Суматоха под диваном Луганцева Татьяна
— Как же мне плохо, — вздохнул он. — Снились жуткие сны, что тебя увезли и убили. Я даже возвращаться сюда не хотел… без тебя, Цветкова, этот свет мне не мил. Привиделось мне, что тебя схватили, похитили и уволокли. Или это на самом деле было?
— Конечно, было! Именно поэтому ты и оказался в больнице. Ты заступился за меня, пытался помочь, и был ранен. Я так переживала! Чуть сердце не разорвалось!
— Тебе бы меня не хватало? — попытался улыбнуться Лебедев, только улыбка у него вышла кривоватая, словно оскал у волка с инсультом. — Значит, с тобой всё хорошо? Как же я рад. Я лох, что не смог помочь.
— Ты же не Железный Дровосек, чтобы идти против пули! Я так счастлива, что ты жив! Мне так неудобно, что из-за меня нарушилось святое торжество — свадьба.
— Почему из-за тебя? — улыбнулся следователь, держа Яну за руку и чувствуя ее тепло.
— А из-за кого? Ты же за меня дрался? И пулю получил! — Яне пришлось рассказать Виталию, что с ней произошло и почему. — Не появись я на вашей свадьбе, ничего бы и не было. Волосы им мои приглянулись, будь они неладны.
— Это же надо было такое придумать! Но, в любом случае, только ты, Цветкова, могла в такое вляпаться! Не знали дебилы, с кем связались… Янка, какое счастье, что ты жива и у тебя всё хорошо. Меня только одна мысль смущает… — напряг мозг Виталий Николаевич, почти физически ощущая, как у него скрипят извилины.
— Какая? — сразу же спросила Яна, выражая свою готовность прийти на помощь другу.
— Ты сейчас сказала, что в меня выстрелили.
— Да! Пуля застряла… где-то в груди, но ее уже достали, всё хорошо, — заверил Яна.
— Так и я помню звук выстрела и обжигающую боль. Не первый раз у меня огнестрел-то, — подтвердил Виталий Николаевич. — Но потом картинка в глазах: блеск лезвия ножа и… Обрывки речей врачей, дескать, ножевые ранения, глубокие порезы… Откуда? Вернее, это тоже у меня? — спросил он у Яны, надеясь на честный ответ.
— А вот тут вообще интересно получилось! — засмеялась Яна, призывая и Виталика посмеяться с ней, но быстро убрала улыбку, потому что поняла, что он не может смеяться, да и не собирался. — Кхе-кхе… Когда тебя забирали медики, ты был весь в крови от порезов, один легкий, другой тяжелый, в смысле глубокий, на шее. Тебе поэтому говорить и глотать тяжело. Привезли в больницу, тут же в операционную, стали шить и не сразу поняли, что у тебя еще и огнестрельное ранение. Но пульку тоже достали.
— Пульку?! Ты серьезно? Какая прелесть! То есть меня и порезали, и подстрелили? Хорошо, что не подожгли! Я просто счастливчик.
— В другой последовательности, — ответила ему Цветкова. — То есть тебя сначала подстрелили, а потом порезали.
— Они ненормальные, что ли? Решили все виды оружия на мне испробовать? — не понял Виталий Николаевич. — Их взяли?
— Взяли. Лысый бандюга пока не может говорить, его тоже прооперировали, а вот его подружка Диана всё рассказала. Хочет облегчить свою участь. Только она клянется, что они тебя не резали. Ее сожитель только выстрелил в тебя.
— Получается…
— Получается, что после них тебя еще кто-то порезал. Только тоже не понимаю — зачем? Ты уже никакой опасности не представлял, зачем убивать?
— Да уж. Не знаю, кому я мог так насолить. Зато теперь понятно, почему мне так плохо.
— Ты потерял очень много крови, делали переливание. К сожалению, лысый бандюга вывел из строя камеры на стоянке, поэтому невозможно восстановить порядок действий.
— Девушка, имейте совесть, ему отдыхать надо, — обратилась к Яне медсестра.
На прощание Цветкова пожелала Виталию скорейшего выздоровления и удалилась.
В коридоре ее ждал Мартин.
— Ну, как он?
— Держится. Плохо, конечно, что вместо первой брачной ночи он попал в реанимацию, но хорошо, что выжил, — вздохнула Яна. — А тебе уже оказали помощь?
— Да, ерунда, заклеили чем-то, — ответил Мартин.
— Надо позвонить Асе и сказать, что ее муж пришел в себя.
— Подожди. Тут такое дело… — замялся Мартин. — Я поговорил с врачом, который оперировал Виталия. Ася была с ним рядом и всё слышала.
— Что слышала?
— Когда Виталий бредил и выходил из наркоза, он всё время повторял твое имя.
Яна смутилась, но быстро нашлась.
— Ну конечно! Это легко объяснить. Последнее, что он видел перед выстрелом, — это как меня запихивают в машину. Виталий встревожился, это отпечаталось у него в мозгу, вот он и бредил моим именем. — Яна посмотрела в лучистые глаза Мартина и смутилась еще больше.
— Он повторял снова и снова, что любит тебя.
— О господи! Ася это слышала? — ахнула Яна.
— Каждое слово. Она заплакала, сказала, что больше так не может, и поспешила на вокзал.
— Этого еще не хватало! Он же был не в себе. Это же неправда. Виталий просто бредил. Разве такие слова можно принимать на веру? Ася-Ася, что она там себе придумала?
— А мне кажется, что Виталий в бреду просто проболтался. Он всегда к тебе относился очень нежно, а это так просто после свадьбы на другой день не проходит, — не согласился с ней Мартин.
— Что за глупости ты говоришь! Человек сделал предложение, женился… Детский сад какой-то! Какие у него могут быть ко мне чувства?
— Любовь имеет столько вариантов, что и не сосчитаешь. Он и Асю любит, и тебя. Разве так не бывает? Может, он сам не понял, к кому испытывает более сильные чувства. Он сделал выбор в пользу Аси, потому что ты не ответила ему взаимностью, и судя по всему, вряд ли когда-нибудь ответишь. А Виталию нужны дом, семья. Он устал жить один, но ты глубоко укоренилась в его сердце, в этом-то и трагедия.
— Ну уж и трагедия… Мне кажется, что ты утрируешь. Аська умная, она остынет, всё обдумает и вернется. Не станет же она разрушать свое счастье? И не бросит же она Виталия в таком состоянии? — Цветкова с надеждой смотрела на Мартина.
— Я не знаю, Яна, честное слово, не знаю. Чужая душа — потёмки. А женская душа — это вообще тьма египетская. Кто вас, женщин, разберёт? Никто. И никогда. Виталий и Аська должны сами разобраться в своих чувствах. Не думаю, что кто-нибудь из них станет разрушать уже сложившиеся отношения. Давай пока не будем решать за них, а лучше подумает о тебе.
— Обо мне? А что обо мне думать?
— Янка, ты не в себе. Тебе такое пришлось пережить… Нужно отдохнуть, прийти в себя. Посмотри, на кого ты похожа…
Яна в первый раз заметила, что на ней не чужое грязное свадебное платье, а застиранный больничный халат. Она непроизвольно дотронулась до волос — камни были на месте.
Она горько усмехнулась:
— Делать нечего, я повинуюсь. Ты меня просто обволакиваешь своим голосом. Действуешь на меня, как сказочный кот Баюн.
— Какой еще кот?
— А ты не знаешь? Сказок в детстве не читал?
— Сказки читал, но это было давно.
— Кот Баюн, Мартин, это не простой кот, а огромный котище с железными когтями и волшебным голосом. Он заговаривает путников и усыпляет их своими разговорами и песнями. А потом с аппетитом хрустит их косточками.
— Вот как? Неужели я такое страшилище?
— Ты не дослушал. А вот тот человек, который смог с Баюном договориться, обязательно получает спасение и исцеление от всех болезней.
— Ну, если я кот-спаситель, то слушайся меня. Тебе нужно обязательно поговорить с Ольшанским.
— Сейчас? Я не могу, я устала. Хочу в отель.
— Отель подождёт. Ты же не при смерти, верно? У тебя полная голова бриллиантов. Заметь, чужих. Неизвестно откуда взявшихся. А лучше бы мозгов, чтобы ты не влезала во всякие рискованные приключения, после которых все твои друзья стоят на ушах и не знают, что делать.
— Мартин, я вовсе не собиралась…
— Ты не собиралась, но сделала. Представляю, что получилось бы если все твои хорошо продуманные планы претворялись в жизнь. Конец света, вот что! Надеюсь, не нужно перечислять всего того, что ты натворила в этот раз? Нет? Ну и хорошо, а то у меня бы сил не хватило всё перечислять от начала до конца. Короче, вот телефон, звони Петру Ивановичу.
Янка взяла трубку и позвонила Ольшанскому.
— Алло? Как служится на благо Отчизны? — спросила она.
— Уже шутишь? — ответил Ольшанский. — Это хорошо. Значит, ты жива-здорова и можешь меня выслушать. Будет или так, как я скажу, или я посажу тебя под домашний арест. В краже бриллиантов и переправке их за границу задействованы серьезные люди, и даже кое-кто из таможни. А это значит, что, пока на твоей прелестной головке находится бешеное состояние, тебе грозит большая опасность. Тебя бы сейчас в одиночную камеру, там будет самое безопасное место.
— Я не хочу в камеру! — встряла Яна.
— Так никто не хочет, но я тебя сейчас могу оставить на свободе только под охраной. И я знаю самого лучшего телохранителя в городе, это Мартин Романович, он находится рядом с тобой. Недавно я лично убедился, что форму он не потерял.
— Кажется, я поняла, к чему вы клоните.
— Вот и будь умницей. Выполнять каждое его слово. Беспрекословно.
— Быстрее снимите с меня эти камни! Только стричься я не собираюсь. Ни под каким видом. Мне мои волосы дороже всех ваших бриллиантов. Я всё поняла. Конечно, я согласна, раз по-другому не получается, — Яна с недовольным видом отдала телефон Мартину.
— Чего такая мрачная? — спросил он, убирая телефон в карман.
— А ты не понимаешь? Сговорились?
— Ты о чем?
— Поставили меня в такие условия, что либо одиночная камера, либо твое общество. Только не обольщайся! У нас с тобой ничего не будет! А завтра с меня камни снимут, и я буду свободна, как птица.
— Ты не кипятись. Раньше тебе мое общество вполне нравилось.
— То было раньше. Это было до того, как ты начал мне изменять, — пояснила Яна, кутаясь в халат и затягивая на своей тонюсенькой талии пояс еще туже.
— Я просто продолжил жить без тебя, я попробовал, но я тебя не забыл и не разлюбил, — ответил Мартин.
— Я не хочу тебя слушать! Я же попросила — отвези меня в отель. Обещаю, что никуда до утра из номера не денусь. Что и кто мне там сделает? А ты снимай напряжение со своими Анжелами, Жаннами и Джульеттами… Я не знаю всех твоих отдушин-развлечений. Ах, да! Есть еще Василиса! Вы потеряли ребенка, но она же молодая женщина, у вас еще все может получиться!
— Перестань молоть чепуху. Между нами ничего нет.
— Как хочется этому верить! — вздохнула Цветкова. — Но ничего, на ее место придут новые, свежие кадры!
— Янка! Я не намерен всё это терпеть! Тебя послушать, так я просто какой-то сексуальный маньяк!
— А что, проблемы?
— Ты можешь говорить, что угодно. Но всё уже решено. Я должен быть рядом двадцать четыре часа, только такое условие. И потом, государству больше важна не твоя жизнь, а камни. И я также должен проследить, чтобы ни один из них больше не пропал.
Яна вспомнила, как она ловко, на свой страх и риск отдала один камешек Валере, и замолчала. Словно почувствовав, о чем Яна подумала, Мартин тут же сказал:
— У Валеры никто камень не отнимет, но это была разовая акция. И, кстати, медики сказали, что его здоровью ничего не угрожает, он поправится.
— Это приятная новость.
— А сейчас мы поедем ко мне домой, и я с тебя глаз не спущу.
— К тебе домой? Ты считаешь, что там будет безопаснее, чем в отеле, где люди, где позовут на помощь полицию?
— В твоем отеле, где стреляли в Виталия? — уточнил Мартин. — Хорошая охрана у твоего князя в его центре, нечего сказать! А за мой дом не беспокойся. У меня, если что, и оружие в доме имеется. Да и чтобы завалить такого телохранителя, как я, надо еще постараться. Это не просто сделать, поверь мне.
— Мне уже несколько раз в жизни говорили, что самое безопасное место — это рядом с тобой, — была вынуждена признать Цветкова.
— Вот я и выбираю свою территорию. Поехали!
Яна сложила руки за спиной и прошла вперед, спиной и затылком чувствуя, что Мартин улыбается.
Глава 7
— Слава святым угодникам, что вы дома, и живы-здоровы, — обрадовалась Стефания Сергеевна, открыв дверь Мартину и Яне. — Проходите скорее, а то у меня сердце было не на месте, так я волновалась.
Мартин развернул кипучую деятельность и выполнил всё, что обещал. Теплую ванну, горячий чай, уютную постель. Когда его русалка уже лежала в постели, Мартин зашел к ней с подносом, на котором стояли два бокала толстого стекла с ручками.
— Я решил заменить коньяк глинтвейном. Выпей, расслабься.
— Мне и без этого уже хорошо, — подтянула одеяло на себя Яна.
— Я настаиваю. По чуть-чуть. — Он протянул кружку Яне, скользя по ней взглядом бархатно-притягательных глаз.
Выглядел он великолепно. Мартин был одет в темные домашние брюки на завязках и мягкую трикотажную футболку с увеличенным вырезом, открывающим его шею и чуть-чуть волосатую грудь.
— Хорошо, только совсем немного, — заметно занервничала Цветкова.
Мартин лукаво смотрел на нее.
— Выпей. Мама постаралась. Она положила в глинтвейн кучу пряностей: здесь имбирь, корица, изюм, яблочко, лимончик, черный перец, кардамон и лавровый лист, представляешь? Может быть, я даже не всё перечислил. Вино тоже отличное, красное, французское.
Яна взяла тяжелый бокал за ручку и пригубила напиток.
— Божественно. Твоей маме большое спасибо.
— Помнишь у Андерсена? Принцесса на горошине не могла спать, почувствовав одну горошинку под горой матрасов. А как спать на бриллиантах? Они не впиваются в голову?
— Это я тебе завтра скажу. А пока хочется поспать, и надеюсь, что ты этому не помешаешь, — ответила Яна.
— Ты думаешь, что я стану тебя грязно домогаться? Я пообещал, что не буду. Сейчас считай, что я твой телохранитель. Хочешь, я сделаю тебе расслабляющий массаж? Ты выглядишь очень напряженной.
У Яны снова округлились глаза.
— Вот это да! Я еще замуж за тебя хотела выйти! Не знала, что работа телохранителем включает в себя расслабляющий массаж и доставку в кровать охраняемой алкогольных напитков! А если ты охраняешь мужчину? Ты так же обхаживаешь его? Или ты охраняешь только женщин? — усмехнулась она.
— Я давно не работаю телохранителем. Мне было всё равно, кого охранять — мужчин или женщин. А такие эксклюзивные предложения — это только для особых клиентов.
— Для друзей? — помогла ему Яна. — Ты же дружишь со всеми женщинами, с которыми когда-то был в близких отношениях?
— Ты для меня не совсем подруга, — опустил глаза Мартин.
— Что значит «не совсем»? Я даже на это рассчитывать не могу? — удивилась Яна.
— Нет! Пытаюсь забыть, а вот как вижу тебя, так сразу же понимаю, какая тут к черту дружба? — Он наклонился к Яне и, заключив в очень крепкие объятия, страстно ее поцеловал.
Яна пришлось приложить все свои силы, чтобы оттолкнуть его. Хотя, конечно, усилия ее худых кулачков, упертых в его сильные плечи, больше напоминали потуги комара на огромном теле слона, пытающегося проткнуть толстенную кожу. Физически она ничего не смогла бы с ним сделать, но Мартин сам ее отпустил. Им не надо было ничего говорить друг другу, и так было понятно, что физически между ними ничего не изменилось. Мартин как хотел ее, так и хочет, она как безумно скучала по нему, так и скучает, но вот обиды, которые возвели между ними стену, не давали им возможности раствориться до конца в своем счастье, а счастье для них обоих заключалось в полном доверии друг к другу. Когда сердце, словно на крыльях, порхает в воздухе, и никакой камень недосказанности не тянет его вниз. А у Яны так болело сердце, что словно из него падал целый камнепад.
— Извини, я ухожу. Только закрою дверь, мне так будет спокойнее. Я буду рядом.
— Я что, пленница? Почему ты меня закрываешь? — не поняла Яна, чувствуя, как у нее горят губы после его поцелуя.
— Или я буду ночевать здесь. Лягу с края, — ответил Мартин.
— Хорошо, закрывай. Завтра это закончится.
Мартин встал с ее постели.
— Да, и вот еще… Держи, кинжал твоего Карла, с него сняли отпечатки, отмыли от крови и вернули через Петра. Вещь, действительно, очень дорогая. Свадебный подарок жениху? Не знаю. Дари, раз он передал. Хотя жених сейчас в реанимации, невеста уехала. Ни свадьбы пока, ни пары, да и кинжал уже успел побывать в горле бандита. Какой-то сомнительный подарок получается. Хотя об этом, может, и не стоит никому рассказывать. — Мартин положил нож-кинжал на тумбочку перед кроватью и еще раз внимательно посмотрел на Яну. — Ты не хочешь, чтобы я остался?
— Нет. Вызови себе тёлочку, с которой ты продолжал свою сексуальную жизнь после меня.
— А ты дура.
— А ты козел.
— Может быть, я и козел, но не евнух, — ответил Мартин и вышел из комнаты, закрыв ее за собой на ключ.
— Вот и поговорили! — показала язык в закрытую дверь Яна.
Но сердце ее стучало с бешеной скоростью, и от радости тоже. Какой бы холодно-безразличный вид Мартин ни напускал на себя, его поцелуй выдал, что он страстно ее хочет и сильно по ней соскучился. А уж как она хотела с ним быть, одному богу было известно. Но самочувствие ее на самом деле улучшилось. Яну больше не знобило и не трясло. Она полностью согрелась и немного расслабилась. Несколько раз Яна пыталась позвонить своей подруге Асе, но сбежавшая невеста находилась вне зоны доступа.
Тихий стук в дверь привлек ее внимание. Яна босиком подбежала к двери и негромко спросила:
— Кто там?
— Яночка, это Стефания Сергеевна, — прошептала ей в ответ мать Мартина.
Яна дернула ручку, убедилась, что дверь заперта, и ответила:
— Стефания Сергеевна, я бы вам открыла, но не могу! Ключ у Мартина.
— Вот что придумал! Что у вас за отношения?! Садомазохистские! Ты думаешь, что я темная совсем и ничего не понимаю? Знаю я всё это. Мучаете друг друга. Только в итоге-то жизни никому нет.
— Стефания Сергеевна, вы не переживайте. Никакие мы не садомазохисты, ваш сын совершенно нормальный мужчина. Да и я тоже, если не считать, что я все время влипаю в неприятные происшествия.
— «Неприятные»? Нечего сказать! Каждый раз на грани жизни и смерти!
— Не преувеличивайте. Просто мне не везёт.
— А чего он тебя пленил-то? За что?
— Пленил, чтобы никуда не делась. Опасность мне грозит якобы… Это из-за бриллиантов в волосах. А Мартин мне выдан в телохранители на сутки, пока это богатство не снимут.
— А грустный он почему?
— Ночь мы проведем не вместе, — улыбнулась Яна.
— Понятно. А что так?
— У него были другие женщины. А это предательство, — ответила Яна.
— Были… и не раз, — вздохнула Стефания. — И что? Вы в это время не общались. Пока вы встречались, несколько лет у него никого не было. Можешь мне поверить. Я, как женщина, тебе врать не буду, раз уж это так важно для тебя. Ты отказалась выйти за него замуж, исчезла на год из его жизни, и он знал, где и с кем ты жила.
— Он мог знать, где я живу, но с кем — никогда.
— Я со своей позиции тебе говорю. Я своего сына знаю и могу тебе сказать, что он очень переживал всё это время. Но я сейчас не по этому поводу к тебе, просто мысль сбилась… Ты сытая?
— И сытая, и пьяная. Не волнуйтесь, ваш сын обо мне хорошо позаботился.
— Так вот, звонила от твоей матери какая-то Галина Петровна. Хотела поговорить с тобой. Голос у нее был такой… Как будто человеку надо обсудить очень важное дело. Она искала тебя, потому что твой телефон не отвечает, — сказала Стефания Сергеевна.
— Хорошо, я разберусь. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи. На свадьбе ты выглядела шикарно, — добавила Стефания Сергеевна.
Яна вернулась в кровать и к своему телефону, лежащему рядом на тумбочке. Она не сразу поняла, какая Галина Петровна ее ищет, но вспомнила. В ее жизни была одна Галина Петровна, которую знала и ее мама, — ее первая свекровь, мама ее первого мужа, Юры Раловича. Это было так давно! Больше они и не виделись, и не встречались.
Прожила она с Юрой всего год, сама ушла от него, влюбившись в своего второго мужа. Парень очень страдал, пытался лишить себя жизни, был реанимирован, начал пить… Конечно, его мама во всем винила Яну и вспоминала ее нехорошими словами. Потом Юра женился, взял себя в руки. Это последнее, что Яна знала про свою первую любовь. И даже эта информация поступила к ней много лет назад. Встретилась Яна с Юрой только один раз, когда она была в родном городе Волжске и думала, что он на нее не в обиде. Прошло время, всё наладилось, но Юра опять запил, когда она вернулась в Москву. Об этом Яне потом сообщила мама. После этого Яна больше не искала встреч с бывшим мужем. И вот теперь опять прилетел привет из прошлого.
— Черт-черт-черт…
Ее телефон был разряжен, а из одежды в комнате находился только больничный халат. «Даже кредитной карты нет», — сама на себя удивлялась Цветкова. Но что делать? Пришлось надеть халат. Сна не было ни в одном глазу. Яна вылила минеральную воду из пластиковой бутылки и слила туда остаток глинтвейна, что принес Мартин. Бутылочку она положила в пакет. Взгляд Яны остановился на кинжале, оставленном Мартином. То, что кинжал был очень острый, из высококачественной стали, она уже смогла убедиться на примере собственного спасения. Яна вытащила простыню из своей постели и начала деловито и основательно резать ее на широкие полосы.
— Простите, Стефания, что кромсаю ваше добро, но что делать? Вы как женщина обещали меня понять. Еще и пододеяльник пойдет. Белье новое, качественное.Интересно, выдержат ли эти шелка мое бренное тело? Выдержат, веса-то я небольшого. Алмазы, надеюсь, не сильно меня утяжелили.
Яна связала концы полосок изувеченного постельного белья и открыла огромное окно дома, где проживали Мартин с матерью. Комната наполнилась свежим питерским воздухом, несколько тяжеловатым из-за повышенной влажности. Веревку из белья она привязала к батарее и выкинула конец на улицу. Доставала ли эта конструкция до асфальта или нет, Яна в темноте не видела, но предположила, что доставала. Цветкова находилась в двухуровневой квартире, Мартин занимал третий и четвертый этажи, ей повезло: комната, куда ее определили, была на третьем этаже. Но с учетом потолков в четыре метра Яна словно находилась на пятом этаже обычной пятиэтажки. Она взяла с собой пакет и ступила в бездну, крепко вцепившись в веревку. Но тут сыграл роль шелковый материал белья, Яна слетела вниз со страшной скоростью, не успев зацепиться даже за навязанные узлы. Ее спуск больше напоминал спуск пожарных по гладкому, отполированному шесту, как это показывают в кино. Хорошо, что она не сломала себе ноги, потому что по счастливой случайности скрученная веревка не доходила до земли, и Яна на секунду задержалась на конце, сбросив скорость свободного падения, и уже спрыгнула с высоты примерно одного метра. Единственное, при падении ноги у нее подогнулись, поэтому она приземлилась на коленки и на слегка ободранные руки, мгновенно испачкавшись грязью.
— Вот дьявол! — выругалась Яна и посмотрела вверх.
Вроде как ее скоростной спуск никто не заметил, а дотянуться и даже допрыгнуть до конца веревки было невозможно, и это было хорошо, значит, воры и бандиты не смогут залезть в дорогую ее сердцу квартиру.
В больничном халате и с пакетом в руке Яна вышла на улицу. Она уже точно знала, к кому в этом городе хочет поехать. В Питере она знала только патологоанатома Витольда Леонидовича, работающего в морге одной из больниц, к нему-то она и направлялась.
Яна встала на обочину и принялась ловить машину, показывая водителям универсальный знак автостопа — сжатый кулак с поднятым вверх большим пальцем. Так она давала понять, что платить ей нечем. Остановилась дорогая темная иномарка, затемненное стекло медленно поехало вниз, жующий жвачку полный мужик осмотрел Цветкову с ног до головы.
— Автостопом? Подвезу куда хочешь, но с тебя интимная услуга.
Яна молча достала из пакета кинжал Карла Штольберга. Стекло также медленно поползло вверх, и машина рванула с места. Яна продолжила голосовать. Следующей остановилась небольшая машина красного цвета, и на сей раз Яне пришлось разговаривать с женщиной примерно ее возраста.
— Вам помощь нужна? — спросила она. — Зовите меня Алёной.
— Яна. Да, меня надо бы подкинуть… только денег нет, — ответила Цветкова.
— А куда?
— В больницу, — назвала адрес Яна.
— Хотя что я спрашиваю? По вам и так видно, куда: пакет, одежда… А вы так заранее в больничном халате, прямо из дома? Садитесь, — пригласила ее Алена.
— Спасибо большое. Так получилось. А куда я одежду дену? Я одна, передать некому. Так доеду, так и уеду.
— Господи. А дети есть? — участливо спросила Алена.
— Есть, но маленькие еще.
— Да, такая наша женская доля. Ничего, быстро доедем, больница недалеко. Надеюсь, у вас ничего серьезного?
— Я надеюсь, — заверила ее Цветкова.
Они подъехали к больнице. Яна попросила Алёну заехать с другой стороны.
— Там морг, — оторопела женщина.
— Мне как раз туда!
— Зачем вы так сразу? Сами же сказали, что всё будет хорошо. Вам в приемное отделение надо, — попыталась вразумить Алёна.
— Нет, мне там человечек нужен. Надеюсь, что он на месте.
— Так вы потеряли близкого?! — ахнула дама.
— Надеюсь, что нет. Извините, еще раз спасибо. — Яна выбежала из машины и проскользнула в известный ей потайной ход на территории больницы.
Витольд шутил, что этот лаз имеется рядом с моргом не случайно, что его пациенты вряд ли им воспользуются, поэтому он вроде как и бесполезен.
Яна понимала, насколько глупо будет выглядеть, если сегодня рабочая смена не Витольда Леонидовича. Как человек, собравшийся на госпитализацию, но случайно зашедший в морг! Но она должна была попытаться, потому что не привыкла отступать. И наконец-то удача улыбнулась Яне: первым, кого она увидела, войдя в морг, был Витольд. И, судя по взгляду, которым он ее одарил, Витольд ей обрадовался.
— Янка? Какими судьбами? Ты в Питере? Это здорово!
— Спасибо, что хоть ты мне радуешься, — отметила Яна. — А то следователь считает, что из-за меня опять чертова суматоха.
— Опять следователь? Узнаю подругу! Давай входи! — втащил ее в коридор Витольд. — Уж я-то знаю, как хрупкая женщина может устроить катастрофу. А почему ты в больничном халате? И что такое у тебя блестит в волосах, словно ты на карнавал собралась? — спросил он, приглядевшись. — Странное сочетание.
— Потрясающе! — воскликнула Яна. — Ты сразу же заметил самое главное! Дай мне телефон!
— Ты ко мне за телефоном? Конечно, звони.
И Яна позвонила Галине Петровне. Она не дружила с цифрами, но телефоны самых главных людей, значимых в ее жизни, она знала. Бывшие мужья, их матери — это было святое. Разговор с Галиной Петровной вверг ее в шок. Она пообещала прибыть как можно скорее и вернула телефон владельцу.
— Яна, что? — спросил Витольд, уже обрабатывая ее коленки и руки каким-то раствором и отмывая их от грязи.
— Мне надо как можно скорее быть в Волжске.
— Это где?
— Это в республике Марий Эл. Республика на западе граничит с Нижегородской областью, на севере и востоке с Кировской, на юго-западе с Татарстаном, а на юго-западе с Чувашской Республикой, — зачем-то добавила Яна.
— Ценные сведения. А главное — нужные. А в чем срочность? Ты из больницы сбежала?
— Нет, просто эта одежда у меня единственная. Ну, не голой же идти… Я узнала, что мой первый муж умер.
— Сочувствую.
— Спасибо. Я давно не общалась с ним, но это было первое чувство. Он сильно меня любил, а я была виновата перед ним. И вот он умер, и его мама посчитала нужным мне сообщить. Хотя раньше я была уверена, что буду последним человеком, с которым она хотела бы поговорить. Я должна туда ехать.
— Наверное, должна, — согласился Витольд Леонидович.
— Денег дай…
— Так я и предполагал, что сбежала с пустыми руками, — вздохнул патологоанатом. — Не дам! Сам с тобой поеду вместе с деньгами. Никогда себе не прощу, если сейчас тебя отпущу, а с тобой что-то случится.
— Только мне быстро надо.
— Понятно, еще и погоня может быть за тобой, — хмыкнул Витольд Леонидович и позвонил своему начальнику, а затем вызвал такси.
— Сейчас куда едем? — спросил мужчина.
— Нам или в аэропорт, иди на железнодорожный вокзал, — ответила Яна.
— О'кей. Только куда ты доедешь в таком виде? До первого поста полиции?
— Витольд, зайдем в любой магазин, купи мне что-нибудь. Все равно что.
— А у меня есть кое-какие вещи, — смущенно ответил патологоанатом.
— Что? Какие вещи? Чьи? — напряглась Яна.
Читать бесплатно другие книги:
