Позывной «Волкодав». Выжечь бандеровскую нечисть Савицкий Георгий

Глава 14

Бронепоезд НКВД «Смерть бандеровцам!»

Шестнадцатого июня 1944 года в районе Равы-Русской бандеровцы остановили поезд. Машинист поезда Захарьяш Процик также сотрудничал с нацистами. Пассажирами были украинцы, немцы и поляки, однако бандитов интересовали только поляки. Из семидесяти несчастных сорок шесть были зверски убиты, еще двадцать скончались позже от пыток. Людям рубили конечности, разбивали головы. Беременная полька была прибита штыками к земле. Почти у всех убитых были изуродованы лица. Все зверства были подробно описаны поручиком Армии Крайовой Тадеушем Желеховским.

Бандеровцы не только терроризировали отдаленные деревни и хутора, но и охотились на пассажирские и грузовые эшелоны, подрывали железнодорожные пути. Нападали лесные двуногие звери и на железнодорожные станции: грабили склады, ломали оборудование дороги, убивали железнодорожных рабочих. Для борьбы с бандеровскими бандами привлекались кроме обычных боевых групп НКВД-МГБ еще и специализированные противодиверсионные бронепоезда Госбезопасности СССР.

Имеющий весьма неплохой исторический кругозор и уникальную память «попаданца» Виктор Ракитин знал, что и в современных ему войнах применялась такая, казалось бы, архаичная бронетехника. Например, во время боевых действий в еще Первой Чеченской кампании почти сразу же включились бронепоезда.

Первый из них появился в Чечне уже в декабре 1994 года, он использовался в основном на перегоне Грозный – Назрань. «Чеченский бронепоезд» имел классическую компоновку: в начале и конце состава находилось по нескольку контрольных платформ со всем необходимым для ремонта поврежденных железнодорожных путей. На грузовых плаформах стояли боевые машины пехоты БМП2. Они могли своими скорострельными пушками обрушить на внезапно появившегося противника настоящий шквал огня. Также их дополняли своим мощным вооружением и размещенные на платформах танки – преимущественно Т62 и Т72. Кроме платформ с бронетехникой в составе «спецпоезда» находились вагоны, на которых были оборудованы хорошо защищенные шпалами и мешками с песком огневые точки. Данный поезд фактически являлся «железнодорожной крепостью», которая патрулировала перегоны, прикрывала работы по разминированию железнодорожного полотна, перевозила солдат, боеприпасы и другие припасы к месту боев. Под прикрытием данных составов осуществлялось сопровождение военных эшелонов на особенно опасном участке Моздок – Гудермес – Ханкала. Со временем, заслужив уважение у военных, эти эшелоны обрели собственные имена: «Амур», «Байкал», «Терек», «Дон» и «Казбек». База специальных поездов располагалась в Ханкале, а на боевые задания и на дежурства они выезжали по графику.

А сейчас, когда все еще грохотала Великая Отечественная война, время для Виктора Ракитина как бы повернулись вспять, и он мог наблюдать истоки развития многих событий и формирование военных концепций, в том числе и противодиверсионных бронепоездов Госбезопасности СССР.

* * *

В один из дней в Оперативном отряде НКВД было объявлено общее построение. Бойцы бросали свои привычные занятия: тренировки, чистку оружия, теоретическое изучение и повторение «спецдисциплин». Из гаража, вытирая промасленные руки ветошью, шли техники и механики, которые обслуживали бронированные «Студебекеры».

– Равняйсь! Смирно! Слушай боевой приказ: наш отряд перебрасывается в полном составе на железную дорогу, будем помогать «коллегам» в борьбе против бандеровцев на важных путях сообщения. Напоминаю, безопасность железнодорожных магистралей является исключительно важной задачей командования. – Капитан Ракитин стоял перед строем вооруженных до зубов «волкодавов», позади них замерли угловатые громадины бронированных «Студебекеров» с крупнокалиберными пулеметами.

Колонна покинула пункт постоянной дислокации в городе Ровно и направилась во Львов. Здесь базировались части и подразделения 10-й дивизии НКВД по охране железных дорог. Зоной ответственности «железнодорожных чекистов» этой дивизии являлась вся Западная Украина.

Бронированные грузовики со всеми необходимыми припасами остановились у штаба. Капитан Ракитин и его заместитель, старший лейтенант Хрящев, пошли к командиру железнодорожного дивизиона НКВД.

– Здравия желаю, товарищи офицеры! – приветствовал их майор Госбезопасности Столяров. Офицер представился и пожал руки новоприбывшим. – Будем сотрудничать для более эффективного исполнения совместного указания НКВД СССР/НКГБ СССР № 246/136 «Об усилении охраны железнодорожных коммуникаций и недопущения на них диверсий». Согласно этому указанию, в составе бронепоездов формируются десантно-маневренные группы. Каждый из ваших бронированных грузовиков будет придан одному из бронепоездов НКВД. Задачи, которые на вас возложены: охрана перегонов и станций, отражение нападений и борьба с бандеровскими бандами.

– Такая работа нам знакома! – улыбнулся капитан Ракитин. – Но перед началом активной работы хотелось бы изучить оперативные сводки и вникнуть, так сказать, в местную специфику.

Майор Столяров одобрительно посмотрел на офицера. Ему понравилось отношение к порученной задаче молодого капитана. К тому же позывной «Волкодав» уже стал именем нарицательным и среди чекистов, и, как говорится, по ту сторону леса.

– Конечно, оперативные карты и сводки вы получите у начальника штаба. Если есть какие-нибудь особые пожелания…

– Никак нет, товарищ майор. Единственное, хотелось бы уточнить по снабжению… – осторожно спросил капитан Ракитин.

– Боекомплект, горюче-смазочные материалы и все виды довольствия на период вашей «спецкомандировки» – за наш счет, – улыбнулся майор Столяров. – Бронепоезд, к которому прикомандирована ваша штабная машина, стоит как раз на одном из путей Львовского железнодорожного вокзала.

* * *

Львов лета 1944 года напоминал растревоженный улей. Освобожден от гитлеровцев этот древний город был 27 июля, и на потемневших от времени стенах готических домов-крепостей еще виднелись следы от пуль и осколков. Львов сейчас являлся важной узловой железнодорожной станцией, через которую шло снабжение фронта. Соответственно, толпы военного люда, гудки паровозов на железнодорожных путях, спешащие с востока на запад военные эшелоны с боевой техникой и людским пополнением, идущие с запада на восток санитарно-эвакуационные поезда с десятками тысяч раненых.

Капитан Ракитин искренне посочувствовал сотрудникам этапно-заградительной комендатуры и оперативникам военной контрразведки СМЕРШ. В свое время он еще в октябре грозового 1941 года недолго прослужил в комендатуре города Сталино, а потом – в мае 1942-го – работал в составе комендантского подразделения на железнодорожной станции Барвенково во время первого, неудачного, наступления на Харьков. Тогда Виктор Ракитин, «песчинка, попавшая в жернова истории», все же смог если и не переиграть неумолимую судьбу, то все-таки спасти войска и обеспечить отход армии, стойко обороняя железнодорожную станцию Барвенково.

Массивный, угловатый, с проклепанной сталью бронепоезд НКВД находился на отдельном пути. Бронепаровоз с небольшой командирской башенкой над будкой машиниста пыхтел белым паром, как огромный самовар. За ним шел штабной бронированный вагон с двумя пулеметными башенками на нем и центральной – командирской, с перископами наблюдения. В защищенных стальных бортах находились еще и стрелковые амбразуры для «Максимов». Массивные пулеметы с водяным охлаждением ствола как нельзя лучше подходили для «выкашивания живой силы противника. Для них в броневагонах даже была создана централизованная система водяного охлаждения.

Штабной вагон отличался высокой мачтой мощной радиостанции, дополнительными прожекторами и вращающейся командирской башенкой. Он также имел по бортам амбразуры для пулеметов.

По обе стороны от бронепаровоза располагалось по броневагону с двумя башнями от «тридцатьчетверок» каждый. Они были заметно ниже и снабжены наклонной броней, а мощное танковое вооружение 76-миллиметровых пушек и спаренных пулеметов позволяло вести почти круговой обстрел. Да и огневая мощь была как у танкового взвода!

Дальше, с обеих сторон бронепоезда, располагались защищенные зенитные площадки: на них были установлены крупнокалиберные пулеметы «ДШК» и по трофейной немецкой счетверенной автоматической пушке «Эрликон».

– Хороша «газонокосилка»! – оценил Виктор Ракитин и добавил непонятно: – На «Зушку» смахивает…

* * *

«Зушкой» или «Зинкой» называли в Донецке 2014 года советскую спаренную 23-миллиметровую пушку ЗУ23–2. Благодаря бешеной скорострельности, простоте применения и эффективности Народное ополчение Донбасса использовало эти «скорострелки» против бандеровских карателей. Собственно, и украинская армия также применяла в боях те же самые спаренные «23-миллиметровки».

Виктору как-то даже самому пришлось пострелять из такой «Зушки», установленной в кузове армейского «Урала». В самом начале вооруженного противостояния на Донбассе защитникам самопровозглашенных республик ДНР и ЛНР критически не хватало бронетехники. Поэтому появилось много импровизированных «Ган-траков» – обшитых сталью и толстой резинотканевой транспортерной лентой грузовиков, джипов и даже легковушек. Вооружены они тоже были разнообразно: обычными и крупнокалиберными пулеметами, автоматическими гранатометами и легкими скорострельными пушками.

Кстати, именно этот «опыт попаданца» Виктор Ракитин использовал при создании броневиков на базе грузовых «Студебекеров». Как показала практика, его идея явилась очень эффективной.

Сам Ракитин, выкашивая «диких бандерлогов» тогда, огненным летом 2014 года, и представить себе не мог, что летом 1944 года он будет примеряться к счетверенной зенитной установке 2-cm Flakvierling38 на бронепоезде НКВД во Львове…

* * *

В начале и в конце бронпоезда НКВД были также установлены контрольные платформы. Это были самые обычные железнодорожные платформы, нагруженные балластом – мешками с песком, а также запасными рельсами со шпалами. Это была защита от железнодорожных мин нажимного действия: если бронированный эшелон наезжал на мину, взрывалась только контрольная платформа. А разбитые миной пути можно было починить силами экипажа бронепоезда.

Также бронепоезд имел в своем составе еще и базу – несколько товарных и пассажирских вагонов. В них размещались места для десанта, кухня, мастерская, склад с дополнительным боезапасом. На перегонах к месту следования база бронепоезда шла в общем составе. А в бою базу оставляли на тыловой железнодорожной станции.

Теперь дополнительно к бронепоезду прицепили еще одну грузовую платформу со специальной аппарелью. По ней пулеметный «Студебекер» мог съезжать на твердый грунт и вести автономные боевые действия, прикрывая основной эшелон. Такая возможность существенно расширяла тактический потенциал всего бронепоезда.

Саму платформу с бронированным грузовиком дополнительно защитили мешками с песком и шпалами, деревянными шпалами, в которых вязли пули. Борта нарастили стальными листами. Не бог весть какая защита, однако в сочетании с собственной броней массивного угловатого «Студебекера» – вполне надежно!

Командир бронепоезда НКВД старший лейтенант Иван Кулик сразу оценил боевые возможности.

– Здравия желаю, – приветствовал он капитана Ракитина. – Теперь уж мы «накрутим хвост» бандеровцам!

– Не сомневаюсь! – улыбнулся Виктор. – Когда в рейс?

– Завтра утром. А пока располагайтесь, знакомьтесь с экипажем.

– У вас тут как – сухой закон? – осведомился Ракитин.

– Ну, за встречу можно и по сто пятьдесят «наркомовских»! Но в рейсе – ни в коем случае.

– Это понятно.

Остальные боевые грузовики Оперативного отряда распределились по другим бронепоездам НКВД по охране железных дорог. Капитан Ракитин и старший лейтенант Хрящев крепко обнялись на прощание. Они воевали вместе с осени 1941 года и понимали друг друга без слов.

* * *

Пуская клубы пара, пыхтя черным дымом из трубы обычный, «линейный» паровоз серии «Ов» потащил бронированный состав. В середине также находился локомотив серии «Ов», но уже прикрытый листами брони. Собственно, его обозначение расшифровывалось как «Основной». С 1890 по 1915 год на двенадцати паровозостроительных заводах было изготовлено более девяти тысяч локомотивов этой серии. Он стал самым массовым в России и в Советском Союзе. Трудолюбивая «Овечка», как называли паровозы серии «Ов», вполне могла тянуть состав массой до 700 тонн – вполне достаточно для бронепоезда.

На одной заправке топливом и водой бронепоезд мог преодолеть до 120 километров с максимальной скоростью 45 километров в час.

* * *

К началу Великой Отечественной войны в составе Красной Армии находилось пятьдесят три бронепоезда, еще двадцать пять – в составе НКВД. В 1941 году, когда катастрофически не хватало танков, именно бронепоезда использовали для усиления пехотных частей. Кроме того, «железнодорожные крепости» выполняли охрану узловых станций, режимных объектов, мостов и переправ, боролись с десантами противника.

Нередко бронепоезда, в том числе и частей НКВД, отступали последними, прикрывая отходящие советские части, и нередко гибли в боях с превосходящими силами гитлеровцев. Особенно от ударов бомбардировщиков Люфтваффе.

Во время обороны Киева в 1941 году последними из города уходили подразделения 4-й дивизии НКВД, а бронепоезд этого же ведомства своим огнем прикрывал саперов, которые должны были взорвать мосты через Днепр. В итоге все три железнодорожных моста, соединявшие берега седого Славутича, взлетели на воздух.

На железнодорожной линии Дарница – Борисполь отход 87-й стрелковой дивизии прикрывали три бронепоезда из состава внутренних войск НКВД. Рядом отходили на восток и два бронепоезда киевской постройки. Ситуация для них ухудшалась с каждым часом. Утром 20 сентября немецкие танки рассекли основные силы 37-й армии и прорвались к Борисполю.

Бронепоезда успели вырваться из-под удара танков и отошли к станции Березань. Немецкая авиация ежедневно наносила удары по прячущимся в лесах советским бронепоездам, командам которых приходилось постоянно восстанавливать разрушенный железнодорожный путь. Однако в районе Яготина уничтоженный бомбардировщиками мост через реку Супой преградил путь бронепоезду «Литер-А». У станции Переяславская его команда приняла свой последний бой. После того как закончились боеприпасы, экипаж подорвал бронепоезд, пытаясь налегке вырваться из окружения.

Через неделю тяжелых боев во вражеском кольце, в районе станции Ромодан, командами были взорваны три бронепоезда войск НКВД. У них закончились снаряды и патроны, отступать было некуда, всюду немецкие войска…

Немного ранее – в начале сентября – в районе станции Макошино, на берегу реки Десны, немецкими танками были отрезаны от основных сил два бронепоезда 6-го отдельного дивизиона бронепоездов. После этого за эшелоны взялись немецкие пикировщики «Юнкерс87» и гаубичная артиллерия. Маневрировать составы не могли, поэтому время жизни бронепоездов зависело только от точности немецких летчиков и артиллеристов. Через несколько часов на рельсах догорали развороченные взрывами бронепаровозы и бронеплощадки, еще недавно бывшие бронепоездами войск НКВД… В живых остались всего четырнадцать человек из их команд, а ведь личный состав каждого насчитывал более сотни бойцов.

«Попаданец» из Донецка 2014 года Виктор Ракитин с военной историей был знаком. В том числе читал он и о боевых действиях бронепоездов по защите Украины. Даже внутренне иронизировал: получается, столь ненавидимые нынешними бандеровскими властями «карательные» подразделения НКВД стояли насмерть, защищая Киев и другие украинские города. А какой хоть самый небольшой украинский городишко освободили от гитлеровских оккупантов бандеровские «вызволителі»?!!

* * *

Мерный перестук колес на стыках рельс, паровозные гудки и облачка дыма убаюкивали идиллической картиной. Бронированный грузовик стоял на платформе, замаскированный, как и весь состав, ветками. Кстати, кроме своей основной – маскировочной функции зеленые ветки неплохо защищали от летней жары, или, как тут говорили, «від літньої спеки». Даже пулеметчик пристроил над своей турелью с «ДШК» здоровенную ветку.

Бойцы ОСНАЗ НКВД лениво грелись на солнышке, курили, вели неторопливые разговоры.

На бронепоезде находился и собственный взвод автоматчиков. Поначалу отношения между ними и прибывшими «варягами» были несколько натянутыми. Но их командир лейтенант Игорь Смирнов хорошо знал позывной «Волкодав». А капитан Ракитин, в свою очередь, заверил, что не будет огульно вмешиваться в боевую работу бронепоезда и его подразделений. Напротив, осторожному капитану Ракитину было важно изучить специфику боевых действий на железнодорожных коммуникациях, те особенности, которые не отражены в служебных инструкциях и рапортах, а могут проявиться только в реальной обстановке. Такая позиция пришлась по душе и командиру бронепоезда, и автоматчикам пехотного прикрытия.

Внезапно эшелон стал сбавлять ход, бойцы ОСНАЗ НКВД насторожились, праздные разговоры стихли. Как-то незаметно оружие оказалось у всех под рукой. Пулеметчик на броневике развернул турель с крупнокалиберным «ДШК».

Капитан Ракитин тут же по своей рации на «Студебекере» связался с командиром бронепоезда.

– «Волкодав», прием. Впереди мост, вы не могли бы прикрыть нашу саперную группу?

– Так точно, выполняю. Конец связи. – Виктор щелкнул тангентой рации. – В ружье!

Ракитин в бинокль наблюдал, как его ребята выдвинулись вперед, за контрольную платформу, нагруженную рельсами, шпалами и мешками с песком. Осторожно, держа оружие наготове, две группы спецназа спустились по откосу, прикрывая саперов. Снайперы с самозарядными винтовками Токарева «СВТ40» взяли на прицел опушку леса по обе стороны от железнодорожного полотна и участок впереди, сразу за мостом. Неизвестно, где бандеровцы могли устроить засаду.

По рации от командиров групп и от снайперов с интервалом в четверть часа приходили доклады. «Эх, запустить бы сейчас «беспилотник» – гораздо легче было бы работать!» – с тоской подумал Виктор Ракитин. Но, к сожалению, в этих временах технологии пока серьезно отставали от потребностей «попаданца» из Донецка 2014 года. В принципе, более-менее компактный и небольшой самолетик можно было бы собрать и даже оснастить его миниатюрным бензиновым «движком». Но вот вес фото- или видеоаппаратуры, да еще и с радиосистемой передачи данных оператору, учитывая элементную базу на радиолампах, мог разместиться разве что на их «Аннушке» или даже на двухмоторном «Дугласе» «Ли2».

Приходилось рисковать людьми. Сейчас бойцы отряда ОСНАЗ НКВД заняли позиции в ста метрах по обе стороны от моста. Шорох камышей и осоки под легким летним ветерком действовал на нервы. Все чудилось, что через прибрежные заросли кто-то подкрадывается.

Тем временем саперы в своих стальных нагрудниках и касках с индукционными миноискателями и щупами в руках осторожно обследовали железнодорожное полотно, полосу отчуждения вокруг и даже спустились под мост, проверили состояние опор. «Инженерная разведка» – так размыто на казенном армейском языке называется смертельный риск нарваться на засаду бандеровцев или же совсем уж безрадостная перспектива быть разорванным в мелкие клочки от разрыва мощного фугаса. Или того хуже – выжить после такого взрыва слепым, пускающим слюни от контузии, искалеченным обрубком…

– «Волкодав», это группа инженерной разведки, прием.

– На связи «Волкодав»…

– Мы закончили – отходим.

– Вас понял, прикрываем.

Группа саперов уже подошла к передней контрольной площадке, когда действительно в прибрежных камышах на берегу речушки раздался сильный шорох и треск.

– Ложись!!! – без всякой рации проорал капитан Ракитин.

Рядом с ним тут же развернул пулеметную турель стрелок с тяжелым «ДШК». Он был начеку и ждал только команды открыть огонь.

– «Волкодав», тут какая-то хреновина прямо на нас ломится! – доложил по рации один из командиров групп прикрытия.

Действительно, в зарослях камыша и осоки раздавались какой-то хруст, топот и непонятное кряхтенье. Заросли ходили ходуном. Капитан Ракитин за четыре года Великой Отечественной войны, да еще и раньше – в Донецке 2014-го, привык в опасных ситуациях действовать, а не раздумывать.

– Огонь на поражение!

Стрелок сразу же развернулся на своей турели в кузове бронированного «Студебекера» и нажал на гашетку крупнокалиберного пулемета «ДШК». Скорострельный монстр загрохотал, выплевывая вместе с дымом и пламенем тяжелые пули. Одновременно ударили из компактных автоматов «ППС43» залегшие возле моста бойцы группы прикрытия. Затарахтел, как швейная машинка, оснащенный глушителем надежный ручной пулемет Дегтярева «ДП27». Пару раз оглушительно бахнули короткоствольные ружья-гранатометы. Только снайперы с самозарядными винтовками Токарева не участвовали в этом побоище. Для высокоточных стрелков основополагающим был принцип «не вижу – не стреляю». Ураган раскаленного свинца обрушился на прибрежные заросли, пули со свистом «стригли» камыш и осоку – только клочья летели!

Внезапно из зарослей раздались отчаянный визг и какое-то утробное хрюканье. Среди камыша и осоки мелькнуло что-то серое и массивное. Визг и возня в камышах прекратились.

– Отставить огонь! – капитан Ракитин уже представлял, что увидит на месте побоища. Он щелкнул тангентой рации. – Группе прикрытия – обеспечить контроль.

– Вас понял, «Волкодав», выполняю

Как и ожидал Ракитин, в изрядно «постриженных» зарослях обнаружились туши кабанов. Пара секачей, свиноматка и трое подсвинков лежали в лужах крови. Страшные дела может натворить 12,7-миллиметровая пуля «ДШК», да и остальной свинец большей частью не прошел мимо…

– Наши доблестные «волкодавы» свинок постреляли!!! – громыхнули раскатистым хохотом бойцы. Нервное напряжение ожидания схватки выплескивалось бурным беспричинным весельем.

Уже почти «разделанные» плотным ружейно-пулеметным огнем туши передали в вагон-кухню. Повар – вислоусый старшина «з-під» Полтавщины – долго и забористо ругался, выковыривая свинцовые «маслины» из свинины. Но зато обилие свежего мяса согрело и размягчило душу потомка малороссийских, воспетых Гоголем, казаков. Он сотворил настоящую кулинарную феерию – чего стоила поджаренная, как говорят на Украине – «смаженая», колбаса с салом и пряными травами. Была и кровяночка – колбаса по старинному полтавскому рецепту: с чесноком, кусочками сала и вареной гречкой. А о наваристом гуляше, роскошном борще и огромных, с ладонь самого старшины, котлетах и говорить нечего! Солдаты ели да нахваливали.

Ну и, конечно, «героями дня» стали прикомандированные бойцы Оперативного отряда капитана Ракитина, добывшие такую гастрономическую роскошь.

На одном из полустанков рядом с небольшим карпатским селом старшина с ведома командира бронепоезда выменял у местных жителей свинину на соль и специи. Для местных жителей такой обмен стал буквально даром с небес! В бедных западноукраинских селах остались лишь бабы, ребятишки да калечные и хворые. Они сами на кабанов охотиться – «вполюваты» – не рискнули бы.

А хозяйственный старшина затеялся готовить тушенку, причем не чета армейской, которую выдавали в качестве котлового довольствия.

– Можно будет потом обміняты на шось хороше, – многозначительно пояснил многоопытный старшина начальнику бронепоезда и командиру Оперативного отряда НКВД.

Виктор Ракитин да и старший лейтенант Кулик – командир бронепоезда – поняли его прекрасно. Конечно, сейчас, летом 1944 года, снабжение фонта было не в пример лучше, чем в Сталинграде в 1942-м. Однако более-менее дефицитные вещи приходилось все равно «добывать» у тыловиков. Сам Ракитин неоднократно за спирт, трофейное оружие или сэкономленную «горючку» таким полулегальным образом «добывал» необходимые медикаменты, боеприпасы, которые вроде бы были не положены, но наличие которых было весьма желательно, запчасти для машин и радиолампы для раций. Да и многое другое. Конечно, за такие аферы могли и под трибунал отдать, и к стенке поставить. Но натура человеческая такова, что, с одной стороны, хочется жить лучше, а с другой стороны, желание этого добиться толкает на разного рода авантюры. Собственно, любая армия любого государства подобным «бартерным обменом» и живет.

* * *

Бронепоезд вышел в свой обычный рейс. Обстановка была напряженной, и поэтому базу с небронированными вагонами и обычный локомотив оставили на ближайшей станции. Сейчас бронепоезд «Смерть бандеровцам!» шел по затерянному в карпатской глуши железнодорожному перегону. Командир эшелона заметно нервничал, курил одну папиросу за другой. Его бойцы внутри бронированных площадок находились наготове. В танковых башнях-«гайках» 76-миллиметровые осколочно-фугасные снаряды поданы в казенники орудий.

– Хреновые здесь места, капитан, самые что ни на есть бандеровские, – сообщил командир бронепоезда, вышвыривая за борт очередной окурок. Они стояли на открытой бронеплатформе ПВО рядом с крупнокалиберным пулеметом «ДШК», увенчанным круглым концентрическим прицелом для стрельбы по воздушным целям.

* * *

Бронепоезд НКВД «Смерть бандеровцам!» был костью в горле окрестных банд. Уже несколько раз он врывался с боем на мелкие железнодорожные станции и полустанки, которые пытались ограбить двуногие волки, точнее шакалы. В лесу без нормальной еды – только на подножном корме – долго не протянешь. В схронах долго не отсидишься. Да и по звериной природе своей бандеровцы предпочитали нападать на беззащитных местных жителей, называя террор украинцев «национально-освободительным движением». Кстати, «попаданец» Виктор Ракитин отмечал, что и в 1944, и в 2014 годах поведение бандеровской сволочи было практически одинаковым. Дончанин был свидетелем, как на современной ему Украине победившие на кровавом майдане украинские националисты почти сразу же стали делить население собственной страны на «лыцарей» и «гречкосеев», отведя последним незавидную роль холопов, которые только и должны гнут спину на господ – современных «панов».

На воинские эшелоны с солидной вооруженной охраной лесные бандиты нападать боялись – понимали, что для них такая акция окончится быстро и весьма однозначно. А вот на небольшие товарняки, которые курсировали внутри региона, «бандерлоги» нападали часто. Или на железнодорожные склады, многие из которых охранялись местными «истребками». Бойцы истребительных батальонов в большинстве своем были из освобожденных от воинской повинности: с хроническими заболеваниями либо с травмами или увечьями. Или же такие подразделения состояли из работников заводов или колхозов. Вооружены они были устаревшим, часто трофейным оружием, с которым толком-то и обращаться не умели. Так что такая «охрана» часто разбегалась, едва завидев лесных бандитов. А еще чаще многие местные жители, в том числе и в истребительных батальонах, сами симпатизировали бандеровцам. Так что двуногие волки чувствовали себя вольготно в лесной глуши, бывало, что и воинские эшелоны под откос пускали. А на станциях и вовсе творили, что хотели.

Но когда в разгар очередного грабежа на полустанок ворвался угловатый, словно высеченный из единого куска металла, железнодорожный монстр, плюющийся огнем из танковых пушек, из пулеметных бойниц и с бронеплощадок, бандеровцы бежали в ужасе! Правда, недолго и недалеко…

Два броневагона несли каждый по паре башен от танков Т34. Взрывы осколочно-фугасных 76-миллиметровых снарядов рвали бандеровцев в клочья, пулеметы полосовали их вдоль и попек кинжальным огнем. Но особенно эффективными оказались скорострельные счетверенные пушки. Трофейные немецкие «флак-системы» обрушили на «бандерлогов» ураган огня – потоки трассирующих снарядов, отрывистый пульсирующий грохот очередей деморализовали противника, сеяли в темных душах малообразованных бандеровцев почти мистический ужас. Не отставали от общего дела возмездия и крупнокалиберные зенитные пулеметы «ДШК». От их смертоносного огня невозможно было укрыться ни за деревьями, ни за деревянными станционными постройками. А что делали с человеческим телом 12,7-миллиметровые пули – страшно себе и представить!..

В критические моменты коротких, но яростных схваток очень выручал бронированный «Студебекер». Прикрытый, как и весь бронепоезд, маскировочными сетями и зелеными ветками, он на первый взгляд представлял просто еще один броневагон. Но, как известно, первое впечатление зачастую обманчиво. Когда броневик скатывался по откидным аппарелям с платформы и резво летел прямо в гущу боя, у многих самых отчаянных украинских националистов сдавали нервы.

Неуязвимый для пуль стрелкового оружия, с крупнокалиберным пулеметом в стальном кузове, «Студер» плевался огнем, ломал молодые деревца, как взбесившийся носорог, давил ребристыми колесами бандеровскую гадину! При этом расчетливый капитан Ракитин выпускал свой подвижный резерв в самый критический момент боя, чтобы переломить тактическую ситуацию на пике ее накала. В таком случае результат неизменно повторялся: недобитые «бандерлоги», видя, что уйти от расплаты не удастся, бросали оружие и поднимали «руки вгору». Иногда их даже брали в плен…

* * *

Бронепоезд НКВД сильно досаждал бандеровцам, полностью оправдывая свое название. Лесные бандиты платили тем же. Не раз на эшелон устраивались засады, причем довольно грамотные. Поняв, что из обычных винтовок и пулеметов бронепоезд не повредить, бандеровцы даже как-то раз раздобыли крупнокалиберный пулемет. Мощный «ДШК» хлестнул огненной плетью по вагонам, но, к счастью, стрелок оказался неопытным или не смог совладать с непривычно массивным оружием. К тому же большинство попаданий приняли на себя танковые башни. Но зато ответный огонь бронепоезда казался страшным: взрывами снарядов разметало нападавших, а когда с платформы внезапно сорвался броневик и пошел прямо на бандеровцев, изрыгая пламя крупнокалиберного «ДШК», некоторые националисты и вовсе сошли с ума. Рассудок человека просто неспособен адекватно воспринять несущуюся и плюющуюся огнем броневую смерть. Тем более что двуногие шакалы привыкли нападать на беззащитных селян, резать сельских учителей, стрелять в спины красноармейцам или «доблестно сражаться» с плохо вооруженными «истребками».

Но все же охота на бронированную громаду была организована серьезная – не раз и не два бронепоезд НКВД обстреливался из зарослей. Причем «бандерлоги» били не только из пулеметов, но и из тяжелых противотанковых ружей. Капитан Ракитин задумчиво оглядел крупные пробоины с вогнутыми внутрь краями. Повезло, что пули, пробив стальную закаленную обшивку, воткнулись в деревянный подбой и увязли там. Теперь деформированные кусочки свинца с калеными стальными сердечниками торчали, напоминая о близкой смерти, с которой бойцы спецэшелона разминулись буквально на миллиметры.

Командир бронепоезда распорядился усилить бдительность и продолжать движение. Но проехать удалось буквально пару километров. За очередным поворотом железнодорожной колеи бронепоезд ожидало новое испытание…

Мощный дымно-огненный фонтан взрыва взметнулся под передней контрольной платформой.

– Ложись!!!

Наваленные на нее рельсы, шпалы и инструменты для ремонта сдуло ударной волной. Сама платформа, неуклюже накренившись, сошла с рельсов. Впереди они поднялись изогнутыми стальными змеями. Чадно горели обломки шпал.

Машинист в бронированной рубке сдал назад и включил реверс. Огромный состав попятился с разрывающим барабанные перепонки скрежетом. Автоматическая расцепка не работала, и чудовищная стальная сколопендра тянула за собой искореженную контрольную платформу. Командир бронепоезда срочно провел перекличку по всем вагонам и бронеплощадкам: убитых и раненых, к счастью, не оказалось. Только двое бойцов получили легкие контузии. Броня выдержала и уберегла личный состав.

Второй взрыв грохнул в нескольких километрах позади, отрезав путь отхода. Старший лейтенант Иван Кулик витиевато выругался.

– Загоняют, как стая волков раненого лося!.. Что делать будем?

– В полутора километрах позади нас вроде бы есть железнодорожная ветка, – заметил Ракитин. – Вот там и будем «бодаться»!

– Вот туда эти суки нас и загоняют! Чтобы потом взять в кольцо.

– Ну и что?.. – усмехнулся Виктор. – Дадим радио на базу – пусть высылают подмогу. А сами пока подготовимся к «горячей встрече»! Навряд ли у «бандерлогов» есть противотанковые пушки, а с гранатами мы их не подпустим. У меня есть и снайперы, и самое главное – броневик, который оснащен тяжелым пулеметом, да к тому же еще имеет свободу маневра. Возьмем гадов «на живца»!..

– И то верно!

Пыхтя, бронепоезд вкатился по боковой ветке на заброшенный полустанок. Наверное, до войны здесь планировали расширить железнодорожную сеть, но планам помешал гитлеровский блицкриг страшного лета 1941 года. Солдаты сразу же стали готовиться к долговременной осаде. Достаточно существенным преимуществом бронепоездов являлся их большой боекомплект. Общий боезапас составлял около тысячи снарядов для пушек и без малого тридцать тысяч патронов для пулеметов. Он хранился в объемных ящиках под полом боевого отделения броневагонов. Отдельно были укупорены ручные гранаты. Сейчас бойцы ввинчивали в них запалы. Пулеметчики и снайперы определяли и подготавливали секторы стрельбы. Расчеты танковых башен доставали снаряды, обтирали ветошью 76-миллиметровые унитарные выстрелы. Зенитчики на открытых бронеплощадках крутились вместе со своими установками, выбирая оптимальные направления ведения огня. В бронированных вагонах у бойниц солдаты проверяли свои пистолеты-пулеметы, выкладывали диски и «рожки» с патронами. Звякали тускло блестящие латунью длинные пулеметные ленты.

– Командир, как стемнеет, прожекторы не включайте, освещайте только непосредственно участок до железнодорожной насыпи, – попросил капитан Ракитин.

Хоть он был и старше по званию начальника бронепоезда, но именно старлей Кулик являлся здесь командиром и полновластным хозяином. Виктор это понимал, воинскую субординацию воспринимал адекватно. И, как говорится, Бонапарта из себя не строил.

– Зачем? – поинтересовался Иван Кулик.

– Пусть мои ребята похотятся… – туманно ответил капитан Ракитин.

Сумерки здесь опускались быстро. Зажглись на темном бархате неба крупные бриллианты звезд. Луна стояла полная, озаряя мертвенно-серебристым светом темный лес. На ночлег бронепоезд НКВД «Смерть бандеровцам!» пришел на запасной путь одного из заброшенных и полузабытых полустанков. Прямо как в старой песне поется: «Мы – мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути!»

В такую лунную ночь хорошо объясняться в любви или бродить по тихим улочкам под руку с девушкой. Применительно к этим диким местам вспоминались различные истории о нечистой силе, о том, что в полнолуние оборотни перекидываются из человечьего обличья в диких и кровожадных зверей. Как будто подтверждая это, в отдалении послышался заунывный, холодящий сердце волчий вой.

Но капитана Ракитина красоты окружающей природы отнюдь не очаровывали. Не то чтобы он был равнодушен к девушкам – совсем наоборот. Но на первом месте всегда выполнение боевой задачи. Как в старой песне про авиаторов поется: «Первым делом – самолеты, ну а девушки – потом».

Также чекист с позывным «Волкодав» был чужд всякой мистике. Сейчас его мысли приняли совсем уж узконаправленный профессиональный оборот. «Луна – полная, значит, как раз очень удобно использовать «ночники». Выставлю-ка я своих снайперов. Самозарядные винтовки Токарева с инфракрасными прицелами сейчас – самое то», – размышлял Виктор Ракитин.

* * *

Стальная громада бронепоезда замерла на запасных путях. Солдаты пехотного прикрытия даже и не ступали на землю, часовые несли вахту на обеих платформах ПВО вместе с расчетами крупнокалиберных зенитных пулеметов. Здесь бронированные борта, хоть и относительно тонкие, вполне могли прикрыть от пуль винтовочного калибра. Хоть какая-то защита… Наготове были довольно мощные прожекторы, обычно они включались на всю ночь, отпугивая ярким светом не только двуногих хищников с трезубцами на эмблемах, но и четвероногих серых разбойников. Но сейчас обычные прожекторы были выключены. А вот «необычные» работали на полную мощь, излучая невидимые человеческому глазу электромагнитные волны инфракрасного спектра.

Виктор Ракитин, являясь уроженцем другого мира – Донецка XXI века, – прекрасно знал, что инфракрасные системы так называемого нулевого и первого поколений использовали внешний источник подсветки в тепловом диапазоне. А уже отраженные инфракрасные волны воспринимались фотокатодами, которые усиливали интенсивность сигнала и преобразовывали его в видимое изображение. В современной войне подсветочные ИК-системы практически не применяются, поскольку собственным излучением демаскируют стрелка. Но летом 1944 года на Западной Украине для полудиких «бандерлогов» и рация уже чудо инженерной мысли. А самолет этими детьми Карпатских гор до сих пор воспринимается как невиданная «стальная птица», и системы инфракрасного обзора «нулевого» поколения здесь были чрезвычайно эффективны.

Две снайперские пары с самозарядными винтовками Токарева «СВТ40» и бесшумными револьверами-карабинами рассредоточились неподалеку от бронепоезда «Смерть бандеровцам!» Они заняли крышу полустанка и большого полуразвалившегося сарая, в котором находился склад всякого ненужного барахла – «мотлоха», как здесь говорят. У них были массивные инфракрасные бинокли и такие же прицелы на винтовках. Но пока в задачу снайперов входило наблюдение и своевременное оповещение, чтобы вероятная атака бандеровцев не стала роковой неожиданностью. На бронированном «Студебекере» также размещался инфракрасный прицел для крупнокалиберного пулемета «ДШК». Так что стрелок мог не только вести огонь, но и выполнять целеуказание трассерами другим бойцам.

Примерно к полуночи, когда стоящее в зените «Волчье солнце» заливало окрестности мертвенно-серебристым светом, снайперы доложили, что с обеих сторон железнодорожной колеи из леса подходят бандеровцы. В инфракрасную оптику и при щедром освещении луны двуногие волки были хорошо различимы, зеленоватое поле зрения особо не мешало. «Волкодавы» капитана Ракитина приготовились. Он сам отложил массивный ИК-бинокль и взял на изготовку компактный автомат «ППС43» с глушителем и ночным прицелом. Под стволом находился фонарь инфракрасной подсветки, а на разложенном рамочном прикладе крепились увесистые аккумуляторные батареи. Вся система весила порядочно, но зато давала огромное преимущество в ночном бою. Пистолет-пулемет Судаева был снабжен еще и спаренными «рожками» на тридцать пять патронов каждый, чтобы в скоротечной схватке не тратить время на то, чтобы лишний раз лазить в подсумок разгрузочного жилета. Так же – попарно – были стянуты магазины на компактных автоматах остальных бойцов.

– Без моей команды – не стрелять, подпустим «бандерлогов» поближе… – распорядился по рации Ракитин.

– Есть, командир, ждем.

– Расчетам бронеплатформ ПВО и танковых башен основных броневагонов – взять под прицел опушку леса. Стрелять – только по команде, – отдал приказ старший лейтенант Кулик. Он уже понял замысел «коллеги».

Ракитин зло усмехнулся – в определенной степени было даже забавно наблюдать, как бандеровцы стараются казаться незаметными: маскировались, переползали от укрытия к укрытию, прятались в ложбинках. Но при этом оставались заметны как на ладони в приборах ночного видения и тепловых прицелах. Кода последний «бандерлог» пересек невидимую черту зоны поражения, капитан Ракитин отдал короткую команду своим бойцам.

Первыми ударили, как водится, снайперы. Четыре почти неслышных выстрела – четыре дохлых «бандерлога». Ни они, ни их пока еще живые «побратымы» ничего так и не поняли. Затем с шипением короткими очередями ударили пистолеты-пулеметы Судаева с глушителями. Виктор Ракитин тоже приник к автомату, посылая экономные, по три-четыре патрона, очереди. В зеленоватом поле ночного прицела яркими головешками горели цели. Упав, они еще хранили стремительно уходящее вместе с жизнью тепло. Ракитин самому себе казался инопланетным охотником – Хищником, который использовал инфракрасное зрение своей усовершенствованной боевой экипировки. Пистолет-пулемет «ППС43» позволял отсекать очереди и не бояться перерасхода патронов, командир «волкодавов» бил только прицельно.

Бандеровцы поначалу даже и не поняли, что их убивают. Они ринулись вперед, вопя «Москалей на ножи!», но при этом сами же и получали свои девять, или сколько там, граммов свинца. Подобраться незаметно не получилось, и лесные бандиты залегли, открыв шквальный огонь по замершему на путях бронепоезду. Ружейная трескотня заполнила ночь, стреляли из всего: винтовок, пулеметов, автоматов. Громыхало несколько тяжелых противотанковых ружей. Опушка леса и ближние подступы к полустанку озарились сплошной «иллюминацией» вспышек дульного пламени и трассеров.

По наклонным листам бронеплощадок рассыпались снопы искр от рикошетов. Внутри бронированных вагонов бойцы чувствовали себя, как мыши в железной бочке, по которой колотят кувалдами. От немилосердного грохота закладывало уши.

Тут уже ударили трофейные спаренные зенитки и крупнокалиберные пулеметы «ДШК» с зенитных платформ. Начали стрелять и обычные пулеметы в бронированных башенках или в ботовых бойницах.

– Выключайте «ночники»! – скомандовал по рации Ракитин.

Теперь уже командовал старший лейтенант Кулик. По его распоряжению вспыхнули мощные прожекторы, слепя бандеровцев. С неслышным в какофонии боя жужжанием развернулись танковые башни от «тридцатьчетверок» двух бронеплощадок. Ударили 76-миллиметровые пушки, разрывая осколочно-фугасными снарядами бандеровцев в клочья.

– Снаряд!

– Есть снаряд!

– Наводчик влево, ориентир два.

– Есть!

– Беглым – огонь!

В бронированной тесноте тяжело бьет отдачей танковая пушка. В прицел четко видно, как вздымается очередной черный фонтан и разлетаются маленькие черные фигурки. Серия взрывов встает на опушке леса, в темное небо взлетают искалеченные ветви, комья земли и те, кто подло вел обстрел, думая, что расстояние и густой подлесок убережет их от неминуемой, скорой и лютой смерти.

Бронепоезд превратился в разъяренного дракона, извергающего разящее пламя вовсе стороны. Крупнокалиберные и обычные пулеметы, зенитные «скорострелки», автоматный огонь, сполохи выстрелов пушек на танковых башнях вместе со слепящими лучами прожекторов превратили лунную ночь в настоящий ад. И финальный аккорд этой эпической драмы не заставил себя долго ждать.

– Броневик – вперед! – скомандовал капитан Ракитин.

Ревущим стальным зверем «Студебекер» разогнался, соскочил с платформы и рванулся вперед, освещая окрестности яркими снопами фар и прожектора на пулеметной турели. Тяжелый «ДШК» щедро рассыпал раскаленный свинец. Грузовик расшвырял несколько бандеровцев своим мощным клиновидным бампером. С хрустом ломались деревья и совсем неслышно трещали под колесами черепа и кости бандеровцев. Пулеметчик ворочал турель с тяжеленным пулеметом влево-вправо, и «ДШК» в его руках плевался огнем. Стремительный удар броневика стал полнейшей неожиданностью для бандеровцев. Они-то рассчитывали напасть на неподвижный, хоть и опасный, бронепоезд, который только и мог что ездить взад-вперед по довольно ограниченному участку железнодорожного пути. А вместо этого сами нарвались на крушащего все на своем пути неуязвимого стального монстра.

Как известно, у страха глаза велики, а бандеровцы к тому же и не отличались никогда особой храбростью. Что с успехом, кстати, и продемонстрировал советский украинец – маршал Рыбалко, разбив летом 1944 года под Бродами 14-ю дивизию СС «Галиция».

А сейчас «бандерлоги» переживали на затерянном в густых карпатских лесах полустанке свои «маленькие Броды». Расчет старшего лейтенанта Кулика и капитана Ракитина оказался верен: дичь сама мгновенно превратилась в охотника и нанесла сокрушительный удар. Под утро, когда небо на востоке уже порозовело, на обильно политой кровью бандеровцев траве остались только трупы лесных бандитов. Невероятно, но за весь ночной бой из экипажа бронепоезда набралось меньше десятка легкораненых. Тяжелых и погибших не было вообще. Броня «железнодорожной крепости НКВД» достойно выдержала огневое испытание, а четыре танковые башни от «тридцатьчетверок» вместе с остальным вооружением крепко «дали прикурить» бандеровцам! Массированное нападение лесных бандитов превратилось в их же избиение.

Ближе к полудню пробилась колонна грузовиков с солдатами и пара броневиков с пулеметами. Они окончательно сняли блокаду с «крепости на колесах» и собрали богатые трофеи с убитых «бандерлогов». Оглядев перепаханное снарядами поле, срезанные пулями ветки и разбросанные тела националистов, вновь прибывшие для охраны полустанка бойцы уважительно поглядели на бронепоезд и его молодого командира.

Старший лейтенант Кулик крепко пожал руку капитану Ракитину.

– Спасибо за огневую поддержку! – сказал он с чувством.

– Да не за что – одно ведь дело делаем, Советскую Украину от двуногого зверья освобождаем! – ответил Виктор.