О чем молчит ветер Володарская Ольга

Глава 5

Она вбежала в квартиру. Захлопнула дверь и, плюхнувшись на пуфик, что стоял в прихожей, расплакалась.

Почему?

Оля сама не знала. У нее в жизни все хорошо. Она здорова, успешна, относительно молода и красива. Живет в своей квартире, не имеет долгов и, даже оставшись без работы, пару лет протянет, тратя сбережения. Она в ладу с законом и с самой собой. Михеева считала, что человек, находящийся в таком положении, не имеет права на хандру. А тем более на истерики. Нет счастья в личной жизни? Так это ты сама виновата. Не завышала бы требований к избранникам, глядишь, была бы уже замужем и воспитывала ребеночка, а то и двух. Корона мешает? Может, не зря говорят о тебе, как о бабе с манией величия? Тот же Леня, не самый плохой вариант. Слабый, да. Инертный. Но не алкаш, не игроман или извращенец. И он так нуждается в покровительстве сильной бабы. Беда в том, что Оля ею становиться не желала…

А чего она желала, похоже, сама толком не знала!

Поэтому плакала.

Длилось это недолго. Подтерев сопли, она встала с пуфа и направилась в ванную умываться. Пока делала это, дивилась себе. Что нашло на невозмутимую Ольгу Михееву? Сегодня, безусловно, был стрессовый день, она увидела покойника… Но не первого в своей жизни!

Захотелось чаю с бальзамом. Крепкого и сладкого. Обычно Оля на ночь пила ромашковый, чтобы спалось лучше, но завтра у нее свободный день. Взяла не только потому, что не убралась в выходные, скорее, не хотела идти на работу. Осточертела она ей. И Оля решила уволиться через положенные две недели. О чем сообщила маме и не стала слушать ее бухтения. Сколько можно жить родительнице в угоду?

Пока кипятилась вода, Оля проверяла почту. Поступило новое предложение о сотрудничестве, и это хорошо. Ей нужно себя обезопасить. Деньги, конечно, в жизни не главное, но куда без них? Что, если Оля заболеет? Или ее маме потребуется сложная операция? Сгорит квартира? Машина? Оле с детства вдалбливали, что необходимо иметь «подушку безопасности». А все из-за МММ. Отец вложил все в акции и прогорел. Семья осталась ни с чем. Зарплаты задерживали, пособий на детей не выдавали, благо бабушка пенсию получала и имела хозяйство. Михеевы выживали как могли. Как и многие в те времена. Излишеств не позволяли себе, но и голодными не ходили…

В отличие от Богдашки-Барашка.

Вспомнив о нем, Оля замерла. Она поняла, почему расклеилась. Причина в нем! В Алексее Раевском.

Он нравился Ольге безумно. Все в нем: и внешность, и образ мыслей, и интеллект, и глубина, и надломленность душевная. Да, она обратила на него внимание лишь потому, что он походил на друга ее детства (кем в итоге и оказался). Если бы не это, прошла бы мимо. На симпатичную мордашку она обращала внимание в последнюю очередь… А Леша был симпатичным! Живое лицо, глаза яркие, чарующая улыбка. Шрам на брови опять же… Он красил его. Без этого «дефекта» Алексей казался бы смазливым.

Когда он приехал к ней с цветами, Оля еле сдержалась, чтобы не броситься Раевскому на шею. Благо она умела владеть собой. И он позвал ее на ужин. Как мило бы они посидели в кафе, если бы не Леня! Но он заявился и все испортил. Да, его жаль. Как и Павла. А с другой стороны, при чем тут она, Оля? У нее с семьей Печерских давно нет ничего общего.

«И снова я не о том, — с досадой подумала она. — Злюсь на бесхребетного Ленчика, хотя его поведение объяснимо. Он не привык самостоятельно справляться с трудностями, а в этих краях у него никого, кроме меня. Жена Грачева не в счет! Ей он, конечно, поплачется, но позже. Расстроил меня Леша! Да, он подарил цветы, пригласил на ужин с шампанским, провел со мной и Леней все это время, но… Я уже сомневаюсь в том, что нравлюсь ему. Что, если он всего лишь благодарен мне? Девочке, которая была с ним в далеком детстве? Женщине, что знает его истинную историю? Никто более, только я».

Алексей привез ее домой и легонько пожал руку на прощание. Даже не чмокнул, как в воскресенье. Не так мужчина ведет себя с женщиной, которой увлечен. Значит, Оля все придумала: и то, что они созданы друг для друга, и причину Лешиного переезда в Лиру. Она решила, что он из-за нее взял отпуск. Не мог находиться в разлуке…

— Дура, — ругнула себя она и стала заваривать чай.

Тут раздался звонок домофона. Оля подошла к трубке, сняла ее.

— Кто?

— Это я, Леша, — услышала ответ.

— Откуда ты узнал номер квартиры?

— Увидел в окне твой силуэт и высчитал. Могу я подняться к тебе?

— Да, конечно. — Она нажала на кнопку, открывающую подъездную дверь.

Через пару минут в квартирную постучали.

— Заходи, не заперто, — крикнула Оля из ванной, где чистила зубы.

— Ты забыла букет в машине, — сообщил Леша.

— Ой, точно! Надеюсь, он не завял?

— Нет, так же хорош…

Она покинула ванную, предварительно расчесав волосы. Сегодня они красиво лежали, и Оля самой себе нравилась. Правда, глаза чуть припухли и покраснели, но не критично. Знай она, что Леша придет, не ревела бы. А если б не сдержалась, приложила бы к векам лед. Пока это была единственная проделываемая Ольгой процедура по улучшению внешности. Она даже кремом регулярно не пользовалась, только если лицо обветривалось.

Леша мялся в прихожей. Он был смущен. В одной руке букет, в другой пакет из ближайшего супермаркета.

— Мы планировали ужин, но он не состоялся, — выпалил Алексей. — Поэтому я позволил себе завалиться к тебе с шампанским и кое-какой закуской. Если это неприемлемо, я уйду… И никаких обид.

— Буду рада отужинать с тобой.

— Здорово! — просиял он и немного расслабился. — Тогда ставь цветы в воду, держи пакет, а я мыть руки.

Он скрылся в ванной, а Оля направилась в кухню. Она была просторной и отлично обставленной. Тут и диванчик уютный, и барная стойка, и торшер красивый в уголке. А еще имелся старый бабушкин сервант. Ольга не выбросила его, как остальную мебель, а отреставрировала и перевезла на новую квартиру. Она его с детства обожала. А когда у бабушки были гости, и маленькой Оле не хватало места за столом, для нее выдвигали ящик, ставили на него большую разделочную доску, на которой месилось тесто для пирогов и пельменей, превращая его в столик.

— Помочь? — услышала она голос Леши.

— Да, достань из серванта фужеры.

— Какой он классный! Сама разукрашивала?

— Да. Как и шкурила. Только стекло на рифленое поменяли в мастерской.

— Из тебя получился бы отличный дизайнер интерьеров.

— Боюсь, в Приреченске не так много людей, готовых заплатить за его услуги.

— Что мешает переехать в Москву?

— Ничего. Но пока мне хорошо и здесь.

— Мне тоже, — улыбнулся он и выбрал хрустальные бокалы в стиле ретро.

А Оля начала доставать из пакета продукты. Сыр, виноград, пирожные. Две упаковки роллов. Шампанское «Просекко».

— Надеюсь, ты хорошо относишься к японской кухне?

— Да, — соврала Оля. На самом деле она была к ней равнодушна. Могла съесть пару «Филадельфий», не более того.

Они быстро накрыли на стол. Оля погасила верхний свет, включила торшер. Леша открыл шампанское.

— За твой отпуск?

— Нет, давай за тебя! Спасибо за гостеприимство, компанию, поддержку. Ты замечательная девушка. — Он снова засмущался. Торопливо чокнувшись с Олей, выпил.

То же сделала и она. Затем отправила в рот виноградину.

— Могу я задать тебе личный вопрос?

Леша кивнул и взялся за палочки. Он явно был голоден. Оля пожалела о том, что ничего не приготовила. Накормить бы его супом или пловом. А то на роллах далеко не уедешь.

— У тебя есть девушка?

— Нет. — Оля так и думала, но решила уточнить.

— Не встретил ту единственную?

— Мне встречались прекрасные девушки. Некоторыми я увлекался. Но, как я тебе уже говорил, у меня проблемы с коммуникацией и доверием.

— Но семью хочешь?

— Очень. Жену, двух ребятишек. Можно и трех. Вообще, чем больше, тем лучше. Думаю, смогу прокормить.

— А если супруга не сможет родить больше одного? Или вообще?…

— Меня усыновили, так что не вижу проблем. Возьмем из детского дома. А из приюта для животных пару псов и кота. Еще я всегда хотел лису или енота. Против крыс тоже ничего не имею. — Он подцепил ролл и отправил его в рот. Палочками Алексей орудовал ловко. — А теперь позволь мне задать нескромный вопрос тебе.

— Парня у меня нет, если ты об этом.

— Я бы сказал, что это странно, ведь ты роскошная женщина и большая умница. Но, к сожалению, такие зачастую остаются одинокими.

— Потому что у нас на голове корона?

— Я тебя умоляю, — закатил глаза он. — Как бы не обесценили фразу Омара Хаяма «Уж лучше быть одним, чем вместе с кем попало» дурачки из соцсетей, она продолжает быть мудрой и актуальной. Поэтому я задам-таки свой вопрос: почему ты выбрала Леонида Печерского?

— Он «кто попало»?

— Я его не знаю, конечно… Но он произвел на меня не самое благоприятное впечатление.

— Что тебе не понравилось в Лене?

Он залпом допил шампанское и выдал:

— Он нытик, слабак, позер. Печерский-младший не достоин тебя. Он кто попало, да.

Слышать это было неприятно. Хоть характеристика и была точной. Но все же Леня — мужчина, которого она когда-то любила…

— Его отец попал в беду, — возразила ему Ольга. — Леня был в замешательстве. А когда оказалось, что тот покончил с собой, расклеился окончательно. Это нормально.

— Бежать к бывшей, чтобы пожалела, вместо того чтобы попытаться помочь отцу? Это нормально?

— У них были сложные отношения. Павел отвергал его. Но родительница делала все для сына…

— Я сразу понял, что он маменькин сынок. Но извини, что перебил. Продолжай.

— Она не давала бывшему мужу забыть о том, что у него есть ребенок. Я не застала ее. Она умерла до нашего знакомства. Леня осиротел, хоть отец его и остался в живых. Так что не суди его строго. Когда за тебя все решает родительница, сложно научиться самостоятельности. У тебя недоверие к женщинам из-за биологической матери, а у Лени наоборот — он не может справляться сам, ему требуется поддержка.

— Ты любила его, да?

— Очень. Мы жили вместе в Москве. Но я не видела будущего с ним и ушла. Вернулась в родной город. С тех пор обитаю тут.

— А я ни с кем не жил, — признался Леша и налил еще шампанского. Себе целый фужер, Оле чуть добавил. Она сделала всего три глотка, хотя «Просекко» ей пришлось по вкусу. — Даже не представляю, каково это, делить кров с женщиной, вести с ней совместное хозяйство… Принимать участие в ее жизни не эпизодически, а постоянно. Но, надеюсь, научусь.

— Все у тебя получится. — Она похлопала Лешу по плечу. Невинно. Но он вдруг накрыл ее руку своей. От его ладони шло тепло. Очень приятное, и пришла пора смутиться Ольге. — Давай выпьем за счастье в личной жизни? — хихикнув как дурочка, пропищала она.

Они чокнулись. Хрусталь мелодично звякнул. У кого-то из соседей заиграла музыка. Поскольку форточка была открыта, а колонка, скорее всего, стояла на балконе, то слышно было отлично.

— Это Крис Де Бург? — спросил Леша.

— Да. «Леди ин ред». Композиция на все времена.

— Потанцуем?

— С удовольствием.

Раевский встал, протянул Оле руку. Она вложила в нее свою, поднялась, прижалась к Леше, и молодые люди начали танцевать.

Двигался партнер скованно. То есть с позавчерашнего вечера ничего не изменилось. Но все же в его объятиях Ольга чувствовала себя комфортно. Она не тонула, а как будто качалась на волнах.

— Я должен признаться тебе кое в чем, — услышала Оля тихий голос Алеши.

— Да?

— Ты мне так нравишься, что я не знаю, как себя вести.

Она не стала отвечать. Вместо этого поцеловала Лешу в губы. Он напрягся. Даже двигаться перестал. Будто обледенел. Но быстро растаял.

Сначала он ответил на поцелуй, потом сграбастал Олю и потащил в комнату, на ходу срывая с нее одежду.

***

Он спал. Вымотанный. Судя по лицу, счастливый. Лицо разгладилось, стало мягким, детским. Даже в пять лет Богдаша-Барашек не выглядел таким расслабленным. Всегда рот сжат, брови нахмурены. Ребенок, готовый к атаке. И Леша Раевский, которого она знала до этого, был таким же напряженным. Даже под легким хмельком. И танцуя с симпатичной ему девушкой. А мужчина, который лежал рядом с ней сейчас, во сне улыбался.

Легонько коснувшись губами шрама на брови Леши, Ольга встала с кровати и направилась в кухню. Ей захотелось пить. В Приреченске вода из-под крана лилась хорошая, поэтому она пустила в стакан ее. Кипяченую не любила. Обычно набирала родниковую или покупала минеральную.

Напившись, направилась в ванную. Захотелось почистить зубы. Пока выдавливала пасту на щетку, рассматривала себя. Она тоже изменилась… Глаза горят, щечки розовеют. А какими чувственными стали губы! Но это неудивительно, ведь Леша их так страстно целовал.

Он оказался просто фантастическим любовником. Чутким и неутомимым. Оля и представить не могла, что бывают такие. Да, у нее небогатый опыт. Пальцев на руке хватит, чтобы пересчитать тех, с кем она спала. Но со всеми бывшими были длительные и сексуально удовлетворительные отношения. На тройку минимум. Подруга Виола называла их результативными. Есть оргазм, значит, можно поставить галочку. Нет, но тебе приятно, тоже неплохо. Женский организм своеобразно устроен, он может откликаться на ласки, но, если сравнивать его с огнем, не вспыхивать, выпуская множество искр, а ровно гореть, давая тепло, или романтично тлеть…

— Оленька, ты где? — услышала она сонный голос Алексея.

— Встала попить воды, — ответила она. — Тебе принести?

— Нет. Вернись ко мне скорее. Хочу к тебе прижаться.

Она бросилась в комнату. Рыбкой нырнула в кровать. Дала себя сграбастать, подмять, зацеловать…

Еще раз овладеть!

Думала, уже нет сил на это. И у нее, и у него. Потому что каждый раз это сноп огня и искры в небо.

Но они еще раз занялись любовью.

— Я такой счастливый, — выдохнул ей на ухо Леша, когда они закончили и улеглись боком, как две ложки.

— Да, это было прекрасно. И сейчас, и до этого.

Она взяла его ладонь и поцеловала. Как давно Оля этого не делала! Последнего своего мужчину, молодого и красивого, использовала лишь для утех. С ним было результативно, но без души. Хотя первое время он будоражил Ольгу. А все потому, что они мало разговаривали, и она реагировала лишь на его привлекательную внешность и запах… Он работал в отделе, где продавали кофе и чай на развес. И мыл свои густые волосы шампунем с ванильной отдушкой. Парня хотелось если не съесть, то облизать.

— Секс был прекрасным, тут не поспоришь, — ответил Леша. — Но я не о нем. Мне с тобой хорошо и без этого. Веришь, я готов был с тобой просто дружить?

Она обернулась к нему, чтобы видеть глаза. Темные, блестящие и немного растерянные.

— Ходил бы за тобой по пятам. Звонил. Смущался. Дарил цветы и чинил компьютер. Спасибо, что показала свою заинтересованность. Я бы не осмелился сделать шаг в неизвестность.

— Леша, я тоже смущалась. И даже плакала перед твоим приходом, не веря в то, что ты мной увлечен.

— Вот мы дурачки, да?

— Не то слово.

— А ведь взрослые люди. Мне тридцать. Тебе двадцать три.

— Я старше тебя почти на год, — рассмеялась Оля.

— Не может быть.

Немного глупо говорить такое, учитывая, что у них было общее голоногое прошлое, но чертовски приятно слышать.

— Чем займемся завтра? — спросила Оля, обвив его тело ногами. Для офисного работника Леша оказался неплохо сложенным. Тело пусть и не накачанное, но спортивное.

— Чем хочешь?

— Давай, позовем дядю Васю и дом покрасим?

— Его надо подготовить сначала — содрать облупившуюся олифу, замазать щели. Но я купил все, что для этого нужно. Краску, кстати сказать, тоже.

— То есть ты решил дачу оставить?

— Да.

— И тебя не гнетут воспоминания?

— Я от них никуда не денусь уже. Не важно, где буду находиться. А тут мне хорошо, спокойно. И ты живешь в Приреченске. Мы можем пешком друг к другу в гости ходить.

— У нас у обоих машины.

— Если они сломаются.

— У нас и такси есть.

— Оленька, но разве не романтичнее ходить друг к другу пешком?

— Тогда давай завтра отправимся в «Лиру» своим ходом.

— Нет, нам надо воды на роднике набрать. И еще что-нибудь прикупить в городе. Я офисная крыса, таскать тяжести не умею.

Оля глянула на часы, горящие на телике. Время три. Скоро начнет светать.

— Леш, давай баиньки?

— Угу, — его голос уже был сонным. — Добрых снов.

— И тебе. — Она чмокнула его в нос. Потом все в тот же шрам на брови, не дававший Ольге покоя. Леша прижал ее еще теснее, опустил голову на грудь и засопел.

Вот оно, счастье!

И если оно мимолетно — пусть. Зато было…

Глава 6

Из дневника Родиона Эскина

«Бедный-бедный мальчик! Мой дорогой братик…

Я нашла твой дневник. В нем остались чистые листы, и я, Кира, заполняю их корявыми буквами (от руки давно не писала). Зачем? Не знаю сама. Быть может, мне просто нужно излить душу? А эта тетрадь, найденная мной за шкафом возле твоей кровати, дает эту возможность. Бумага, как говорится, все стерпит. А та, что терпит сейчас меня, когда-то принимала на себя и твою боль…

Почему она? Что мешало тебе поделиться с сестрой своими переживаниями? Я бы поняла, поддержала. Мы были так близки когда-то… До того, как твоим разумом завладел Печерский. Не зря Эмма Власовна называла его упырем. Он высосал из тебя все: энергию, волю, здоровье, даже талант. Ты играл все хуже, от этого страдал, чах и худел. Я помню твои впалые щеки и синие венки на них. Мы с мамой думали, что у тебя что-то с сердцем, как и у нее, но кардиограмма не показала отклонений. Ущерб, что наносил тебе Печерский, не фиксировался приборами.

Пишу сейчас и плачу, роняя слезы на тетрадь. Некоторые листы заляпаны кетчупом. Ты все готов был съесть с ним. Макароны, рис, яйца, просто хлеб. Помню, как ты наливал на кусок кетчуп и убегал к себе. Говорил, читать. Но на самом деле писать. А я, видя тебя с ручкой, думала, ты отмечаешь свои реплики в сценарии.

Дура! Вместо того чтобы присмотреться к брату, гуляла с мальчишками. По большей части никчемными. Но мне так хотелось самоутвердиться. Ведь я, как и ты, была влюблена в Маэстро. Он это понял и отлучил меня… Можно сказать, от церкви имени себя. Именно поэтому, а не из-за нехватки таланта. Я была не такой одаренной, как ты, но не хуже большинства. И не приходила я на репетиции без трусов! На мне были стринги, тогда все мои ровесницы их носили. И лифчики пуш-ап. В таком белье мы самим себе казались сексуальными, но не развратными.

Родя, милый, я сейчас будто с тобой напрямую разговариваю…

И если есть мир духов, дай знать, что слышишь меня.

(Ничего не произошло. А я так надеялась хотя бы на падение книги с полки. Ну да ладно. Скоро узнаю.)

Родя, милый мой мальчик, я умираю. Недавно узнала об этом. У меня рак с метастазами. Приехала я в Приреченск, чтобы продать квартиру и на вырученные деньги покутить. Алкоголь мой организм не принимает, секса я тоже не хочу, с путешествиями сейчас напряг, в мире творится что-то невероятное, но я могу пожить в Москве, как «белый» человек. Прибарахлиться, заселиться в какой-нибудь «Шератон», взять в аренду «Мерседес» с шофером. Я буду ходить в СПА и рестораны, где полакомлюсь парфе, черной икрой, настоящим крабовым мясом, посещу наконец Большой театр…

Так думала я, отправляясь в Приреченск. А потом нашла твой дневник, прочла и поняла, как поступлю. Я отомщу за тебя, любимый братик Родя. Теперь, когда я все знаю, не мила мне будет и лакшери-жизнь.

Печерский всех нас поломал. Этот безбородый Карабас! Но тебя он уничтожил — столкнул с башни невидимой рукой. Растлил (сейчас его, как тебе виделось, невинные действия попадают под статью), довел до самоубийства. Если я обнародую твой дневник, будет всего лишь скандал. Печерского не посадят. Я же хочу, чтоб он загремел за решетку и там его драли лютые урки. Поэтому я пойду к нему, попытаюсь заманить на башню, там закачу скандал, спровоцирую драку, расцарапаю кожу, укушу, вырву его волосы, себя покалечу, после чего прыгну вниз. Как ты когда-то…

Знаю, все может пойти не по плану. Я допущу ошибку. А он не сделает этого и сразу обратится к дорогому адвокату. Тогда Печерского не посадят и его не будут драть лютые урки, но он все равно пострадает. Уж если опозорится, то по полной.

Но надеюсь, что все получится. Я читаю детективы запоем, готовя себя к ВЕНДЕТТЕ! Мне бы больше времени, но, боюсь, его не остается. Уже не могу есть. Мой рацион — это обезболивающие таблетки и огромное количество жидкости. Стараюсь пить хотя бы сладкие напитки, там глюкоза. Какие-то витамины принимаю. Но что они? Как мертвому припарка. Если буду тянуть, то обессилю окончательно и загремлю в больницу… Или просто сдохну на полу нашей сырой и мрачной квартиры.

Всегда жалела о том, что моя личная жизнь не сложилась. А теперь думаю — хорошо. Некому меня будет оплакивать. А мы с мамой по тебе так горевали, что она ушла раньше времени, а я…

Я просто не оправилась. Может, поэтому и заболела так серьезно?

С другой стороны, я уже одной ногой стою в могиле, потому что на небесах меня ждешь ты и мамочка. Прыгая с башни, я буду представлять ваши лица.

Все… Мне пора. Сначала к Печерскому, потом к вам.

Люблю!»