Бессмертный огонь Мари Аннетт

— Он просыпается! — взвыл высокий голос.

Эми вскинула голову. Канашибари на Широ держала его лицо обеими руками. Его рубиновые глаза были приоткрыты, сияли сонно, но открывались.

— Широ! — завопила она. — Проснись!

Бьякко оттащил ее.

— Держи их, — прорычал он. — Как можно дольше!

Канашибари склонилась над Широ, темная магия трепетала под ее пальцами. Алые метки на его лице засияли в ответ.

— Широ!

Бьякко, унося Эми с собой, бросился в открытые двери, в бушующую бурю в саду. Она тщетно боролась, руки были прижаты, бороться с ёкаем было невозможно. Она отчаянно пыталась очиститься от заклинания, но Юмей пару часов назад выпил почти всю ее ки. Вместо этого она позвала ветер на помощь.

Бьякко прыгнул вверх, порыв оказался под ним, отвечая на его зов, а не на ее. Он управлял ветром, и у нее, человека, не было шанса забрать у него контроль. С помощью порывов бури он поднимался в небо, бежал над вершинами деревьев.

— Что ты делаешь? — закричала она поверх шума бури.

Вена пульсировала на его щеке.

— Я не прошу твоего прощения, камигакари. Я делаю то, что должен.

— Куда ты меня несешь?

За ними, за покровами снега во тьме пылал красный свет. Башня огня вырвалась в ночное небо, в стороны разлетелись пылающие обломки. Эми вскрикнула, молясь, чтобы Широ не забыл, что в комнате был и Юмей, когда выпускал этот огонь.

Скаля зубы, Бьякко побежал по ветру еще быстрее. Холодная чужая магия хлынула на нее и быстро пропала. Они покинули Тсучи. Мчась сквозь снегопад, они спускались в темную долину. Эми пыталась высвободить руку, чтобы сорвать офуда, мешающий ки Аматэрасу, но Бьякко держал ее крепко.

Дальний свет отражался в ленте тьмы внизу, в реке. Бьякко сорвался с неба и приземлился в десятке ярдов от берега. Буря бушевала вокруг них, бросая снежинки им в лица. Прижимая Эми к себе, он поднял другую руку и взмахнул, словно отодвигал занавеску.

Ветер рассеялся, снега стало меньше, и показались две почти невидимые фигуры у водной грани. Дрожащее тепло незнакомой силы ками скользнуло по Эми.

Бьякко опустил ее на ноги. Он схватил ее за волосы и быстро выхватил меч. Холодная сталь коснулась ее горла.

— У меня живая и невредимая камигакари, — его низкий голос был резким, почти неузнаваемым. — Верните его.

— Сначала отдай камигакари, — сказала одна из темных фигур, едва заметная среди тьмы и снега.

— Нет, пока не получу его, — Бьякко потянул ее за волосы, заставляя отклонить голову. — Не медлите. За нами идет Инари, он слишком привязан к ее ки, чтобы буря долго скрывала нас.

— Хорошо, — фигура подняла руку.

За ним забушевала темная поверхность реки. Вода поднималась волной, что выгнулась над головами ками, как огромное щупальце. Из воды вылетел силуэт и рухнул с плеском между Бьякко и двумя фигурами. Вода отпрянула в реку, что продолжила нормальное течение.

Бьякко толкнул Эми вперед. Ее зубы стучали от холода, ноги дрожали с каждым шагом. Слабость пульсировала в ней, как и пронзающая боль заклинания офуда.

Он подвел ее к неподвижному объекту, который выбросила река. Бьякко остановился, меч отодвинулся от шеи Эми, его хватка на ее волосах стала слабее.

— Он жив? — прошептал он.

Голова была свободна, и Эми посмотрела вниз. У ее ног было помятое тело мальчика. Белые тигриные уши торчали из бледных волос, темные полоски виднелись на его щеках. Ребенок мог быть только сыном Бьякко.

Она склонилась и коснулась ледяными пальцами носа и рта мальчика, пока не ощутила слабое тепло его дыхания.

Она выпрямилась и шепнула в ответ:

— Он жив.

Бьякко вернул меч к ее горлу, почти касаясь ее кожи лезвием.

— Мы вернули твоего отпрыска, — сказал ками, ждущий у реки. — Камигакари наша.

Бьякко склонился, его меч подрагивал, и его слова были почти беззвучными:

— Мне очень жаль, Эми.

Клинок пропал. Бьякко подхватил сына и бросился к деревьям.

Река ожила во второй раз. Спирали воды бросились к ёкаю, как змеи, но ветер с ревом вернулся. Торнадо разорвало потоки воды, отлетал лед.

Бьякко пропал в темном лесу, и Эми осталась одна.

— Пусть идет, — сказал один ками другому. — Инари убьет его за нас.

Щупальца воды обрушились на землю, и Эми окатило ледяной жидкостью. Она развернулась на дрожащих ногах и побежала за Бьякко.

Вода на ее пути поднялась и врезалась в нее, как волна. Эми упала на спину, боль заклинания пронзила ее.

Два лица появились над ней, красивые нечеловеческие лица ками. Один из мужчин потянулся к ней.

— Нет! — выдохнула она и вскинула руки.

Второй ками обхватил ее запястья и завел руки ей за голову. Она извивалась, а рука первого ками опускалась к ней. Он собирался убить ее.

Он оторвал офуда от ее кожи. Лезвия, рассекающие ее тело магией, пропали, тревожное тепло забилось в метке камигакари. Ки Аматэрасу поднималась, чтобы защитить ее.

Ками прижал пальцы к ее груди, вспыхнул свет, озаряя обоих мужчин. Магия пронзила ее тело, поднялась от груди к голове. Все стало белым и онемевшим, и Эми больше ничего не ощущала.

Глава 5:

Глухой рев появлялся и пропадал, звук проникал сквозь сонливость, сковывающую ее разум и тело тяжелым покрывалом. Страх накапливался в ней, и Эми пыталась прийти в себя. Ей нужно было проснуться.

С невероятным усилием она приоткрыла глаза.

Золотой свет солнца падал на балки незнакомого потолка. Она медленно моргала. К страху примешивалась пустота голода, от которого болел живот, першило в горле.

Под ней был белоснежный футон, подушка пахла свежестью. Комнатка была в традиционном стиле, с татами, деревянными стенами и парой раздвижных дверей напротив нее. Свет проникал в окно над ее головой, в нише висела нарисованная оранжевая рыба, плывущая в потоке.

Она растерянно смотрела на это. Разве Бьякко не отдал ее паре ками? Почему она все еще была жива? Где она была?

Кривясь от слабости в конечностях, она с трудом встала. Пятна грязи были на ее пятом персиковом кимоно, листья от падения у реки запутались в распущенных волосах. Она добралась до окна и раздвинула панели, удивленно обнаружила деревянные ставни с другой стороны. Эми толкнула их, и комнату заполнил слепящий солнечный свет. Ритмичный рев стал громче.

За окном бесконечно тянулась сияющая синяя вода под ярким небом, усеянном бледными облаками. Внизу на сто футов выступала скала, волны бились о берег, постоянно накатывая с пеной и отступая.

Она позволила ставням закрыться. На горизонте не было видно суши. Подавив панику, пока она не завладела ею, Эми прошла к двери и осторожно приоткрыла ее. Широкий коридор с деревянными полами и стенами был пустым. Она открыла дверь еще больше и выглянула, думая, что не охраняют только эту часть.

В коридоре стало видно полупрозрачную змею с сияющими глазами. Ее тело было толстым и в пятнадцать футов длиной, но его было видно, только когда она двигалась. Даже от малейших движений ее тело блестело, как вода.

Потому что это была вода. Грудь Эми сдавило, словно змея уже сжала ее. Змея из воды. В районе ее горла продолговатый силуэт источал бледный свет. Эми застыла на пороге, а существо подползло ближе, тело сияло. Челюсти змеи раскрылись, свет вырвался из ее рта.

Эми отпрянула и захлопнула дверь, часто дыша. Пятясь, она проверила рукава, но не нашла офуда. Чтобы пройти мимо водной змеи, ей придется полагаться на магию ветра Аматэрасу.

Она сосредоточилась на себе, на точке, где теплая сила ками обычно ждала ее, но ничего не ощутила.

Подавив вспышку ужаса, Эми раздвинула кимоно. Метка камигакари, черный символ над ее сердцем, был отчасти скрыт кроваво-красной руной.

— Что? — выдохнула она.

Эми осторожно коснулась красной линии, но ощутила только свою кожу. Она потерла новый символ большим пальцем, провела по нему ногтями, пытаясь стереть. Но он оставался, будто был татуировкой.

Дрожащими руками она поправила кимоно и потянулась к силе Аматэрасу. Она чувствовала слабое биение остатка своей ки, но не жар магии Аматсуками. Красный символ блокировал ее связь с Аматэрасу.

Громкий стук разбил тишину, дверь открылась.

Красивый мужчина, чье лицо говорило, что он ками, стоял на пороге, одетый в богатое одеяние в стиле сохэя оттенков синевы океана. Он слабо поклонился, приветствуя, лишь чуть ниже склонил голову.

Эми растерялась из-за манер врага, но автоматически поклонилась ниже.

— Иди за мной, — он развернулся, не глядя, следует ли она за ним, и пошел прочь.

Пульс шумел в ушах, Эми неохотно пошла за ним. Она вышла из комнаты, мерцающая водная змея следила за каждым ее движением. Эми поспешила за ками, в зловещей тишине змея ползла за ними.

Ками провел ее по длинному отполированному коридору к деревянной лестнице. Эми ускорила шаги, оглядываясь на змею, что все еще неспешно преследовала их.

— Простите, — робко начала она. — Что…

— Я не могу отвечать тебе, — перебил сухо ками.

Она прикусила язык. Они поднялись на три этажа, ками раздвинул двери в конце коридора. Холодный соленый ветерок вырвался изнутри, поиграл с ее волосами. За порогом три части здания обрамляли большой двор, крытые проходы виднелись вдоль стен. Квадратная беседка с изогнутой крышей устроилась вдали. Сад камней занимал большую часть двора, ухоженное покрытие песка окружало осторожно расставленные камни, образовывающие застывшую красивую сцену.

Замерев у тропы из камней ками еще раз слабо поклонился. Замешкавшись, Эми шагнула на первый камень. Приподняв кимоно, чтобы не побеспокоить песок, она пошла по камням к беседке. Ками и водная змея остались сзади, не последовали за ней.

Она одна остановилась у деревянного строения, моргая, пока глаза привыкали к приятной тени под крышей.

Мужчина в сине-белой красивой одежде сидел за низким столиком спиной к ней, глядя на дальний конец беседки. Обрамленный столбиками, отсюда открывался хороший вид на каменистый берег. Волны бились о непоколебимые камни, пена плясала на воде.

Мужчина развернулся, взглянул на нее темными глазами. Она ощутила вес магии внезапно, словно разразилась гроза, присутствие огромной силы покалывало кожу.

Эми не знала, почему была здесь. Не знала его намерений. Но она не могла не уважать Аматсуками. Она шагнула в беседку, опустилась на колени и поклонилась, пока ее лоб чуть не коснулся пола. Она только сильнее ощущала уязвимость, понимая, как ужасно выглядит — со спутанными волосами и кимоно в грязи.

— Поднимись, камигакари Кимура.

Она села, а он плавно указал на подушку напротив себя. Эми осторожно передвинулась туда и опустилась на колени. Их разделял низкий столик. Даже без других признаков она узнала в этом Аматсуками Тсукиёми воды по ауре спокойствия, исходившей от него.

— Как поживаешь, камигакари? — его голос был низким и мягким, как песня ручья на камнях, был приятным, как и его красивое лицо. Его черты были гладкими, юными, хотя он был в теле этого камигакари много десятков лет. Его длинные волосы были завязаны сзади, но, несмотря на юное лицо, среди черных волос были неровные пряди серебра.

— Как… я поживаю? — повторила она.

— Твоей ки было опасно мало, когда ты прибыла, — он придвинул к локтю чайный сервиз и занялся им. — Ты восстановила силу?

— О, — Эми сжала ладони. — Да, мне стало лучше. Как… как долго я спала?

Он насыпал в две чашки чайный порошок.

— Несколько дней.

— Дней?

— В твоем ослабленном состоянии неожиданное перемещение добавило стресса. Для твоей безопасности и здоровья я убедился, чтобы ты поспала.

Она смотрела, как он наливает кипяток в чашки, ее ладонь впилась в кимоно на груди.

— Вы перекрыли заклинанием мою метку камигакари?

Он безмятежно кивнул.

— Тебе не нужна здесь ки моей сестры.

— Где «здесь»? На островах Сабутен? — ее вопрос звучал как обвинение. Узумэ говорила Эми искать Тсукиёми и его узника Сарутахико, главу Кунитсуками, возле островов Сабутен.

Тсукиёми размешал чай и поставил чашку перед ней.

— Острова западнее, ближе к континенту.

Она скрыла досаду за глотком горького чая, проглотить его удалось не сразу. Если этот остров был далеко от континента, смогут Широ, Юмей и Сусаноо найти его?

Опустив чашку, Эми перестала изображать вежливый разговор.

— Зачем вы принесли меня сюда?

Тсукиёми смотрел на океан.

— Изанами хотела бы, чтобы я убил тебя. Но я не хочу причинять сестре еще больше боли, а ей тяжело из-за твоих страданий, хоть мне и сложно понять, почему. И я буду держать тебя здесь невредимой до солнцестояния.

— Солнцестояния? — повторила она, похолодев.

— После него тебе уже не понадобится охрана.

— Потому что Изанами собирается спуститься на Мост к небесам, — спешно сказала Эми. — Аматэрасу мне рассказала. Изанами разрушит мир, и…

— Изанами не собирается вредить этому миру, — перебил он.

— Но… разве вы не знаете, что будет, если она спустится в настоящем теле? Она…

— Я осведомлен, что ее появление погубит этот мир, — спокойно прервал Тсукиёми. — Моя сестра видит только то, что будет потеряно, а не то, что будет получено.

— Получено? Но что…

— После явления Изанами в камигакари уже не будут нуждаться. Вы сможете вернуться к нормальной человеческой жизни и доживать свои дни.

Ее сердце замерло от его слов. Больше не быть камигакари? И ее жизнь не прервется в солнцестояние?

— Твоя жизнь — мой подарок сестре, — продолжал он. — Она со временем увидит ценность такого будущего. Но до солнцестояния ты останешься под моей защитой.

Ее рот открылся и закрылся, она не могла найти голос.

— Перестань стремиться выполнять приказы моей сестры, — он сделал глоток чая. — Этот остров защищен барьером, который даже Кунитсуками не смогут уловить, они будут видеть и ощущать только океан. Оставь надежду, что они найдут тебя.

Опустив чашку на стол, он сложил ладони.

— Мои подданные позаботятся обо всех удобствах. Я предлагаю тебе за это время привести в порядок тело и дух. Оставайся в доме. Мой шикигами не позволит тебе уйти и может навредить, если ты попытаешься.

— Шикигами? — слабо прошептала она.

— Водный дух, охраняющий тебя. Он будет следовать за тобой вне комнаты, — он повернулся к океану. — Ты бы хотела принять ванну и поесть. Мой подданный отведет тебя в комнату. Сообщи ему, что тебе требуется.

Поняв, что ее отпускают, Эми поклонилась и встала, боясь говорить. Она пошла по камням обратно и остановилась перед ками, ждущим у дверей. Странная водная змея следила за ней сияющими глазами.

Барьер скрывал остров от ёкаев. Если она не сбежит до солнцестояния, ей не придется умирать. Она сохранит жизнь, но потеряет все, ради чего стоило жить.

Глава 6:

Растянувшись на футоне, Эми смотрела на потолок.

По ночам — четыре их прошло? Пять? — ей снилось, как она тонет в бушующих волнах океана, как ее проглатывает водный змей, как она сгорает заживо, и красный огонь поглощает красивый дворец. Ей снилось, как меч пронзает ее живот, и серебряные глаза бесстрастно смотрят на ее падение.

Отбросив одеяла, она встала. Волны бились о камни за окном, Эми одела простое кимоно из шкафа, полного вещей, и выскользнула из комнаты.

В коридоре ждала водная змея, она следовала за Эми, пока та шла по длинной лестнице. Тсукиёми называл ее водным духом, но Эми ассоциировала духов с ёкаями, а змея точно не была ёкаем. Казалось, она существовала только для ее охраны.

Даже в тусклом свете нескольких ламп, горящих в коридорах, было несложно найти путь на третий этаж. Эми осмотрела весь дворец за последние дни, заглянула в каждую комнату, в каждый шкаф, выглянула из каждого окна. Поместье стояло на той половине островка, что была ровнее и выше, а на другой стороне камни утесами и скалами уходили к морю.

Она отодвинула дверь и вышла на просторный балкон. Ветер был освежающе прохладным, покалывал ее лицо, южная погода напоминала скорее позднее лето, чем раннюю зиму. Эми протерла глаза, прогоняя туман кошмаров, утомленная от воспоминаний, которые она не должна была видеть.

Несмотря на другие тревоги, занимавшие ее мысли, ее общий сон с Юмеем тяжким грузом остался в ее сознании. Широ рассказывал ей, что Тэнгу много веков назад был беспощаднее, чем ёкай, которого она знала, но совсем другим делом было увидеть все самой. Намерения его дайтэнгу не были плохими, она просто запуталась, но он убил ее. Эми прикусила губу, вспомнив, как он предложил ей меч. Сеппуку, ритуальное самоубийство, было распространенным способом для павших воинов отмыть свою честь. А еще это был вариант казни.

Во сне она видела, каким раньше был Широ. Как и в воспоминании Аматэрасу, Инари был схож с Широ, но и отличался. Инари почти не проявлял сочувствия грядущей гибели Юмея от рук Изанаги, даже насмехался над ним, но он предложил Юмею выход из ситуации. Абсурдное предложение, но все же выход из ситуации. И он сжег замок Юмея дотла, разрушение предотвратило бы смерти сотен невинных ёкаев.

Она рассеянно теребила пальцами прядь волос, пока смотрела, как лунный свет отражается от океана. Острое одиночество вместе с постоянной тревогой граничили с паникой. Времени было все меньше. Из-за пугающей одинаковости память путалась, дни плена на острове смешивались. Она не знала, как долго спала под чарами Тсукиёми, как много дней прошло с момента ее пробуждения.

И она не приблизилась к получению свободы ни на шаг.

Несмотря на обыск поместья, она не нашла ничего полезного. У маленького причала, который она заметила на другом берегу, не было лодок. В доме она не нашла оружия, путей побега и признаков, как Тсукиёми удерживал барьер над островом.

Эми разглядывала каменистый берег, следила за тенями. Она была заперта здесь, но не только она была пленницей Тсукиёми. Где-то на этом острове был заключен Сарутахико.

Около двух лет назад Изанами и паучья ведьма Джорогумо напали на Кунитсуками гор. Ядовитый укус Джорогумо погрузил Сарутахико в вечный сон, и Изанами отдала его Тсукиёми на хранение до солнцестояния. Глубоко в Тсучи Узумэ оберегала один исцеляющий цветок редкого дерева, пока ждала, что Эми принесет ее мужа.

Сарутахико не было внутри дома. Он был где-то еще на острове, но змеиный страж всюду преследовал ее. Эми еще не выходила наружу.

Она расхаживала по балкону. Даже если Широ, Юмей и Сусаноо не знали, где она была, они могли направиться сюда в поисках Сарутахико. Она должна была убедиться, что тогда они смогут найти остров. Ей нужно было пробить барьер.

Она посмотрела на яркую луну. Где сейчас был Широ? Искал ли он ее или бросил все силы на поиски Сарутахико? Она бы не винила его за второй вариант. Спасение лидера Кунитсуками, того, кто мог знать, как не дать Изанами открыть Мост к небесам, было важнее ее спасения. Роль Эми была незначительной в этой войне небес и земли. Как только она снимет последний виток оненджу с Широ, ее задачей останется только выжить.

Развернувшись, она прошла через двери балкона. Чтобы чего-нибудь добиться, ей нужно было выбраться из этого дома. Для этого нужно было узнать, насколько опасен шикигами.

* * *

Эми прижала кончик кисти к половицам. Она плавно двигалась по отполированному дереву, оставляя черный след из чернил. Осторожно удерживая чернильный камень в руке, чтобы жидкость не расплескалась и не испортила ее работу, Эми довела последнюю линию и отошла.

Маругата раскинулся на всю ширину коридора. Она знала лишь один вид круга экзорцистов, простое заклинание, задерживающее вошедшего в круг ёкая, и не знала, сработает ли это на духе. Но Эми собиралась это выяснить.

Водная змея следила за ней в десяти шагах дальше. Она не отреагировала, когда Эми украла кисть и все для чернил, когда начала рисовать на полу. Она подозревала, что дух не понимал, что она делает, и должен был реагировать, только если она покинет дом.

Оставив вещи у стены, Эми окинула маругата взглядом в последний раз, а потом повернулась к двойным дверям в конце коридора. Когда она попытается уйти, может случиться одно из трех: змея проползет по маругата, не отреагировав, она бросится к другому выходу или застрянет в круге.

Глубоко вдохнув, Эми расправила плечи, расставила ноги и побежала.

Змея яростно зашипела. Эми оглянулась, змея двинулась в круг. Линии засияли, и змея остановилась, скорчилась на месте, словно прижатая к полу. Она не была парализована полностью, но и не преследовала ее. Эми распахнула дверь и выбежала наружу, холодный ветер трепал ее волосы. Темные тени виднелись среди камней, садящееся солнце бросало красное сияние на океан. Тропа из гравия вела к другому концу острова.

С одной стороны был обрыв и вода, Эми бежала по краю к пристани в тени, виднеющейся на фоне воды. Она не знала, что искала, но должна была найти что-то, подсказку, как Тсукиёми создал барьер вокруг острова.

Спуск становился все сильнее, Эми скользила на гравии. Размахивая руками, она схватилась за деревце для равновесия, чуть не сломав его. Узкие ветви в желтых, еще не упавших листьях задрожали, и Эми заметила что-то за ними.

Развилку. Вторая часть тропы пропадала за камнями и деревьями. Она посмотрела на пристань в пятидесяти ярдах, не зная, какую тропу выбрать. Выдохнув в смятении, Эми побежала по второй тропе.

За темными камнями, скрывавшими от взгляда, притаилось здание склада. С гниющим деревом и отстающей краской, за ним точно ухаживали не так хорошо, как за поместьем. Ощутив укол разочарования, она повернулась, но заметила на влажной земле четкий след. Кто-то недавно ходил здесь.

Эми поспешила по ступенькам и схватилась за дверь. Скрежеща, она неохотно отъехала. Оранжевый свет заката озарил помещение.

Вдоль стен были полки, полные ящиков — деревянных и из фанеры, набухших от влажности в воздухе.

Эми прошла внутрь, закрывая рот рукавом. Это был просто грязный заброшенный склад. Темная тень в углу привлекла ее внимание. В конце комнаты была дыра в полу, лестница вела под землю. Удивившись, что в древней кладовой есть подвал, что было необычно, она заглянула в тень. Внизу виднелось голубоватое свечение.

С волнением Эми шагнула вниз. Ее нога опустилась в лужу на первой ступеньке и выскользнула из-под нее. В дикой попытке удержать равновесие Эми схватилась за ближайший ящик. Гнилое дерево оторвалось, и она упала на спину. Влажные, покрытые плесенью книги в кожаных обложках посыпались на ее голову.

Она оттолкнула отвратительные книги, глядя на вытертые названия. Свет из открытых дверей упал на одну из обложек, озарив едва заметное слово: «Шикигами».

Быстро оглядевшись, Эми схватила крохотную книжку и сунула под свой оби за спиной, чтобы осмотреть позже, а потом осторожно пошла по скользким ступеням. Хоть снизу и был тусклый свет, пока она спускалась, ее окружала густая тьма. Вытянув руку в сторону, другой рукой Эми скользила по стене рядом с собой, спускаясь, пока ступеньки не закончились.

На другой стороне тесного пространства была тяжелая деревянная дверь. Круг с незнакомыми рунами и символами покрывал дерево, линии источали тусклый голубой свет.

Кроме двери, здесь было еще две большие деревянные бочки с водой. Встав между ними, Эми повернулась к сияющему рисунку. Защищенная комната в неприглядном месте. Мог ли здесь быть спрятан Сарутахико?

Она сомневалась, что сможет открыть дверь с этими чарами, но она не хотела уходить, не попытавшись. Эми осторожно подняла руку и коснулась влажного дерева.

Круг ярко вспыхнул. Она отдернула руку слишком поздно. С бурлящим ревом вода выскочила из бочек и ударила в нее. Эми рухнула на пол. Она поднялась, и вода с ней, окружив ее голову и тело.

Она извивалась, пытаясь вырваться из оков жидкости, та обвила ее, как живое существо. Эми не могла снять ее, не могла освободиться. Вода заливалась в нос и рот, приходилось сдавливать горло, чтобы защитить легкие, а они отчаянно пылали.

«Шукусэй но тама», — кричала она в голове, пытаясь разрушить чары очищающим заклинанием, но, несмотря на трепет ки внутри нее, ничего не получилось.

Упав на колени, Эми поползла спешно к лестнице, но вода давила на нее, била волнами, не отпуская ее тело. Свет вспыхивал перед глазами, легкие болели, живот напрягся из-за необходимости вдохнуть.

Жидкость хлынула в ее горло, и Эми рухнула, она тонула в воде и не могла сбежать.

Свет вспыхнул в подвале, вода обрушилась на пол. Эми перекатилась на живот, задыхалась и кашляла. Ее глаза слезились, она с усилием подняла голову.

Тсукиеми стоял у ступенек, его лицо было в тени. За ним на лестнице ждали два ками, один держал фонарь.

— Камигакари, — сказал Аматсуками, его низкий голос не выдавал гнев. — Идем.

Он развернулся. Ками пропустили его, они не оглянулись, чтобы убедиться, что Эми идет за ними. Она оттолкнулась дрожащими руками, лужа ползла к бочкам, вода поднялась по ним, наполняя, оставляя лишь немного влаги на полу. Одежда Эми была почти сухой, хоть она только что была в воде.

Прижав ладонь к горлу, Эми пошла, шатаясь, по ступенькам. Тсукиёми и его ками ждали снаружи, как только она появилась, Аматсуками пошел по тропе, его одеяния развевались за ним. В доме он повел ее мимо угасающих остатков ее маругата, которые почти смылись с половиц.

Когда они добрались до ее комнаты, он открыл дверь и отошел в сторону.

— Я надеялся, что это не потребуется, но дальше ты будешь заперта в этой комнате. Мои подчиненные будут проведывать тебя и смотреть, что тебе нужно. Комнату не покидай.

Ее ладони сжались в кулаки.

— Там заперт Сарутахико, да?

Он поднял руку, указывая на ее комнату в очевидном приказе.

— Зачем вы помогаете Изанами? — потребовала она ответ. — Как вы можете так предавать Аматэрасу?

Хотя Тсукиёми, казалось, невозможно разозлить, на слове «предательство» он помрачнел.

Его лицо быстро стало прежним, его недовольство сменилось задумчивостью.

— Идем, камигакари.

Она пошла за ним по коридору в маленькую комнату с низким столиком и несколькими подушками вокруг него. Он сел, и Эми с неохотой опустилась напротив него. По его безмолвному жесту один из ками спешно ушел. Другой ждал в коридоре.

Тсукиёми задумчиво смотрел на свиток на стене. Эми боролась с желанием поерзать, ждала с растущим нетерпением. Наконец, ками вернулся с подносом с чаем. Он поставил поднос на стол, поклонился и ушел, и Кунитсуками заговорил:

— Ты считаешь, — негромко сказал он, готовя им напитки, — что Изанами спустится в твой мир во всем великолепии и уничтожит его.

Он налил воду в чашки и размешал.

— Ты не понимаешь ее намерений. Изанами не хочет блистать силой среди людей или уничтожать вас. Она хочет спасти этот мир — леса и океаны, горы и небеса. Она хочет спасти этот мир и всех существ в нем, в том числе и человечество.

Эми приняла протянутую ей чашку.

— Не понимаю.

— Изанами — Аматсуками земли. Она считает, что это царство под ее опекой, но ее силы уже не хватает, чтобы защитить его.

Он замолчал, закончил готовить свой чай и сделал несколько глотков.

— Люди — странные существа. Они быстро размножаются, их стало очень много. Они распространяются и поглощают землю, на которой живут. Поглощают ресурсы, уничтожают природу, загрязняют землю. Человечество страдает. Земля страдает.

Она сделала глоток чая, его взгляд на человечество удивлял ее.

— Кунитсуками давным-давно поклялись оставить власть, выбрали ничего не делать. Изанами, как защитница земли, прикована к этому миру, ей нужно больше сил, чем она может передать камигакари. Она видит в этом жертву, которую она должна принести, чтобы исполнить долг. Когда она спустится в это царство на Мост к небесам, она не сможет вернуться в Такамахару.

Эми выпрямилась.

— Никогда?

— Такамахара не примет ее, стоит ей коснуться этой земли. Она делает это не для своей выгоды. Что она достигнет, кроме изгнания? Но она верит, что это необходимо. Она сделает то, что должна, независимо от цены для себя.

Эми поджала губы.

— Вы в это верите?

— Без вмешательства человечество разрушит свой мир. Но я бы не пошел по тому же пути, что и Изанами, чтобы помешать этому.

— Почему тогда вы помогаете ей?

— Я мало знаю о людях, — пробормотал он. — Но моя сестра… Аматэрасу всегда проявляла сострадание к человечеству, нежность к вашему хрупкому и часто жестокому виду. Много лет она наблюдала за людьми, направляла их, защищала… а они умирают. Они убивают ее родню. Они заболевают или погружаются во тьму. Это ранит мою нежную сестру. Она сильно переживает, и люди причиняют ей только боль. Горе людей длится лишь несколько десятилетий до смерти, но горе ками — вечно. Я сделаю все, что смогу, чтобы положить конец горю, что все сильнее давит на плечи моей сестры. Изанами покончит со страданиями людей, это поможет моей сестре.

— Но… это не закончит страдания Аматэрасу, — Эми обхватила чашку ладонями. — Она не смирится с тем, что людей превратят в кукол.

— Сестра поймет, что это лучший путь. Перемены будет сложно принять, но Изанами принесет равновесие и мир человечеству.

Отчаяние пробралось в голос Эми.

— Но мы потеряем свободную волю.

— Печальная необходимость, — спокойно ответил он. — Человечество стало слабым и нечистым, редкие пытаются сохранить гармонию с природой. Из-за слабости их охватывают жадность, похоть, страх и жестокость. Им не хватает уверенности, чтобы спасти мир или себя своими силами. Тебе тоже этого не хватает, камигакари. Твоя ки переплетена с сомнениями, — его лицо смягчилось. — Но в этом виноваты твои учителя, а не ты.

Неприятное ощущение заполнило все внутри.

— О чем вы?