хакама, повязанных низко на бедрах.

Жар затопил ее щеки. Эми уже хотела отпрянуть за ширмы, но тут Широ поднял голову и увидел ее. Он упирался рукой в приподнятое колено, обернулся и, если не учитывать бинты, давал ей прекрасную возможность разглядеть мускулистую руку и грудь.

— Ах, маленькая мико проснулась. Ты раньше, чем мы ожидали.

— Ну, — проворчала она, скользя по ним взглядом, пытаясь найти безопасное место для взгляда, — вы не старались вести себя тихо.

Хотя она старалась не замечать, Юмей и Сусаноо выглядели не хуже Широ, у них были подтянутые тела и мышцы. Спешно сосредоточившись на Широ, она почти отпрянула за ширмы, но потом заметила едва заметный румянец на его щеках. Тут же вспыхнула тревога. У него была температура? Как плохи были его раны? У него их, казалось, было меньше всех, по крайней мере, так казалось по бинтам, но мог ли он быть ранен сильнее, чем она думала?

Она открыла рот, чтобы спросить, но Сусаноо заговорил первым:

— Не откладывай, — резко сказал он Широ. — Ты проиграл раунд, Инари.

Эми растерянно моргнула, рот все еще был открыт.

Широ застонал и поднял со стола белую чашечку. Он опустошил ее, Сусаноо поставил перед ним еще одну. Широ выпил и ее.

— Что… — она перевела взгляд с чашечки в его руке на стол. Там были остатки еды и множество белых бутылок и маленьких чашек. — Это сакэ?

Эми прошла к столу и остановилась между Широ и Юмеем. Запах алкоголя донесся до нее. Ее потрясенный взгляд упал на Широ.

— Ты пьян?

— Нет, — улыбнулся он. — Пока что.

— Если продолжишь проигрывать, скоро опьянеешь, — сухо сказал Юмей и налил еще в чашечку Широ.

— Вы… — она тряхнула головой. Двое Кунитсуками, принц теней и столько бутылок, что можно было наполнить купальню.

— Чего ты так на нас смотришь? — Широ закатил глаза. — Я тебе рассказывал, что мы, ёкаи, обычная банда.

Она смотрела на него, лишенная дара речи из-за потрясения. Они не знали, что были вещи важнее, чем играть и пьянеть?

Широ повернулся к остальным.

— Видите этот взгляд? Она нас осуждает.

— Может, она осуждает твои поражения, — предположил Сусаноо.

— Я проиграл лишь на два раунда больше, чем ты. Проблема здесь в Юмее, — Широ недовольно указал на Тэнгу. — Ты проиграл лишь один раз. Ты жульничаешь?

— Нет нужды, — Юмей сделал глоток. — Я тысячу лет пил со своими дайтэнгу. Я не мог проигрывать своим генералам.

Сусаноо хмыкнул.

— А ты пил с Сарутахико?

Юмей едва заметно скривился, что было равноценно сильным эмоциям.

— Только раз. Больше я такую ошибку не повторю.

— Мудро, — Сусаноо взглянул на Широ. — Я еще никогда не напивался с тобой, Инари. Ни разу за вечность нашего существования.

— Первый раз для всего.

Эми хотела заговорить, но отвлеклась, когда Сусаноо сказал «вечность».

С чашечкой в руке Юмей упер руку в стол и подпер подбородок.

— Чья очередь?

Сусаноо подвинул к нему бутылку с сакэ.

— Твоя.

— Нет, моя, — сказал Широ. — Ты только что был.

— Ты уже спился? Очередь Юмея.

Эми оглядела трех ёкаев.

— Где Бьякко?

— Ушел раньше, — ответил Юмей, пока Широ и Сусаноо спорили. — Сказал, что не может больше откладывать дела.

— Какие дела?

— У многих ёкаев есть обязанности правящего лорда, у них есть подданные и земля, которых нужно защищать.

Она поджала губы.

— А ты?

Он посмотрел на нее. В отличие от Широ и Сусаноо, его глаза были ясными. Другие решили расслабиться и выпить, но Юмей не позволил себе такого.

Или он не пил именно из-за того, что пили Широ и Сусаноо. У него уже не было огромной территории и армии ёкаев, но Тэнгу все еще нес на плечах груз стража. Он будет защищать двух Кунитсуками, пока нужен им.

Прижав ладони к бедрам, Эми склонилась в поклоне, без слов выражая понимание и уважение. Когда она выпрямилась, он смотрел на нее, а потом кивнул.

А потом она поняла, что в комнате стало тихо.

— В чем дело? — спросил Широ.

Эми повернулась к нему, взгляд непослушно скользнул по его телу. Ее щеки снова запылали.

— Ничего. Я… мне нужно подышать свежим воздухом.

Оставив ёкаев пить, она поспешила к дверям и вышла на дорожку. Только когда ноги в носках коснулись холодного дерева, ледяной ветер налетел, и она вспомнила, что погода не подходит для полуночной прогулки.

Обхватив себя руками, Эми упрямо шла прочь, не желая возвращаться. Она остановилась вдали и прижалась плечом к столбу. Снежинки нежно падали с темного неба, закрывая маленький садик. Эми закрыла глаза, пытаясь расслабиться, но так только проще стало вспоминать то, что она увидела в комнате. Сусаноо и Юмей могли привлечь остальных, но только Широ заставлял ее сердце биться чаще, почти неприятно.

«За вечность нашего существования».

Отогнав слова Сусаноо, Эми провела рукой по лицу. Несмотря на усилия, пришло другое воспоминание: Широ прижимался губами к ее губам после того, как она исцелилась. Он целовал так, словно не мог остановиться, со странным отчаянием. Его так испугала ее грядущая смерть?

«Ты нужна мне».

Ее резкий выдох превратился в облачко пара. Мысли не успокаивались, полные тревог, не связанных с грядущими испытаниями, она не должна была думать о таком. Ей оставалось жить пару недель. Разве она должна думать о том, чувствовал ли к ней что-нибудь Широ?

За ней по деревянной дорожке простучали тихие шаги. Эми обернулась и увидела глаза Широ. Он был в незнакомой белой косодэ с длинными рукавами, но он не заправил ее, так что полоска торса была открыта холодному воздуху. Он остановился рядом с ней и опустил на плечи Эми тяжелую голубую хаори. Она благодарно сунула руки в рукава, подавив дрожь.

— Забыла подумать наперед? — низкий голос сливался с ночью.

Эми выдохнула, не желая признавать, что он прав.

— Ваши игры закончились?

— Я сдался. Я не могу угнаться за ними.

Снова прижавшись плечом к столбу, Эми смотрела на сад. Снег лениво падал с небес, накрывал собой низкие кусты и красиво расставленные камни.

— Ты так смело бросился на Орочи, — пробормотала она. — Я думала, мое сердце остановится.

— Не ты одна можешь жаловаться, — сухо сказал он. — Я видел, как дракон пытался откусить половину тебя.

Она задрожала, вспомнив давление, медленное удушение. Ей повезло выжить. Но с каждым вдохом оставшееся у нее время становилось темнее, тень с мыслей не удавалось прогнать.

— Что случится потом? — спросила тихо она.

— Мы накопим силы за пару дней. Раз Изанами послала подданных напасть на нас, она уже знает, что Сусаноо сбежал. Нам нужно двигаться быстро, чтобы добраться до Сарутахико, ведь Изанами может решить, что убить его — безопаснее.

— Да? — встревожилась Эми.

— Если Сарутахико умрет, Узумэ тут же узнает. Она покинет Тсучи и начнет охоту на Изанами. Из всех Кунитсуками Узумэ лучше всех подходит для поиска и сражения с Изанами. Наверное, она хранит жизнь Сарутахико, чтобы избежать гнева Узумэ, — он пожал плечами. — После этого нужно узнать от Сарутахико насчет Моста к небесам и как помешать Изанами открыть его.

Эми нащупала на столбе занозу.

— Чтобы спасти Сарутахико, придется сражаться с Тсукиёми, да?

Широ кивнул, глядя на снегопад.

— Сусаноо может выжить, но одолеть Тсукиёми? Сомневаюсь. И я буду бесполезен. Против воды огонь всегда проигрывает.

Страх сжал ее при мысли сражения Широ с Аматсуками воды.

— А Юмей сможет помочь Сусаноо?

— Возможно, — он нахмурился и потер ладонью челюсть. — Тэнгу связан с домом в горах, с землей там так, как людям и не представить. Он черпает силу из земли, из Тсучи. Чем дольше его отсутствие, тем слабее он будет. Изанами убежала от него из Шираюри, но Джорогумо могла убить его без твоей помощи.

— Но Юмей не будет стоять в стороне, если Сусаноо нужна его помощь.

Широ взглянул на нее.

— Тогда просто нужно продумать, как держать Юмея вдали от атак Тсукиёми.

— Юмея и тебя.

— Тебе нужно избегать Тсукиёми сильнее, чем мне. Хоть преимущество стихий у него, меня убить сложнее.

— Но тебе нужно выжить…

— Тебе нужно выжить, — он повернулся к Эми, глаза его сияли в тусклом свете из окон. — Ты слишком спешишь расстаться с жизнью.

Эми отвела от него взгляд, сцепила ладони.

— Вы с Сусаноо должны выжить, чтобы остановить Изанами. Я нужна Аматэрасу в солнцестояние, но я не…

Широ схватил ее за плечо и повернул лицом к себе. Ее огромные глаза встретились с его пылающим взглядом.

— Ты не только тело, Эми. Ты — не только сосуд для чьей-то воли и силы.

— Но я камигакари, — она переминалась с ноги на ногу и боролась с желанием отвести взгляд. — Это мой долг…

— Умереть? Ставить мою жизнь выше своей? — он стиснул зубы. — Аматэрасу, может, и хочет, чтобы ты умерла за нее, но не я. Не смей снова выбирать мое выживание, а не свое.

— Но… что…

Он зарычал.

— Нужно было сразу исцелить себя, а не снимать с меня оненджу.

Эми отпрянула от него и врезалась в столб спиной.

— Я не знала, смогу ли исцелить себя, так что сняла оненджу, чтобы дать тебе шанс…

— Это я понял.

Она нахмурилась и упрямо расправила плечи под его неодобрительным взглядом.

— Я могла лишь помочь тебе. Ты бы поступил так же.

— Конечно, я спас бы твою жизнь, а не свою. Если я умру, я могу вернуться. Ты — нет.

— Юмей сказал, что нет гарантий, что ёкай оживет.

— Но человек точно нет.

— Широ… — она поджала губы. — Широ, ты знаешь, что я не переживу солнцестояние.

Его глаза вспыхнули.

— У меня осталось всего пару недель, — ее голос дрожал, Эми кашлянула. — Но я знала, что могу снять оненджу. Как я могла сделать другой выбор?

Он склонил голову, напряженность рассеялась.

— Ты знала, что можешь снять их? Откуда такая уверенность?

— Я… — она посмотрела на сад. Перекинув через плечо прядь волос, Эми обхватила ее ладонями. — Когда я говорила с Аматэрасу, она сказала, что нужно быть готовой снять проклятие. Я думала раньше, что готова, но это было не так. Я была…

— Ты была напугана, — тихо закончил он.

Она кивнула.

— Чего ты боялась?

Ее ладони сжались на пряди волос, она прикусила щеку изнутри.

— Чего ты боялась, Эми?

Она отвернулась от него и прижала ладонь к столбу.

— Я не хотела снимать оненджу, потому что… боялась того, что станет с тобой, — она сглотнула. — Я боялась, что, когда вернутся твои воспоминания, ты станешь Инари, и…

Плечи Эми опустились, она выдавила слова едва различимым шепотом.

— А у Инари нет причины переживать за человека.

Повисла тишина. Секунды тянулись, Эми замыкалась в себе, внутри ощущалась ужасная боль.

— Прости, — прошептала она. — Я обещала снять оненджу, но повела себя эгоистично и глупо…

Его руки обвили ее, застигнув врасплох. Он обнял ее сзади и уткнулся лицом в ее волосы. Эми осторожно положила ладони на его, удерживая его руки на своем поясе. Ее пальцы задели виток оненджу на запястье.

Он прижимал ее к себе, его дыхание касалось ее волос. Эми растворилась в его тепле, его близости. Почему одно его прикосновение делало ее такой радостной… такой живой?

Его губы задели ее ухо, он заговорил тихо, почти беззвучно:

— Не знаю, что буду чувствовать, когда воспоминания вернутся, — он крепче обнял ее. — Но знаю, что страх потерять тебя сильнее всего ранит меня.

Слезы жалили ее глаза.

— Широ…

Он все равно потеряет ее. Ей было суждено умереть, быть поглощенной Аматэрасу. Но она не должна была этого говорить. Он уже знал это, так зачем говорил, что боялся потерять ее? Что он пытался сказать?

Может, было бы лучше, если бы его воспоминания вернулись, и он перестал бы заботиться о ней. Инари не будет бояться гибели смертной девушки. Инари не будет скорбеть. Ему будет все равно.

Инари не полюбит ее.

Но Широ полюбил.

Ее сердце затрепетало. Это он говорил, не облекая в такие слова. Это он имел в виду, говоря, что потерять ее — его самый сильный страх. Как она могла стать важной для него за такой короткий срок? Как он мог любить ее, смертную девушку, единственным достижением которой была роль сосуда ками, когда сам он был куда большим?

Эми повернулась в его руках лицом к нему. Борясь с желанием сжаться, спрятаться, она посмотрела на его лицо. Тени были в глазах Широ. За тенями мерцала древняя сила.

Она подняла руку, ее пальцы слабо подрагивали, кончики пальцев задели край его челюсти. Она скользнула пальцами по его лицу, пока не задела красный символ на его скуле.

Касаться его было запрещено. Быть в его объятиях запрещено. Ее чистота была ее главным долгом. Если она лишится макото но кокоро, гармонии духа из-за нечистых мыслей и желаний, появление Аматэрасу убьет ее тело. Если она потеряет связь с Аматэрасу, она не сможет снять последний виток оненджу, Широ не сможет помочь другим Кунитсуками помешать Изанами открыть Мост к небесам. Все зависело от нее, и она должна была защищать свою чистоту. Если у нее не выйдет, она обречет мир на тиранию Изанами.

Так почему она не могла убрать ладонь с его теплой кожи? Почему не уходила из его объятий?

«Инари был один очень долго».

Изанами говорила об этом. Хоть она и искажала факты, чтобы обмануть Аматэрасу, Эми видела правду. Она видела боль горького одиночества в Инари. Он не мог любить человека, но Широ… Широ мог. С его воспоминаниями вернется и вечное одиночество Инари. Как она могла, зная это, отвернуться от него? Даже если она могла выбрать чистоту, как она могла лишить его единственного шанса испытать что-то еще?

Это мог быть его единственный шанс полюбить, и это был ее единственный шанс.

Ее пальцы прижались к ее щеке и медленно притянула его лицо к себе. Его взгляд держал ее в плену, был полон слов, которые он не сказал, которые мог не знать, как выразить. Бессмертный, не любивший… до этого. Эми отклонила голову и закрыла глаза.

Ее губы нашли его, медленно двигаясь. Жар наполнил ее тело, сердце трепетало в груди, она едва могла дышать.

Она отдала все ради долга, даже жизнь. Но это… этим она не могла пожертвовать даже ради спасения мира. Его руки обвивали ее, его губы были на ее, его тепло и сила окружали ее, и Эми знала, что ей не хватит сил уйти от него.

Какими бы ни были последствия.

ГЛОССАРИЙ

Аджисай — гостиница у горячих источников Васуренагуса, принадлежащая ёкаям. Туда можно попасть, только войдя в Тсучи.

Аматэрасу — Аматсуками ветра, сестра Тсукиёми.

Аматсуками — четыре самых сильных ками, правящих в Такамахара, небесном царстве. Сюда входят Изанаги неба, Изанами земли, Аматэрасу ветра и Тсукиёми воды.

Амэ-но-Муракумо — древний сильный меч, принадлежащий Кунитсуками Сусаноо. Название значит «собирающиеся на небе тучи».

Амэонна — ёкай ветра и воды, самопровозглашенная повелительница дождя.

Бакэнэко — ёкай-кот.

Бьякко — сильный ёкай-тигр, управляющий ветром.

Даймёджин — титул Кунитсуками Сарутахико, «великое божество».

Дайтэнгу — титул сильных ворон, ёкаи-вороны, что были генералами под управлением Тэнгу.

Фуджимото Хидейоши — каннуши храма Шираюри.

Гуджи — титул высокорангового священника храма, который управляет каннуши в своем храме и во всех храмах своего храма.

Хакама — традиционные японские свободные штаны в складку. Мужские завязываются на бедрах, а женские — на поясе.

Хана — мико-ученица в храме Шион (мертва).

Хаори — традиционная японская накидка до бедра или до колена длиной, похожая на кимоно, открытое спереди.

Хинагику — храм Изанами в регионе Сумирэ.