Бессмертный огонь Мари Аннетт

— Г-готова? — она еще не придумала, что будет дальше уговоров. — Нет… то есть…

— Это была твоя идея, — отметил Широ, поднимая ее на ноги. — Передумала?

— Н-нет…

Он встал за ней, осторожно обхватил ее руки и повернул к Юмею. Тот тоже встал, но выглядел так, словно проиграл ставку и должен был платить.

— Эм, — прошептала она. — Как…?

— Как обычно, — сказал Широ. — Или хочешь вскрыть вену?

Юмей шагнул ближе, она не знала, что предпочла бы. Он обхватил ее подбородок, Эми рефлекторно отпрянула. Но руки Широ сжались, удерживая ее на месте.

Сжав пальцами рукава кимоно, прижавшись к Широ, она зажмурилась. Юмей поднял ее голову, его рот коснулся ее губ бесстрастно, хоть контакт и был близким. Она старалась не морщиться, не двигалась, а он замешкался.

А потом прижал губы сильнее и вдохнул. Ее дыхание покинуло легкие, ки отрывалась от нее. Она привстала, выгибаясь от огненной боли, пронзившей каждый нерв в теле. Ее душа словно отрывалась от плоти, жизнь утекала вместе с силой. Эми не двигалась, но агония бушевала в ней.

А потом его прикосновение пропало, все прекратилось.

Она обмякла. Юмей поймал ее и придвинул к Широ, а тот обхватил руками талию Эми.

— Дыши, Эми, — легонько сжал ее Широ. — Ты в порядке.

Она дико дышала. Борясь с кружащейся комнатой, она подняла голову.

— Сработало?

Глаза Юмея выглядели удивительно ярко, зрачки уменьшились, он тер грудь, словно она болела.

— Твоя ки сплетена с силой ками.

— Что это значит?

— Это значит, — голос Широ раздавался из-за ее спины, — что твоя ки обжигает как раскаленные угли. Он будет в порядке.

— О, — сонно выдохнула она, казалось, что Широ ответил так, чтобы запутать ее.

Он подхватил Эми на руки, комната снова закружилась.

— Тебе нужно лечь, маленькая мико.

— Эми.

Она подняла голову, удивленная тому, что ее имя прозвучало низким голосом Юмея. Тэнгу смотрел ей в глаза, а потом склонился в благодарности.

Широ донес ее до спальни, что они отделили для нее ширмой. Опустившись на колени у футона, он уложил ее и накрыл одеялом. Волны усталости накатывали на нее, она не знала, сколько ки забрал Юмей.

— Широ? — его имя прозвучало сонным шепотом.

— Да?

Она нахмурилась.

— Это же не считалось поцелуем с Юмеем?

— Нет. Поцелуй — это совсем другое, — он склонился к ней. — Мне освежить воспоминания?

Ее щеки снова вспыхнули, она посмотрела на ширму, за которой был Юмей, ждал и точно слушал. Увидев направление ее взгляда, Широ ухмыльнулся и отодвинулся. Усталость опускала ее веки, глаза слипались против ее воли.

— Юмей будет в порядке? — прошептала она.

— Да, — теплые пальцы нежно убрали волосы с ее лица. — Ты дала ему ценный дар, какой не дают и не получают так просто. Ты добровольно доверила ему жизнь, и он не забудет это доверие.

Она сделала себя уязвимой, да? Юмей мог легко убить ее, но эта мысль даже не появилась в ее голове в тот миг.

— Я бы дала тебе свою ки, — пробормотала она, побаиваясь, что Широ подумает, что Юмею она доверяла больше, чем ему. — Если бы тебе было нужно.

Он тихо рассмеялся.

— Понадеемся, что это не потребуется. Теперь спи, маленькая мико.

Она перестала бороться с усталостью. Тревога мелькнула в ее мыслях, что она сказала ему не все, о чем-то не предупредила, но она не успела вспомнить. Она уснула.

Глава 3:

Она содрогалась, и это вытащило ее из глубин сна. Холод проникал сквозь слои одеяла и кимоно, ноги Эми болели, замерзнув. Она сжалась под одеялами и выдыхала, ожидая, что ее дыхание станет облаком в воздухе.

За тонкой ширмой, отделявшей ее спальню от комнаты, грохотали от сильного ветра окна. Буря? Мышцы болели, Эми сомневалась, что спала дольше нескольких часов.

Зевая, она заставила уставшее тело подняться с футона. Холод ударил, как поток ледяной воды, но даже этого не хватило, чтобы рассеять сонливость. Недолгий поиск в шкафу не дал обнаружить дополнительные одеяла. Обхватив себя рукой, чтобы согреться, Эми отодвинула ширму и посмотрела на комнату.

Остатки ужина Широ и Юмея убрали со стола, камин не горел, не согревал и не освещал комнату. Рядом с футоном Широ лежал второй, и на них виделись темные силуэты.

Ёкаям, возможно, холод спать не мешал. За их футонами был большой шкаф, где могли быть одеяла. Эми пошатнулась от усталости. Грудь казалась пустой, холод словно исходил изнутри.

Она пересекла комнату, ощущая ледяной ветер. Отпрянув, Эми повернулась к дверям. В брешь шириной в шесть дюймов было видно ночной сад, снег из-за ветра падал почти горизонтально.

Почему они оставили дверь открытой? Утомленно хмурясь, Эми задвинула ее. В комнате сразу стало теплее. Качая головой, она остановилась у футона Широ, свет из окна мерцал на его белых волосах. Не так давно она будила его от кошмара, он отбросил ее в стену и успел прийти в себя, чуть не вспоров ей горло. Потому идти между их футонами было не лучшей идеей.

— Широ? — прошептала Эми. — Ты не спишь?

Он не шевельнулся. Как и Юмей, спящий на спине, отвернув голову, его волосы упали на лицо, что было непривычно для собранного ёкая. Он редко спал, когда рядом были другие, так было при ней. Может, ее ки утомила его.

— Широ? — попыталась она громче.

Он не двигался, даже не дрогнули уши, и Эми ощутила нервное покалывание на спине. Широ не спал настолько крепко.

Почему их не разбудил стук двери, которую она неловко задвинула?

Тревога пронзила ее сонливость, Эми поняла, что Широ и Юмей вряд ли уснули бы, не закрыв дверь. Ее открыл ветер? Или… что-то еще?

Она оглядела комнату, но та была пустой. Прикусив щеку изнутри, Эми встала между футонами и пригнулась.

— Широ, — позвала она. — Проснись!

Реакции не было. Надеясь, что он не нападет, она коснулась его плеча. Широ спал, глаза были закрытыми, лицо — без эмоций. И теперь Эми ощущала настоящий страх.

— Широ! — она схватила его за плечо и затрясла, но он не просыпался, не шевелился.

Это ей снилось? Это был кошмар? Эми повернулась и потянулась к Юмею.

— Юмей, проснись! Пожалуйста! — она трясла его, но он не отвечал, как Широ. В отчаянии Эми стукнула его по плечу раскрытой ладонью, крича его имя. — Что такое? Проснись!

Она развернулась, намереваясь зачерпнуть снег и бросить в лицо Широ, и воздух над ним странно замерцал. Эми застыла и прищурилась в темноте.

Тень обрела форму. Маленькое тело, тонкие руки и ноги, спутанные черные волосы. Призрачное дитя сидело на груди Широ, ее бездонный пустой взгляд был прикован к Эми.

Сердце колотилось в ушах. Канашибари, ёкай, сплетающий сны, который был в купальне и следил за Эми. Об этом она забыла предупредить Широ! И теперь девочка сидела на нем, и он не просыпался.

Она повернулась к Юмею. Вторая канашибари появилась перед ним, она сидела на его теле. У этой девочки волосы были короткими, а кимоно — бледным, она посмотрела на Эми пустыми черными глазами.

Девочка растянула губы в улыбке, вскинула ручку.

Эми оттолкнула ёкая, но ее руки прошли сквозь полупрозрачное тело, она ощутила лишь холодный воздух.

Ёкай потянулась к ее лицу, холодная плотная ладошка прижалась к ее лбу. Волна обжигающего льда полилась в череп Эми, накрывая ее мысли. Ужасная сонливость окутала ее.

Эми не успела отреагировать, не успела даже подумать о сопротивлении. Она рухнула на неподвижное тело Юмея и провалилась во тьму.

* * *

Ноги Эми двигались, но она не знала, куда они несут ее.

Она шла, расслабившись, без спешки, ее взгляд лениво скользил по округе, а вид был незнакомым. Стены окружали ее, изгибаясь у основания. Лозы, полные зеленых листьев, покрывали темный камень. В двадцати футах наверху камень переходил в стены из черного дерева, пересеченного маленькими квадратными окнами.

Заинтересованная, но удивительно спокойная, она шла по гравию в извивающийся лабиринт, ограниченный высокими стенами. Тени накрывали ее путь, закат окрашивал облака в оранжевые оттенки.

Эми резко завернула за угол и увидела широкую лестницу. Она подняла голову и окинула взглядом узкое здание с множеством этажей и заостренной изогнутой крышей: дозорную башню на стене.

На вершине лестницы Эми оказалась перед длинным многоярусным двором. Разные здания вокруг него образовывали острые углы, были соединены проходами из дерева с крышами. Напротив нее было самое большое здание: шесть этажей с изогнутыми крышами с темной черепицей, огромными окнами и балконом на последнем этаже.

Замок. Эми шла по землям древнего замка.

Она шла по двору, красные хакама шуршали вокруг ног. В тенях зданий двигались тени. Люди в традиционной одежде прошлого суетились, их напряжение было заметно сразу. Вороны перекрикивались, летая сверху, пропадая за внешней защитной стеной.

Постепенно в голове Эми начали появляться тихие вопросы. Где она была? Что это был за замок? Почему она была здесь?

Эми поднялась по ступенькам к входу замка и прошла в открытые двери. Внутри пол покрывали красивые татами, комната, казалось, тянулась во всю длину здания. Открытые перегородки из рисовой бумаги и столбы из лакированного дерева пересекали пространство. Она замерла, сняла сандалии и оставила у входа, как и было положено.

Эми бесшумно пересекла главный зал, а потом оказалась на лестнице, ведущей на следующий этаж. Комнаты становились меньше, скромнее, проще, но все равно впечатляли. Нервное покалывание усилилось. Это было неправильно. Она не должна была ходить здесь. Она была не отсюда.

Эми остановилась, потрясенная роскошной комнатой, в которой оказалась. Каждая стена была расписана пейзажами гор и водопадов, дворами ярко одетых мужчин и женщин. Узкие лакированные балки пересекались под высоким потолком, каждый квадрат был со своей картинкой. Позолота мерцала и добавляла месту больше роскоши.

Едва дыша, она пошла к одной из раздвижных панелей, что вели на балкон. Она вышла на деревянный пол и уперлась руками в перила. Земли замка раскинулись перед ней — лабиринт соединенных зданий на трех уровнях, каждый был окружен защитными стенами, замок был в центре на самом высоком уровне.

Со своего места она смотрела на суету внизу. Мужчины и женщины мелькали среди зданий, тени двигались за окнами стен — патруль солдат. Множество ворон перелетало с крыши на крышу. По проходам двигались фигуры, не похожие на людей.

За стенами замка было еще больше зданий, все были из дерева. Тропы были усеяны фигурками лошадей и волов, тянущих телеги. Где она была?

Громкий шум и стук прервали ее мысли. Она инстинктивно спряталась за край раздвижных дверей, скрываясь от комнаты за ними.

Из другого балкона внутрь ворвался темный силуэт. Огромные черные крылья были за спиной мужчины, перья сияли в свете садящегося солнца. Он был в черной косодэ и хакама, на нем была легкая броня — кожаные пластины покрывали плечи и руки до локтя. Его длинные черные волосы были стянуты в хвост, покачивались от его злых шагов, несколько черных перьев подчеркивали его заостренные уши.

За ним женщина с похожими крыльями пыталась не отставать, ее длинные волосы были завязаны так же, темная одежда и минимум брони были лишь немного женственнее, чем у него.

— Господин! — в замешательстве воскликнула она. — Вы выслушаете?

Крылья мужчины взметнулись, он повернулся к женщине, и свет с балкона упал на его лицо.

Эми охнула, узнав его. Юмей. Его одежда и волосы отличались, но лицо было таким же. И серебряные глаза.

— Мне все равно, что ты скажешь, — прорычал он, ярость звенела в каждом слове. — Если ценишь свою жизнь, убирайся отсюда.

Женщина расставила ноги и скрестила руки. Длинная катана и короткий вакидзаши были привязаны к ее поясу.

— Мы победили, — она вскинула голову. — Это великое завоевание не скоро забудут, имя Тэнгу будет записано в книгах истории.

— Ты глупа, — бросил он.

— Да? — парировала она. — Вы не хотите, чтобы мы радовались победе над высокомерными ками, разрушению их великого храма? Не хотите радоваться выигранным трофеям, сокровищам, оружию и сильной магии, что теперь принадлежит нам?

— Сокровища… Изанаги.

— Мы одолели его храм, его подчиненных, его барьеры и защиты. Зачем нам бояться его?

Юмей отвернулся от нее. Его крылья раскрылись, черные перья превратились в ленты силы. Женщина расправила свои крылья и сделала их такими же.

— Я запрещал вам нападать на храм, — его голос вдруг стал тихим, опасно тихим.

— Вы не оставили мне выбора. Я знала, что вы не позволите нам умирать там, я знала, что вы сильнее, — женщина расправила плечи. — Вы забыли блеск победы, господин. Вы лишь сидите в этой комнате и смотрите, как проходят времена года, позволяете другим дайтэнгу делать так, как им вздумается. Вам пора пробудиться. Им нужно увидеть вашу силу, вашу власть. Миру нужно увидеть это снова!

Юмей смотрел вперед, он стоял спиной к дайтэнгу.

— Ты слепа и глупа. Я запрещал атаковать храм не из-за того, что победа была недосягаема, а потому что это разрушение для нас.

Женщина отпрянула на шаг, ее рот открылся.

Он повернулся к ней, неумолимый гнев сделал выражение его лица ледяным.

— Мы победили только из-за того, что Изанаги не в этом мире. Но он спустится и в отместку за нашу победу — за мое нападение на его драгоценный храм — он уничтожит меня и все, что мне принадлежало. Мои земли, мои армии. Моих генералов.

— Мы… мы не проиграем…

— Проиграем. Он уничтожит все. Иначе ёкаи решат, что можно нападать и грабить ками и их слуг, — он оскалился. — Он погубит всех, кем я командую, кого защищаю, потому что ты ослушалась меня!

Она отпрянула из-за его хищной ярости.

— Почему тогда вы присоединились? Почему не дали нам умереть?

— Было уже слишком поздно.

Тени в комнате сгустились, трепетали и плясали, собираясь вокруг него, как живой плащ. Он шагнул к женщине, его движения были медленными, плавными, как у хищника. Он обхватил рукоять на ее бедре и вытащил короткий вакидзаши из ножен с металлическим звоном.

Ее щеки побледнели.

— Господин?

Его лицо было без эмоций, беспощадным. Он протянул ей рукоять.

— Тебе выбирать, Сабуро.

Она судорожно вдохнула.

— Господин, вы не… вы бы не…

— Ты предала меня. Ты не заслуживаешь даже этого шанса сохранить честь.

На лице женщины проступила решимость.

— Я сделала выбор. Я сделала это ради вас, чтобы ваши дайтэнгу — и вы — помнили о вашей силе.

Он повернул вакидзаши в руке, и лезвие теперь было направлено на ее незащищенный живот. Ее взгляд метался от лезвия к его лицу, ее челюсть дрожала.

— Ты не оставила мне выбора, — сказал он.

— Юмей…

Он ударил лезвием по ее животу. Кровь брызнула на татами, женщина рухнула на пол, зажимая рану.

Эми прижала ладони ко рту, голова кружилась. Юмей стоял над павшей женщиной, кровь капала с его меча, он поднял оружие во второй раз, лезвие замерло над ее шеей. Эми отвела взгляд, зажмурившись, она отчаянно хотела, чтобы этот кошмар закончился.

Нет. Не кошмар. Воспоминания Юмея.

Поняв это, она вспомнила канашибари на груди Юмея, тянущуюся к ней. Она оказалась очарована ёкаем, она видела прошлое Юмея вместе с ним.

Стук привлек ее внимание к комнате. Юмей бросил вакидзаши у неподвижной дайтэнгу. Он отошел от нее, снял броню с плеч и отшвырнул. Он остановился у колонны и повернулся к закату за дверьми балкона, он стоял спиной к убитой им женщине. Прижав руку к колонне, он склонил голову и опустил плечи, признавая поражение.

— Пострадал из-за женщины, Тэнгу?

От звука этого голоса Эми перестала дышать.

Юмей развернулся. В комнату прошел гость. Изящная белая одежда с длинными рукавами, расшитыми огнем, развевалась вокруг него. Длинные белые волосы были свободно связаны за шеей красным шнурком, лисьи уши возвышались над головой.

— Инари, — прорычал Юмей.

Глава 4:

Эми заставила себя вдохнуть и содрогнулась от дыхания. Инари.

Она не могла представить Широ в такой изысканной, величественной одежде, но Инари носил ее без намека на самоуверенность. Его волосы были длиннее, чем у Юмея, ниспадали почти до пояса.

Она склонилась сильнее, глядя на него, но не могла сосредоточиться на его лице, даже на рубиновых глазах или метках на щеках. В этом воспоминании-сне Юмей не помнил лица Инари, ведь даже сильные ёкаи не могли в точности помнить облик Кунитсуками.

— Итак, — продолжил Инари насмешливым тоном, остановившись у тела на полу, — твоя милая дайтэнгу напала на храм Изанаги, ты бросился за ней и обрек этим все жизни, зависящие от тебя. Как благородно.

— Как ты уже явно подслушал, — едко ответил Юмей, — я присоединился к ней, потому что было слишком поздно. Управлял я атакой или нет, но Изанаги в мести разбираться не будет.

— Конечно, нет. Ты должен был не только командовать, но и управлять ею, но ты этого не сделал, — Инари обошел алую лужу на полу, разглядывая роспись на стенах. — Почему же она не послушалась тебя, Тэнгу? Похоже, многие твои дайтэнгу отбились от рук.

— Зачем ты здесь, Инари?

— В последнее время ты затих. Я мало слышал о твоих достижениях в эти годы, — Инари повернулся к Юмею. — Устал от сражений и крови?

— У меня есть дела. Если хочешь повеселиться, это можно сделать в городе.

— Я уже повеселился, Тэнгу, — проурчал Инари, лед и огонь гремели в его голосе. — Ты обеспечил себе интересную судьбу. Месть Изанаги будет зрелищной. Твои земли и армии невероятно разрослись за эту тысячу лет, но все Аматсуками Неба еще живы, потому от всего твоего останется лишь обгоревшая земля и пепел.

— Я не могу изменить произошедшее, — рявкнул Юмей, сжав кулаки. — Найди другую забаву, Кунитсуками.

Инари снова пошел по комнате, обходя Юмея по кругу. От вида такого Инари, дразнящего Юмея, впивающегося в его слабости, выводящего его из себя, игривый тон Широ уже не казался безобидным. Она теперь понимала, что это была мягкая версия насмешек Инари. Если слова Широ вызывали раздражение у Юмея, Инари легко разжигал в Тэнгу ярость.

— Что будешь делать, Тэнгу? — спросил Инари, вопрос был не таким ехидным, как слова до этого. — Еще есть время до его появления ослабить месть Изанаги.

Юмей прищурился, отметив перемену в тоне Инари.

— Я спасу все, что смогу.

Инари замер и провел ладонью по блестящей колонне.

— Запал боя. Сладкая победа. Кровь врагов на земле. Это уже не манит тебя так, как раньше, да?

Юмей напрягся и промолчал.

— Твои мысли не о жажде сражений, а о грузе, что на твоих плечах, о жизнях и землях, которыми ты правишь. Твоя милая дайтэнгу хотела сражаться, но у тебя, Тэнгу, не осталось огня для танца жизни и смерти. Он потух под грузом твоих обязанностей лорда.

Инари подошел к Юмею.

— Ты уже не хищный завоеватель. Ты захватил все земли, которые тебе нужны, и даже больше. Собрал все армии, какими хотел бы командовать, и даже больше. Что теперь разжигает в тебе страсть?

Удивление проступило на лице Юмея. Ему не нужно было подтверждать, что в словах Инари звенела правда, это было очевидно, как свет садящегося солнца.

— Давно, — продолжил Инари, — ты понял, что это тебе уже не нужно?

Юмей снова помрачнел.

— Ты не знаешь, о чем говоришь.

— Разве? — удивился Инари. — Подумай, Тэнгу. Ты никогда не задавался вопросом, почему мы, Кунитсуками, не держим земли? Почему не командуем армиями? Мы могли бы. Если бы захотели, мы бы все получили.

Он взмахнул рукой, длинный рукав раскачивался.

— Мы давно узнали, как ты теперь, что такая судьба наименее желательна. Править… управлять… Ты хочешь свободы, Тэнгу. Скажи, что нет.

Юмей впервые опустил взгляд, признавая поражение, правоту слов Инари.

— Так ты хочешь уйти от этого груза, — Инари сунул ладони в противоположные рукава кимоно. — В своей апатии ты стал слабым, не управлял дайтэнгу, а теперь будешь жить столько, чтобы увидеть, как все разрушится. Зато это избавит тебя от груза правления.

Юмей напрягся.

— Если ты хочешь сказать, что мне все равно, будут ли потеряны жизни под моим…

— Если бы ты не переживал за них, ты бы еще радовался бою. Но Изанаги придет и разрушит все твое, что только найдет, — Инари склонил голову. — А если он не найдет мишень для гнева?

Юмей нахмурился.

— Уходи, Тэнгу, — проурчал Инари. — Брось свои земли. Брось армии. Разгони дайтэнгу, разорви связи.

Юмей отпрянул с огромными глазами.

— Отречение?

— Сейчас ты — мишень для Изанаги, тебя можно сокрушить. Но если мишени не будет, его желание отмщения быстро угаснет. Конечно, некоторые умрут. Возможно, ты. Но не все. Он не будет тратить время или энергию на преследование всех твоих подопечных.

— Ты безумен, — рявкнул Юмей. — Хочешь разрушить все, что у меня есть, раньше Изанаги?

— Да, — Инари медленно расхаживал вокруг Юмея, как волк вокруг добычи. — Зачем мешкать? Я предлагаю тебе избавиться от груза, избежать судьбы, которую ты навлек на верных подданных и всех под ними. Ты обречешь их, чтобы защитить себя?

— Безумие, — прошипел Юмей, но в его голос пробрались сомнения. — Хоть они и беспокойны, верность моих дайтэнгу так легко не рассеять.

— Тогда уйди туда, куда они пойти не могут. Темные места Тсучи всегда были тебе рады.

— Уйти в глубины Тсучи? Это еще безумнее.

Инари пожал плечами.

— Ты сбежишь от жизни, что тебе не нравится, а твои подданные избегут смерти. Что тебе не нравится?

— Только ты мог посоветовать что-то настолько… настолько…

— У проницательного Тэнгу кончились слова из-за меня. Я польщен, — Инари шагнул ближе, почти нос к носу с Юмеем. — Решай, Тэнгу. Что ты сделаешь?

Юмей оскалил клыки.

— Я послушаюсь тебя.

Инари отпрянул и на миг на его размытом лице мелькнула опасная улыбка.

— Благоразумный выбор, Тэнгу, — сказал он и отошел от Юмея. — Теперь ты избавил от расплаты множество жизней, а я пойду, — он оглянулся. — Или мне сначала помочь тебе ступить на путь отречения?

Он вскинул руки. Огонь сорвался с его ладоней и обрушился на красивые стены. Красное пламя заревело, поднимаясь по дереву, дым тянулся к потолку. Юмей отшатнулся.

— Позволь мне начать разрушение твоей империи, Тэнгу, — улыбка Инари была такой острой, что резала как лезвие. — Твой дворец будет первым местом, куда нагрянет Изанаги, так с него и начнем.

— Инари… — начал Юмей, гнев заменил потрясение.

— Предлагаю забирать всех отсюда, — огонь мерцал на руках Инари, на его плечах, за ним появились полупрозрачные хвосты. — Прощай, Тэнгу. Может, когда-нибудь встретимся… если переживешь гнев Изанаги.

— Инари! — крикнул Юмей.

Рев огня заглушил хохот Инари, огонь разлетелся от Кунитсуками. Он пропал в огненной буре, а та захватила комнату, поглотила тело павшей дайтэнгу.

Юмей отпрянул, закрывая лицо руками, он ретировался на ближайший балкон. Огонь поглощал комнату, черный дым копился под потолком. Ленты черной силы разлетелись от его лопаток, образовывая крылья, он оттолкнулся от перил и пропал из виду.

Эми отпрянула, за ней далеко внизу был каменный двор. Обжигающий жар толкал ее к перилам. Крики и вопли доносились с башни и стен, солдаты заметили огонь. Пламя пробивало стены и окна, поднималось на крышу.

Эми отчаянно оглянулась и прыгнула с балкона. Ветер окружил ее, она летела к двору, камни приближались к ней. Она закричала.

* * *

Крик вырвался из ее горла, ее глаза открылись. Желудок Эми сжался, она была в воздухе. Размахивая руками, она заметила Юмея и Широ, двое канашибари все еще сидели на них.

Комната кружилась, а потом это прекратилось. Она развернулась и уставилась на знакомые серебристые волосы и тигриные уши спасителя.

— Бьякко! — выдохнула Эми.

Она ожидала Сусаноо, но не подумала, что Бьякко вернется сейчас. Темные круги под золотыми глазами показывали, что он мало отдыхал за те четыре дня, которые она его не видела. Он смотрел на канашибари, пока оттаскивал Эми подальше от них.

Маленький ёкай, сидящий на Широ, зашипел. Она подняла ладошку к его лицу, его уши подрагивали, лоб морщился — первые признаки жизни. Надежда вспыхнула в сердце Эми, она забилась в хватке Бьякко, хотела сказать ему, что нужно помочь Широ и Юмею.

Но Бьякко заговорил первым:

— Держи его. Пока что он не должен проснуться.

От смятения у Эми пропал голос. В его словах не было смысла.

Бьякко поднял ее с пола одной рукой, прижимая к себе. В другой руке он держал прямоугольник белой бумаги — талисман офуда. Он прилепил бумагу к ее груди, над воротником кимоно, и прочитал заклинание.

Жаркая сила пронзила ее, как молния. Эми выгнулась, еще один крик вырвался из нее. Заклинание впилось когтями в нее, терзало грудь крюками, и жар ки Аматэрасу пропадал. Она обмякла в его хватке, задыхаясь, голова кружилась, от каждого вдоха невидимые лезвия пронзали ее. Он сковал магию Аматэрасу. Эми поздно поняла, что он пришел не спасать ее.