Позывной «Волкодав». Выжечь бандеровскую нечисть Савицкий Георгий

Глава 15

Русский хлеб

«Сэрпэнь» – так звучит благодатный месяц август по-украински. И действительно, крестьяне берутся за серпы, чтобы собирать урожай, но, разумеется, касается это не только спелых колосьев пшеницы и «жита» – так украинцы называют рожь. «Жито» – от слова «жизнь». Причем в прямом смысле этого слова. Сколько сожнешь хлеба в августе, столько и проживешь зимой, арифметика простая.

Но на Западной Украине лето 1944 года оставило страшную отметину, равно как и три года жестокой гитлеровской оккупации. Только во Львове и Львовской области гитлеровцы и украинские националисты уничтожили около 700 000 советских и польских граждан и представителей других стран, которые находились здесь в концлагерях. Из Львовской и Дрогобычской[20] областей на каторжные работы в Германию оккупанты угнали свыше 170 000 человек.

Относительно недавно – с 13 по 22 июля 1944 года – отгремела битва под Бродами, где советские воины 1-го Украинского фронта разгромили части Четвертой танковой армии Вермахта и украинских карателей – эсэсовцев из 14-й дивизии СС «Галичина», которые выступали под «желто-блакитными» знаменами со свастикой. Отрадно осознавать, что гитлеровских подстилок уничтожили советские украинцы – генералы-танкисты Дмитрий Лелюшенко и Павел Рыбалко!

В крае царила жуткая разруха, по лесам бродили гитлеровские и бандеровские недобитки. В полях и лесах лежали неразорвавшиеся снаряды и мины. Поэтому хлеб и другие продукты первой необходимости во Львовскую область пришлось завозить из Казахстана и Кубани.

Сначала эшелонами, а потом на грузовиках мешки с зерном доставлялись во Львов и Ровно, а уже оттуда распределялись по городам и селам Западной Украины. Огромная страна, Советский Союз, заботилась о своих гражданах на освобожденных от гитлеровской оккупации территориях. Но отнюдь не всем это было нужно. Бандеровцы понимали: кто контролирует хлеб, тот и властвует над Карпатами.

* * *

Во время гитлеровской оккупации аграрные ресурсы Украины использовались Третьим рейхом достаточно интенсивно. Фактически повторилась ситуация 1918 года, когда немецкие войска тогда еще кайзеровской Германии поддерживали марионеточного гетмана Скоропадского в обмен на зерно, мясо и фураж для лошадей. Тогда немецкие интендантские и квартирмейстерские команды грабили украинских селян. В этом они опередили даже большевиков с их «продразверстками».

Гитлеровцы действовали еще более жестко. Но в самом начале оккупации Украины они все же смягчали налоги. Геббельсовская пропаганда утверждала, что Вермахт и «Гітлер-вызволытэль» пришли на Украину «освобождать» ее жителей от большевизма. Сначала немцы объявили, что налоги для жителей оккупированных территорий будут ниже, чем при советском режиме, однако вскоре фактически к общим налогам добавились еще и сборы на двери, окна, собак, лишнюю мебель и даже на бороду.

По словам одной из переживших оккупацию женщин, многие тогда существовали по принципу «один день прожили – и слава богу». Комендантский час действовал не только в городах, но и в сельской местности. За его нарушение расстреливали на месте.

Магазины, рестораны, парикмахерские обслуживали только оккупационные войска. Жителям городов запрещалось пользоваться железнодорожным и городским транспортом, электричеством, телеграфом, почтой, аптекой. На каждом шагу можно было видеть объявление: «Только для немцев», «Украинцам вход запрещен». Вот такое вот – «освобождение»!..

Чем больше увязала «непобедимая» гитлеровская армия в русских просторах, чем сильнее громила Вермахт Красная Армия – под Сталинградом, в Новороссийске, на Курской огненной дуге, – тем сильнее становились поборы на оккупированной Украине. По состоянию на март 1943 года в Германию с Украины было вывезено 5 950 000 тонн пшеницы, 1 372 000 тонн картофеля, 2 120 000 голов скота, 49 000 тонн масла, 220 000 тонн сахара, 400 000 голов свиней, 406 000 овец. А в марте 1944 года уже были такие показатели грабежа Украины: более девяти миллионов тонн зерна, 622 000 тонн мяса и миллионы тонн другой промышленной продукции и продуктов питания.

Наместник Третьего рейха на оккупированной Украине Эрих Кох утверждал: «Мы народ господ и должны жестко и справедливо править. Я вытяну из этой страны все до последнего. Мы должны осознавать, что самый мелкий немецкий работник расово и биологически в тысячу раз превосходит местное население» [21].

Вот так «Гітлер-вызволытэль», которому кланялись бандеровцы, «освобождал» Украину. Точно так же «попаданец» Виктор Ракитин это прекрасно знал на собственном опыте, действовали и «духовные наследники» Степана Бандеры и Адольфа Гитлера, в 2014-м и в последующие годы уничтожающие непокоренный Донбасс. Каратели из батальонов «Донбасс-Украина», «Айдар», «Азов» ничем не уступали в лютости ни бандеровцам, ни эсэсовцам. Под кровожадными лозунгами «освобождения от Русского мира» эти каратели опустошали трудолюбивый край шахтеров и металлургов, сея смерть и горе.

«Попаданец», капитан Госбезопасности Ракитин, и в своем прошлом-будущем 2014 года, и теперь – заброшенный на поля сражений Великой Отечественной войны, знал абсолютно четко и ясно, с каким злом он борется.

* * *

Эшелоны с хлебом шли под надежной охраной, так же тщательно были перекрыты подступы к железнодорожным станциям, где происходила разгрузка зерна. А вот по пути…

«Студебекер», идущий первым в колонне зерновозов, пылал, в залитой кровью кабине – тела шофера и командира охранения. «Полуторка» с охраной догорала в кювете. Вокруг лежали трупы солдат, но еще больше мертвых было в кузове, под изорванным пулями брезентовым тентом. Огонь быстро пожирал плотную ткань.

Небритые угрюмые мужики с оружием и в старых немецких мундирах со споротыми имперскими орлами таскали из кузовов грузовиков мешки с зерном и перекладывали их на телеги. Работали быстро, сосредоточенно и молча.

– О, а тут москаль ще живый!..

– То добый його, паскуду!

Бандеровец вскинул немецкий пистолет-пулемет, взвел затвор – протрещала короткая очередь.

– Зерна багато, на телеги стільки не влізе.

– То підпалюй що зосталось!

В кузова грузовиков, в которых еще оставались мешки с русским хлебом, полетели факелы. Под резкие окрики и лошадиное ржание телеги со скрипом свернули на широкую тропу, ведущую в глубь леса.

* * *

Моторизованная маневренная группа на двух бронированных «Студебекерах» прибыла на место трагедии минут через сорок после того, как последняя бандеровская телега с хлебом бесследно растворилась в лесной чаще. Капитан Ракитин внимательно осмотрел место побоища.

Вместе с броневиками прибыли и местные контрразведчики с медиками. Только вот медицинская помощь никому из попавших в бандеровскую засаду уже не требовалась. Сверкал магниевой вспышкой массивного фотоаппарата судмедэксперт.

Оперативный уполномоченный, старший лейтенант НКВД, стоял белее мела и смотрел, как солдаты загружают обгорелые тела своих боевых товарищей в старенькую и порядком раздолбанную полуторку. Тошнотворно тянуло тяжелым сладковатым запахом сгоревшей плоти и запекшейся крови, назойливо жужжали крупные мясные мухи.

Капитан Ракитин подошел к местному контрразведчику, откозырял, как положено, тот представился:

– Старший лейтенант Вязов. Зови Сергеем.

– Виктор, – протянул руку командир Особого отряда НКВД.

– Вот черт! Район считался спокойным, вот и не доглядел…

– Проблема тут в другом. Нужно мыслить глобальнее, – поправил старлея Виктор. – Скоро осень, а за ней зима. Продукты становятся на вес золота. Ведь их не только съесть можно, но и обменять на что-нибудь полезное. Например, на информацию или на пару справных коней. Добрый шмат сала или мешок муки к Рождеству дорогого стоит!..

– У тебя «истребки» в округе есть?

– Да, наберется пара десятков хлопцев. Из тех, кто по ранению из Красной Армии воротился.

– А с оружием у них как?

– В основном винтовки – наши «Мосинки» и трофейные – «Манлихеры», «Маузеры»… А что ты предлагаешь?

– В каждом хлебном конвое теперь пойдет мой бронированный грузовик. Да и твои машины нужно усилить, как я скажу.

* * *

«Студебекеры» Оперативного отряда НКВД напоминали настоящие колесные танки! Обшитый листами брони капот двигателя, кабина, кузов. Массивный клиновидный бампер для тарана завалов, защищенные топливные баки и шины. Наверху кузова была устроена турель с крупнокалиберным пулеметом «ДШК», а два грузовика несли вдобавок еще и по 82-миллиметровому миномету. А через специальные бойницы солдаты могли вести огонь из своих пистолетов-пулеметов. Кстати, в отличие от обычных американских грузовиков, которые поставлялись в СССР по ленд-лизу, эти были оборудованы не карбюраторными, а дизельными двигателями.

Однако, несмотря на мощную бронезащиту, эти тентованные грузовики издали, да еще и в колонне, мало чем отличались от своих «механических собратьев». Но и обычные грузовики были доработаны, как указал капитан Ракитин. На дверцы кабин «Студебекеров» и трехтонных грузовиков «ЗИС5» были навешены стальные листы, такие же прикрывали капоты двигателей, а перед радиаторами на бамперах установлены дополнительные стальные решетки для защиты от пуль. Поверх лобовых стекол кабин сверху и снизу крепились полосы стали, уменьшавшие открытую площадь. Деревянный пол и борта кузова изнутри укреплены стальными листами. Защищен был также и топливный бак. Конечно, грузоподъемность с такой дополнительной защитой снижалась, но вот живучесть грузовиков, а значит, и вероятность того, что они дойдут из «пункта А в пункт Б», только повысилась.

* * *

Бронированных грузовиков было мало, поэтому и сам капитан Ракитин на своем командирском «Студере» [22] тоже сопровождал «хлебные караваны». Честно говоря, он был рад поучаствовать в боевой операции, а не сидеть в кабинете и заниматься бумажной армейской волокитой. В принципе, он так и делал, предпочитая командовать своими ребятами из мобильного штаба на бронированном и хорошо вооруженном «Студебекере», ввязываясь в драку с бандеровцами при любом удобном случае.

Так или иначе, эта его черта характера импонировала и подчиненным. Бойцы ОСНАЗ НКВД постоянно видели своего командира и знали, что он не отступит и не бросит в трудной ситуации.

Очередная колонна с хлебными грузовиками направлялась из Львова в небольшой городок Злочев, который находился в шестидесяти километрах на восток от областного центра. Во главе автокаравана шел бронированный «Студебекер» капитана Ракитина. Сам Виктор находился в кузове возле радиостанции. Рациями также были оборудованы головной грузовик с зерном и полуторка с охраной из местных чекистов. Сама колонна представляла собой «сборную солянку» из полутора десятков «Студебекеров», трехтонных советских «ЗИС-пятых», трофейных немецких «Мерседесов» и «Опелей», неприхотливых полуторок. Все грузовики были с тентованными кузовами и внешне мало чем отличались друг от друга. Только знающий человек мог отметить, что на первом грузовике тент кузова несколько выше обычного – там пряталась турельная установка с крупнокалиберным пулеметом «ДШК».

Ехали по размытой дождями извилистой грунтовой дороге, грузовики тяжело плюхали в лужи, поднимая тучи брызг и расплескивая жидкую грязь. Шоферы, прошедшие множество таких же фронтовых дорог, сосредоточенно вертели баранки, переключали передачи, стараясь чутьем, водительской интуицией уловить наиболее оптимальный режим работы моторов. Солдаты крепче сжимали в руках оружие, нервное напряжение не покидало с того момента, как миновали контрольно-пропускной пункт на выезде из Львова.

* * *

За поворотом лесной дороги показалось поваленное дерево. Может, недавняя гроза была виновата, а может, нарочно кто-то перегораживает путь… Виктор дал знак пулеметчику и нажал тангенту рации, закрепленной на левой лямке разгрузочного жилета.

– Выдвигаюсь вперед, остальным грузовикам – внимание. Группе сопровождения – быть готовыми к открытию огня немедленно. Саня, жми!

И Саня нажал! Головной «Студебекер» взревел двигателем и с разгона врезался в завал. Мощный клиновидный бампер с легкостью протаранил преграду, с резким ружейным треском ломались крепкие ветки и сучья. Поднатужившись, «Студер» вылетел с другой стороны завала.

Мощным стальным бампером он буквально размазал одного из особо ретивых бандеровцев. В лобовые стекла кабины плеснуло красным, а от «борца за вільну Україну» осталось только мокрое пятно на грунтовке.

– Бандеровцы! Всем – огонь!

А вокруг уже трещали отнюдь не сломанные отчаянным тараном ветки поваленного дерева. Бандеровцы били отовсюду: из-за стволов деревьев по обе стороны от дороги и по фронту, с тыла – по замыкающим грузовикам. Украинские националисты рассчитывали шквалом огня ошеломить охрану хлебной колонны, поджечь головной и замыкающий грузовики и перестрелять остальных, как делали уже не раз. После чего добить уцелевших, забрать зерно, а то, что останется, сжечь вместе с машинами.

Но не на тех напали! Капитан Ракитин не растерялся, его резкий прорыв вперед стал полнейшей неожиданностью для бандеровцев. Особым образом устроенный резентовый тент над бронированным кузовом слетел моментально, открыв турель с крупнокалиберным пулеметом. Виктор чуть не оглох, когда буквально над его ухом привычно и страшно загрохотал мощный 12,7-миллиметровый «ДШК».

Сам капитан Ракитин переместился к заднему борту и ударил из пистолета-пулемета Судаева. Детина в грязном немецком мундире размахнулся, пытаясь забросить немецкую гранату-«колотушку» на длинной ручке в кузов советского броневика. Виктор длинной очередью скосил бандеровца, не дав тому даже размахнуться. Совсем рядом о броню щелкали пули лесных двуногих тварей, но экипаж командирского «Студебекера» яростно отстреливался через амбразуры в стальных бортах.

Внезапно стрелок за крупнокалиберным пулеметом вскрикнул и обмяк. Видимо, одна из вражеских пуль нашла слабое место в его массивной и неуклюжей, но относительно надежной сегментной броне.

– Окажите помощь раненому, я – за пулемет! – Капитан Ракитин быстро оценил обстановку. Нельзя было дать бандеровцам шанс приблизиться к броневику на бросок гранаты.

– Что такое, куда ранило?.. – над стрелком уже склонился его боевой товарищ. Не теряя время, он разрезал ремни, скрепляющие стальной нагрудник, и расстегнул на пулеметчике пятнистый маскировочный комбез.

На груди – пулевая рана, из нее при каждом тяжелом вздохе с характерным присвистом вырывается воздух. Боец подсунул ладонь под спину – крови не было, рана, к счастью, не сквозная. Разорвав индивидуальный пакет, «осназовец» плотно прижал его плотную оболочку к ране и начал туго бинтовать.

Тем временем Виктор встал к турели «ДШК», передернул рычаг взведения затвора и покрепче взялся за рукоятки управления огнем. Указательные пальцы легли на спаренные спусковые крючки. Капитан Ракитин в этот раз патронов не жалел – он буквально прорубил огненными плетьми очередей просеки, поворачивая тяжелое тело пулемета на турели в разные стороны.

Пули весом в пятьдесят граммов, разогнанные до километра в секунду, разрывали тела бандеровцев, перерубали толстые ветви и даже тонкие стволы молодых деревьев в густом подлеске. Короткий рев и грохот «ДШК», мерцающее прозрачное пламя у дульного среза, ощутимая вибрация, которую не в силах заглушить даже массивная турель, – Ракитин буквально слился с пулеметом. От убийственного огня «Дегтярева – Шпагина крупнокалиберного» скрыться было невозможно. В мгновение ока и лес, и бандеровцы, которые там прятались, были выкошены яростным огнем скорострельного советского монстра!

Из бронированной кабины «Студебекера» в это время с заливистым треском лупил пистолет-пулемет Шпагина. Автомат «ППШ» с его скорострельностью 1000 выстрелов в минуту и вместительным диском на семьдесят три патрона выставил впереди грузовика настоящую завесу из раскаленного свинца. Из амбразур в бортах прицельно стреляли из компактных автоматов «ППС43» спецназовцы-пограничники, а тыл прикрывал пулеметчик с ручным «Дегтярем». Высокозащищенный «Студебекер» превратился в «огненного ежа», к которому просто так и не подберешься.

Шофер выкрутил баранку и включил заднюю скорость. Бронированная туша, медленно пятясь, вернулась к основной колонне. Виктор развернул турель назад и ударил смертоносным веером крупнокалиберных пуль. Раскаленный свинец продолжал «стрижку леса», а попутно рвал на части «бандерлогов», осмелившихся прибрать к своим грязным лапам советский хлеб. В воздухе плавал едкий кровавый туман порохового дыма.

В то же самое время и охрана остальных грузовиков не растерялась. Бойцы залегли под колесами своих автомобилей и встретили нападающих из лесу бандеровцев плотным ружейно-пулеметным огнем. Старлей, командир местных чекистов, вместе с истребительным отрядом селян упорно держал оборону. Немецкие прихвостни, не ожидавшие такой «горячей встречи», и сами запаниковали: на затяжной бой они никак не рассчитывали. Так же как и на то, что в обычной хлебной колонне грузовиков окажется настоящий бронированный монстр с крупнокалиберным пулеметом. От него спасения не было – на три километра тяжелый «ДШК» простреливал все вокруг.

Внезапно крупнокалиберный пулемет умолк. Лента на полсотни патронов «ушла» буквально за пару минут.

– Патроны! Ленту давай, – рыкнул Ракитин пересохшей от пороховой гари глоткой и открыл крышку ствольной коробки пулемета.

Один из бойцов подал тяжелую, отливающую медью металлическую «сколопендру». Виктор заложил ее в приемный механизм и захлопнул крышку ствольной коробки. Взвел затвор – снова приник к разогретому пулемету, взявшись за рукоятки управления огнем.

«Дегтярев – Шпагин крупнокалиберный» опять завел свою смертоносную песнь! Кровавая мясорубка бандеровского отродья продолжалась. Высшая мера за предательство собственного украинского народа, прислужничество гитлеровцам, все те зверства, которые творили бандеровцы в украинских, белорусских и польских селах, – с немедленным приведением приговора в исполнение.

* * *

После боя навалилась привычная ватная тишина. Виктор выбрался из-за пулемета, оставив верного крупнокалиберного друга остывать после интенсивной стрельбы. Первым делом он связался с остальными машинами. Специальная подготовка, бронирование «хлебных грузовиков» и инструктаж не прошли даром – только лишь один трофейный «Мерседес» был разбит, погиб шофер, а вот охранник, сидящий рядом в кабине, был только ранен. Тяжело, но в принципе выкарабкается… Убитых было всего трое, и еще семь человек получили не слишком тяжелые ранения.

– Обеспечить круговую оборону. Перегрузите мешки с зерном из разбитого «Студебекера» и распределите по другим грузовикам. А эту машину придется сжечь, – распорядился капитан Ракитин.

– Есть, командир.

Раненых перевязали, а погибших погрузили на одну из машин. На Западной Украине советские солдаты платили своими жизнями, чтобы привезти украинцам русский хлеб.

* * *

Дальнейшее путешествие было довольно обыденным. Ну, разве что у одного богом забытого хутора колонну грузовиков снова обстреляли. Но только издалека и не особенно прицельно. Стрелок на головном броневике только лишь дал пару коротких очередей из крупнокалиберного пулемета «ДШК». Этого оказалось вполне достаточно, чтобы поумерить пыл относительно небольшой банды бандеровцев.

В Злочев приехали уже под вечер. На контрольно-пропускном пункте, который «попаданец» Ракитин именовал по привычке блокпостом, им приветственно помахали из-за пулемета. Полосатый шлагбаум поднялся, пропуская колонну. Хлеб здесь очень ждали, ведь это жизнь. Мешки с зерном быстро перегрузили с машин на склад, комендант города распорядился выставить усиленную охрану.

Капитан Ракитин связался по рации с остальными броневиками, которые конвоировали такие же «хлебные караваны». Везде были попытки бандеровцев атаковать и захватить грузовики. И везде «бандерлоги» крепко получили по зубам и умылись кровью! Наши потери были минимальными.

Бойцам ОСНАЗ НКВД комендант города выделил места в казарме комендантского батальона, велел натопить баньку и обеспечить их провиантом. Такая инициатива «хозяина» города была встречена с полным одобрением.

Ночь прошла неспокойно, у хлебных складов разгорелась нешуточная перестрелка, коменданту пришлось даже поднимать дежурную роту «в ружье». Виктор тоже поднял своих ребят, но комендант приказал пока оставаться в резерве и не вмешиваться. Что ж, тут была его зона ответственности, а, как говорится, в чужой монастырь да со своим уставом не ходят.

* * *

С утра, основательно подкрепившись, бойцы проверили свой броневик и уже собирались уезжать. Но тут по рации пришло срочное сообщение. Бандеровцы снова напали на «хлебный караван», но теперь уже по-другому.

После того как колонны грузовиков под усиленной охраной развозили мешки с драгоценным зерном от железнодорожных станций в крупные города Западной Украины, хлеб отправлялся на местные мельницы на обычных телегах. Конечно же, и их тоже сопровождала вооруженная охрана. Но в основном это были или местные милиционеры с автоматами «ППШ», или же вообще «ястребки» – местные советские активисты из истребительных противодиверсионных отрядов. А расправиться на глухой лсной дороге с парой телег и тремя-четырьмя мужиками с «Наганом» или парой старых винтовок – для вооруженных до зубов бандеровцев не проблема.

Узнав об этом, капитан Ракитин заторопился во Львов – придумывать новую тактику борьбы с двуногими шакалами. Отдавать бандеровцам инициативу в борьбе за народное добро, за хлеб, который вырастили русские люди своим потом и кровью, Виктор не собирался.

– Как намереваетесь поступить, товарищ капитан? – спросил его начальник львовского Управления НКВД.

– Хочу использовать против бандеровцев свои трофеи… – недобро усмехнулся Виктор.

* * *

По лесной дороге тощая лошаденка неспешно тянула тяжело груженную мешками с зерном телегу. Возница в потрепанном ватнике и солдатском галифе, заправленном в видавшие виды сапоги, лениво погонял клячу. На коленях у него лежал укороченный кавалерийский карабин Мосина. Двое охранников из «ястребков» в таком же непрезентабельном виде сидели на телеге с трофейными немецкими винтовками «Маузер». У одного из охранников на поясе болталась потертая кобура с «Наганом».

Из-за густой поросли подлеска за неспешно едущей телегой внимательно наблюдали по обе стороны дороги. С десяток головорезов в поношенной советской и немецкой форме с разнообразным оружием в руках приготовились пролить кровь.

– Такых визьмэмо лэгко!.. Прыготувалысь, хлопцы… – хрипло сказал заросший черной щетиной чуть ли не по брови дюжий детина в явно коротковатом ему немецком мундире со споротыми знаками различия.

Ответом ему был негромкий, но характерный лязг затворов.

– Впэрэд, за вільну Україну! – во все горло заорал детина и дал очередь навскидку из немецкого пистолета-пулемета MP40.

Лошаденка испуганно заржала, упершись в землю всеми четырьмя ногами. «Ястребки» вскочили с телеги, поднимая трофейные немецкие винтовки. Возница поступил умнее, так и оставшись сидеть с вожжами в руке. К своему карабину он даже не притронулся.

Воздух разорвали сухие винтовочные выстрелы, бандеровцы выпалили в воздух – так сказать, для острастки. Телегу мгновенно обступили заросшие щетиной здоровые мужики с разномастным, больше – немецким, оружием. Одеты они тоже были в основном в немецкие кители, но на головах – кепки с трезубцем. У некоторых на рукавах нашиты сине-желтые шевроны.

– Не вертухайтэся! Сыдить тыхо – будэтэ жити!..

– Та, сыдымо вже, не бачітэ, чи що… – Возница поднял на всякий случай руки, отпустив вожжи. Он вообще опустил глаза долу, демонстрируя полнейшую покорность.

У сопровождавших телегу с хлебом «ястребков» сильные руки вырвали винтовки. Такая же сильная рука крепко удерживала лошаденку за узду.

– Ну, що, – хліб комунякам везете?! – Бандеровцы не видели для себя угрозы, держа всех троих на мушке. Карателям захотелось покуражиться, силу свою показать. Их главарь махнул стволом немецкого пистолета-пулемета.

– Та, скоріше, це воны нам хлеб везут, щоб діточки та жінки с голоду не померли… – смиренно отвечал возница, даже и не взглянув на собеседника.

– Нічого, цей хліб пойдет на правое дело боротьбы за Вільну Україну…

– Нет, не пойдет, – неожиданно твердо ответил сутулый тщедушный возница. Всю его покорность как ветром сдуло.

Впрочем, у него и слово не расходилось с делом. Отбив вниз ствол немецкого автомата, возница неожиданно быстро ударил детину снизу вверх ладонью по горлу. Тот захрипел и обмяк, заваливаясь на тщедушного, но опасного противника. Возница, прикрываясь его телом как щитом, ударил из немецкого пистолета-пулемета длинной очередью по столпившимся бандеровцам.

Поступок, конечно, геройский, но столь же бессмысленный, сколь и эффектный. Конечно, сноровки вознице оказалось не занимать, да и остальные двое «ястребков» сложа руки не стояли – «отоварили» ближайших к ним бандитов и завладели оружием. Да вот только втроем против целой банды им было не совладать.

А вот потом случилось невероятное – мешки с зерном разлетелись в стороны, оказавшись только камуфляжем. А по бандеровцам ударили массивные автоматические пистолеты Маузера в руках оперативников НКВД.

«Маузер К96» модели «712» Schnellfeuer обладал огромной скорострельностью в 850 выстрелов в минуту. Двое бойцов ОСНАЗ сразу же скосили нескольких бандеровцев. Эффект от неожиданного огневого натиска оказался ошеломляющим.

Двое «ястребков» и «смиренный» возница откатились в придорожные лопухи и оттуда били по «бандерлогам». Двое оперативников кубарем слетели с телеги. Сменив двадцатизарядные магазины своих автоматических пистолетов, они снова ударили по бандеровцам. Теперь оперативники НКВД стреляли короткими очередями, а массивный «Маузер» с пристегнутой деревянной кобурой-прикладом стал в руках спецназовцев аналогом легкого и скорострельного пистолета-пулемета. Это как раз и имел в виду капитан Ракитин, говоря о «трофеях». В обычном бою массивный пистолет «Маузер» был малоэффективен, особенно по сравнению с «классическим» пистолетом-пулеметом Шпагина или Судаева. Но вот для огневого контакта накоротке, когда все решает внезапность и плотность огня, автоматический «Маузер-Шнелльфойер» оказался исключительно эффективным оружием.

С бандеровцами покончили в два счета, даже с теми, кто оставался в засаде. Один из оперативников НКВД был убит, двое ранены, их спешно перевязывали боевые товарищи. «Смиренный возница» держался за окровавленную, разбитую голову.

Вскоре на дороге раздался топот копыт и ржание коней – это подоспела маневренная кавалерийская группа пограничников. Автомобилей на всех не хватало, да и не везде они могли проехать по узким и извилистым горным и лесным дорогам. А вот кони оказывались во многих случаях куда резвее.

* * *

Ложные «обозы-ловушки» с хлебом курсировали по самым разным дорогам Карпатского края – от наезженных трактов до самых глухих, проселочных или лесных. И практически везде эти ловушки срабатывали. В нескольких случаях бойцы НКВД дрались до последней капли крови, будучи окруженными превосходящими силами бандеровцев. Подрывали себя гранатами, но в плен не сдавались.

Но все же вскоре появились результаты от таких подвижных засад. Количество нападений на хлебные конвои резко сократились. Бандеровцы решили, что уж лучше быть голодными, чем мертвыми.

А капитан Виктор Ракитин получил от командования НКВД благодарность за проявленную находчивость, смелость и воинскую смекалку.

Глава 16

«Тоннельные крысы»

К осени бандеровцы после нескольких крайне эффективных «зачисток» отряда капитана Ракитина стали вести себя гораздо осторожнее. Да и силы Госбезопасности СССР вместе с армейской контрразведкой СМЕРШ сильно потрепали бандеровское подполье. В жестоких и скоротечных стычках бандеровцы терпели поражение за поражением. А поскольку сила сопротивления лесных бандитов была обратно пропорциональна желанию чекистов брать их в плен, то гибли как раз самые матерые волки из бешеной стаи ОУН-УПА.

Безжалостный, но эффективный план капитана Ракитина также стали внедрять везде на Западной Украине. «Бандерлогов» отсекали от снабжения, обрекали их на голодную смерть в глуши лесных схронов.

На учет были взяты все скотные дворы, мельницы, продовольственные склады. Через перевербованную среди самих же бандеровцев агентуру чекисты с большой долей уверенности знали, где и когда состоится очередной налет банды. Именно там и поджидала двуногих лесных зверей мотоманевренная группа ОСНАЗ НКВД. Исход скоротечных и жестоких схваток с профессиональными «волкодавами», как правило, был для бандеровцев довольно плачевным…

* * *

К тому же и сами селяне крайне неохотно отдавали продукты лесным «вызволытелям»: самим есть нечего, а еще и семеро по лавкам сидят, мал мала меньше… Бандеровцы пытались расплачиваться «бофонами», но и эти ничего не стоящие бумажки украинские селяне попросту не хотели брать.

Кстати, о самих «денежных единицах» бандеровцев. В различные периоды кровавой деятельности ОУН-УПА финансовый фонд назывался по-разному: «боевой», «национальный», «военный» и даже «оперативный». Наиболее часто употреблялось название «боевой фонд». Поэтом денежные квитанции ОУН-УПА стали называть «бофонами». В народе слово «бофоны» часто искажалось.

Сотрудники Госбезопасности СССР сначала не понимали значения названия неких «секретных документов», пришлось даже привлекать филологов – знатоков украинского языка и его многочисленных западных диалектов.

В зависимости от территории, которой были присущи те или иные диалекты украинского языка, например в Галиции или Буковине, на Волыни или в Полесье, их называли «бефонами», «быфонами», «бифонами». Постепенно искаженные варианты термина попали и в сами документы Украинской повстанческой армии.

По большому счету «бофоны» были не совсем деньгами, а, скорее, долговыми расписками. Их можно было обналичить, когда Украина станет «незалежной державой» под властью тех же самых бандеровцев. То есть, как с горечью думал «попаданец» из Донецка 2014 года Виктор Ракитин, как раз во времена правления кровавого украинского президента Петра Кровавого и всей его бандеровской фашистской кодлы…

Поняв, что речь идет о «бандеровских денежных знаках», чекисты усилили контроль и охоту за подпольными типографиями. Искали клише и оборудование, на котором эти «бофоны» печатались. А все сведения о финансах ОУН-УПА заносились в секретные папки.

Но, как бы то ни было, деньги бандеровцев, «финансовые гарантии» которых основывались на страхе и крови, изначально имели совсем невысокую цену. А когда «волкодавы» из Госбезопасности СССР и армейской контрразведки СМЕРШ конкретно «прищемили хвост» бандеровским «волкам», их так и несостоявшиеся денежные знаки и вовсе обесценились…

* * *

Теперь капитан Ракитин с позывным «Волкодав» мог не только контратаковать, но и перейти в наступление. Правда, объект новой охоты «волкодавов» ОСНАЗ НКВД теперь оказался еще более опасным. Чекисты теперь охотились на бандеровские схроны. Оперативно-разыскной план «Берлога» – вот как это теперь называлось. Но Ракитин назвал ребят не слишком-то благозвучно – «тоннельными крысами».

– Не уважаешь ты нас, командир, вон как обозвал! – заявил замкомандира отряда старший лейтенант Хрящев.

Третью звездочку на погоны и орден боевого Красного Знамени ему присвоили по итогам операции «Хлеб».

– «Тоннельные крысы», Лешка, это специальные подразделения американской морской пехоты, которые охотились… охотятся… – «Твою мать! Я же ведь чуть не «спалился», – в самый последний момент подумал Виктор Ракитин. А ведь и действительно – «Тоннельные крысы» из числа морской пехоты США занимались охотой в подземных лабиринтах на северовьетнамских партизан в 1961–1973 годах. А сейчас же, черт побери, только осень 1944-го, идиот он эдакий – «попаданец» хренов!

– Так чем же американцы занимались?

– Они… э… «зачищали» подземные бункеры от японских солдат на островах Тихого океана. То есть, собственно, они и сейчас там этим занимаются, – выкрутился из неудобной ситуации Виктор Ракитин. – Вот я и подумал, что нам придется заниматься такой же боевой работой – тоже «зачищать» подземные бункеры и схроны бандеровцев. Все понятно?

Он перевел дух, на ходу «слепив» более-менее правдоподобную версию. Ведь действительно, именно в 1944 и 1945 годах американцы совместно с союзниками стали освобождать острова Тихого океана от японцев. А те сражались отчаянно, именно используя подземные бункеры и тоннели, прорытые на островах.

– Так точно, командир, понятно.

* * *

Бандеровцы оказались не только жестокими, но и очень хитрыми. Теперь они предпочитали нападать из засад, а подземные схроны строили и маскировали так, что и рядом пройдешь – не заметишь. Скрытый на глубине от трех до пяти метров подземный бункер часто имел не одну, а две или три довольно просторные комнаты, в которых можно было даже стоять в полный пост. Был даже туалет, который также маскировался, чтобы резкий запах нечистот не выдавал местоположение «крыївкы».

В основной комнате возле стенок находились двух- и трехъярусные нары, стол, немудреная мебель, сундуки с оружием, боеприпасами и снаряжением. В другой комнате располагалось жилище для руководства «краевого провода» ОУН-УПА. Здесь находилась и мощная радиостанция, которая позволяла принимать и передавать шифрограммы в заграничные разведцентры.

Входов в схрон было несколько, и все они тщательно укрывались. Вентиляционные отдушины и запасные выходы также тщательно маскировались. Нередко рядом находился ручей или речка, откуда бандиты могли брать воду.

В подземных убежищах днем бандеровцы отсиживались, залечивали свои раны, изучали агитационную литературу, чистили и ремонтировали оружие. А также получали указания из центрального и «краевых проводов» УПА и разрабатывали свои разбойные нападения. По ночам связисты выходили в эфир для получения приказов из заграничной резидентуры.

* * *

Виктор Ракитин не зря упомянул о «тоннельных крысах» – он понимал, насколько велик риск подобных «зачисток» подземных убежищ. Там находились загнанные в угол бешеные бандеровские волки – они будут сопротивляться до последнего, и не потому, что такие уж «гэрои». Просто слишком уж много на каждом из них крови. Кто был меньше «замазан» во все паскудные дела ОУН-УПА, выходили из лесу, получали амнистию или же «всего» десять-пятнадцать лет лагерей, а потом – «на волю с чистой совестью»!

А вот те, кто намеренно, «свідомо», оставался в лесных схронах и на затерянных в карпатской глуши хуторах, понимали, что деваться им уж и некуда – по таким «вышка» плачет!..

Вот и предстояло бойцам ОСНАЗ НКВД спускаться по одному – во мрак и неизвестность подземных тоннелей, прямо на ножи и стволы загнанных в угол самых лютых бандеровских «отморозков», которых и людьми-то назвать нельзя…

Но на стороне Ракитина был не просто боевой опыт, а уникальная «память попаданца», благодаря которой он знал наперед практически все действия бандеровцев и мог перехватить их тактическую инициативу.

– Так, внимание, ребята. Скоро отправляемся в разведпоиск. Первую группу веду я, а вторую старший лейтенант Хрящев. Состав каждой группы – восемь человек. Вооружение: ружья-гранатометы у всех, «Наганы» с глушителями, в том числе один в снайперском исполнении, с длинным стволом, прикладом и оптикой. Крупнокалиберных пистолетов «Кольт» у нас, к сожалению, нет, и это очень плохо… На группу также по одному пулемету Дегтярева с глушителем. Пистолеты-пулеметы Судаева – у всех. Да, нужно еще и «затариться» ручными гранатами «РПГ40», у них корпус относительно тонкий, а вот заряд взрывчатки – будь здоров! Под землей «глушанет» так, что мало не покажется!

– Хорошо бы еще и ранцевый огнемет – выжигать эти крысиные норы! – мечтательно произнес опытный и рассудительный Лешка Хрящев.

Остальные спецназовцы НКВД одобрительно загудели.

– А что, Леша, мысль неплохая, – задумчиво почесал затылок капитан Ракитин. – Треба заняться этим вопросом серьезно. Ранцевый огнемет нам уж точно не помешает!

* * *

Как найти тщательнейшим образом замаскированный подземный бункер в лесной глуши? Ведь не дивизию же Госбезопасности каждый раз пригонять на прочесывание?!

Но у капитана Ракитина имелся надежный метод, основанный на самых современных методах советской науки. И задействовал он этот метод приблизительно недели за две до первого рейда по «зачистке» схронов лесных двуногих зверей. Правда, ему пришлось через вышестоящее командование связаться с Институтом геофизики Академии наук СССР.

В итоге после недолгих переговоров по засекречивающей аппаратуре связи на полевой аэродром на окраине города Ровно приземлился с виду ничем не примечательный двухмоторный «Дуглас» «Ли2».

Оттуда выбрались совсем уж непримечательные товарищи: долговязый и нескладный очкарик лет двадцати – двадцати пяти и пожилой седоусый мужчина с коротко подстриженными седыми волосами. Они оба напоминали профессора и студента, да оно, собственно, так и было, хотя нескладный высокий парень все же был младшим научным сотрудником и корпел над кандидатской диссертацией.

– Здравия желаю. – Капитан Ракитин вскинул ладонь к форменной полевой фуражке, а потом пожал руки обоим мужчинам и представиля.

– Я профессор Петр Обручев, а это мой ученик, подающий надежды молодой ученый Вадим Винниченко.

В это время «молодой и подающий надежды», близоруко щурясь, рассматривал «волкодавов» ОСНАЗ НКВД в разгрузочных жилетах с компактными пистолетами-пулеметами в руках, а также стоящий на окраине летного поля угловатый бронированный «Студебекер» с пулеметной турелью наверху.

– Понимаете, я всю войну просился в действующую армию, а у меня эта треклятая бронь, да и близорукость…

– Ну, ничего, зато теперь можете считать себя мобилизованными для выполнения ответственного и совершенно секретного задания Родины! Кстати, профессор, я не шучу, – уточнил Виктор, перехватив недоверчивый и чуточку ироничный взгляд научного светила геофизики. – Вам обоим действительно придется ознакомиться в штабе с мерами по обеспечению режима секретности, пройти соответствующий инструктаж и дать подписку о неразглашении…

– Все так серьезно?.. Но ведь мы простые ученые!..

– Все, что касается Государственной безопасности СССР, очень серьезно! – твердо возразил капитан Ракитин. – Сейчас прикажу солдатам, чтобы донесли ваши вещи и аппаратуру.

– Только осторожно – там очень хрупкая и сложная электроника!..

– Да, и еще один немаловажный факт: ни вы, профессор, ни ваш аспирант ни в коем случае не должны выходить из расположения части без вооруженной охраны. Своих ребят я к вам прикреплю.

– Неужели?.. – изумился ученый. – Такой милый городок…

– В этом «милом», как вы выразились, городке убивают только за то, что вы разговариваете по-русски. Не слышали такое выражение: «Горыть москаль – додай бензину»? Тут действительно могут и живьем сжечь, и на суку повесить. Опять же ж: «Москаляку – на гілляку!» На ветку то есть… – обыденно пояснял капитан Ракитин правила поведения в этом диком крае бешеных волков и «волкодавов» из Госбезопасности СССР и военной контрразведки СМЕРШ.

Наверное, именно обыденность такого страшного инструктажа и поразила профессора, да и что греха таить – его аспиранта. Люди науки, они были несколько наивны, полагая, что Великая Отечественная война идет только против гитлеровского фашизма. Но у фашизма, национал-социализма, существует, говоря научным языком, много «мутаций». Радикальный украинский национализм Евгена Коновальца, Степана Бандеры, Романа Шухевича как раз и являлся такой смертоносной и крайне живучей «мутацией», раковой опухолью на теле советской Украины.

Что ж, острый и точный скальпель хирурга тоже имелся в наличии…

* * *

– Так вы, товарищ капитан, хотите использовать современные научные методы для обнаружения этих… лесных бандитов?

– Подземных схронов лесных бандитов, – уточнил Ракитин. – Сколько потребуется времени для оборудования «Дугласа» аппаратурой инфракрасной съемки и картографирования?

– Думаю, за пару дней мы управимся… – пожал плечами профессор.

– Даю сутки! Послезавтра вечером мы вылетаем.

* * *

Двухмоторный транспортный самолет «Дуглас» «Ли2» басовито гудел в сумерках. Летчики пилотировали машину в очках ночного видения «Омега-ВЭИ2» – наших, советских. Американцами по ленд-лизу такая сложная и уникальная техника, естественно, не поставлялась. А в заставленном аппаратурой салоне у приборов находились профессор-геофизик Обручев, его ученик Винниченко и капитан Госбезопасности Ракитин.

Кстати, профессор Обручев был несказанно рад, что научные разработки в области ночного видения, над которыми он всю жизнь трудился, нашли свое применение в Рабоче-крестьянской Красной Армии.

– Армии рабочих и крестьян нужны научные методы и подходы, Вадим, – с удовольствием говорил профессор.

Под брюхом самолета проносились скрытые ночной мглой склоны Карпатских гор, покрытые густым лесом. Маршрут полета прокладывал сам капитан Ракитин. Он руководствовался оперативной обстановкой, проводя вылеты над наиболее вероятными районами скопления бандеровцев. По его расчетам, именно там должны были находиться их подземные «сховыща», как тут, на Западной Украине, говорят.

Несколько раз «Дуглас» даже обстреляли с земли во время этих полетов. Капитан Ракитин сразу же заметил вспышки на земле – совсем не страшные отсюда, с высоты. Командир самолета, опытный «летун», сразу же заложил крутой вираж и выскочил из зоны обстрела. Но все равно их двухмоторный «Ли2» привез на аэродром несколько пулевых пробоин. Профессор со своим учеником натерпелись страху, но все обошлось благополучно.

Зато капитан Ракитин получил кальку съемки местности в инфракрасном диапазоне. Наиболее яркие «тепловые пятна» как раз и соответствовали наиболее вероятному расположению бандитских схронов. Бандеровцы привыкли уходить от облав с собаками, противодействовать поисковым оперативным группам Госбезопасности и пограничников. Но им и в голову прийти не могло, что безобидный транспортный самолет, который не бомбит и даже десант им на головы не выбрасывает, и есть то самое грозное оружие!

В принципе, инфракрасная аппаратура слежения была установлена и на вооруженных «Аннушках» Оперативного отряда капитана Ракитина. Но она имела ряд ограничений, в том числе и по охвату местности. А вот геофизическая аппаратура на «Дугласе» позволяла производить не только обнаружение «инфракрасных пятен», но и картографирование местности, и топогеодезическую привязку.

– Ну, вот, вы оба внесли свою важную лепту в общее дело нашей Победы! – сказал Ракитин, прощаясь. – Я буду ходатайствовать перед вышестоящим командованием о награждении вас боевыми медалями.

– Да ну что вы… Да ну как же… Мы ведь даже и автомат-то в руках не держали, – было видно, что эта новость смутила профессора. Зато его аспирант просто просиял от радости.

– В деле Государственной безопасности мелочей нет, – повторил Ракитин.

* * *

Вот именно сейчас и начинался самый сложный этап боевой работы. Используя карты с нанесенной на них инфракрасной съемкой, Виктор Ракитин смог сузить круг поиска. Теперь как раз и была задействована аппаратура теплового обнаружения на боевых бипланах «Ан2». На двухмоторном «Дугласе» ученых-геофизиков размещались более мощные приборы. А вот на «Аннушках» тепловые прицелы хоть и позволяли с ходу засекать термические аномалии, но определить точное местоположение на местности в привязке к другим объектам было практически невозможно. Зато когда по карте «привязывались» к конкретному району, то нужное место определяли без проблем и довольно точно. К тому же помогала погода – осень в Карпатах не балует теплыми солнечными деньками, а от этого инфракрасный контраст разницы температур проявлялся особенно четко.

* * *

Спецгруппа из наиболее подготовленных бойцов ОСНАЗ НКВД бесшумно ступала по мягкой пружинящей листве. Все были одеты в «лохматые» маскировочные комбинезоны, разгрузочные жилеты забиты запасными магазинами к пистолетам-пулеметам Судаева и гранатами. На голове у нескольких – приборы ночного видения. У командира группы – на груди в чехле – массивный инфракрасный бинокль. Чекисты внимательно смотрели под ноги, избегая наступать на сухие ветки. Все были вооружены до зубов и готовы к самой жестокой схватке.

Капитан Ракитин всмотрелся в массивный инфракрасный бинокль. В зеленоватом поле зрения отчетливо различимы ярко-белые потоки разогретого воздуха из отдушин подземного схрона. Бункер располагался внутри пологого холма, одним из склонов выходящего к большому ручью. В бинокль ночного видения было четко видно светящееся тепловое пятно замаскированного входа. Вблизи уже все почувствовали легкую гарь дымка: бандеровцы в своем схроне топили буржуйку, чтобы согреться.

– Двое – к запасному выходу у ручья. Снайперы – на пригорок, контролируете подходы. Мы с Сашкой готовимся работать внутри. Двое стерегут главный вход, – одними губами, беззвучно прошептал капитан Ракитин. – Наблюдаем…

Около двух часов они пролежали в сырой пожухлой листве под моросящим нудным дождем. Но их терпеливое ожидание затаившегося хищника в засаде оказалось вознаграждено.

После полуночи из подземного схрона вышли четверо. Двое были чем-то нагружены, остальные держали оружие наотове. Прислушавшись, они растворились в лесном сумраке.

– Радист… Его берем живьем, остальных – в расход, – решил Ракитин. Он нажал тангенту рации, закрепленной на левом плече в кармане «разгрузки». – Снайперам – наблюдать. Мы вдвоем работаем по радисту.

– Понял…

Оба снайпера были вооружены бесшумными револьверами-карабинами с массивными ночными прицелами. Они отличались от обычных стрелковых «ночников» «Ц3» для пистолетов-пулеметов Шпагина или Судаева. Ночная оптика высокоточных стрелков ОСНАЗ НКВД была более сложной и позволяла уверенно бить цели на гораздо большей дистанции. К тому же и видимость в этих сложных приборах была на порядок четче.

Тем временем бандеровский радист с тремя охранниками «Службы бэзпеки» облюбовали полянку для связи в паре километров от своего волчьего логова. Быстро закинули на дерево проволочную антенну. Один из бандеровцев охраны сел крутить ручной генератор. Рация этой модели работала не только от батарей – чтобы их экономить, был предусмотрен довольно увесистый ручной электрогенератор. Размером он был с саму рацию, а работать на нем было просто адовой мукой: пока еще шла настройка, можно было особо и не налегать, а вот когда начиналась прием-передача, тогда да, пот катился градом! Вот такое шпионское оборудование поставляли своим союзникам сначала немцы, а потом и американцы с англичанами. Собственно, тогда ведь еще не существовало современных «попаданцу» из Донецка 2014 года Ракитину электронных технологий.

Медленно, но неотвратимо Ракитин с напарником приближались к бандеровцам. «Эсбеки» были не какими-нибудь обычными бандитами, а настоящими головорезами, наиболее жестокими и непримиримыми националистами. На каждом из них была кровь не только советских солдат или же мирных жителей, таких же украинцев. «Служба бэзпеки» ОУН-УПА и своих же бандеровцев не жалела: при малейшем подозрении в предательстве следовал жестокий допрос.

Причем само «дознание по-бандеровски» проходило люто: подозреваемому накидывали петлю на шею – «зашморг», и в таком виде он сидел перед «дознавателем» из СБ ОУН-УПА. Уловив хотя бы малейшую тень сомнения или неуверенности в ответах, «дознаватель» делал знак палачу, и «зашморг» затягивался на шее подозреваемого намертво.

При этом пленные бандеровцы рассказывали о таких «прогрессивных» методах допроса в «Службе бэзпеки» и прочих зверствах как о чем-то само собой разумеющемся. Лесные бандиты настолько свыклись с этим, что сами же принимали это за норму жизни! Они же сами и утверждали, что все эти изощренные зверства СБ ОУН-УПА как раз и были направлены на то, чтобы не только рядовые бандеровцы, но и их командиры боялись собственных «эсбеков» больше, чем НКВД!..

«Сталинские репрессии», говорите?..

«Службе бэзпеки», «эсбекам», доверяли охранять подземные бункеры, особо важных главарей, таких, например, как Степан Бандера или Роман Шухевич, вести разведку и контрразведку. В общем, это были настоящие звери – бешеные, загнанные в угол – «глухый кут» – волки. Но и на них нашелся свой «волкодав» – «попаданец» из фронтового Донецка 2014 года Виктор Ракитин…

Сейчас он крался, словно тень. Капитан Ракитин опасался, что громкое буханье сердца и напряженная пульсация в висках станут слышны противнику. В горле пересохло от адреналина, напружиненные мускулы гудят от нервного напряжения и готовности к жестокой схватке. Но рука крепко и уверенно сжимает «Наган» с глушителем, а чувства напряжены до предела. Это предчувствие боя – бурлящий, будоражащий кровь «коктейль» из эмоций и переживаний. Ракитин знал, что в момент атаки, как это уже не раз бывало, все эти чувства «перегорят», переплавятся в холодную и яростную решимость.

Рядом крался напарник, тоже вооруженный бесшумным «Наганом». Лица у обоих были скрыты приборами ночного видения с широким центральным объективом.

В последний момент, уже перед самым броском, охрана радиста занервничала. Видимо, сработало то самое «звериное» чутье. Все же это были тренированные, опытные убийцы, привыкшие выживать в нечеловеческих условиях.

Один из «эсбеков» повернулся и встретился взглядом с Виктором Ракитиным. В зеленоватом поле зрения прибора ночного видения с небольшого расстояния отчетливо была видна гримаса ужаса.

Еще бы! Бывалый каратель «Службы бэзпеки» ОУН-УПА оцепенел от дикого, животного, всепоглощающего страха, словно гоголевского Вия увидал. Хотя тут была картина похлеще. За его черной душой пришла массивная лохматая фигура с горящими потусторонним зеленым огнем глазами! Циклоп сделал неуловимое движение лапой, раздался отчетливый металлический щелчок и слабое шипение.

Бандеровец повалился навзничь, сжимая окостеневшими пальцами немецкий пистолет-пулемет. В его остекленевших глазах навсегда застыла гримаса смертельного, всепоглощающего ужаса. Что ж, жил загнанным волком и помер, как дикий зверь.

Напарник Ракитина тоже вскинул «Наган» с глушителем, и еще один бандеровец упал как подкошенный, не успев ничего сообразить.

Третий бандит перестал вертеть рукоятку генератора и схватился за оружие. Два приглушенных выстрела из «Наганов» с глушителями слились в один, и бандеровец свалился замертво.

Радист выхватил пистолет, но на него прыгнул Ракитин. Чувство было как будто бросаешься на амбразуру: ледяной пот прошиб с головы до ног, но четко сработали отточенные боевые рефлексы. Виктор ушел с линии огня и блокировал руку противника с пистолетом. Мощный удар в колено опорной ноги, Виктор отточенным приемом вывернул руку врага с оружием так, что захрустел сустав, и выполнил жесткий бросок. Бандеровский радист захлебнулся собственным воплем от болевого шока. Пистолет отлетел в сторону. А чекист еще и добавил удар в голову уже распростертому на земле бандеровцу.

Напарник капитана Ракитина с оружием наготове прикрывал своего командира.

«Потрошить» радиста, то есть устраивать быстрый допрос по горячим следам, было невозможно, радист после жесткого болевого приема находился в шоке и не мог даже связно говорить, неестественно вывернутая покалеченная рука висела, как плеть. Голова была в крови, а глаза описывали круги независимо друг от друга. Его крепко и умело связали, заткнули рот кляпом. Пленного оттащили к бойцам, прикрывающим основной выход из схрона.

– Приглядывайте за этим ублюдком, а мы – внутрь!

Ракитин и его напарник сняли громоздкие разгрузочные жилеты. Они хороши при длительных переходах или в бою, когда все боеприпасы под рукой. Но в узких лазах подземного убежища «разгрузки будут только мешать. Оба бойца оставили себе только бесшумные «Наганы» и автоматы «ППС43» со спаренными магазинами. Они тоже были оснащены глушителями. Ракитин еще взял с собой похожий на обрез двустволки ружье-гранатомет. Оба ствола заряжены картечными патронами большой мощности. Как раз то, что надо в замкнутом помещении! Виктор проверил острый нож за голенищем сапога – ну это на самый крайний случай…

Две смертельно опасные «тоннельные крысы» осторожно переползли к главному лазу в бандитское логово. Как раз один из бандеровцев вышел покурить на свежий воздух.

– Снайпер, вали его, и мы заходим, – прошептал в рацию Ракитин.

– Понял. Курение опасно для вашего здоровья. – Стрелок плавно нажал на спусковой крючок бесшумного револьвера-карабина системы Нагана – Ракитина.

В ночной снайперский прицел, который был едва ли не больше самого бесшумного оружия, были отчетливо видны силуэт и тлеющая яркой точкой папироса. Раздались щелчок курка и приглушенное шипение глушителя. Бандеровец, не издав ни звука, повалился на землю. Покурил…

* * *

Выстрел снайпера стал сигналом к штурму для капитана Ракитина и его напарника. Виктор шел первым – в темноту и неизвестность. Приборы ночного видения пришлось снять, чтобы вспышки выстрелов не повредили сложную и чувствительную электронику. Все же это были громоздкие и ненадежные системы еще «нулевого» – даже не первого поколения.

Приходилось ориентироваться по-звериному, как учили на секретных учебных курсах для офицеров Госбезопасности. Спецназовцы НКВД пользовались обостренными тренировками первобытными инстинктами: могли идеть в почти в полной темноте, кожей различали малейшие перепады температуры и дуновение воздуха, слышали даже слабые шорохи. Они владели даже чем-то сродни «объемной локации», когда угадываешь месторасположение предметов и их размеры…

Все эти атавистические навыки дремлют в нашем подсознании, ненужные в эпоху прогресса, науки и технологии. Но здесь, в извилистых ходах подземной рукотворной пещеры, как раз и просыпаются усиленные уникальными методиками пещерные рефлексы.