Невольница любви Смолл Бертрис
«— О, мы не пропадем, — заверил евнух. — Нам ничего не грозит. Я управлял этим дворцом много лет и, Аллах милостив, проживу еще столько же, если не больше. Кроме того, думаю, что твое место займет Арудж-ага, так что вряд ли нас ждут большие перемены.
И Кейнан-реис решился.
— Я еду, — объявил он. А почему бы нет? Баба Гассан прав. Отец истосковался без него, да к тому же необходимо свести счеты кое с кем. В первую очередь с этой подлой тварью, Мариеленой, а потом уж воздать по заслугам леди Индии Энн Линдли.
Мужчины отправились в покои госпожи Азуры. Та, мгновенно поняв, что разлука неминуема, вынула из сундука чудесный плащ белой шерсти с зеленой шелковой подкладкой.
— Это для тебя, мой повелитель. За подкладкой вшит еще один слой шелка, разделенный на маленькие карманы. В каждом золотая монета, а в полах, под обшлагами и золотой тесьмой спрятаны драгоценные камни. Это ничтожная награда за все, что ты сделал для Эль-Синута.
Дей обнял ее и поцеловал в лоб.
— Я никогда не забуду тебя, Азура, — прошептал он. — Если я в один прекрасный день пошлю за тобой и Бабой Гассаном, не согласитесь ли приехать и вести мое хозяйство?
— О нет, повелитель, — улыбнулась Азура, — я слишком много времени провела в здешних местах, чтобы на старости лет ужиться где-то еще.
— Да и я тоже, — вздохнул евнух. Воцарилось неловкое молчание.
— Пора, господин, — наконец напомнил Баба Гассан. — Я должен, пока не поздно, вывести тебя из дворца. Слышишь шум? Это янычары грабят и убивают всех, кто попался им на пути. Для тебя в порту приготовлена маленькая фелука. Гребцы — молодые невольники-христиане, которых я подкупил обещанием свободы. Быстрее и легче всего добраться до Неаполя.
Дей поцеловал руки Азуре, и евнух повел его через лабиринт узких темных коридоров, о существовании которых он даже не подозревал. По пути им не встретилось ни души. Наконец они пересекли небольшой дворик и вышли через потайную дверь в стене. Им пришлось миновать еще несколько кривых улочек, прежде чем впереди засверкали лазурные воды гавани. В ноздри ударил запах соли и водорослей. Кейнан ускорил шаг.
Они были уже совсем близко, когда перед деем неожиданно вырос молодой янычар. Прежде чем Кейнан успел выхватить ятаган, противник бросился на него. Острое лезвие рассекло красивое лицо дея от уголка левого глаза до губ. Кейнан инстинктивно схватился за щеку, но появившийся неожиданно Арудж-ага пронзил янычара насквозь. Тот мешком свалился на землю.
— Этот янычар пожелал поскорее возвыситься, но так и не понял, что бесчестным поступком славы среди своих соратников не добьешься, — спокойно заметил он, вручая другу платок. Тот безуспешно пытался остановить кровь.
— Позаботься о Бабе Гассане, Азуре и наложницах, — едва выговаривая слова, попросил Кейнан.
— Обязательно, — кивнул Арудж-ага и, повернувшись, исчез в ближайшем переулке. — Храни тебя Аллах! — крикнул он на прощание.
— Дай осмотреть рану, — озабоченно велел Баба Гассан. — Да, шрам останется навсегда. Но страшного ничего нет. А вот и фелука. Ты должен выйти в море до заката, пока не подняли цепь.
В суденышке сидели трое, все итальянцы. Баба Гассан передал каждому небольшой кошелек с золотом и по пять серебряных монет.
— Благополучно доставьте этого человека в Неаполь и получите еще по золотой монете от моего человека, который встретит вас на пристани и убедится, что вы меня не обманули. Ваша свобода и жизнь зависят от того, насколько хорошо вы исполните поручение; в противном случае вас ждет ужасная смерть.
Мужчины дружно закивали.
— Спасибо, Баба Гассан, — тихо и с глубоким чувством поблагодарил дей и ступил в фелуку.
— Аллах да пребудет с тобой, господин, — кивнул тот и растворился в паутине узких улиц.
Они отправились в путь немедленно и через три дня без всяких происшествий добрались до Неаполя. На причале их ожидал хорошо одетый человек, который честно расплатился с матросами.
— Фелука ваша, — сказал он им на прощание и обратился к Девереллу:
— Милорд Ли, я Чезаре Кира. Прошу вас идти за мной. Мы отправимся в банкирский дом моего отца, в еврейское гетто, где вы оставите нам на сохранение свое состояние, а потом поговорим о вашем возвращении в Англию.
Деверелл Ли последовал за молодым человеком к Беньямино Кира. Тот взял плащ гостя и вручил дочери, которая немедленно отпорола вторую подкладку и, собрав монеты, отдала отцу. Тот тщательно пересчитал деньги, взвесил и кивнул дочери, которая тем временем извлекала драгоценные камни. Высыпав их на стол, она принялась зашивать плащ.
— Мне ни к чему двойная подкладка, синьорита, — остановил ее Деверелл. — Если хотите, оставьте шелк себе. Лицо девушки осветилось радостной улыбкой.
— Спасибо, милорд, — прошептала она, продолжая ловко орудовать иглой.
— Вы слишком щедры, — заметил Беньямино Кира. — Это лучший шелк из Бурсы. Из него выйдет чудесное подвенечное платье, верно, Сусанна?
Девушка смущенно покраснела, но отец, уже забыв о ней, обернулся к Девереллу.
— Баба Гассан одарил вас немалым богатством, милорд. Что вы намереваетесь с ним делать и чем мы можем помочь вам?
— Я наследник графа Окстона, — пояснил он. — Вам известна моя история?
— Знаю только, что вы девять лет правили Эль-Синутом и бежали, опасаясь мести янычар.
— Я спас молодого султана, предупредив о заговоре, а в благодарность он бросил меня на растерзание врагам. У меня не осталось иного выхода, кроме бегства. Теперь я намереваюсь вернуться в Англию, чтобы восстановить свою репутацию и вернуть честное имя. Когда-то меня ложно обвинили в преступлении. По чистой случайности я получил доказательства своей невиновности. — Деверелл вынул из-за пазухи свернутый пергамент и показал банкиру. — Я надеюсь получить прощение короля, а потом вернусь домой и стану вести жизнь, для которой был рожден. Кира кивнул.
— Да, странные шутки иногда играет с нами судьба, — вздохнул он. — Ну а теперь о деле. С вашего разрешения, милорд, я отдам распоряжения относительно вашего путешествия и позабочусь о том, чтобы благополучно переправить в Лондон золото и драгоценности.
Деверелл Ли добрался до Парижа вместе с торговым обозом и в компании богатых купцов. Там сын банкира Анри Кира посадил его на судно, идущее в Кале. Он переправился через Ла-Манш, и мастер Джонатан Кира проводил его в Лондон, к своему отцу, Джеймсу Кира.
— Надеюсь, путешествие было приятным, сэр, — приветствовал его английский банкир. — Я взял на себя смелость справиться о здоровье вашего батюшки. Граф очень слаб, но жизнь его пока все еще теплится. Я также позволил себе вольность установить наблюдение за графиней, дабы убедиться, что она не покинет Глостершир, пока вы не завершите свои дела в столице. — Он показал на небольшой сундучок, стоящий на столе, и, открыв его, объявил:
— Ваши драгоценности, милорд. Не хотите проверить, все ли на месте?
Деверелл, потрясенный столь невероятной расторопностью, вынул заранее составленную опись, сверился и покачал головой.
— Все здесь. Золото, насколько я понимаю, положено на счета в вашей конторе?
— Совершенно верно, милорд, — улыбнулся банкир. — Теперь вам понадобится аудиенция у короля Карла, не так ли?
— Разумеется.
— Это можно устроить. Семья герцога Бакингема ведет дела с нашим домом. — Перебрав камни, Джеймс выбрал большой круглый алмаз. — Неплохой подарок для его величества, особенно если его оправить в золото, как по-вашему? А для королевы — золотое распятие, усыпанное рубинами и жемчугом.
— Предоставляю вам полную свободу действий, — откликнулся Деверелл. — Где мне остановиться, мастер Кира, и сколько придется пробыть в Лондоне? Как вы уже догадались, мне не терпится увидеть отца.
— Потребуется несколько дней, прежде чем состоится аудиенция, милорд. Пожалуй, лучше всего вам погостить у меня. Не стоит показываться на улице, где вас могут узнать, прежде чем получите помилование и сможете не опасаться ареста.
Благодарный Деверелл с радостью принял приглашение и ни разу не пожалел об этом, ибо гостеприимство банкира не знало границ.
Не прошло и недели, как ему принесли новый костюм черного бархата. Камзол был украшен отложным воротником изумительного кружева. Штаны до колен заканчивались широкими серебряными подвязками с серебряно-черными бантами. Камзол дополняли серебряные пуговицы, а в разрезы рукавов выглядывал тонкий батист рубашки. К костюму полагались белые шелковые чулки и черные кожаные туфли с серебряными розетками. Белые кожаные перчатки были оторочены серебряным кружевом. Вот только волосы лорд Ли стриг слишком коротко и вопреки моде не носил ни усов, ни бороды. Безупречные черты лица портил уродливый шрам, змеившийся до левого уголка рта и придававший владельцу вид зловещий и одновременно трагический.
Великодушный хозяин ссудил Девереллу экипаж, в котором он и отправился в Уайтхолл. Там его встретил придворный, дальний родственник герцога Бакингема, обязанный чем-то семейству Кира, провел в королевские покои и велел подождать. Вскоре появился король и, выслушав историю Деверелла, внимательно прочитал предсмертную исповедь Адриана Ли.
Поразмыслив, монарх поднялся и приказал молодому человеку подождать его возвращения. Лакей тем временем подал вино и бисквиты.
Деверелл Ли так нервничал, что не смог ничего в рот взять, только выпил немного вина и принялся нетерпеливо мерить шагами комнату и наконец сел, гадая, какой приговор вынесет король. Поверит ли Адриану или велит повесить наследника графа Окстона как гнусного преступника?
За окном стучал дождь. Деверелл тупо смотрел, как разбиваются капли о стекло. В камине громко трещали сырые дрова.
Дверь снова открылась, и на пороге показался король. Деверелл поспешно вскочил и поклонился. Губы Карла дернулись в легкой усмешке, но голос и лицо оставались серьезными.
— Я потолковал со своими советниками, виконт, — начал он. — Все согласились, что исповедь, привезенная вами, — подлинная. Учитывая печальную репутацию вашей мачехи, вполне возможно, что все было так, как описал ваш несчастный брат. Мы, конечно, сожалеем о его смерти, но такова воля Господня. Кроме того, многие уверяют, что хотя в молодости вы были довольно легкомысленны, но никак не склонны к насилию. Вас также никто не мог упрекнуть в недостатке разума, и, зная о дурной славе леди Клинтон, никто и помыслить не может, что вы способны лишить жизни человека из-за женщины, так легко дарившей свою благосклонность. Мы понимаем страх, побудивший вас бежать и скрыться, пред лицом, казалось бы, неопровержимых улик. Толченое стекло и нарубленный конский волос. Интересный способ.
— Говорят, широко распространенный в Неаполе, — пояснил Деверелл.
— Вот как? Да, я и забыл — ваша мачеха родом из этого города! Разумеется, никто ничего не заподозрил бы. Вероятно, побег был наиболее верным решением. Зато на вашу долю выпало немало сказочных приключений. Думаю, жизнь в Глостершире покажется вам весьма тоскливой после всего, что вам пришлось пережить. Вы собираетесь жениться? — осведомился монарх.
— Да, ваше величество, если меня помилуют.
— Если? Кровь Христова! Неужели я ничего не объяснил! Ну да, иначе вы не спросили бы! С вас сняты все обвинения, виконт Туайфорд. Мой секретарь уже пишет указ, дабы не произошло никаких недоразумений с шерифом графства. Ну а теперь признайтесь: наверное, какая-нибудь хорошенькая плутовка ждала вас все эти годы?
— Нет, милорд, боюсь, в юности, пускаясь во всяческие сумасбродства, я не думал о том, что когда-то придется вступить в брак и иметь наследников. Однако теперь пора начинать поиски. Еще будучи при дворе, я увидел настоящую маленькую красавицу, которая теперь выросла и стала невестой, если уже не вышла замуж. Ее зовут леди Индия Энн Линдли.
— Высоко метите, милорд, — заметил Карл. — Леди Линдли — единокровная сестра моего племянника и богатая наследница. Однако припоминаю, что она довольно ветрена и никак не выберет себе супруга. По-моему, родители увезли ее в Шотландию. Но я не слышал о ее замужестве, иначе мой племянник не преминул бы меня известить. Он сейчас при дворе. Кстати, ей уже лет двадцать. На вашем месте я взял бы жену помоложе.
— Советы вашего величества поистине неоценимы, — уклончиво откликнулся Деверелл и извлек из камзола два бархатных мешочка. — Покорнейше прошу ваше величество принять это в дар от верного слуги. — Он протянул первый мешочек из пурпурного бархата. — А это умоляю передать ее величеству, — добавил он, отдавая второй, из белого бархата.
Карл Стюарт долго любовался булавкой в виде трех филигранных перьев червонного золота, как бы скрепленных круглым алмазом, прежде чем приколоть ее к своему камзолу.
— Прелестная вещица, милорд, — похвалил он, вытряхивая на ладонь содержимое второго мешочка. — Для человека, так долго пребывавшего вдали от Англии, вы прекрасно разбираетесь в пристрастиях моей жены, — невольно усмехнулся он. — Она по достоинству оценит ваш подарок.
И старательно спрятал усыпанное рубинами и жемчугом распятие тонкой работы на золотой цепочке. В комнату вошел секретарь с пергаментным свитком, скрепленным королевскими печатями. Король поставил размашистую подпись.
— Теперь вы можете ехать домой, милорд. С Богом, — кивнул он.
Деверелл покинул Лондон в тот же день и неделю спустя, впервые за одиннадцать лет, увидел Окстон-Корт. Отец, не скрываясь, лил слезы при свидании с сыном, которого считал навеки потерянным. Мачеха билась в истерике, узнав о смерти Адриана, но позже прокралась в спальню пасынка, чтобы, как в прежние времена, соблазнить его. Однако Деверелл отверг продажные ласки, высказав все, что скрыл от отца, и объяснив, что король знает правду о смерти лорда Джефферса и, если что-нибудь случится с наследником графа Окстона, ее повесят.
Мариелена Ли особенным умом не отличалась, однако сообразила, что перед ней уже не прежний доверчивый мальчишка, а опасный и сильный противник. Впервые в жизни она до смерти перепугалась и с этой минуты всячески старалась не попадаться ему на глаза, а при редких встречах вела себя тише воды, ниже травы.
Отец скончался месяц спустя, измученный долгими страданиями, но со спокойной душой, зная, что титул и поместья перейдут к любимому сыну. Мачеха тряслась от страха, не зная о своей участи. Но вскоре в Окстон-Корт прибыл королевский гонец с приказом о вечном изгнании вдовы Чарлза Окстона.
— Вы получите ежегодное содержание, которое будет выплачиваться банкирским домом Беньямино Кира. Можете каждый квартал являться туда за деньгами, — холодно сообщил мачехе Деверелл. — Радуйтесь, что я не прикончил вас за все, что вы сотворили с моей семьей. И отец, и несчастный брат прожили бы спокойно и счастливо еще много лет, если бы не ваши гнусные интриги. Разрешаю взять с собой одежду и украшения, но только те, что подарены вашим покойным мужем.
Перед отъездом Деверелл лично обыскал багаж мачехи под злобным взглядом ее служанки Софии, сморщенной старой карги, привезенной когда-то из Неаполя. Его предположения оказались верны: бесчестная дрянь ухитрилась захватить с собой часть фамильных драгоценностей и пару серебряных подсвечников, подаренных его предку королем Генрихом VIII. София осыпала его цветистыми итальянскими проклятиями, но Деверелл невозмутимо велел обеим убираться. Они доехали до Лондона, а там сели на корабль, идущий в Неаполь. Представитель банкирского дома Кира лично проводил их на борт и не ушел с пристани, пока судно не поплыло вниз по Темзе.
С мачехой покончено раз и навсегда. Оставалось разделаться с лживой, неверной тварью, Индией Линдли. Деверелл обратился к ее отчиму через посредников и, к своему удивлению, получил немедленное согласие на брак. В свою очередь, он без споров принял все условия герцога, потребовавшего, чтобы богатство Индии осталось в ее руках и полном распоряжении. Приданое оказалось вдвое больше, чем он ожидал, но лишь для того, чтобы узнать, как долго может испытывать терпение будущего тестя, Деверелл потребовал жеребца-производителя и одиннадцать чистокровных кобыл, которых Гленкирки разводили на конефермах в Ирландии и Куинз-Молверн. Его требования немедленно удовлетворили, контракты подписали, приданое отправили жениху и, не откладывая, заключили брак по доверенности. Несколько недель назад невеста покинула Шотландию, и ее прибытие в Окстон-Корт ожидали со дня на день.
Деверелл Ли спешился и бросил поводья подбежавшему конюху. Скоро она окажется в его власти и горько пожалеет, если вздумает хотя бы в мелочи обмануть его. Она не узнает Кейнана в этом гладко выбритом мужчине со шрамом, говорящем на безупречном английском. И немудрено: он стал совершенно другим человеком. Человеком, который на собственном горьком опыте понял, как глупо доверять женщинам, не говоря уже о нежных чувствах. Любовь? Какая чушь! На этот раз он не даст себе труда проявить терпение и попросту укротит леди Индию Линдли, как любую суку на псарне, и если понадобится, пустит в ход хлыст. И никогда не даст ей ни малейшей возможности предать его. Уж скорее убьет.
После того как узнает, что она сделала с его ребенком.
Глава 20
Когда процессия достигла условленного места на англошотландской границе, где была назначена встреча, Индия увидела целый отряд из двадцати человек, вооруженных до зубов. Капитан графа взглянул на растянувшийся по дороге обоз и покачал головой.
— Я ни за что не отвечаю! — возмущено воскликнул он. — Пятнадцать телег! Это же нужно было столько хлама притащить с собой! Какого дьявола эта девчонка себе вообразила?
— Придержи язык! — оборвал Рыжий Хью, командир герцогского отряда. — Ее сиятельство богата и знатна, не какое-то жалкое нищее создание. Твоему хозяину повезло получить такое сокровище! Где тебе понять, что невеста, едущая к жениху, берет с собой все свое имущество, и, как видишь, моя хозяйка владеет едва не половиной Шотландии.
— Еще и лошади! — охнул капитан.
— Дорога в Окстон безопасна? — строго осведомился Рыжий Хью.
— Насколько безопасной может быть дорога, — проворчал капитан.
Рыжий Хью задумчиво хмыкнул, помолчал и изрек:
— Мы не можем доверить благополучие ее сиятельства жалкой горстке людей. Я отошлю несколько человек домой, а остальные проследуют за вами до Куинз-Молверн в Вустере, где ее сиятельство собирается несколько дней отдохнуть.
— Буду чертовски благодарен! — облегченно вздохнул капитан. — Такого я не ожидал. Пятнадцать телег и лошади! Я думал… ну будет карета и одна-две повозки.
Двадцать человек уехали в Гленкирк с наказом объяснить герцогу причину задержки. Джеймс Лесли наверняка одобрит действия Рыжего Хью. Остальные медленно направились в глубь страны, делая долгие привалы. Наконец они добрались до Молверна. Индия отправила в Окстон багаж и лошадей, а сама решила погостить у брата. К ее полному восторгу, шестнадцатилетний герцог Ланди оказался дома. Брат и сестра бросились друг друга в объятия.
— Почему ты не при дворе? — удивилась Индия. Чарлз Фредерик Стюарт театрально закатил глаза.
— Понимаешь, Индия, просто не вынес! Королева и Бакингем только что не дерутся за знаки внимания со стороны короля и при этом ведут себя как дети. Не знаю, который из них хуже. Я просил у дяди разрешения вернуться в Куинз-Молверн, заняться хозяйством, хотя с таким управляющим мне здесь нечего делать. Правда, я охочусь с Генри и часто навещаю его в Кэдби, и, что ни говори, такое спокойное существование куда приятнее жизни при дворе, где меня осаждают заботливые маменьки, которым не терпится повыгоднее пристроить дочек. Я твержу им, что слишком молод для женитьбы, но эти проклятые бабы зарятся на мои связи, родство с королем, герцогский титул и состояние. Не знаю, куда от них деваться, сестричка. Когда настанет время, я сам выберу себе невесту!
Индия, рассмеявшись, уселась в кресло у огня и с наслаждением вытянула ноги.
— Какая это трагедия — быть молодым, богатым и завидным женихом! Сочувствую тебе, Чарли!
— Как по-твоему, я красив? — простодушно осведомился он.
— Очень, — заверила Индия.
— Все говорят, что я живой портрет родителя, — гордо поведал он.
Индия пригляделась к младшему брату.
— Верно, — согласилась она. — Я хорошо помню принца Генри. Он был всегда добр к нам. Жаль, что умер, так и не увидев сына!
— Мне бы тоже хотелось узнать его, но наследник старого короля Якова все равно не женился бы на маме, ведь в ее жилах не течет королевская кровь!
— Ошибаешься, — рассердилась Индия. — Мама — дочь Великого Могола, повелителя огромной империи! Род ее отца так же древен и знатен, как у Стюартов!
— Все так, — добродушно согласился Чарлз, — но Индия далеко и в Англии такие династии в расчет не берутся.
Сестра с театральным вздохом развела руками. Чарлз принес вина, и они еще долго сидели у камина.
— Расскажи о своем муже, — попросил он.
— Я почти ничего о нем не знаю, — растерялась Индия. — Он сделал мне предложение, и герцог Гленкирк ухватился за него, как голодная форель за муху. Не мог дождаться, пока сбудет меня.
— Но что же все-таки случилось? — допытывался герцог Ланди. — Ты вдруг исчезаешь, и хотя мама уверяла, что ты отправилась к родственникам, думаю, она просто тебя выгораживала. И папу ты, кажется, ненавидишь. Почему, Индия? Ты всегда была его любимицей — откуда такие перемены? Объясни. Обещаю, что никому не скажу.
Индия ничего не скрыла. Попытку побега. Плен. Рабство. Жизнь невольницы у Кейнана, сопротивление и страх, постепенно переросшие в горячую любовь. Новое похищение и весть о безвременной гибели мужа. Возвращение домой. Решение герцога спрятать непокорную дочь в горах и отнять у нее сына.
— Я ни за что не прощу его, Чарли. Как он мог пойти на это? Неужели забыл историю собственной семьи?
— И поспешил к тому же принять предложение Окстона, — добавил молодой герцог, сокрушенно качая головой. — Жаль, но мне тоже почти ничего не известно о Деверелле Ли, если не считать придворных сплетен и слухов. Он почти не показывается на людях.
— Да это и не важно, — вздохнула Индия. — Все равно, назад не повернуть. Он мой муж, и единственным способом избавиться от опеки Гленкирка было замужество. Что один жених, что другой — мне все равно.
— Ты можешь оставаться здесь сколько угодно, — предложил брат. — Я всегда рад такой компании.
— Всего несколько дней, чтобы как следует отдохнуть и набраться сил для встречи с мужем.
Наутро прибыл Генри Линдли, девятнадцатилетний маркиз Уэстли.
— Я решил проводить свою милую сестричку к мужу, — объявил он, звонко целуя ее в обе щеки. — Ты ужасно похудела, милая. Что с тобой?
Они устроились у камина, энергично поедая печеные яблоки со взбитыми сливками, и Индия повторила свою печальную историю. Лицо брата оставалось бесстрастным, только глаза выдавали обуревавшие его эмоции.
— Нелегко тебе пришлось, — заключил он. — Согласен, наш отчим действительно был чересчур строг, но и его страхи мне понятны. Времена изменились, и теперь на похождения нашей бабки вряд ли посмотрели бы сквозь пальцы. Тебя посчитали бы падшей женщиной, а твой сын принужден был бы носить клеймо ублюдка! — горько улыбнулся молодой человек, и Индия невольно подумала, как он красив со своими рыжеватыми, унаследованными от отца волосами, вандейковскими усиками и материнскими бирюзовыми глазами.
— Так и знала, что ты примешь его сторону! — обозлилась Индия.
Генри покачал головой.
— Я не принимал ничью сторону, сестрица. Просто как , мужчина вполне понимаю затруднения герцога. Если бы правда выплыла наружу, и ты, и ребенок стали бы настоящими изгоями. Ведь твой сын — не Стюарт, и маме подобное поведение тоже едва сошло с рук. Хорошо еще, что родители принца проявили к ней снисхождение. — И, нежно погладив сестру по руке, добавил:
— Постарайся начать новую жизнь, родная, и возможно, вернешь свое дитя, особенно если этот твой муж влюбится в тебя по уши, что обязательно произойдет, стоит тебе улыбнуться ему понежнее.
— А когда ты приведешь жену, драгоценный братец? — проворковала Индия.
Маркиз Уэстли картинно поежился:
— Мощи святые, сестра, я еще не готов расстаться с холостяцкой жизнью! Должны же мы с Чарли перебеситься!
— Ты был при дворе? — поразилась Индия.
— Зимы в Кэдби долгие и тоскливые, — проговорил маркиз. — Да, я провел зиму при дворе — и жизни не рад! Король и парламент постоянно сражаются и скандалят из-за проигранной испанской войны. Парламент считает, что французские гугеноты не получили надлежащей помощи. Я несколько раз заседал в палате лордов и наслушался такого, что долго не приеду в Лондон. Карл Стюарт хороший человек, но никудышный король.
Герцог Ланди согласно кивнул.
— Я боюсь за дядю, — признался он. — Дело не только в тех, кто ненавидит Бакингема, но и в фанатиках пуританах. Король предпочитает ходить в англиканскую церковь. Поэтому его обвиняют, что он слишком возвышает и покровительствует тем епископам, которых пуритане называют» арминианами «.
Пуритане ненавидят пышные церковные обряды, которыми увлекается его величество.
— Какая разница? — пожала плечами Индия. — Церковь есть церковь. . — Ошибаешься, сестрица. Эти люди так не считают. Высшие церковные чины верят, что спасение можно получить, ведя честную жизнь и имея чистую душу. Они придерживаются католических обрядов, читают длинные проповеди и привержены импровизированным молитвам. Для пуритан главное — суровость и простота, всякую роскошь они гневно осуждают и отвергают. Милосердие Господне, по их мнению, простирается исключительно на тех, кто строго следует их заветам. Всякие обряды и ритуалы строго осуждаются. Обе стороны поистине смехотворны в своих глупых спорах.
— Но помимо всего прочего, — вставил герцог Ланди, — палата общин представила Петицию о праве17. Король принял петицию, но вряд ли захочет ей подчиниться. Он распустил парламент, когда мы пригрозили изгнать Бакингема с должности и судить за провал испанской кампании. Именно в этот момент мы с Генри попросили у короля разрешения удалиться в свои поместья.
— Вот увидите, рано или поздно дело плохо кончится, — мрачно предсказал Генри Линдли, — и когда разразится беда, предпочитаю спокойно и в безопасности жить у себя дома.
Индия и братья на время забыли, что успели стать взрослыми, и несколько дней подряд куролесили, как вырвавшиеся на волю школьники: охотились, рыбачили, бороздили озеро в утлых лодчонках, подолгу гуляли в саду. Все понимали, что такое больше никогда не повторится, и ужасно сожалели об отсутствии Фортейн, гадая, как сложится судьба сестры.
— Она не пойдет абы за кого! Только за мужчину, которого полюбит, — предсказывал Генри, и остальные дружно соглашались.
Но всему приходит конец, и Индия не могла больше оттягивать отъезд. До Окстон-Корта было менее дня езды. Пора увидеть, кого предназначила ей судьба. Дюжина солдат Гленкирка проводят ее, прежде чем вернутся в Шотландию. Чарли Стюарт и Генри Линдли ехали рядом с сестрой. Дайармид и Мегги отправились в Окстон-Корт накануне — сообщить графу о прибытии новобрачной.
Отдых благотворно повлиял на Индию. Слуги брата не знали, как ей угодить, и кормили на убой. Тусклые глаза девушки теперь сияли прежним блеском. Сегодня на ней была роскошная амазонка синего шелка с кружевами, богато отделанная кремовой и золотой тесьмой. Наряд дополняла синяя бархатная шапочка с двумя мягкими белыми перьями. И хотя она сидела по-мужски, пышные длинные юбки надежно скрывали стройные ножки, позволяя посторонним увидеть только носки кожаных башмаков.
Они отправились в путь на рассвете, в полдень остановились на маленьком постоялом дворе, передохнуть и покормить коней, и к вечеру оказались на месте. Рыжий Хью позаботился выслать вперед гонца с вестью об их прибытии.
Добравшись до вершины холма, Индия остановила коня. Внизу расстилалась долина, где и возвышался старый дом. Индия затаила дыхание. Ей давно не приходилось видеть столь красивых зданий. Выстроенное из потемневшего от времени красного кирпича и крытое черепицей, оно располагалось в центре сада. Четыре крыла образовали нечто вроде квадрата. Очевидно, Куинз-Молверн и Окстон-Корт возводились в одни и те же годы. На зеленых лугах мирно щипали траву овцы и паслись лошади. В дальнем конце долины виднелись небольшая деревушка и церковный шпиль.
Кавалькада начала медленно спускаться. Дорога вилась среди густых деревьев, ветви которых гнулись под тяжестью незрелых яблок и груш. Индия подумала, что в этом чудесном мирном месте легко растить детей, и от всей души попросила Господа, чтобы граф оказался добрым и понимающим человеком и позволил ей привезти сына.
— Обещаю, что буду хорошей, покорной женой, — шептала она, — только дай мне снова увидеть мое дитя. Больше я ни о чем не прошу.
Они были уже совсем близко, когда в воротах показался какой-то человек. Индия попыталась рассмотреть его, но солнце било в глаза. Кажется… кажется, он одет во все черное. Наверное, приготовился к встрече. Что, если они невзлюбят друг друга с первого взгляда? Что, если так и не придут к согласию?
Она натянула поводья, и мужчина, легко, как перышко, подхватил ее и снял с седла. Индия подняла голову и едва не отпрянула. Длинный шрам пересекал левую сторону его лица, а в глазах стыл лед. Девушка невольно вздрогнула. Но тут подошли ее братья, уже успевшие спешиться.
— Я Генри Линдли, сэр, маркиз Уэстли, — представился старший. — А это мой брат, Чарлз Фредерик Стюарт, герцог Ланди. Мы привезли вам нашу сестру, леди Индию, милорд.
— Благодарю вас, милорды, — вежливо кивнул Деверелл Ли, обмениваясь рукопожатием с молодыми людьми. — Надеюсь, вы переночуете у нас?
Он подхватил Индию под руку и повел через арочный вход во двор.
— Спасибо, милорд, — отказался Генри, — но мы должны вернуться в Куинз-Молверн, с тем чтобы завтра я смог отправиться к себе в Кэдби.
— Освежитесь перед дорогой хотя бы вином, — предложил граф. — Окстон-Корт славится своим гостеприимством, и я не хочу, чтобы злые языки болтали, будто я отослал родственников жены, ничем не угостив.
— С удовольствием, милорд, — отозвался Генри.
— О, как прекрасно! — воскликнула Индия, оказавшись в цветущем саду, сразу напомнившем ей Эль-Синут. В довершение сходства посреди двора рассыпался брызгами воды большой фонтан.
— Вам нравится сад, мадам? — учтиво поинтересовался граф.
— О да, — пробормотала она, вынуждая себя улыбнуться в это суровое лицо.
— Очень рад, поскольку предоставляю и дом, и сад в полное ваше распоряжение. Вы вольны производить любые перемены по своему вкусу.
Они вошли в дом, и граф проводил гостей в парадный зал, огромное помещение со сводчатыми потолками. С толстых растрескавшихся балок свисало множество стягов, очевидно не раз побывавших в битвах. Сквозь высокие окна струился солнечный свет. В торце возвышался камин, охраняемый львами. Сбоку стоял гигантский стол. Слуги поспешили разнести кубки с вином и при этом несмело улыбались Индии. Та постаралась выдавить ответную улыбку. Все словно сговорились избегать скользких тем, и разговор вертелся вокруг замечательных фруктовых садов хозяина. Тот пообещал прислать новоявленным шуринам яблок и груш, когда соберут урожай. Индия молчала, пока не пришла пора прощаться.
— Не хочу расставаться с вами, — прошептала Индия со слезами на глазах.
— Постарайся как можно скорее очаровать своего супруга, — прошептал Генри, обнимая ее. — Честно говоря, этот шрам выглядит несколько пугающе, но сам Ли, кажется, неплохой парень. Если понадоблюсь, я в Кэдби.
Он расцеловал Индию в обе щеки и отступил. Чарли в свою очередь прижал сестру к груди.
— Ведите себя прилично, юная леди, — поддразнил он, смахивая соленую капельку, которая, несмотря на все усилия Индии, поползла по щеке.
— Чья бы корова мычала, — шмыгнула она носом и, чмокнув брата, шутливо отвесила ему подзатыльник.
— Запомни, сестрица, если что, мы оба неподалеку, — многозначительно проговорил Чарли.
Граф проводил молодых людей во двор. Индия осталась одна, не зная, что делать и куда идти. Все это время граф упорно игнорировал жену, и сейчас она едва сдерживалась, чтобы не вспылить, чувствуя, как нарастает раздражение. Прием его при всем желании трудно назвать теплым: они едва ли обменялись десятком слов.
Но девушка тут же постаралась взять себя в руки. Вероятно, ему, как и ей, неловко, ведь ситуация достаточно напряженная. В конце концов именно женщина должна уступить первой и постараться поднять настроение своего угрюмого мужа. И когда Деверелл снова вошел в зал, Индия встретила его улыбкой.
— Я счастлива наконец оказаться здесь, милорд, — заверила она.
— Вы очень красивы, — неожиданно вырвалось у него, — но мужчины, наверное, не раз говорили вам об этом.
»— Их было не так много, если не считать моих братьев, дядюшек и остальных родственников мужского пола.
— Король, жалуя мне помилование, советовал взять жену помоложе. Сколько вам лет, мадам? — поинтересовался граф.
— Двадцать третьего июня исполнилось двадцать, — сообщила Индия. — Почему же вы не последовали совету его величества?
— Потому что хотел вас. А как получилось, что вы до сей поры оставались незамужней? Говорят, вы чересчур разборчивы, и все же выбрали в мужья человека, которого в глаза не видели. В чем тут загадка?
У Индии так и вертелся на языке колкий ответ, но она постаралась его проглотить. Разве можно осуждать человека за откровенность? Она просто обязана быть столь же честной с ним. До определенного предела, разумеется.
— Вас выбирала не я, а мой отчим, герцог Гленкирк. Я отказывала всем искателям моей руки, потому что никого не любила. Кстати, для вашего сведения, я уже была замужем. Этот брак устроила моя бабушка, живущая в Неаполе. Мой муж умер, и я не стану больше бередить рану, которая еще не затянулась. Мой отчим согласился на ваше предложение, потому что других не получал. Он день и ночь терзал меня, настаивая на втором браке. Происхождение ваше достаточно благородно, поскольку репутация, как выразилась моя мать, слегка запятнана, герцог посчитал этот союз идеальным.
— Вот как, — мягко заметил граф. Кровь Христова, сучка и не думает ничего скрывать! Впрочем, она всегда была предельно искренней.
Он не мог наглядеться на нее, самую ослепительную женщину на свете.
— Говоря по правде, я даже рад, что вы утратили непорочность, мадам, — сообщил он. — У меня просто не хватает терпения возиться с девственницами: они зачастую слишком капризны и пугливы. Хотите посмотреть свои покои? Ваши слуги уже там. Однако нам нужно найти какое-то занятие для Дайармида. Какова его должность?
— Охранять меня, — сладеньким голоском пропела Индия. Деверелл едва не рассмеялся, но, побоявшись оскорбить ее, лишь весело блеснул глазами.
— Здесь вам нечего бояться нападения, мадам! Но раз он муж вашей камеристки, мы найдем ему место в нашем хозяйстве. Пойдемте!
Он сжал узкую, затянутую в перчатку ладонь и увлек Индию из зала. В южное крыло, где находились ее комнаты, вела широкая лестница. Мегги, почтительно присев, бросилась навстречу хозяйке и взяла у нее ее шапочку и перчатки.
— Добро пожаловать домой, миледи! — радостно воскликнула она. — Здесь так чудесно, и его сиятельство велели отвести нам с Дайармидом целую комнату!
— Я очень рада за тебя, Мегги, — отозвалась Индия. — Дайармид, ты умеешь писать и считать?
— Умею, миледи, — с почтительным поклоном ответил шотландец.
— В таком случае назначаю тебя управляющим своего личного хозяйства, поскольку граф заверил меня, что в Окстоне телохранители ни к чему, — изрекла Индия и обратилась к мужу:
— Надеюсь, это решение устраивает вас, милорд?
— Абсолютно, мадам. Над заметить, что вы умны и сообразительны. Надеюсь, это качество передастся нашим детям, — бросил Ли и тут же заметил тень, мелькнувшую на лице Индии — так мимолетно, что, не гляди он в этот момент на нее, наверняка ничего не увидел бы.
— Вам нехорошо, мадам? — участливо осведомился он.
— Все в порядке, милорд, — поспешно заверила Индия. Значит, упоминание о детях чем-то тревожит ее. Лживая дрянь! Куда она девала его сына? А это небрежное упоминание об умершем муже? О, она заплатит за свое предательство!
— Вы согласитесь поужинать со мной, мадам? — спросил он вслух. — Нечто вроде свадебного пиршества, после того как святой отец благословит наш союз.
— Конечно, — согласилась Индия, умирая от желания отказаться. Когда он заговорил о детях, она едва не разрыдалась и не выложила правду, и лишь советы Жасмин дали ей силу держаться.
— Я оставляю вас отдохнуть и освежиться, — объявил граф и, поклонившись, вышел через маленькую дверь в стене. Почему не в коридор?
Индия огляделась. Она стояла в прелестной дамской, гостиной, отделанной светлыми панелями, украшенными золоченым багетом. У камина застыли фигуры ангелов. Оконные гардины из голубого бархата обшиты золотой тесьмой. Мебель отполирована до зеркального блеска, обивка и шпалеры с цветочным рисунком переливаются яркими красками. На полах турецкие ковры. Серебряные чаши наполнены сухими лепестками роз. На столах красуются серебряные подсвечники.
— Ну не прелесть ли! — провозгласила Мегги.
— Не хуже, чем у нас дома, — вторила Индия.
— А спальня! — восторженно охнула Мегги, торопливо распахнув дверь. Дайармид тактично остался в гостиной'. Индия вынуждена была признать, что спальня действительно выше всяких похвал. Бархатные драпировки на окнах и кровати были ее любимого розового цвета. Сама кровать, с высоким выстеганным изголовьем и балдахином, оказалась чудовищных размеров. Балдахин поддерживали столбики с узором из виноградных лоз. По бокам стояли тумбочки с серебряными подсвечниками и крохотными круглыми чашами. Мегги уже успела застелить постель перинами, подушками и надушенным бельем из приданого Индии. Напротив находился камин, по обе стороны которого стояли мраморные скульптуры ланей с детенышами. Медная подставка для дров старательно начищена, у решетки — удобное кресло, рядом с которым стоит напольный канделябр. По правой стене — высокое окно-эркер, скамеечка под окном завалена подушками. У противоположной стены — небольшой столик и два стула с высокими спинками. Больше мебели нет, если не считать традиционных резных сундуков. В вазе на столе разливают аромат чудесные розы.
— Очень мило, — наконец вынесла приговор Индия. — И ты успела все убрать, благословит тебя Господь, дорогая.
— Все?! Да тут нам с Дайармидом работы еще на неделю! — заверила горничная. — Я разложила только самое необходимое. Давайте свое платье. Вы, наверное, захотите прилечь перед ужином.
— Сначала ванна, — велела Индия. — Нельзя же надевать новый наряд, когда от меня несет конским потом!
— Бьюсь об заклад, никто не обратит на это внимания! Вы настоящая утка, миледи! Никогда не видела, чтобы люди мылись так часто, как вы!
— Предпочитаю, чтобы от меня пахло цветами, — отрезала Индия. — Вода полезна для кожи. Если хочешь подольше удержать и покрепче привязать своего горца, следуй моему примеру. Кстати, я видела здесь немало хорошеньких личиков.
— 1 — Пусть попробуют отбить у меня мужа — и я выдеру им все волосенки! — прошипела горничная.
Индия рассмеялась, но тут же помрачнела, вспомнив, как ревновала Кейнана. Вряд ли она станет испытывать столь же сильные чувства к Девереллу Ли. Все же она постарается стать ему преданной женой, особенно если надеется вернуть Роуэна. Она уже сделала первый шаг, признавшись, что успела побывать замужем. Хорошо еще, что Ли не спросил, были ли дети от этого брака. Она еще не готова открыть ему душу. А вдруг он обрадуется, что жена не привезла с собой ребенка, и не захочет растить сына другого мужчины? Нет, мать права: сначала следует завоевать доверие супруга. Судя по внешности, он не из тех, кто пляшет под чужую дудочку.
Она долго лежала в теплой воде, потом немного подремала, а проснувшись, позволила Мегги натянуть на нее кремовое парчовое платье с кружевной отделкой, специально сшитое для свадебной церемонии в окстонской церкви. Граф сказал, что желает немедленно завершить все формальности, и поэтому венчание назначили на сегодняшний вечер. Мегги обвила шею хозяйки сказочным ожерельем «Звезды Кашмира»и вдела в уши серьги. Индия осторожно коснулась холодных камней, вспомнив об их необыкновенной истории.
У подножия лестницы Индию ожидал муж.
— До церкви всего несколько шагов, — пояснил он, вручая ей бутоньерку из незнакомых белых цветов с медовым ароматом и предлагая руку. Солнце уже опускалось за Молвернские холмы, но было по-прежнему жарко, и лишь легчайший ветерок касался кудрей Индии.
В небольшой каменной церковке толпились слуги, включая Мегги и Дайармида. Восковые свечи разливали мягкое сияние. Священник приветствовал их и сообщил собравшимся, что, поскольку граф Окстон и его супруга признают брачную церемонию по доверенности, состоявшуюся в Гленкирке в мае, тридцатого дня в году тысяча шестьсот двадцать восьмом от Рождества Христова, он объявляет их законными мужем и женой и желает дать благословение от имени Бога нашего и законного правителя, короля Англии.
Супруги встали на колени, и священник провозгласил:
— Тех, кого Господь соединил, человек да не разлучит. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, аминь.
— Аминь, — вторили прихожане.
— Теперь, милорд, — священник улыбнулся глазами, — можете поцеловать новобрачную.
Прохладные губы едва коснулись ее губ. Индия едва не закричала. Поцелуй?! Она совершенно не думала ни о чем подобном. А ведь еще предстоит брачная ночь и супружеская постель! Иисусе! В своем безумном стремлении как можно скорее убраться из Гленкирка она совершенно забыла о вещах, куда более интимных!
Присутствующие разразились радостными криками, и граф повел жену к выходу.
— Вы, кажется, удивились, когда я вас поцеловал, — заметил он по пути домой.
— Это не слишком походило на поцелуй, милорд. Скорее на прикосновение крыльев бабочки.
Читать бесплатно другие книги:
