Когда мы виделись в последний раз Константин Лив

Зазвенел голос Джорджины:

– Чудесный лососевый паштет, Селби. Твой повар прекрасно поработал.

Она выглядела, по обыкновению, строго и безупречно в шелковом кремовом костюме. Ни один светлый волосок не выбивался из прически. Шею украшало традиционное ожерелье из трех ниток жемчуга. Его Джорджина надевала с любым нарядом. Обручальное и свадебное кольца она перенесла на правую руку, а на левой не было ни одного, и только сильнее стали заметны слегка вздувшиеся вены.

– Но, моя дорогая, – укоризненно выговорила Джорджина, трогая кончиком пальца листок падуба, – веточки могли быть и посвежее. Давно ты их срезала?

Селби на глазах сдулась, как воздушный шарик. Такое с ней происходило в детстве, когда Джорджина ее стыдила. Кейт перевела взгляд с подруги детства на ее мать. Джорджина сделала крошечный глоток вина и повернулась лицом к Харрисону, сидевшему рядом с ней. Джорджина наклонилась к отцу Кейт так близко, что ее губы почти коснулись его уха, и что-то прошептала. Тот, не отводя глаз от стола, кивнул.

Кейт пристально посмотрела на них и откинулась на спинку стула. В этот момент официант поставил перед ней дымящуюся тарелку с основным блюдом.

– Что ж, – сказала Селби, – это специально для моего брата, который так обожает британскую кухню. Жареный барашек, йоркширский пуддинг, подлива, жареный картофель и цветная капуста в сырном кляре. Всем приятного аппетита.

Наступили минуты тишины. Все с аппетитом ели.

– Идеально, сестренка, – сделав паузу в еде, сказал Палмер. – Джеймс будет вне себя от горя из-за того, что пропустил это.

– А знаешь, – изрекла Джорджина, положив вилку и повернувшись к Харрисону, – это напомнило мне о тех временах, когда мы вчетвером ездили в Англию и Францию. Ты, Лили, Бишоп и я. Помнишь?

– Помню, – ответил Харрисон. – Замечательная была поездка.

Джорджина просияла, ее голубые глаза засверкали.

– Мы тогда остановились в той милой гостинице «B&B»[38] в Кенсингтоне, рядом с Гайд-парком. Вы оба в то время так много работали – и по ночам, и в выходные, что мы с Лили были практически матерями-одиночками. Иногда нам приходилось даже в отпуск без вас уезжать. А помнишь, как мы с ней возили детей на остров Палмз? – Джорджина наклонилась к столу. Воспоминания явно согрели ее сердце. – Мы там сняли чудесный домик с закрытой верандой, которая выходила прямо на океан. Там еще были такие потешные потолочные вентиляторы, которые весь день лениво вращались и охлаждали воздух ровно настолько, чтобы ты не хлопнулся в обморок от жары и влажности. А ночью становилось прохладно, и мы наслаждались плеском волн, набегавших на берег. А утром все покрывалось росой и было свежо. Просто божественно было. – Она сделала глоток вина, а к еде даже не притронулась. – Ну а наши мужья туда не добрались, так что мы там были одни-одинешеньки, с Палмером, Селби и Кейт. А они носились по острову, будто дикие маленькие индейцы.

– Теперь индейцев не принято называть дикими, мама, – добродушно проговорил Палмер. – Да и трудно сказать, что вы там были одни-одинешеньки, если учесть двух нянек и повара.

В ответ на эти слова все сидевшие за столом дружно расхохотались.

Джорджина лучисто улыбнулась сыну. Он всегда был ее любимцем, баловнем. Ему позволялось «мучить» мамочку, а его признание в гомосексуальной ориентации Джорджина не просто приняла – она этому обрадовалась.

– Не смейся, – сказала она Палмеру, подмигнув ему. – Это не то же самое, как если бы мы жили одни в наших домах на побережье. Мы оказались в новом, не знакомом месте. Мы там никого, совершенно никого не знали. Лили меня уговорила. Она сказала, что нам полезно бывать в новых местах, так что мы оставляли малышей с няньками и ездили в Чарльстон. Гуляли, ходили по магазинам, а потом… потом мы ходили на шоу трансвеститов.

Она умолкла, стараясь сделать паузу эффектной.

Кейт и Селби изумленно переглянулись.

– Ты нам об этом не рассказывала! – воскликнула Селби.

– Вам было всего по одиннадцать лет. Вам не следовало знать о том, чем мы занимаемся. А мы там отлично провели время, остались до самого закрытия и со всеми трансвеститами поболтали. Они нас многому обучили в плане косметики. – Она рассмеялась. – И кое-чему еще.

– Мама! – воскликнула Селби и скосила глаза на сыновей, которые хихикали и перешептывались.

– Мам, – сказал Картер-младший, – мы не маленькие. Мы знаем, кто такие трансвеститы.

И мальчишки снова расхохотались.

– Похоже, вы там неплохо время провели, – улыбнулся Харрисон. – А мне Лили ничего не рассказывала.

– Жены многого не рассказывают мужьям, – заметила Джорджина, просмотрев на Харрисона.

«Интересно, о чем это она», – подумала Кейт.

– Вы с Лили были такими хорошими подружками, – прервал ее раздумья голос Селби. – Совсем как мы с Кейт.

Кейт устремила взгляд на нее. Да, действительно, Селби была хорошей подругой Кейт много лет. Именно она первой предложила помощь и советы, когда Кейт начало тошнить по утрам. Она приезжала сразу после родов, а Кейт было не так просто в это время – ведь Аннабел появилась на свет с помощью кесарева сечения. В общем, после отъезда Блер дружба Кейт и Селби процветала, как это было до тех пор, пока Блер не появилась в жизни Кейт.

Харрисон снова обратился к Джорджине:

– А помнишь Роджера де Марко? Он был из нашей компании, пока не переехал. Он услышал о Лили и написал мне слова соболезнования. Мило с его стороны.

– Да, это трогательно. А где он теперь живет?

– Во Флориде. В Сарасоте.

– О! Обожаю Сарасоту! – воскликнула Джорджина. – Там зимой всегда проходит очаровательный чемпионат по бриджу. На самом деле было бы отлично съездить туда нам с тобой… что скажешь? Ты мог бы повидать своего закадычного приятеля, и мы оба сыграли бы на чемпионате. Если я верно помню, ты был весьма изощренным игроком.

Кейт хотелось вмешаться, но она понимала, что делать этого не стоит. Она была возмущена, но, может быть, Джорджина пыталась сделать для Харрисона то, что он и Лили делали для нее, когда не стало Бишопа? Наверное, она действительно хотела отвлечь его от тоски и мрачных мыслей. Но почему-то ощущение было, что это не совсем так.

– Гм… Даже не знаю, – негромко отозвался Харрисон.

– О, Харрисон, – почти мурлыкнула Джорджина и поддела отца Кейт локтем. – Помнишь, как мы часто шутили, что это нам с тобой надо было пожениться, что у нас так много общего… – Она рассмеялась, прижав руку к груди с таким видом, словно собственные слова смутили ее. – Это я просто так, пошутила.

– Мама, ты в своем уме? – прозвучал голос Палмера. – Как ты могла такое сказать?

Харрисон смотрел на Джорджину озадаченно, как и все остальные. А она горделиво вздернула подбородок:

– Я ничего такого не имела в виду. Просто вспомнила былое. Господи, да если бы Лили сейчас была здесь, она бы всем посоветовала посмеяться.

«Она точно с ума сошла, – подумала Кейт. – Они с отцом ни капли не похожи. Просто возмутительно сравнивать».

– Надеюсь, ты не сердишься на маму, – шепотом проговорила Селби, склонившись к Кейт. – Она порой не думает, что говорит. Тебе ли этого не знать.

Потом разговоры пошли короткие, отрывочные. Кейт толком не могла на них сосредоточиться. Все уже доедали десерт – в отсутствие безвкусных реплик от Джорджины, – и вдруг кто-то позвонил в дверь.

Маргарет, домоправительница Селби, проскользнула в столовую и что-то шепнула на ухо хозяйке. Селби озадаченно посмотрела на Кейт.

– Кейт, – пробормотала она, – для тебя что-то доставили.

– Что?

– Не знаю. Сказать Маргарет, чтобы принесла?

– Нет! – Кейт порывисто поднялась.

Что бы это ни было, ничего хорошего ждать не приходилось, и она не хотела, чтобы это увидела Аннабел. Саймон и Харрисон одновременно вскочили.

– Пойдемте посмотрим, – сказала Кейт, стараясь говорить по возможности спокойно. Она обратилась к Саймону: – Побудь здесь с Аннабел.

Джорджина озадаченно обвела всех взглядом:

– Что происходит? Куда вы собрались?

Кейт вышла из столовой в холл. За ней туда вышли Селби и Харрисон. На золотом столике работы фирмы Parsons лежала продолговатая картонная коробка. Кейт подняла крышку и увидела открытку, лежащую поверх подарочной бумаги, закрывающей содержимое. И снова мурашки по спине. У нее было такое чувство, что она вот-вот упадет в обморок. Ноги стали как ватные.

Она беспомощно посмотрела по сторонам:

– Откуда он вообще узнал, что я буду здесь?

Селби непонимающе посмотрела на нее:

– Кто узнал?

– Что там, в открытке? – спросил Харрисон.

Кейт взяла открытку и протянула отцу. Она смотрела на него и ждала, что он скажет.

Он вздернул брови:

– Это от тебя. Ты, видимо, забыла, что сделала заказ на доставку цветов для Селби?

Он подал открытку Кейт.

Кейт молча взяла ее и пробежала глазами.

Веселого Рождества, Сел. Я знаю, белые розы – твои самые любимые.

Целую. Кейт.

– Но я… – Ей надо было подумать. Она эти цветы не посылала, но думала о том, что было бы хорошо послать букет. Могла она сказать об этом Флер и забыть? Отец и Селби смотрели на нее как на сумасшедшую. – Прости, Селби. Я так нервничала. Видимо, флористка просто ошиблась, отправив их мне. Да-да, я вспоминаю… Точно, я им вчера звонила.

Она шагнула к коробке и приподняла бумагу. Белые розы.

Саймон вошел в холл с заснувшей Аннабел на руках:

– Что происходит?

– Просто небольшое недоразумение, – ответила Селби излишне веселым голосом. – Кейт, они прекрасны. Спасибо тебе огромное.

– Не за что. Извини меня. В последнее время у меня нелады с памятью.

Селби похлопала ее по руке:

– Это вполне понятно.

Кейт вдохнула поглубже и посмотрела на Саймона:

– Думаю, нам пора. Аннабел заснула, да и я устала.

Когда машина тронулась, Саймон повернул голову к жене:

– Так что там случилось с цветами?

Кейт откинула голову на подголовник сиденья и закрыла глаза:

– На миг я испугалась – вдруг это оказалось бы очередное жуткое послание для меня? А ты эти розы не заказывал?

– Хочешь сказать, что ты их не заказывала?

– Наверное, я просто сказала об этом Флер. Но я не думала, что она об этом позаботится.

Они ехали домой. Мысли бешено метались в голове Кейт. Она не посылала эти розы, что бы она ни говорила отцу и Селби. И она ни словом об этом не обмолвилась при Флер. Но она не собиралась давать Саймону повод думать, что у нее не все в порядке с головой.

Как только они въехали на подъездную дорогу, послышался сигнал текстового сообщения. Даже не глядя на экран, Кейт догадалась, от кого оно.

Саймон взял ее за руку, дотянувшись до нее через спящую Аннабел:

– От него?

Кейт увидела слова на экране.

– Да, – отозвалась она дрогнувшим голосом.

Она читала текст, и кровь застывала у нее в жилах.

Вправду думала, что можешь оттянуться? Как же это цинично с твоей стороны – веселиться в то время, как твоя мамочка гниет в земле. А тебе, как и мне, интересно, что будет дальше? Что окажется в твоем кофе? А вдруг тебе десерт с арахисом приготовят? Погоди, сама увидишь.

На следующий день зазвонил домашний телефон, и Кейт вздрогнула. Она опасливо протянула руку к трубке, но увидела на дисплее определителя номера имя Селби.

– Селби. Привет.

– Как ты?

– Нормально. Еще раз спасибо тебе за вчерашний вечер. И извини за недоразумение.

– Да что ты, все хорошо. Тебе спасибо за чудесные розы. Хочешь, я к тебе попозже заскочу? Может быть, привезти что-нибудь?

– Спасибо, но сегодня просто хочу залечь на дно. Завтра поговорим, ок?

Кейт хотелось как можно скорее закончить разговор.

– Ладно, договорились.

Положив трубку, она вошла в спальню, где на ее кровати с книжкой на коленях сидела Аннабел.

Кейт села на краешек кровати:

– Что ты читаешь, моя тыковка?

Аннабел закрыла книжку и указала на название Смотри, мамочка. Это Кордри. Ты мне ее читала.

– Кордурой![39] – рассмеялась Кейт. – Давай-ка иди ко мне под бочок, и мы почитаем ее вместе.

Когда Кейт закончила читать, Аннабел спрыгнула с кровати и схватила другую книгу – «Гарольд и фиолетовый мелок»[40].

– Теперь вот эту, – сказала она, забравшись на кровать и устроившись рядом с Кейт.

– Хорошо. Еще одну и будем одеваться…

Дочитав главу, Кейт любовно взъерошила кудряшки дочери:

– Чем бы ты хотела заняться, моя милая?

Аннабел поерзала на кровати и крепче прижалась к матери:

– А на лошадках можно покататься?

– О-о-о-о, даже не знаю. Мамочка сегодня немножко устала. Может быть, завтра.

– А может быть, снова приедет мисс Сабрина, и тогда я покатаюсь с ней и с папочкой.

Кейт замерла:

– А ты часто ездишь верхом с папой и мисс Сабриной?

Аннабел обняла ее.

– Иногда она приезжает, когда ты в больнице. Она здорово умеет прыгать, мамочка.

У Кейт покраснели краешки ноздрей. Гнев охватил ее. Значит, Сабрина являлась сюда, когда ее не было дома. Черт побери, чем занимался Саймон? Что он творил?

Кейт больше ничего не успела спросить у дочки. В это самое мгновение в дверь тихонько постучал Саймон и заглянул.

– Папочка! – воскликнула Аннабел, вскочила и запрыгала на кровати.

– Можно мне войти?

Он постоял на пороге, дождался кивка Кейт, подошел и, взяв Аннабел под мышки, закружил. Она весело захохотала.

– Ты вниз спустишься? – спросил Саймон у Кейт, опустив Аннабел на кровать. – Мне скоро уехать надо.

– Да. Я ее одену, и мы спустимся, – холодно ответила Кейт.

Вечером Саймон сказал ей, что утром ему надо поехать в Делавэр на встречу с клиентом. Говорил он об этом обеспокоенно, но когда Кейт спросила у него, все ли в порядке, он ответил, что все хорошо.

Кейт знала мужа достаточно хорошо, чтобы замечать, когда у него что-то шло не так. И в данный момент он был явно «по-рабочему» озабочен.

– Надо ехать, – сказал он, – хотя мне и не очень-то хочется уезжать от тебя и Аннабел так далеко – ехать целых два часа.

– Если там надо только ответить на несколько вопросов, неужели никто тебя не может заменить?

– Нет, – довольно резко бросил Саймон и добавил помягче: – Видеть хотят именно меня.

Кейт стало слегка не по себе из-за его реакции, но после этих слов они разошлись вечером по разным комнатам.

Когда Кейт и Аннабел вошли в кухню, на столе уже стояла кружка с дымящимся кофе.

– Принимаю заказы, – объявил Саймон. – Как вам приготовить яйца, дамы?

– Мне яичницу! – проворковала Аннабел.

– А мне ничего.

Кейт сделала глоток кофе и села к столу в тот момент, когда зазвонил мобильник Саймона. У кофе был странный привкус, но, может быть, из-за того, что она только почистила зубы. Кейт твердо решила не обращать внимание на треклятую эсэмэску. Она ни за что не поверит, что вся ее еда отравлена. Этот мерзавец именно этого и хотел – чтобы она этого боялась. И все же Кейт не могла отрицать – вкус у кофе был странный.

Саймон глянул на экран телефона и отменил входящий вызов, после чего быстро сунул телефон в карман.

– Кто звонил? – осведомилась Кейт.

– Не знаю. С незнакомого номера. Тебе точно ничего не надо приготовить? – спросил Саймон.

– Нет. А тебе, наверное, уже пора, – проговорила Кейт, стараясь скрыть свои подозрения насчет телефонного звонка. Паранойя ее просто изматывала.

Она сделала еще глоток кофе.

– Что ты сюда добавил? – спросила она. – Странный вкус.

Саймон пожал плечами:

– Только молоко и стевию. Как ты любишь.

Кейт подошла к холодильнику, достала молоко, посмотрела на дату годности. Еще целая неделя оставалась. Отвинтила крышечку, понюхала. Нет, не скисло. Может быть, Саймон все же что-то еще добавил в кофе?

Кейт прищурилась и посмотрела на мужа:

– А ты попробуй.

И она протянула ему кружку.

Саймон поднял руку:

– Я кофе уже попил. Надо бежать.

После ухода мужа Кейт задумалась о вчерашней вечерней эсэмэске. Она взяла телефон и нашла сообщение.

Что окажется в твоем кофе?

Что за игру затеял злодей? Но неужели все могло оказаться настолько очевидно? Кейт вылила кофе в раковину.

Кейт взглянула на тарелку Аннабел и, стараясь говорить весело, сказала:

– Отлично, подружка. Ты хорошо поработала с яичницей. Как насчет того, чтобы мы с тобой отправились в игровую комнату и немножко порисовали?

– Ладно.

Аннабел соскользнула со стула, и Кейт взяла ее за руку.

Оказавшись в игровой комнате, Аннабел подбежала к большому ящику рядом с мольбертом и достала коробку цветных карандашей и несколько книжек-раскрасок:

– Ты какую хочешь, мамочка?

– Гм… Надо посмотреть. – Кейт разложила раскраски на столе. – Возьму «Моану»[41]. А ты?

– А я – «Холодное сердце»[42].

И они принялись за раскрашивание картинок. Аннабел весело щебетала, а Кейт пыталась наслаждаться счастливыми мгновениями. Через какое-то время Кейт закрыла свою раскраску:

– Пожалуй, возьму другую. Вот эту, где много разных зверей.

Она открыла раскраску и стала перелистывать уже раскрашенные страницы в поисках чистых. Пролистнула страницу с изображением ежика – его ей раскрашивать было неинтересно. Между двумя следующими листами лежала страничка, выпавшая из раскраски. Она выскользнула и упала на пол. Кейт наклонилась, чтобы подобрать страничку… и увидела картинку. Там был нарисован длинный нож, лезвие которого было усеяно красными пятнышками, похожими на капли крови. Рядом с ножом была нарисована женщина в хирургической робе… с искаженным, перекошенным лицом. Ее глаза и губы расплывались, будто тающий воск. В углу была нарисована кровать с множеством мягких игрушек, но без ребенка. Кейт прижала ладонь к губам, чтобы не ахнуть и не напугать Аннабел. Ее сердце бешено забилось. Казалось, оно стучит прямо по ребрам.

На кой черт сдались охранники, если кто-то мог пробраться в игровую комнату ее дочери?

И тут до нее дошло, что именно пытался донести до нее убийца своими посланиями: «Я доберусь до тебя везде, где бы ты ни была».

Глава восемнадцатая

«Жаркие языки пламени лизали пол, приплясывали и приближались к ней с пугающей скоростью. Комната настолько наполнилась дымом, что почти ничего не было видно. Она пересохшим горлом, хриплым голосом позвала на помощь, хотя и понимала, что напрасно. Почему она не прислушалась к своей интуиции? Она же сразу поняла – что-то не так, когда он попросил ее встретиться с ним здесь, в этой хибарке, вдали от цивилизации. Неужели это действительно ее конец? Так она и умрет, привязанная к креслу-качалке, как стереотипная героиня кинофильма? У нее начали закрываться глаза. Она чувствовала, что теряет сознание. Может быть, так было бы лучше, чтобы она лишилась чувств и не ощутила, как сгорает ее плоть».

Блер встала и потянулась. Что дальше? Убить Меган они не могли, это ясно. Но в сериал требовалось влить свежую кровь. Жаль, что она не имела возможности поговорить с Дэниелом, устроить один из привычных «мозговых штурмов». Но он летел на самолете в Чикаго, чтобы встретить Рождество с родителями. А ей надо было чем-то себя занять до возвращения в Нью-Йорк, поэтому она набрасывала страницы новой книга одна. Обычно они с мужем сочиняли по пять часов в день, сидя в своей квартире друг напротив друга. Дэниел брал у Блер главы и творил свою магическую редактуру, и в итоге они выглядели блестяще. Он писал быстрее, генерировал идеи с вулканической скоростью, а Блер старательно трудилась над каждым абзацем. Они идеально дополняли друг друга и настолько привыкли к своим писательским привычкам, что даже по звуку клавиатуры могли определить, когда можно прервать работу другого вопросом, а когда этого лучше не делать. Блер вздохнула, жалея о том, что не может вернуться к жизни с Дэниелом, но она твердо решила не уезжать отсюда, покуда не сделает все, что в ее силах, для поисков убийцы Лили.

Зазвенел гостиничный телефон, и это удивило Блер.

– Алло?

– Миссис Баррингтон, говорит администратор. С вами хочет повидаться джентльмен, мистер Бартон. Позволите ему подняться к вам?

– Нет, – без раздумий ответила Блер. – Я спущусь сама.

Ни за что на свете она не осталась бы наедине с Гордоном.

Когда она вышла в фойе, Гордон расхаживал там из стороны в сторону и что-то бормотал себе под нос. Заметив Блер, он устремил взгляд на нее. А она присмотрелась в нынешней бабочке. Бабочка была желтая, с изображениями крабов. Вид у Гордона была свирепый.

Он даже поздороваться не удосужился:

– Мы можем где-то поговорить наедине?

– В ресторане.

– Я же сказал – наедине!

Блер холодно посмотрела в глаза Гордона:

– В ресторане, Гордон. Настолько наедине, насколько получится. Только так.

Он промолчал и молчал все время, пока для них подбирали столик. А как только женщина-метрдотель ушла, Гордон в упор посмотрел на Блер:

– Что ты натворила?

Блер откинулась на спинку стула и одарила Гордона холодным взглядом:

– Ты о чем, Гордон?

Он сжал губы и выпятил подбородок.

– Ты чертовски хорошо понимаешь, о чем я. Ты шпионила у меня в доме, рылась в моих вещах. Ты знаешь, что ко мне приходила полиция, что у меня устроили обыск и все перевернули в доме? Они сказали, что у них есть все основания обвинять меня в преследовании!

К ним направилась официантка, но Блер встретилась с ней взглядом и покачала головой. Та благоразумно удалилась.

Блер пыталась решить, в каком тоне разговаривать с Гордоном.

– Как подруга Кейт я нахожусь здесь, чтобы помочь ей найти убийцу Лили. Поэтому – да, я осмотрела твой дом. И представь себе мое изумление, когда я обнаружила папку, битком набитую фотографиями Кейт. – Блер наклонилась к столику. – А как называется тот, кто месяцами охотится за человеком и фотографирует его тайком?

– Ты не понимаешь. Это искусство. Я не сделал ничего плохого. Я не пробирался в ее дом, не рылся в ее вещах, как ты в моих. Я всего-навсего сделал безобидные фотографии подруги. Это художественный проект. Вот и все. Нечто такое, что приносило мне восхищение. А преступница здесь ты. Ты не имела права копаться в моих вещах.

– Ну так заяви в полицию.

Гордон свирепо зыркнул на Блер и продолжал:

– Теперь она со мной разговаривать не желает. И от услуг нашей фирмы отказалась. Это ты виновата.

Блер вздернула брови:

– Ты шутишь, да? Я виновата? А может быть, тебе стоит перестать шпионить за людьми? Тебе еще очень повезло, что Кейт не рассказала о твоем мерзком маленьком хобби твоим партнерам по работе. От меня-то тебе что нужно? Зачем ты вообще явился?

– Если бы ты не влезла, все было бы хорошо. Ты должна все исправить. Поговори с Кейт. Скажи ей, что я прошу прощения. Что я ни за что не сделал бы ей больно. Я не убивал Лили. Она должна это знать.

– Дело не в Лили. Дело в том, что ты не осознаешь четких социальных границ, Гордон. Я ничем не могу тебе помочь. Я бы посоветовала тебе поискать помощи в другом месте. Помощи специалистов.

Глаза Гордона злобно сверкнули.

– Твои насмешки невыносимы. Как и ты сама.

Блер посмотрела на Гордона с неприязнью:

– На этом закончим?

Он наклонился, оперся о столик локтями и сжал кулаки:

Страницы: «« « ... 678910111213 » ... »»