Суматоха под диваном Луганцева Татьяна

Яна молча села на стул и мастер приблизился к ней. Он взял прядь ее волос, руки его чуть подрагивали — Арсений волновался. Чувствовалось, что раньше ему не приходилось работать в присутствии следователя. Он путался в волосах Яны, постоянно их дергал, поливал чем-то очень неприятным ей голову и снова тянул, тянул…

— Надеюсь, вы не подменили бриллианты? — пошутил Петр Иванович, решив разрядить обстановку.

— Смешно, — мрачно ответил Мартин, переживающий за Яну.

Та продолжала мужественно терпеть, а когда парень произнес: «Всё», — Яна даже постаралась не обратить внимания на то, как много ее прекрасных волос валялось на полу.

— Все волосы выдрали? Теперь буду ходить с ободранным хвостиком, как крыса, — съязвила она. — Боже, как мне не везёт…

— Уволь, на крысу ты совсем не похожа, — успокоил Ольшанский.

— Да?! — Яна выхватила из сумочки карманное зеркальце и попыталась оценить ущерб. — Мать моя в ботах! Да я почти лысая, как коленка!

— Не утрируй, — сказал Мартин. — Волосы — это не руки-ноги, отрастут. Будут еще гуще.

— С чего бы им быть гуще? — чуть не плакала Яна. — Повыдёргивал с корнями! — бросила она яростный взгляд на Арсения.

Тот потупился:

— Это вы зря.

Яна вскочила.

— Я могу быть свободна?

— До улаживания всех формальностей прошу наш замечательный город не покидать, — ответил Ольшанский.

— Это каких формальностей? — вскинула брови Яна. — Может, мне еще хотят состричь ногти или удалить почку? Или думаете, что я несколько камней проглотила?

Ольшанский вздохнул.

— Мысль неплохая. Только, думаю, глотать камни — дело лишнее. Не надо так сердиться. Протокол есть протокол, его никто не отменял. Никто тебя не подозревает, но в этом деле пока много неясного. Придется задержаться, Янка, ничего не поделаешь. Будем надеяться, что ненадолго.

— У меня муж в реанимации! А другого мужа убили и еще не похоронили! А я должна здесь быть только ради формальностей?! — Яна нервно меряла шагами кабинет.

Петр Иванович устало вздохнул.

— Какие мужья в реанимации, Яна? Мартин, о чем она говорит? Насколько я знаю, здесь жениха, то есть мужа московского чуть не завалили, извините, не убили. Коллега наш.

— Тоже ее бывший ухажер, — ответил Мартин. — Виталий Николаевич Лебедев, давний поклонник эксцентричности, таланта и красоты мадам Цветковой.

Ольшанский встал изо стола.

— Слушайте, у меня голова от вас кругом, честное слово. Женихи, мужья — чёрт ногу сломит!

— А у вас в Питере все такие умные и нервные? — поинтересовалась Яна.

— Так это же культурная столица, — сказал Петр Иванович. — Слушай, Цветкова! А, может, это ты его… ну, того самого? Обидно стало! Любил тебя, ухаживал за тобой, женщины к этому быстро привыкают. А тут решил жениться на другой? Так сказать, сорвался с крючка. Ты завелась, тем более что у самой личная жизнь не складывается, вот и психанула, — предположил следователь.

Все присутствующие с изумлением на него уставились.

— Что смотрите? — не понял Ольшанский.

— Ты серьезно? — спросил Мартин.

— Это почему же не сложилась моя личная жизнь? — поинтересовалась Яна, угрожающе подступая к следователю. — С чего бы это такие выводы? — Версия о предполагаемом обвинении в убийстве ее не тронула.

Ольшанский отступил на шаг назад.

— Тише, Цветкова! Не нужно так волноваться. Личная жизнь у тебя такая запутанная, что не всякая романистка-писательница разберётся. Одних мужей — прошлых, настоящих, при смерти, потенциальных и умерших — куча. Что, скажешь, не так? Да ты просто какая-то «чёрная вдова», Цветкова. — Ольшанский плюхнулся в кресло.

В кабинете повисла грозовая тишина, которую нарушил Мартин.

— Захочешь поговорить или арестовать, скажешь, — с угрозой произнес он. — Пошли, Яна.

Он взял Яну под руку, и они вместе вышли из кабинета.

— Ты его чуть не ударил, Мартин, — сказала Яна с тревогой.

— Следовало бы… Распустил язык. Кто он такой, чтобы тебя осуждать? Тоже мне моралист. За собой бы лучше следил. Но я еще пока законы знаю. Он бы меня арестовал, а ты осталась без прикрытия. — Он посмотрел на Яну. — Ко мне домой? Или в твою квартиру?

— Нет уж. Лучше в отель.

— Ты считаешь, что опасность миновала?

— А разве нет? Бриллианты сняли, волосы у меня повыдёргивали… Кому я лысая нужна?

Мартин улыбнулся:

— Может, хотя бы поужинаешь со мной в моем клубе? Обещаю покормить на славу.

— Это можно, — согласилась Яна. — Кто ж от еды отказывается.

Уже через двадцать минут они сидели в ресторане Мартина. Из окна открывался красивый вид на старинные здания и Александровский сад, бывший Адмиралтейский бульвар. Мартин что-то шепнул официанту, тот исчез и через пятнадцать минут принес Яне огромную корзину потрясающих роз.

— Боже, они прекрасны! — Яна дотронулась до бутонов изящной рукой.

— Как и ты, — сказал Мартин.

Им принесли фирменные салаты со свежайшими морепродуктами. Яна с удовольствием отметила отменные помидоры, хрустящие зеленые листья салата, посыпанные молотым перцем. Всё это великолепие было полито оливковым маслом. Зелень повара всегда мыли минеральной водой, от этого она приобретала удивительные лёгкость и вкус.

— Я сам открою, спасибо, — Мартин забрал у официанта бутылку шампанского, оформленную в золотых тонах с изображением короны. — Это «Редер», — пояснил он. — Специально заказал для тебя. В мире насчитывается лишь пятьсот тысяч таких бутылок. — Он разлил пенящийся напиток по бокалам. — Давай, за начало… Без всяких недомолвок.

— Интересно. А давай! — согласилась Яна.

Они чокнулись и выпили.

— Изумительный вкус, — отметила Яна. — Даже не знаю, что и сказать. Умеешь ты удивлять, Мартин.

— Попробуй салат, — попросил Мартин. — У меня отличные повара!

— Твое мясо в Волжске тоже было потрясающим, — сказала Яна, отправляя в рот хрустящую зелень.

— А я тоже часто вспоминаю тот вечер!

Яна пригубила шампанское и молча посмотрела на Мартина сквозь бокал.

— Ты сидела такая красивая в плетеном кресле на фоне реки. Лунный свет отражался в твоих глазах. Не хотел тебя нервировать, но бриллианты поблёскивали так, словно тебе на волосы опустились звездочки с неба.

— Да уж. Сплошная идиллия. Да ты романтик, Мартин, — усмехнулась Яна. — Это тебе идёт.

— Когда я вижу тебя, то голову теряю, — блеснули чёртики в глазах Мартина.

— Знаешь, ты похож на змея-искусителя в человеческом обличье.

— Я давно уже не такой. Потерял квалификацию, раз не могу соблазнить и искусить одну-единственную, которая мне нужна.

— Да… — вздохнула Яна. — Иногда желания не совпадают с желаниями другого человека.

К их столику снова приблизился официант.

— Могу ли подавать фирменное блюдо, Мартин Романович?

— Что ты предпочитаешь из белых вин к рыбе? — спросил Мартин у Яны. — Есть итальянские сухие вина Орвието и Соаве. Последнее с итальянского переводится как «приятное», «нежное».

 Яна растерялась, но сказала:

— В это время года я предпочитаю Соаве.

Официант исчез и через минуту поставил перед ними тарелки и положил новые приборы. Он разлил вино по бокалам.

— Это запеченный в соли «морской волк», украшенный икрой кефали, каперсами и мятой. Попробуй, не пожалеешь. Испанское блюдо. В рыбе нет ни одной косточки.

— Очень вкусно, — оценила Яна. — А на вид рыба совершенно целая. У нас сегодня «рыбный день»?

— Блюда из морских обитателей и рыбы — фишка моего ресторана. Продукты только самые свежайшие, доставляются самолётом в день приготовления, так же как овощи и фрукты.

Играла лёгкая музыка. Вскоре они приступили к десерту. Им подали профитроли с мороженым, политые тёплым шоколадным соусом. Но Мартин не успел насладиться воздушным десертом — зазвонил его айфон.

— Извини. — Мартин поднял взгляд на Яну и включил громкую связь. — Никаких недомолвок и недоговоренностей.

— Мартин Романович, здравствуйте! Мы с вами были на «ты», но я сейчас не знаю, помните ли вы меня? — раздался извиняющийся мужской голос.

— Для начала представьтесь.

— Знаете, я вообще-то пытался связаться с Яной Цветковой, но не смог. Может быть, вы знаете, где она, — словно не слыша слов Мартина, продолжал мужчина.

Но Яна уже узнала голос. Только Олег Адольфович, ее друг, московский патологоанатом и иногда лечащий врач, мог именно так изъясняться, что никто ничего не понимал, причем на свежую, трезвую голову.

— Олег! Это Яна. Привет! — откликнулась она.

— Яночка, привет! Как я рад тебя слышать! — обрадовался Олег Адольфович.

— Олег, конечно, я тебя помню, и мы навсегда на «ты», — присоединился к разговору Мартин.

— Спасибо, друзья. Надеюсь, я не нарушаю ваш покой? Вы ужинаете?

— Ты ясновидящий? — удивилась Яна. — Шучу, говори, что случилось?

— Я так понимаю, что Виталий Лебедев — того? Мне вообще-то он нужен.

— Что значит «того»?! — возмутилась Яна. — И ты уже определись, кто тебе нужен? Звонишь Мартину, спрашиваешь про меня, теперь оказывается, что тебе нужен Виталий Лебедев? Это что такое?

— Мне Витольд, мой друг, сказал, что Виталий в питерской больнице.

— Это правда, — подтвердил Мартин. — Но он идет на поправку.

— Очень хорошо! — сказал Олег Адольфович. — С Витольдом неприятности.

Яна и Мартин переглянулись.

— Твою дивизию… Зачем я, дурак, согласился его там одного оставить? Ведь он может посоревноваться с тобой в игре по попаданию в самые ужасные ситуации, — вздохнул Мартин.

— Яну из передряг всё время вытаскивал Виталий, вот я на него и надеюсь, и на его должность, — ответил Олег Адольфович.

— А теперь расскажи, что случилось, — поторопил Мартин.

— Постараюсь. Сейчас соберусь с мыслями.

— Давно пора… Давай, мы ждём.

— Олег, давай! — поддержала его Яна.

— Витольд позвонил мне, как единственному московскому другу! — выпалил Олег Адольфович.

— Ближе к делу. Пока ничего не понимаю, — попросил Мартин.

Яна от ужаса прикрыла рот рукой. Она даже не представляла, что такого мог натворить Витольд Леонидович в Москве. И, кстати, тоже чувствовала вину, ведь именно она сорвала патологоанатома с его насиженного места, то есть морга в Санкт-Петербурге, и поволокла в Волжск.

— Витольд пришел ко мне. Я был удивлен, рад! Я же жил у него в гостях в северной столице, и как он меня принимал, как принимал! И тут мой друг нагрянул ко мне с ответным визитом! Ну, я встретил его, как положено. Хлеб там, соль…

Мартин снова переглянулся с Яной, обоим было понятно, что друзья напились. Тем более, Витольд Леонидович морально уже был подготовлен к этому процессу.

— Понятно. Встреча друзей.

— Вот именно! Друзей! Долгожданная встреча! — обрадовался Олег Адольфович, почувствовав поддержку. — Витольд, кстати, признался, что ты, Яна, так ему понравилась, что он от смущения и непонимания, что с ним происходит, все время пил для храбрости и приставал к другим женщинам, чтобы ты увидела в нем гусара.

— Кого? — не поняла Цветкова, вспоминая пошлости Витольда Леонидовича на кладбище и его приставания к бывшим женам умершего.

— И в чем выражалось его гусарство во время похорон? — не удержалась она.

— Проехали, — сделал ей знак Мартин.

— Да это я отвлекся, — подтвердил Олег Адольфович и продолжил: — А вот дальше Витольда понесло. Он вдруг объявил, что ему не нравится авария, которая произошла с твоим бывшим мужем Ричардом. Что он только из-за этого и остался в Москве, спокойно отпустив вас в Питер. Что ему надо хорошенько подумать и что-то там доказать. Я, конечно, обиделся. Я-то решил, что Витольд специально ко мне приехал, к своему другу. Мы подрались…

— Что вы сделали?! — переспросила Яна.

— Да я понимаю, что это не очень гостеприимно, — потух голос Олега Адольфовича в трубке.

— Ну, как-то да… — согласился Мартин. — Угостил хлебом, солью и фингалом под глаз.

— До этого не дошло. Мы били друг друга очень аккуратно, не задевая жизненно важных органов, — поторопился ответить Олег Адольфович, тем самым еще больше запутываясь в объяснениях.

— Драка патологоанатомов была очень аккуратна и точна, чтобы не осложнять себе дальнейшую жизнь и работу, чтобы спокойно провести вскрытие, — прокомментировал Мартин со смехом.

Яна захихикала. А Олег Адольфович ответил:

— Есть в ваших словах доля истины, есть. Не отнять. После драки Витольд стремительно меня покинул. Я, честно, хотел его догнать.

— Чтобы добить?

— Нет, что вы! Чтобы помириться! Но меня очень быстро сморил сон, и я отрубился. Это, надеюсь, не преступление? Знаю, что нет. А вот уже потом Витольд позвонил мне из отделения полиции. Я не разглядел в своем питерском друге такой темперамент! Он идет напролом, словно танк, и если в чем-то уверен, то его ни за что не переубедить! Он незаконным образом проник в больницу, переоделся там в медицинский костюм, поэтому долго оставался незамеченным.

— Олег, надеюсь, он не вскрыл Ричарда, чтобы что-то доказать? — испугалась Яна.

— Почти… Нет-нет, не вскрыл, конечно, но взломал кабинет, где хранилась медкарта, а затем размотал Ричарда и осмотрел его.

— Что значит «размотал»? — тут же напрягся Мартин.

— В смысле бинтов, для осмотра повреждений. Он жив, не волнуйтесь, ему даже лучше.

— Ричард пришел в себя? — спросила Яна.

— Нет еще. Затем Витольд приехал на стоянку, куда после аварии отбуксировали искореженный автомобиль Ричарда, подкупил охранника и проник в машину.

— Он еще и туда успел? — удивилась Цветкова.

— Я же говорю, Витольда не остановить. Там его и задержала полиция. Сейчас он в отделении. Витольд мне позвонил, я смог с ним поговорить.

— О чем, если не секрет? Просто сгораю от любопытства, — сказал Мартин.

— Витольд отметил, что травмы Ричард не мог получить в автомобиле. Его покалечили в другом месте, порезали, а затем усадили в разбитый автомобиль. Это не несчастный случай, это запланированное убийство.

Яна с Мартином в очередной раз переглянулись.

— Скажи, Олег, ты же все-таки медицинский работник, причем, специалист от бога. Тебе на секунду не показалось, что Витольд того? Скажем, слегка одержим? — спросила Яна.

— Я понял, о чем ты спрашиваешь. Я, конечно, больше специалист по анатомии, чем по умственной деятельности человека…

— Ты во многих областях специалист, — подбодрила его Яна.

— Спасибо за доверие. Нет, я не считаю Витольда сумасшедшим. Я считаю, что он гений. Как все гении, он может казаться несколько странным, но не более. Если уж ко всем так придираться, то и тебя, Цветкова, можно считать «того».

— Ты считаешь, что Витольд в своих расследованиях прав? Кто-то пытался убить Ричарда Тимуровича и выдать это за несчастный случай? — спросил Мартин.

— Я уверен в этом. Но сейчас надо попросить Виталия поднять свои связи и помочь Витольду, — попросил Олег.

— Мы сделаем это, — пообещала Яна, глядя, как к их столику приближается ненавистная ей женщина по имени Василиса, кондитер и шеф-повар этого ресторана.

Когда-то эту даму связывали с Мартином интимные отношения, она потеряла ребенка во время беременности и очень тяжело пережила этот момент.

Яну просто затрясло от ненависти, она видеть не могла эту красотку, у которой хватило наглости нарушить ее тет-а-тет с Мартином. Василиса держала в руках поднос, где на белых тарелочках с кружевным краем лежали два пирожных с малиновой глазурью и золотой сеткой из карамели.

— Здравствуйте. Я, как шеф-кондитер, решила преподнести вам свой десерт. Знаю, что Мартину Романовичу мои пирожные очень нравятся, — сказала Василиса.

— Спасибо, — сухо поблагодарила Яна, едва сдерживаясь, чтобы не съязвить.

Василиса поставила тарелки с пирожными на стол.

— Вы свободны. Можете идти, — бросила Яна, еле сдерживаясь от ярости. Когда она последний раз видела эту женщину, та торжествовала и нагло целовалась с Мартином.

— Что-то еще желаете? — посмотрела Василиса на Мартина.

Яна повысила голос:

— Вы плохо слышите? Свободны!

— Спасибо, Василиса, — ответил Мартин. — Ничего не надо.

Василиса многозначительно посмотрела на Яну и удалилась, плавно покачивая бедрами.

— Гадость какая, — сказала Яна, разглядывая кулинарное произведение Василисы. — Цвет какой-то… мерзкий. Фу…

— Думаешь, что отравлено? — улыбнулся Мартин. — Хочешь, поменяемся? Возьмешь то, что она поставила ближе ко мне?

— Ты серьезно? Шутишь? Да я даже видеть это не могу. К тому же она запросто может насыпать в пирожное иголок, с нее станется.

— Да брось ты! Что ты на нее напала?

— А что она припёрлась к нам со своими пирожными? Пусть сама эту гадость ест. Может подавиться…

— Добрая ты у меня… — улыбнулся Мартин. — Всё, проехали. Закрыли этот вопрос.

— Отвези меня в больницу к Виталию, — попросила Яна. — Надо его навестить. А потом выяснить, что с Витольдом Леонидовичем.

— Будем помогать Витольду?

— Обязательно. Мы же его друзья.

Глава 12

Они навестили Виталия Николаевича, Яна рвалась сразу же бежать в палату к Лебедеву, но Мартин мыслил более рационально и унял ее пыл. Он сначала побеседовал с лечащим врачом, предложил денег на лекарства, узнал о самочувствии больного и можно ли с ним поговорить. Получив разрешение, немедленно отправились к нему в палату.

Яна поцеловала Лебедева в щеку и присела к нему на кровать, Мартин сел на стул. После радостных восклицаний и вопросов о самочувствии Яна рассказала Лебедеву, что случилось после его ранения.

— Представляешь, Виталик, сначала я, потом Юрий, Ричард…

— Я сейчас же позвоню коллегам и попрошу их поучаствовать в этом деле и проверить все выводы, которые сделал…

— Витольд Леонидович, — подсказала Яна.

— Именно он, да.

— Олег Адольфович уверен, что его друг прав на сто процентов.

— Тогда это серия. И все кутерьма вокруг тебя, Янка, как всегда, — помрачнел Виталий Николаевич. — Мне даже лестно, что и меня поставили в один ряд с твоими мужчинами. Где-то приятно даже…

— Сильно не фантазируй, — осадил его Мартин.

— Яне нужна охрана.

— Я рядом.

— Ты последний, кто сейчас должен находиться рядом, на тебя же тоже может быть совершено покушение, — совершенно спокойно заметил Виталий.

— Что ты такое говоришь? — испугалась Яна.

— Он прав. Я сейчас не лучшее общество для тебя, это точно, — сказал Мартин.

— Если только это не ты убрал всех своих конкурентов, подбираясь к Яне, — улыбнулся Виталий Николаевич.

— Выбирай выражения! «Убрал»! Если бы я, как ты выражаешься, был серийником, то вы бы до меня никогда не докопались, — Мартин, сделав зверское лицо, характерным движением провел ладонью по своей шее и рассмеялся.

— Какие же вы еще мальчишки! — всплеснула руками Яна.

Но главный вопрос они всё же с Виталием решили.

Яна решительно без стука открыла дверь в кабинет Ольшанского, вошла и молча села перед ним на стул.

Петр Иванович поднял голову от бумаг.

— И снова здравствуйте! — сказал он.

— Я очень хотела, чтобы меня ущипнули, а я бы проснулась, — доверительно сказала Яна.

— Это я в показания записывать не буду. Но ущипнуть могу, даже с большим удовольствием, — пошутил Ольшанский.

Яна в серебристом вечернем платье на тонких бретельках была очень эффектна. Спину прикрывала пышная, очень необычно заплетенная коса. На лице присутствовал макияж с акцентом на глаза, потому что Яна предполагала долго и страстно целоваться.

Яна рассказала Ольшанскому про новое происшествие.

Она из своего номера в отеле позвонила Карлу Штольбергу и спросила, всё ли у того хорошо. Конечно, Карлу показался странным такой интерес к его здоровью, но он ее заверил, что с ним всё в порядке. Мартин не хотел оставлять Яну в номере одну, но та поклялась, что не будет его покидать и никому кроме Мартина не откроет дверь.

— И ты оставил? Ты ей поверил? — обратился следователь Петр Иванович к расстроенному Мартину. — Ты же знаешь: что бы она ни утверждала, это не имеет никакой силы. Это же Цветкова! Женщина с вычурной логикой!

— Ты сам-то слышишь, что говоришь?

— А имею в виду с женской логикой в кубе!

— Чего вы кричите? Я исполнила обещание! Я и не уходила! — встряла Яна.

— Как не уходила?! Как не уходила? Мартин, ты слышал это? А почему тебя нашли на болоте?

— Так я думала, что иду к Мартину, это же можно! Я же ни с кем другим… — хлюпнула носом Яна.

— Не дави на нее! — вступился Мартин.

— Да! А то я замкнусь и больше ничего не скажу! — поддержала Мартина Яна, нервно ерзая на стуле.

— Рассказывай, сказочница, — Петр Иванович вытер выступивший на лбу пот каким-то документом, лежащим у него на рабочем столе.

— Я отдохнула, поспала. А потом мне принесли огромный букет цветов с запиской.

— Которую ты потеряла?! — не выдержал следователь.

— Потеряла! Но я помню почти каждое слово.

— А что я в качестве вещдока приложу к делу? Доказательства где? — не унимался следователь. — Помнит она…

— Помню! «Дорогая Яна. Уже соскучился по тебе! Хочу подарить тебе самый романтический вечер на свете, который ты не забудешь никогда в жизни. Все свои, все родные. Я буду ждать тебя в тихом, красивом месте на причале в заброшенном парке».

— В заброшенном парке! — заорал Петр Иванович. — Ключевое слово «заброшенный»! Как туда можно было отправиться? И это когда вокруг тебя всех убивают и когда тебе человеческим языком говорят, что нельзя выходить из отеля! Заброшенный парк! С ума сойти! Почему сразу не на кладбище? Не надо было бы тратиться на транспортировку. Хотя уверен, что тебя бы и ночное кладбище не испугало и не остановило!

— Мне трудно перекричать твою пламенную речь! — возмутилась Яна. — «Мартин», — добавила она.

— Что? — спросил Мартин.

— Подпись на записке, — пояснила Цветкова.

— И почерк мой?

— Записка была красиво напечатана в золотой рамочке с вензелями.

— Все бабы — романтичные дуры! Несколько красивых фраз и всё… поплыла. Даже я понимаю, что Мартин не мог написать такую лабуду, он не любит красивых слов, он человек действия. Мужик — сказал, мужик — сделал. А вот эти «сюси-пуси», это не про него.

— Я не знаю, насколько ты хорошо знаешь Мартина и плотно с ним общаешься, может, он тебе и не говорил ласковых слов, а мне говорил! — с вызовом посмотрела на следователя Яна. — И тоже поостерёгся бы! Делал мне предложение при свидетелях!

Петр Иванович побагровел.

Страницы: «« « ... 56789101112 » »»