Пророчество о драконятах Сазерленд Туи
– Глупости, – фыркнула Цунами. – Ты сам такой же хорошенький.
Солнышко закивала. Глин наморщил нос.
– Не понимаю, что ты имеешь в виду.
– Я тоже, – буркнула Ореола. – Ладно, полетели, пока нас не заметили всех вместе.
– Мы будем ждать у водопада. Удачи!
Глин смотрел, как синий и золотой силуэты скрываются в брызгах падающей воды.
– Спасибо! – повернулся он к радужной.
Она лишь равнодушно пожала крыльями, и дракончик вспомнил, как совсем недавно вынашивал планы мести. Ну почему так трудно держать обиды в голове?
Оставив позади поле битвы, он всё не мог забыть ужасную картину и удивлялся, почему останки погибших никто не позаботился похоронить или сжечь. Нельзя так просто оставлять мёртвых лежать, даже врагов.
– Вот, – тихо произнесла Ореола, показывая крылом.
Глин пригляделся. Возле одной из земляных башен собрались кружком семеро драконов. Похоже было на тренировку: бойцы поворачивались и делали выпады когтями и хвостом, не оставляя места в строю.
Он глубоко вздохнул. Ну вот, наконец-то пришло время встретиться с сородичами.
Дракончики спикировали вниз. В ушах свистел ветер, пахнущий морем. Ломая тростник, полёгший от их приземления, Глин глубоко погрузил когти во влажную болотистую землю, и радостная дрожь пробежала у него по спине.
Услышав шум крыльев, земляные драконы развернулись и оскалились, готовые встретить врага. Глин поспешно распахнул крылья и вытянул вперёд разжатые лапы, показывая мирные намерения.
Семеро бойцов молча смотрели на пришельцев, и Глин чувствовал в их взглядах какую-то неловкость. Потом самая большая дракониха шевельнула крылом и что-то рявкнула. Бойцы тут же повернулись спиной и продолжили свои занятия.
Растерянно моргая, он наблюдал, как они по очереди делали шаг в сторону и наносили удар воображаемому противнику. Командирша время от времени отдавала приказы, но звучали они как-то по-домашнему: «Хвост ровнее, береги силы для нового удара… не забывай об условных сигналах». Казалось, про них с Ореолой начисто забыли.
Он беспомощно переглянулся с радужной.
– Может, спросим других?
– Кхе-кхе! – громко прочистила горло она. – Прошу прощения!
Дракониха хмуро оглянулась.
– Продолжайте! – бросила она своим подопечным и развернулась, направляясь к гостям.
Её грузное тело скользило по влажной земле с удивительной лёгкостью. На боках и на шее виднелись свежие раны, залепленные грязью и мхом, а кончик одного из рогов был отломан.
– Мне очень жаль, что вас осталось только двое, – проворчала она, – но нам никто не нужен. За последние три года мы потеряли только одного, потому что каждое утро на рассвете тренируемся. Приёмышей не берём.
– Приёмышей? – переспросил Глин.
Земляная дракониха озадаченно взглянула на него.
Ореола наступила ему на ногу, и он напомнил себе, что должен вести себя, как будто всё понимает.
– Э-хм… Мы просто ищем кое-кого, – вмешалась радужная, – семейную пару, которая шесть лет назад потеряла яйцо.
– Семейную пару? – нахмурилась земляная.
С листьев срывались капли утренней росы.
Глин небрежно поковырял хвостом в лужице, стараясь делать вид, что чувствует себя на болотах как дома. Ему хотелось броситься на землю и вволю покататься на спине, будто он только что вышел из яйца, но такое поведение наверняка показалось бы местным странным и недостойным.
– Красное яйцо, цвета крови, – уточнила радужная. – Его украли откуда-то из этих мест.
– Украли? – зашипела командирша. – Хотела бы я встретить того, кто посмел это сделать! – Мощные когти зловеще чавкнули, сминая землю.
Ореола испуганно отшатнулась.
– Ну, или кто-то забрал, не знаю… Вроде бы её звали Зола.
– Ах, Зола… – сразу успокоилась дракониха, опуская спинной гребень. – Ну да, у её сестры Рогоз было такое яйцо, и как раз лет шесть назад… только никто его не крал, это уж точно, – усмехнулась она.
Сердце Глина готово было разорваться. Рогоз! Теперь он знал имя своей матери!
– Что с ней? – нетерпеливо спросил он. – Она жива?
– Как ни странно, да, – фыркнула дракониха. – У них там никакой дисциплины, а с тех пор как ушла Зола, и хранители никуда не годятся. Потому четверо всего и осталось.
Глин не понял, но спросить побоялся. Что за хранители?
– Где её можно найти? – спросила Ореола.
– Ещё спят небось… – хмыкнула дракониха и махнула крылом на проход между двумя башнями. – Их гнездо в самом конце тропы, с дырой наверху. – Она развернулась и направилась к своим бойцам.
– Спасибо! – сказал Глин вдогонку, но командирша даже не оглянулась.
Тропа, насыпанная над болотом, вилась между башен и болотных трясин. Заросли тростника громко шуршали на ветру, кое-где торчали кривые деревья с узловатой корой, увитые сверху донизу висячими лианами, но, подойдя ближе, Глин понял, что часть лиан были на самом деле сплетением тёмно-багровых и оливково-зелёных змеиных колец. Воздух вибрировал от басовитых рулад гигантских болотных лягушек.
Глин заглянул в одну из обширных грязевых луж по сторонам тропы, пытаясь разглядеть особенно голосистую лягушку, и испуганно отпрянул, встретив пристальный взгляд пары драконьих глаз. Он отшатнулся, едва не столкнув с тропы Ореолу, идущую рядом.
– Эй, осторожнее! – зашипела она.
– Там кто-то сидит, – прошептал Глин.
Из воды высунулась пара ушей и ноздри. Глаза прищурились, разглядывая дракончиков, и закрылись. Драконья голова снова ушла в трясину.
– С той стороны ещё один, – показала радужная.
Глин обернулся и понял, что длинное сучковатое бревно в болотной жиже на самом деле было зубчатым спинным гребнем огромного дракона, который тихо похрапывал, положив длинную пасть на камень.
– Удобно устроились, – позавидовал Глин.
Ореола передёрнула крыльями.
– Ни за что не стала бы спать в грязи! Представляю, какие кошмары там приснятся.
Приглядевшись, они стали замечать драконов в каждой луже. Солнце уже карабкалось на небо, и едва его лучи упали на болото, кое-кто начал просыпаться, вылезать на берег и расправлять крылья. Из башен через низкие двери, вырубленные в засохшей грязи, тоже выползали драконы. Как ни странно, на чужаков никто не обращал ни малейшего внимания, все держались группками числом от пяти до девяти и общались только между собой.
Из одной башни появилось шестеро, собрались в кружок и стали делать упражнения, дружно вытягивая крылья, хвосты и шеи. Другая группа из восьми драконов всплыла на поверхность грязевого озера и поднялась в небо следом за самым крупным из них. Покружив немного, вожак спикировал в заросли камыша и сразу взмыл вверх. В его когтях бился большой крокодил. Группа опустилась на островок посреди трясины и принялась завтракать, разрывая дичь когтями.
– В свитках про это ничего не говорилось, – сказала Ореола, – и вообще, про обычаи земляных нам мало что рассказывали. Похоже, у них тут всё устроено как в армии: каждый держится со своим подразделением. Может, потому они так и хороши в бою?
– Может быть, – согласился Глин.
Сплочённость драконьих групп ему нравилась, но беспокойство не проходило. Почему их с Ореолой никто ни о чём не спрашивает, не здоровается, даже не замечает? Но уж хотя бы родная мать должна встретить его с распростёртыми крыльями!
Он обвёл взглядом соседние башни и, наконец, встретил пару любопытных глаз. Цвета бледного янтаря, они принадлежали дракончику с ещё не выросшими до конца рогами и залепленной грязью ссадиной на носу. Глин помахал ему крылом, дракончик моргнул и тут же исчез в своей башне.
Тропа вела мимо деревьев, гнущихся под тяжестью змей, на самый край поселения, где дома попадались уже редко. Наконец она упёрлась в озерцо, заросшее камышами, на берегу которого стояла покосившаяся башня, в верхней части которой зияла дыра с обвалившимися краями, похожая на пролом.
Глин затаил дыхание. Неужели наконец родной дом, где снесено его яйцо и он должен был вылупиться? Здесь было куда теплее и не так сухо, как в гулкой пустоте подземных пещер, но стоял тяжёлый запах гниющей травы и царила тишина запустения.
Дракончики остановились на берегу, глядя на бурую стоячую воду.
– Похоже, то самое «гнездо», о котором она говорила, – сказала Ореола. – Значит, здесь и живёт твоя мать.
– Рогоз, – тихо произнёс Глин.
Они помолчали.
– Войдёшь? – спросила радужная.
Глину было страшновато совать голову к незнакомым драконам.
– Подождём, может, кто-нибудь выйдет… – начал он, и тут в тёмном дверном проёме показалась широкая приплюснутая драконья морда и сверкнули жёлтые злющие глаза.
– Тут парочка драконят, – прорычал земляной дракон, – расчирикались, спать никому не дают.
– Гони их прочь! – заревел кто-то внутри.
– Извините… – пролепетал Глин, – мы не знали, что мешаем… Нам нужно поговорить с Рогоз.
Только бы это не оказался его отец!
Дракон подозрительно прищурился, потом скрылся в темноте, откуда послышалось ворчание, возня и хлопанье крыльев, как будто кто-то через кого-то перелезал. Наконец наружу выбралась тощая дракониха. Развернув бурые пятнистые крылья, она потянулась и хмуро спросила: – Что вам нужно?
Земляной дракончик оцепенел, не веря своему счастью. Сколько раз он представлял эту встречу в своих мечтах, как верил и надеялся! Перед ним стояла родная мать.
Глава 33
Глин лишь молча разевал и закрывал пасть.
Ореола пришла на выручку.
– Ты Рогоз, сестра Золы?
Пятнистая дракониха с неохотой кивнула.
– Да, – прошипела она, – а вы кто такие?
Ощутив пинок радужной, Глин с трудом разлепил челюсти и выдавил:
– Меня зовут Глин… Кажется, я твой сын.
Рогоз прищурилась, разглядывая его. Глаза у неё были такие же карие, но с жёлтой каёмкой вокруг чёрного вертикального зрачка. Дракончик ждал с колотящимся сердцем. Этот момент он воображал себе тысячу раз: если верить сказке про потерянную принцессу, как раз сейчас наступало время бурных объятий и радостного празднования.
– Ну и что? – хмыкнула тощая дракониха.
Глин решил, что она не расслышала.
– Кажется, ты моя мать, – сказал он по громче.
– Ну, одно с другим как бы связано, – снова хмыкнула она, – и что?
– Ты не поняла, – вставила Ореола, – он пропал шесть лет назад!
Рогоз невозмутимо переступила с лапы на лапу, меся когтями грязь.
– Никто у меня не пропадал.
Дракониха явно ждала, что они уберутся восвояси, чтобы снова залечь спать.
Радужная беспомощно переглянулась с Глином. Он не знал, что сказать.
– Послушай, – снова начала она, – может, мы обознались? Глин вылупился шесть лет назад из яйца цвета крови, которое принесла из этих мест Зола. Вот он теперь и ищет…
– Ах, вот оно что! – зевнула Рогоз. – Зола так тряслась над тем яйцом, не знаю почему. У нас такие бывают каждые год-два. Только оно не пропало.
– А куда оно делось? – выдавил наконец Глин.
– Мы продали его Когтям мира, – ответила дракониха. Взгляд её вдруг стал хитрым и подозрительным. – Они что, хотят своих коров назад? Не выйдет! Мы собирались их разводить, но получилось так, что съели. Так что…
– Ты меня продала? – воскликнул Глин. Грудь его словно полосовали острые когти.
– А что? В кладке было ещё шесть яиц, куда нам столько? – Она выковыряла из грязи между когтями утиное перо и отбросила в сторону. – Зола разве не рассказывала?
– Зола погибла, – сказала Ореола, – когда спасала яйцо.
– Вон оно что… – Рогоз нахмурилась, в глазах её мелькнула печаль. – Говорила я этой дуре: не бросай гнездо! Хранитель теперь просто взбесится. – Она задумчиво поиграла языком, потом прошипела: – Ну и поделом ей, раз променяла нас на какие-то Когти.
– Она помогала исполнить пророчество! – бросила радужная. – Когти хотя бы думают не только о себе.
Глин улыбнулся бы, не будь он так подавлен. Слышать от Ореолы добрые слова о Когтях мира до сих пор не доводилось.
– Похоже на неё, – кивнула Рогоз, – вечно всех жалела и дёргалась из-за всякой ерунды. Собирала драконят, толковала о пророчестве этом вашем. Задурила им головы, кое-кто до сих пор прийти в себя не может, шушукаются тут и там: мир, судьба и всё такое прочее.
Драконы редко плачут, и Глин за всю свою жизнь не пролил ни слезинки, несмотря на когти и острый язык Кречет, но сейчас вдруг понял, каким могло бы стать его детство, останься Зола жива. Добрая и любящая, она лучше научила бы их верить в себя и пророчество, чем суровая, безжалостная Кречет.
Земляной дракончик никогда прежде не задумывался о драконихе, которая принесла его яйцо, но так и не стала воспитателем, и сердце его разрывалось от грусти. Никогда ещё он не был так близок к слезам, но даже представлять себе не хотел, что скажет его мать, увидев сына плачущим.
– А что мой отец? – спросил он, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Не мешал тебе продать яйцо?
Рогоз задрала голову на тощей длинной шее и расхохоталась визгливым квакающим смехом, будто целый хор болотных лягушек.
– Ты вообще земляной или нет? – спросила она, переведя дух. – Я даже не знаю, кто твой отец, а ему уж точно всё равно. У нас общая ночь для встреч раз в месяц, а потом все разлетаются по своим гнёздам. Нет, дорогуша, не найдёшь ты здесь своего отца.
– Матери, видно, тоже, – сухо бросила радужная.
Рогоз приняла её слова с прежней невозмутимостью.
– Вот именно, – кивнула она. – Желаю удачи, но в нашем гнезде нет места для малолетних прилипал.
Она говорила спокойно, Глин не заметил в голосе обиды, и это обожгло его сильнее, чем огненные атаки Кречет. Так не потрясали ни боль от когтей Фьорда в спине, ни вид Солнышка в клетке, ни внезапное предательство Беды. Самые дорогие его сердцу мечты обратились в пепел.
Дракончик всегда верил, что его кто-то ждёт, и представлял себе трогательную сказочную встречу с любящими родителями. В свитках про семьи земляных ничего не говорилось, но у ночных и морских точно были матери и отцы, и Глин не сомневался, что его сородичи живут точно так же.
Здесь никто не знает своего отца! А матери прогоняют своих детей с порога как случайных побродяжек.
Он горько вздохнул. Об этом тоже могла бы предупредить Зола, будь она жива. Сколько времени убито на пустые мечты!
Ореола дёрнула его за крыло.
– Пойдём, Глин.
Они снова вышли на тропу и двинулись назад мимо змеиных деревьев, грязевых луж и земляных башен. Дракончик шёл, понурив голову и волоча хвост. На каждое крыло, казалось, подвесили по валуну.
– Передайте Когтям, что уговор есть уговор! – крикнула вслед Рогоз. – Коровы по-любому наши!
– Хочешь ещё с кем-нибудь поговорить? – спросила радужная немного спустя. – Может, она врёт, и отец захочет увидеться?
Глин уныло покачал головой.
– Что толку? Здесь мне всё равно нет места.
Внезапно Ореола с шипением застыла на месте, потом скользнула в сплетение лиан, увлекая за собой Глина.
На площади в центре посёлка стоял большой песчаный дракон, брезгливо отряхивая испачканные грязью лапы. У него не хватало уха и части зубов. Перед песчаным стояли навытяжку двое земляных.
– Что? – заревел он, грозно оскалившись. – Не слышу!
– Я говорю, не видали мы таких! – повысил голос земляной.
– Точно? – прищурился гость. – Их четверо: земляной, радужная, морская и ещё одна, смахивает на песчаных.
Земляной задумчиво покрутил носом.
– Нет, таких бы сразу заметили. Морских и радужных тут отродясь не бывало.
Песчаный дракон с сомнением фыркнул.
– Ну ладно… Если вдруг появятся, мигом шлите гонца к королеве Огонь!
– Всё сделаем! – почтительно склонили головы земляные.
Ореола с Глином забились подальше в заросли, распугивая змей.
– Пора выбираться отсюда, – фыркнула радужная, когда дракон расправил крылья и поднялся в воздух.
– Я и забыл, что земляные на её стороне, – шепнул Глин. – Наше счастье, что Рогоз ничего не знает. Продала бы не задумываясь. – Что-что, а счастливым он себя совсем не чувствовал.
– Давай в обход! – Ореола скользнула к тростникам, тут же увязнув по уши в болотной жиже. – Фу-у-у!
Неподалёку из грязи показалась драконья морда, окидывая их подозрительным взглядом.
– Не забывай, что ты земляная! – прошептал он, бултыхнувшись следом за радужной. – М-м… грязь!
– М-м-м… здорово! – подхватила она не слишком убедительно, с трудом вытягивая из грязи свои изящные лапы.
Брести с радужной через трясину пришлось бы долго. Глин внимательно оглядел небо.
– Его нигде не видно, полетели!
Выскользнув на сухой островок, он вытащил Ореолу. Почистившись, насколько это было можно, и расправив крылья, дракончики взмыли над кронами деревьев. Слева вдали извивался речной рукав, и Глин свернул в ту сторону, показывая путь. Хватит с него Земляного королевства!
– Эй, дракончики! – раздался голос позади. – Стойте!
Глава 34
Охваченный паникой, Глин припустил вперёд. Ореола догнала его.
– Стой! – зашипела она. – Не то сразу поймут, что дело нечисто!
Разворачиваться и лететь назад очень не хотелось, но дракончик понимал, что радужная права.
Разглядывая незнакомцев, над верхушками деревьев парили пятеро драконов, но вблизи стало видно, что они ещё драконята, самый крупный чуть меньше Глина с янтарно-золотистыми глазами и свежей раной от когтей на хвосте, а самый мелкий – тот самый дракончик со ссадиной на носу, что таращился на них внизу.
– Что такое? – спросил Глин дружелюбно, как ни в чём не бывало. – Мы спешим, вообще-то.
Земляные переглянулись, потом большой спросил:
– Говорят, вы спрашивали про красное яйцо из кладки Рогоз.
– Да, верно, – кивнула радужная.
– А что с ним стало, не знаете? – нетерпеливо выскочил вперёд малыш. – Кто вылупился? Где он?
Глин хотел ответить, но Ореола пихнула его хвостом.
– А кто вы? – спросила она.
– Я Камыш, – представился большой, – а это Стерх, Фазан, Торф и Охр, – показал он по очереди крылом. Крошка Охр всё так же не сводил глаз с Глина, остальные с беспокойством поглядывали в небо.
– Я Глин, а она Ореола.
Фазан искоса взглянула на замаскированную радужную.
– Не земляное какое-то имя, – протянула она. Глин вздрогнул.
– Я его не выбирала, – спокойно пожала крыльями Ореола, покачиваясь на лёгком ветерке.
– Правда, что один из вас вылупился из того самого яйца? – спросил Камыш. – Мы все из той кладки, а он пропал.
– Братья! Сёстры! – Вне себя от радости, Глин бросился вперёд и взял Камыша за лапы.
– Я знал! Я знал! – завопил Охр, подпрыгивая в воздухе и едва не сбивая Торфа. – Говорил же, он похож на нас!
– Брат! Наконец-то! – Камыш расплылся в улыбке, от которой тепло охватило Глина до кончиков когтей. – Как нам тебя не хватало!
– Не просто брат, – заметила Фазан, – посмотри, какой он! Вот кто наш хранитель!
Улыбка растаяла, взгляд Камыша стал цепким и серьёзным.
– Так и есть, – кивнул он, хорошенько рассмотрев Глина.
Тот опять ничего не понимал. Разглядев внизу сухой островок, он показал туда.
– Давайте поговорим.
Новые родичи не могли поверить, что он так мало знает о жизни и обычаях земляных. Свернувшись тесной кучкой среди высокой болотной травы, они рассказывали, перебивая друг друга. Крошка Охр карабкался по переплетённым крыльям и хвостам и кувыркался в воздухе, то и дело перебивая.
Земляные откладывали яйца в тёплую грязь, окружая их камнями. Там они лежали в полной безопасности, так что драконихам совсем не приходилось о них беспокоиться. Появляясь на свет, дракончики даже не видели своих матерей. Первый вылупившийся, всегда самый крупный, помогал остальным выйти из яйца, разбивая скорлупу снаружи. Это было его первой задачей в жизни.
Услышав это, Ореола ахнула и дёрнула Глина за крыло.
– Ты понял? Понял? Наши воспитатели ничего не знали о земляных и подумали, что ты напал на нас! На самом деле ты просто помогал нам появиться на свет. Глин, ты понимаешь, что это значит? Ты никого не хотел убивать!
Такого блаженства Глин ещё ни разу не испытывал. Казалось, его переполняют тёплые летние облака. Кречет ничего не понимала, все взрослые ничего не понимали! Никакого убийцы, никакого злобного чудовища у него внутри нет, он создан совсем для другого! Его долг – защищать своих братьев и сестёр.
Он хранитель гнезда!
Земляной дракончик обнял хвостом Ореолу и растерянно улыбнулся ей, слишком счастливый, чтобы говорить.
– Ну и вот, – продолжала Фазан, ласково пихая Камыша носом, – с тех пор хранитель и заботится обо всех остальных. Правда, они всякие бывают. Попадаются и слабые, и слишком властные – но у нас самый лучший… – Она вдруг запнулась, взглянув на Глина. – То есть, я хотела сказать, ты был бы самым лучшим.
Камыш опустил глаза, задумчиво разрывая когтями травинку.
– Все, кто был в одной кладке, всегда держатся вместе, всю жизнь, – объяснил он. – Учимся охотиться, драться, выживать. Вместе растём, проводим вместе всю жизнь. Воюем тоже всем гнездом. Каждый отряд земляных – это братья и сёстры из одной кладки. А если многих потеряли в бою, берём в приёмыши тех, кто остался один, и тогда получается новый отряд.
Фазан слушала, обводя взглядом вертлявого Охра, молчаливую Стерх, печального нервного Торфа, и Глин не сомневался, что она скорее умрёт, чем променяет кого-то из них на чужого дракончика.
– А многих уже вы… мы потеряли? – спросил он.
– Двоих, – ответил Камыш. – Тебя и нашу сестру Цаплю, два дня назад в битве под утёсом. – Он кивнул в сторону водопада.
У Глина ком подступил к горлу. Он понял, что совсем недавно смотрел на останки собственной сестры.
– Это было наше первое сражение, – тихо произнесла Стерх.
– Страшно было, жуть! – добавил Охр.
Камыш тяжело вздохнул.
– Плохой из меня хранитель.
– Неправда! – хором воскликнули остальные.
– Ты замечательный, Камыш! – сказала Фазан.
– Без тебя погибли бы все, – согласился Торф.
Все закивали, глядя на Камыша. В глазах дракончиков светилась абсолютная уверенность, что их хранитель позаботится о братьях и сёстрах, что бы ни случилось.
– Но теперь, – продолжал Камыш, искоса взглянув на Глина, – всё наладится. Нашим хранителем станешь ты…
В янтарных глазах брата, как в зеркале, Глин увидел все тревоги, которые испытывал сам, яростное беспокойство за близких. Хватит ли у него сил и умения защитить их от опасностей?
Его грызла тревога за братьев и сестёр, хотя он встретил их только сегодня. Они были словно продолжением его собственных крыльев и когтей, семьёй, о которой земляной дракончик мечтал столько лет… но если он останется, семье грозит беда.
Он видел это в их глазах, смотревших с любовью, но настороженно. Как теперь выбирать между двумя хранителями? Как поведёт себя Камыш, вынужденный подчиняться новому вожаку, но лучше знающий, что делать? Что знает он, Глин, о здешних приёмах боя, организации войска, о добывании пищи в болотах, наконец? Да и близости той, что с Камышом, не будет, как ни старайся.
Нет, помочь братьям и сёстрам можно только одним способом. Если Глин на самом деле рождён быть их хранителем, сейчас он должен уйти и оставить Камыша главным в гнезде. Им не придётся делать трудный выбор, а старый хранитель сможет беречь их лучше.
Ореола, похоже, думала о том же самом.
– Нет, – твёрдо сказал Глин, обводя взглядом родичей, – ваш хранитель Камыш, вы верите ему, и он вам нужен. Я не смогу заменить его, как бы ни старался.
Камыш удивлённо поднял голову, но в глазах его светилась гордость. Остальные смотрели грустно, но с облегчением.
– А кроме того, – добавила Ореола, – он не может остаться, потому что он теперь наш хранитель.
Она прижалась к Глину и потёрлась крылом. Умей он менять цвета, как радужная, то наверняка покраснел бы от носа до хвоста.
Читать бесплатно другие книги:
