Бессмертный огонь Мари Аннетт

— Много поколений храмы пытались защитить камигакари от развращения. Вместо того, чтобы воспитывать в них чистоту, они ограничивают доступ камигакари к искушению и сложностям. Это дает сосуду выжить, но какой ценой?

— Но… — от потрясения мысли рассеялись, Эми было сложно ответить. — Но разве избегать развращения не необходимо?

— Чистота и мораль — не синонимы. Чистота рождается из чистых намерений, веры и уверенности в выборе. Когда кто-то действует с уверенностью, его ки чистая и сильная. Это, камигакари, источник всей силы.

Голова кружилась от мыслей, она думала об обучении в храме. Невольно в голове возник, словно из другой жизни, голос Широ: «Поступки меняют наш путь, влияют на будущее, но наши намерения определяют нас, делают сильнее. Без намерений мы — ничто».

Если в этом был источник чистоты, почему ее ки была полна сомнений?

Эми подняла голову.

— Все свои силы я направлю на борьбу с Изанами. Так бы сделала и Аматэрасу.

Тсукиёми вздохнул и поднялся на ноги.

— Тебе пора возвращаться в комнату. Не выходи без моего приглашения.

Эми поклонилась, он ушел. Ками, ждавший в коридоре, проводил ее в комнату и закрыл дверь. Эми встала у футона, обхватила себя руками и слушала тихий рев волн.

Храмы лишь упоминали, что непоколебимая уверенность, верность правилам морали — это путь к чистой ки. Если Тсукиёми был прав, Ишида намеренно оберегал ее, держал вдали от того, где ее силу проверят, где она не будет рисковать стать слабой или нечистой. Но в храмах больше не было безопасно.

Если ее ки и чистота были испорчены сомнением, она боялась, что знала, откуда это взялось. Но она не могла остановить тоску и одиночество, что терзало ее сердце. Когда она закрывала глаза, она видела лицо Широ.

Глава 7:

Хотя Эми не смогла найти Сарутахико или обнаружить барьер Тсукиёми вокруг острова, ее экскурсия не прошла зря: она забрала книжечку из кладовой в свою комнату.

Полистав влажные страницы, она принялась с трудом читать то, что было сложно расшифровать. Остаток ночи и следующее утро она пробиралась через страницы древнего рукописного текста. Используя вещи, что она собрала при предыдущих походах по дому, она записывала нужную информацию.

Часами спустя она прислонилась к стене и закрыла утомленные глаза, постукивая кистью по губам. Рядом с ней лежала страница с ее аккуратными записями: все, что она собрала о шикигами.

Этого было мало. В книге описывалось много духовных искусств, одним из которых были шикигами, но зато она узнала, что за водный змей за ее дверью.

Шикигами были сосредоточением ки ками, которой дали свой облик. Им управлял ками, или их создавали для выполнения конкретной цели. В случае водного змея Тсукиёми приказал ему преследовать Эми и не давать ей покинуть дом. Согласно книге, ками использовали шикигами, в основном, для защиты хрупких тел носителей в бою, хотя призыв шикигами требовал особой подготовки.

Текст, с трудом сохранившийся за годы плохого обращения, не предлагал способов уничтожения шикигами. Эми прикусила конец кисти. Ее маругата сработал на водном змее, но она сомневалась, что сможет сбежать так во второй раз. Теперь ее заперли в комнате, и действия были ограничены.

Символ Тсукиёми влиял на ее метку камигакари, блокируя доступ к силе Аматэрасу, и, хотя Эми призвала пару раз сама ветер, она не понимала, как это работало. Хоть она пыталась сделать это, пока шла по острову, призвать его снова не вышло. А если она могла вытянуть силу ветра иначе?

Ки Аматэрасу все еще спала внутри Эми, хоть она не могла использовать ее. По словам Юмея, собственная ки Эми тоже была с оттенком силы ками. Если она сможет создать своего шикигами, она сможет пробиться.

Она опустилась на футон и открыла книгу на отмеченной странице. Процесс создания шикигами был на пересечении создания офуда и маругата. Три круга рисовались на листке белой бумаги, в них изображались ключевые элементы шикигами: создатель, облик и приказ.

Книга не была точным руководством. Создание шикигами описывалось в общих словах, но не было пошаговых указаний. Она хотела управлять шикигами, но в книге не описывалось, как это сделать. Там многое не объяснялось.

После того, как ками принесли ее обед, она разложила материалы на полу. С осторожностью она нарисовала три круга, внесла в них свое имя, «ветер» и «защищать». Она понимала, что стоит начать с приказа, и если она сможет призвать рабочего шикигами, она попробует управлять им.

Чтобы активировать талисман, создатель запечатывал его кровью. Ее желудок сжимался от нервов. Магия крови была опасной, она мало о ней знала. Но разве у нее был выбор?

Краткий обыск комнаты не помог ей обнаружить ничего, похожего на нож, она сломала чашку и выбрала самый крупный осколок. Вернувшись к описанию шикигами, она закатала рукав и прижала осколок к руке. Она порезала кожу, дождалась, пока соберется кровь, а потом склонила руку. Маленькая капля упала в средний круг.

Она задержала дыхание, ждала секунды. Ничего не происходило.

Ворча, она полистала книгу, посмотрела образцы призывов шикигами. На некоторых были дополнительные символы, на некоторых — нет. Она прижала большой палец к порезу на руке. А если, как в маругата, каждая часть описания должна была нести свой приказ? В книге сказано не было.

Днем она экспериментировала с офуда шикигами, но, что бы она ни писала, куда бы ни капала кровью, бумага не отвечала. Окруженная смятыми попытками, с запястьем, замотанным полоской ткани в красных пятнах, она рухнула на футон и утомленно уснула.

Шли дни, сливаясь в один, она боролась с офуда шикигами. После каждых шести попыток она проверяла книгу, надеясь, что найдет кусочек информации, который объяснит, что она делает не так. Ей нужно произносить заклинание? Она упустила часть рисунка? Она рисовала символы не в том порядке? Могло быть что угодно.

Она могла лишь пробовать. Склонившись над низким столом с сотой, казалось, попыткой перед собой, она провела ладонью, испачканной чернилами, по лицу. За ней у двери стоял нетронутый ужин, который подчиненный ками оставил несколько часов назад. Еще через час он вернется за подносом и отведет ее в купальню, как делал все вечера до этого.

Она занесла кисть над третьим кругом и осторожно написала иероглиф «защищать». Она пробовала с десятком других слов, но без результата. Уже ожидая провал, она взяла осколок чашки и посмотрела на внутреннюю сторону руки. Не желая открывать один из опухших покрасневших порезов, что болели, она прижала осколок к новой точке и вонзила его.

Боль пронзила руку, проступила кровь, быстрее, чем должна была. Эми подняла осколок, алая дорожка потекла по руке. В гневе она порезала слишком глубоко. Недовольно шипя, она уронила на бумагу пару капель, а потом схватила кусок ткани и прижала к порезу.

Красное пятно впиталось в бумагу, и, как обычно, ничего не произошло.

Она сжала ладони, пальцы впились в поврежденную руку. Разочарование и отчаяние терзали ее, за ними нахлынула волна необъяснимого гнева. Такого не могло быть! Всего этого не могло быть! Изанами спустится и разрушит мир, а Эми никак не сможет ее остановить.

Злые слезы жалили глаза, она резко затянула ткань на руке, чтобы остановить кровотечение. Схватив еще листок бумаги — осталось всего несколько — она шлепнула его на стол и обмакнула кисть. Она сверлила взглядом пустую страницу, тяжело дыша носом. Как много дней она провела здесь, в плену, беспомощная? Бесполезная. Неумелая. Она не смогла получить силу Аматэрасу. Не смогла сломать барьер Тсукиёми. Она не забрала Сарутахико. Она не смогла сделать шикигами. Она ничего не смогла.

Вонзив кисть в бумагу, она начертила злыми движениями круг и свое имя. Она нарисовала еще один круг и изобразила иероглиф ветра, а потом провела кистью третий круг. Чернила оставили кляксу, когда она заканчивала. Испорчено.

Прикусив губу, чтобы сдержать вопль, она бросила кисть на стол. Та скатилась к краю, со стуком упала на пол, и Эми склонилась, чтобы поднять ее. Ткань на ее руке развязалась и упала на испорченный амулет.

Схватив кисть, Эми положила ее нормально и подняла ткань, чтобы прижать к руке. Влажная кровь запачкала бумагу в пустом третьем круге, оставив красное пятно.

Ветерок задел ее лицо.

Черные линии чернил сияли.

Она отпрянула, а линии вспыхнули ярче, странное натяжение пульсировало в ее груди. Воздушный поток покружился в комнате, ударил порывом. Эми пригнулась, накрывая руками голову, отброшенные листки взлетели с пола, оторвался свиток от стены. Низкий столик перевернулся, улетели ее кисть и чернильный камень.

Сияющий листок парил, ветер окружал его, принимая видимый облик.

Эми отодвинулась, а потом встала на ноги. Талисман сиял в центре и висел над полом, воздух принял размытый облик женщины, ее длинные волосы танцевали над ней. Лицо без черт было повернуто в сторону Эми, словно в ожидании.

Она сглотнула, ветер отлетал от вихря в форме женщины, трепал ее простое голубое кимоно, тянул за волосы, пытаясь сорвать ленту. Маленький смерч кружился с тихим шелестом, похожим на шепот. Женщина из ветра была одного роста с Эми, ее длинные воздушные волосы были такой же длины.

Она шагнула ближе. Это был шикигами? Как работали чары? Она даже их не закончила. Круг с приказом был пустым. Только если… Может, так создавались шикигами с прямым управлением?

В Эми вспыхнула радость. Она создала шикигами. Получилось! Но могла ли она управлять им?

Повернувшись к двери, она взмахнула рукой.

Из смерча вырвался завывающий ветер, женский силуэт бросился к двери. Дерево затрещало и сломалось, вылетело в коридор с оглушительным грохотом. Эми застыла, раскрыв рот. А потом побежала к порогу.

Ее шикигами парила за дверью, в нескольких футах от того места был водный змей, шипел, угрожающе раскрыв жидкую пасть. Не зная, что делает, и что происходит, Эми указала на змея.

И ее шикигами помчалась к мишени. Вихрь столкнулся со змеем. Вода разлетелась в стороны, змей разбился, но быстро собрался, вода стекалась к нему. Ветер и вода кружились в жестоком танце, порывы терзали змея, а он снова возвращался.

Эми сжимала край двери, пораженная битвой стихий. Ками слышали, что разбилась дверь? Они уже в пути? Она не могла тут задерживаться. Шипящий змей корчился в тщетной попытке уничтожить ее шикигами ветра, а Эми заметила сияющую точку в центре — бумажный талисман, придающий ему облик.

Ее шикигами снова приняла облик женщины. Она вытянула руку и превратила ее в лезвие из воздуха. Она сделала выпад и пронзила сердце змея.

Вода безжизненно обрушилась на пол, упал прямоугольник бумаги, разрезанный пополам. Она приказала шикигами сделать это?

Подавив дрожь, Эми повернулась к комнате. У нее были минуты, в лучшем случае, и она не могла терять время. Она выхватила из шкафа хлопковый оби, побежала в коридор.

— Идем! — приказала она шикигами.

Вихрь в облике женщины призраком летел за ней, Эми бежала по коридорам, ее носки таби скользили по деревянному полу. Если бы не дни ее исследований, она бы не знала, куда идти, но она запомнила план дома. В задней части здания она открыла шкаф с припасами и схватила большую металлическую канистру с нижней полки.

— Камигакари!

Подчиненный ками вышел из кухни, длинная накидка хаори развевалась за ним. Эми сжала канистру, а ками пошел к ней с мрачным видом.

— Вам не позволено… — он посмотрел на сияющий талисман в ее почти невидимом шикигами. — Это…

С воем шикигами превратилась в ураган и промчалась мимо Эми. Ками не успел даже поднять руки, ветер ударил его. Ураган окутал его, вспыхивая белыми лезвиями.

Ее шикигами бросила ками и вернулась к Эми, оставив жертву в растекающейся луже крови на полу. Эми отшатнулась, прижала ладонь ко рту, желудок угрожал опустошить себя. Она повернулась к шикигами. Пустое лицо выжидающе смотрело на нее, ветер шептал в ее ушах.

Она не приказывала делать это. Почему ветер действовал без ее команды?

С содроганием Эми напомнила себе, что дух ками вернется целым в Такамахару, а человек, в теле которого он обитал, уже давно умер. Обойдя кровь, Эми побежала, шикигами следовала за ней.

На третьем этаже дома Эми бросилась к знакомым двойным дверям. Она не успела открыть их, шикигами пролетела мимо нее и распахнула их, открыв темный каменный сад и беседку. Холодный резкий порыв ветра с запахом соленой воды ворвался внутрь. Талисман ярко сиял в центре, ее шикигами превратилась в смерч, усиленная ветром снаружи, пока не потеряла облик женщины.

Эми осторожно обошла смерч, не зная, насколько управляет им, если вообще управляет. Она прыгала по камням, направляясь к центру сада, она поставила канистру на землю, открыла крышку и увидела внутри сияющую жидкость — масло для ламп. Она плотно скрутила оби и сунула материал в канистру, оставив висеть один конец.

Стряхнув масло с руки, она схватила фонарь, висящий у двери, сорвала бамбук и бумагу. Она сняла блюдце с маслом и горящим фитильком в центре и поднесла к канистре. Она вытащила оби, размотала его, разбрызгивая масло по песку. Ткань в десять футов развернулась, Эми глубоко вдохнула и опустила промокший материал в огонек.

Пламя вспыхнуло по ткани. Жар ударил ее в лицо своей силой, капли масла на песке тоже загорелись.

Эми подбросила оби. Ее шикигами подхватила его и понесла вверх. Ткань и огонь танцевали, поднимаясь все выше и выше, ослепительной красной полосой в черном небе без звезд. Сжав кулаки по бокам, Эми наблюдала за огнем. Он стал яркой точкой высоко наверху, и ее шикигами обрушилась на землю, вернувшись к ней. Пылающее знамя мерцало, как крохотное солнце, парило, как воздушный змей.

И издалека раздался низкий раскат грома.

Глава 8:

Сердце Эми вздрогнуло. Пылающая ткань, ослепительный маяк в ночи, была видна за мили. Гром среди безоблачного неба мог быть только силой Кунитсуками Бури. Сусаноо увидел ее сигнал, и он спешил сюда. Она на это надеялась.

Гром раздался снова, западнее, вспыхнула во тьме молния.

Топот шагов отвлек ее от созерцания неба. Еще один ками замер на обломках на пороге и посмотрел на шикигами. Он поднял руки, ладони сияли магией.

Воющий ветер помчался к нему. Он создал сверкающий щит, и смерч остановился. Шикигами Эми оттолкнул ками со щитом на шаг, а потом окружил.

Из-за сада летел ветер с океана. Порывы падали с неба к ее шикигами. Смерч пронзительно выл, песок сада кружился с ним.

Песчинки жалили кожу Эми, она упала на колени, закрыла голову руками. Натяжение в груди стало сильнее, тянуло ее сердце, как рука в груди. Ветер был яростным голосом в ее ушах, было почти слышно слова.

Смерч утих, отпустил песок, и Эми осторожно подняла голову. Второй ками, хоть и пытался защититься, повторил судьбу первого. Ее шикигами парила неподалеку, сердце Эми билось со страхом при виде нее. Вихрь с сияющим талисманом внутри стал больше, поглотив ветры океана.

Эми встала, пошатнувшись. Она должна была верить, что Сусаноо в пути. Когда он прибудет, им нужно будет быстро бежать с острова или столкнуться с огромной силой Аматсуками.

В трех этажах ниже двора тропа вела к кладовой, где был пленен Сарутахико. Она посмотрела на шикигами.

— Ты меня поймаешь?

Шепот в ее ушах показался убедительным, ветерок коснулся ее лица. Подавив страх, Эми побежала к краю сада и прыгнула.

Порыв легко поднял ее над оградой за беседкой. Эми полетела к камням, давя крик. Смерч поймал ее, и она приземлилась на тропу и сразу побежала. Грубый гравий жалил ее ноги в носках, но она не обращала внимания на боль, она мчалась к развилке тропы.

Кладовую уже было видно, и ее шикигами бросилась вперед. Ветры океана снова слетелись, кормя смерч, и он стал еще больше. Ветер обрушился на кладовую, и, с треском ломающегося дерева, она оторвалась от фундамента.

Эми заслонила лицо, куски дерева сыпались на нее. Обломки кладовой падали на камни, огни дома озаряли разрушение. Страницы сотен изорванных книг летали вокруг Эми.

Она создала такую разрушительную силу? Она была такой сильной, что ее ки могла питать такого разрушительного шикигами, или происходило что-то еще?

И как этим управлять?

Эми поспешила к шикигами. Она закрывала собой фундамент кладовой. Ветер стал мягче, когда она приблизилась, открыл для нее проход внутрь смерча. Эми спотыкалась об обломки полок, спускаясь по ступенькам. Ее шикигами отпрянула, приняла женский облик и следовала за ней.

Под землей Эми снова оказалась перед дверями с сияющими символами. Вода в бочках невинно мерцала.

Эми неуверенно подняла руку и указала.

Ее шикигами врезалась в двери. Символ ярко вспыхнул, смерч пробил проход. Эми заметила комнатку за дверями, пустую, кроме простого футона и тени на нем.

А потом вода ожила и ударила по ней.

Эми упала на пол, вода обвила ее голову и тело. Порыв ветра вернулся к ней, но жидкость упрямо оставалась на месте. Эми пыталась убрать воду с лица руками, чтобы сделать вдох. Смерч трепал ее, но не мог убрать удушающую жидкость. Ее шикигами отлетела в сторону, на этаж выше.

Все темнело перед глазами, легкие горели. Эми обмякла на полу, держалась за горло, нуждаясь в воздухе.

— Довольно.

Вода оставила ее. Эми безумно дышала, наполняла легкие соленым воздухом. Ее шикигами притихла.

— Камигакари, что ты создала?

Она заставила себя сесть, понимая, что неподвижная фигура в маленькой комнатке за ней — Сарутахико. Ее мышцы дрожали, натяжение под ребрами пульсировало сильнее, пустая боль становилась хуже.

Тсукиёми стоял на вершине ступенек, по бокам от него были водные змеи.

— Что ты создала? — снова спросил он.

— Это… — она закашлялась, было сложно говорить. Она хотела встать, бороться с ним, но ноги все еще дрожали. — Это шикигами.

— Нет, — ветер потянул за его волосы с серебряными прядями. — Шикигами — воплощение ки и воли ками. Твое создание привязано к твоей ки, но не к воли. У тебя нет власти. Ты должна отпустить это.

Она напряглась.

— И не подумаю…

— Это убивает тебя. Поглощает твою силу и растет. Ты должна рассеять свое творение, пока не погибла.

Она посмотрела на дрожащие ладони. Натяжение в груди причиняло все больше боли с каждым мгновением. Ветер шептал в ее ушах, звучал успокаивающе, словно говорил ей не слушать, не переживать.

Во тьме наверху раздался оглушительный треск грома. Ветры океана усиливались, и ее шикигами трепетала в предвкушении. Тсукиёми посмотрел наверх, а потом на нее.

— Отпусти свое творение, камигакари, пока оно не убило тебя.

— Не могу, — прохрипела она, пытаясь встать. Ветер подталкивал ее в спину, поддерживая. — Я должна спасти Сарутахико.

— Если я обрушу на тебя свою силу, ветер заберет твою жизнь, чтобы защитить от меня. Ты не победишь даже с этим чудовищем. Отпусти его.

— Нет.

— Я пытаюсь тебя защитить. Если не прекратишь это, ты умрешь.

— Спасение моей жизни не даст тебе заслужить прощение Аматэрасу! — прокричала она, сжав кулаки от внезапной ярости. — Я лучше умру в бою, чем сдамся!

Его темные глаза расширились.

Она вскинула руку в его сторону, и смерч взорвался. Змеи по его бокам ожили, окружили его, создавая защитный барьер. Порывы ветра терзали воду.

Рев волн океана изменился. Из-за скал за спиной Тсукиёми поднималась цунами. Огромная волна выгнулась над ним и обрушилась на Эми. Ее шикигами отпрянула, окружила ее. Она бросилась к неподвижному Сарутахико, а океан обрушился на них.

Ветер упрямо выл, боль пронзила ее ребра. Смерч вырвался наружу, отбил воду, не дав ей коснуться Эми. Смерч разросся до воющего торнадо, достающего до туч. Огонь вспыхнул под ее ребрами, Эми согнулась, сжимая кимоно.

Молния пробила тучи, гудел гром, громче ветра и волн.

Еще одна цунами встала и обрушила внушительный вес на ее шикигами. Она закричала, агония пронзала ее, знакомая боль, ведь забирали ее ки, ее жизнь. Ветры океана не прекращали усиливать ее шикигами, но ки поддерживала жизнь Эми. Ветер становился сильнее, а она слабела.

Чужие голоса шептали слова, которые она не понимала. Воющий торнадо побелел от пены воды, закрыл все собой, даже тусклый свет. Окруженная тьмой и оглушенная ревом ветра, Эми сжалась, приложила ладони к груди, словно могла удержать так свою жизнь.

Над ними раскат грома заставил содрогнуться остров. Свет ярко вспыхнул, и за темным смерчем, окружившим ее, мелькнула огромная тень. В сонном тумане Эми смотрела, как длинное змеиное тело со зловещей грацией спускается, сияя молнией.

Дракон.

Сусаноо был здесь. Она смутно подумала, стоит ли остановить шикигами. Боль колотилась в ее груди. Было сложно дышать. Где-то за торнадо она слышала звуки. Голоса? Они звали ее? Ветер придвинулся ближе, шепот в ее ушах перекрывал остальные звуки. Агония стала далекой, мысли уходили еще дальше.

— Эми.

Она содрогнулась и знала, что спит, что у нее галлюцинации, или она уже умерла, потому что он не мог быть здесь.

— Игнорируешь меня, маленькая мико? — пальцы задели ее щеку, нежно потянули за прядь ее волос. — Признаю, я ожидал более теплое приветствие.

Она открыла глаза, прищурилась во тьме бушующего торнадо.

— Широ?

Он сидел на коленях рядом с ней, скрытый тенями, но она узнала сияющие алые глаза. Он поймал ее ладонь, его пальцы были теплыми и сильными, удерживали ее дрожь.

— Ты умудрилась попасть в беду, не так ли?

— Широ, — она потянулась к нему, он подхватил ее с земли и устроил у себя на коленях. Его руки обвили ее, знакомый запах заполнил нос, и слезы полились по ее щекам.

— Нужно освободить заклинание, Эми.

— Не могу. Я не могу этим управлять.

— Если ты это создала, ты можешь и уничтожить.

Торнадо завыл с новой жестокостью, жар пронзил ее грудь. Ветер терзал их с пугающей силой, почти вырвал ее из его хватки. Широ крепче обвил ее руками.

— Эми, — напряженно сказал он, — времени не осталось.

Он был прав. Слабость, как сила целого океана, обрушилась на нее. Ее легкие сдавило, что-то влажное упало на ее щеку — капля воды стекла к уголку ее рта. Язык пронзил резкий металлический вкус.

Не вода. Кровь. Но откуда?

— Прости, Эми, — в голосе Широ был боль, он коснулся ее горла. Его пальцы скользнули к ее метке камигакари. — Только так я могу это остановить.

Она растерянно нахмурилась, голова кружилась. А потом раскаленная боль вспыхнула под его ладонью.

Эми кричала и извивалась от боли, терзающей грудь. Он держал ее крепко, пока выжигал ее плоть. Пытки пронзали тело, впивались глубоко, разрывали изнутри.

Жаркая знакомая ки ворвалась в нее. Без печати Тсукиёми сила Аматэрасу полилась в ее тело и разум.

— Аматэрасу! — тревожно закричал Широ.

Не ее сила заполнила слабые мышцы. Ее голова отклонилась, чтобы посмотреть на огромный торнадо вокруг них. Без сознательного приказа ее рука поднялась к небу, обжигающая сила сорвалась с ее ладони.

Буря застыла. Без хватки ветра с неба полетели тучи грязи и песка. В пятидесяти футах наверху сиял бумажный талисман.

Широ вскинул руку, повторяя ее жест. Огонь слетел с его пальцев к талисману. С яркой вспышкой пламя поглотило бумагу.

Боль натяжения пропала, оставив пульсирующее жжение метки камигакари. Пыль парила вокруг них, закрывая все остальное, а Аматэрасу отступала. Слезы текли по лицу, когда Эми посмотрела на Широ.

Потрясение пронзило ее, притупив боль.

Глубокая рана тянулась от его щеки по лицу в волосы. Его лисье ухо было изорвано, белый мех окрасился в алый. Кровь постоянно капала с его челюсти.

— Широ… — ее голос оборвался, она отпрянула и увидела его изорванную косодэ. Десяток ран был на его теле.

Юмей появился из-за пыли с черным копьем в руке.

— Так ты выжил, — отметил он.

— В какой-то степени, — ровно ответил Широ.

— Но… что… — бездыханно лепетала она, ее ладони замерли возле Широ, не касаясь его. Кровь текла отовсюду.

— Мы предупреждали, что смерч тебя растерзает, — сказал Юмей, прошел мимо них и опустился рядом с неподвижным Сарутахико.

Ужас превращал в лед ее вены. Ее шикигами ранила Широ? Она сделала это с ним? Слишком много эмоций взорвалось внутри, сдавливая ее легкие.

Широ улыбнулся, глядя на нее.

— Но мне не пришлось зря истекать кровью.

Еще одна тень появилась за редеющими облаками пыли, ужас вспыхнул в ней. Тсукиёми остановился в нескольких ярдах от них, по бокам были шикигами-змеи.

Широ поднял голову и проследил за ее взглядом. При виде Аматсуками он склонил голову.

— И что теперь, Тсукиёми?

При звуке имени Тсукиёми теплая сила, что прочти успокоилась внутри Эми, разгорелась сильнее. Ки Аматэрасу во второй раз наполнила Эми, подавила ее, как волна кипятка. Забрав у Эми власть, Аматэрасу оттолкнулась от Широ и поднялась на ноги.

— Брат, — прошипела она, единственное слово было полно гнева. — Как ты посмел?

— Аматэрасу… — начал Тсукиёми.

— Как ты посмел? — ветер собрался снова. — Ты предал меня, но подумал, что спасение моей камигакари позволит тебе заслужить прощение?

Боль сковала его лицо, его непоколебимое спокойствие трещало от ярости сестры.

— Я только хотел оградить тебя от страданий. Ты должна это понимать.

Она шагнула к нему, ветер хлестал вокруг нее.

— Страдать — значит жить. Бороться — значит знать страсть. Ты лишил бы меня всего этого ради мира. Твоя трусость отвратительна, Тсукиёми.

Он вздрогнул.

— Что такое вечности мира? — осведомилась она, сделав еще шаг к нему. — Что такое вечность безжизненного существования? Ты не защищаешь меня, а обрекаешь!

Она подняла руку в его сторону, ее ярость затмевала Эми.

Пальцы сжались на ее запястье, прерывая жестокий жест. Несмотря на раны, Широ встал перед ней, заслонил собой Тсукиёми.

— Хватит, Аматэрасу. Отступи, пока ты не сошла с Такамахары.

— Она — моя камигакари, — рявкнула Аматэрасу в гневе. — Я спущусь, когда решу, что пора.

Что-то вспыхнуло в глаза Широ. Он не двигался, но его поведение изменилось, мышцы сжались на лице, тени собрались в глазах. И перед ней стоял уже не Широ.

А Инари.

— Не испытывай меня, Аматэрасу, — его голос стал урчащим и угрожающим. — Я вырву твое сердце, если ты меня доведешь.

Гнев Аматэрасу дрогнул от неуверенности и доли страха. Она вскинула голову, взяла себя в руки и снова разозлилась.

«Аматэрасу, — закричала Эми, эмоции Аматэрасу рвали ее сознание. — Прошу!».

Аматэрасу сосредоточилась на мыслях, Эми ощутила, как богиня вспомнила о ней, о том, что с ней произошло. С жаркой вспышкой сила покинула ее тело. Свет вспыхнул на ее коже, сила и дух Аматэрасу отступили.

Жар ки угас, и сила пропала из ее ног. Эми пошатнулась, и Широ — Инари? — притянул ее в свои объятия. Голова кружилась от слабости, она с трудом подняла голову, чтобы увидеть его лицо.

Она впервые не из воспоминания смотрела в древние глаза Кунитсуками Огня.

Ее сердце бешено колотилось в груди. Его взгляд был загадочным, он смотрел в нее, в ее душу и даже глубже. Он был таким же, как ёкай, которого она знала, но при этом совсем другим. Знакомый незнакомец.

Желание коснуться его лица, дотянуться до его губ и проверить, отличается ли его поцелуй от Широ, потрясло ее. Щеки покраснели. Она могла отреагировать как угодно, но выбрала эту первую мысль?

Он склонил голову, что-то странное мелькнуло на его лице.

— Сусаноо, — позвал Юмей, она вздрогнула, — пора уходить.

Инари тоже вздрогнул, повернул голову к Тэнгу, через миг он снова был Широ. Древнее присутствие ушло, Кунитсуками снова уснул среди своих забытых воспоминаний.

Черные тучи зло грохотали. Огромная молния слетела с неба и ударила в камни за обломками кладовой.

За ослепительным светом спустился огромный дракон, каким был Сусаноо в истинном облике, он устроился на камнях, свернув змеиное тело среди них. Его серебряная чешуя сияла, из трещинок между ними лился свет. Вдоль его спины изящно изгибались шипы, серебряная грива с темно-синей полосой в центре шла от его лба по первой трети его тела. Рога венчали его узкую голову.

Сапфировые глаза скользнули взглядом по ней, Широ и Юмею, закинувшему руки Сарутахико на свои плечи, чтобы поддержать безжизненного Кунитсуками. А потом дракон повернулся к Тсукиёми, оскалился, показывая ужасающий ряд острых зубов.

Тсукиёми смотрел на дракона, волны грохотали о берег, небо гудело от собирающейся силы. А потом Аматсуками склонил голову в сторону дракона.

— Мы смогли спасти камигакари. Я не хочу вражды. Делайте, как вам нужно, — его темные глаза посмотрели на Эми, его лицо источало поражение. С двумя шикигами он развернулся и пошел по тропе к поместью.

Сусаноо покачивал головой, словно размышлял над следующим ходом, а потом он приблизился к ней и Широ. Когда она видела дракона впервые — издалека, когда он боролся с огромным восьмиголовым Орочи — он не казался таким большим.

Она ошибалась. Он был огромен.

Его лапа потянулась к ним, опасные когти раскрылись, и он бережно подхватил Эми и Широ. Другой лапой он забрал Юмея и Сарутахико. А потом он взмыл в небо, длинное тело легко скользило по потокам воздуха.

Прижатая к Широ в хватке дракона, Эми уткнулась лицом в его плечо, сжимала в кулаках его окровавленное кимоно. Слезы лились по ее щекам, пока они неслись к облакам, а шум волн пропадал вдали.

Глава 9:

Сусаноо летел без остановки, пересекал небеса. Внизу были только облака, а сверху — звезды, и Эми потеряла счет времени и расстоянию. Она прижималась к Широ, уткнувшись лицом в его косодэ, чтобы защититься от ледяного ветра. Ее грудь все время ужасно терзала пылающая боль.

Ее утомленные мысли путались, она не замечала мир вокруг, пока ее желудок не подхватило. Они падали. Огромный дракон склонился вниз, они теряли высоту, и она с вялым удивлением смотрела, как рассеиваются облака, открывая длинную долину среди заснеженных вершин гор.