Зеленые холмы Земли. История будущего. Книга 1 Хайнлайн Роберт

6

Кинг принял представителя Земли в своей каюте. Он поручил Заккуру Барстоу и Джастину Футу представлять Семьи и пригласил доктора Харди, потому что суть поразительных открытий касалась именно биологии. Присутствовал и Либби — как старший офицер. И Слэйтон Форд оказался в числе приглашенных, хотя формально не занимал никаких должностей со времени болезни. А Лазарь пришел сам, в качестве частного лица, просто потому, что хотел присутствовать на встрече. Его никто не приглашал, но даже капитан испытывал глубокое почтение к общепризнанным правам старейшего.

Ральф Шульц представил собравшимся посла с Земли.

— Капитан Кинг, командир корабля. Капитан, позвольте представить вам Майлса Родни, уполномоченного Синедриона, чрезвычайного посла. Думаю, последнее наиболее отвечает обстановке.

— Нет, вряд ли, — ответил Родни. — Хотя я, пожалуй, до некоторой степени согласен со словом «чрезвычайный». Ситуация не имеет прецедента. Рад нашему знакомству, капитан.

— Рад видеть вас на борту, сэр.

— А это — Заккур Барстоу, представитель Поверенных в делах Семей Говарда, и Джастин Фут, секретарь Поверенных.

— Добрый день.

— Мое почтение, джентльмены.

— Эндрю Джексон Либби, старший астрогатор, доктор Гордон Харди, биолог, возглавляющий исследования в области геронтологии.

— Рад буду оказаться полезным, — несколько официально сказал Харди.

— Мое почтение, сэр. Значит, вы — главный исследователь. Когда-то у вас была возможность принести пользу всему человечеству. Подумайте об этом, сэр, как все могло бы обернуться. Но человечество, к счастью, смогло раскрыть секрет долголетия без помощи Семей Говарда!

Харди был в недоумении:

— Что вы хотите сказать, сэр? Может быть, вы до сих пор пребываете в бесполезном заблуждении относительно наличия у нас некоего мифического секрета долголетия, которым мы не хотим делиться?

Родни пожал плечами и развел руками:

— Ну, ладно… Ведь теперь вам нет нужды ничего скрывать. Мы сами смогли достигнуть тех же результатов.

В разговор вмешался Кинг:

— Минутку. Ральф Шульц! Действительно ли Федерация до сих пор считает, что наше долголетие основано на каком-то «секрете»?! Разве вы не объяснили?..

— Да это же просто смешно! — отмахнулся Шульц. — Об этом и речи не было! Они добились успехов в продлении человеческой жизни, и мы их в этом смысле больше не интересуем. Да, до сего момента считалось, что наше долголетие — результат каких-то манипуляций, а не наследственности, но я постарался рассеять эти заблуждения.

— Судя по словам Майлса Родни, не слишком-то вы старались!

— Ну, верно… Но это просто не нужно! Семьи Говарда со своим долголетием сейчас никого на Земле не интересуют! Интерес общественности и властей в данный момент вызывает факт удачно совершенного нами межзвездного перелета.

— Это так, — согласился Майлс Родни. — Любой государственный служащий, любой гражданин, любая служба новостей, а наипаче, любой ученый системы с нетерпением ждет прибытия «Нью-Фронтирс». Это — величайшая сенсация с момента первой высадки человека на Луну! Вы знамениты, джентльмены! Все вы!

Оттянув в сторону Заккура Барстоу, Лазарь что-то зашептал ему на ухо. Поначалу Барстоу отмахивался, но вскоре глубокомысленно кивнул.

— Капитан!

— Что, Зак?

— Я думаю, следует извиниться перед гостем и выслушать отчет Ральфа Шульца.

— Но почему?

Барстоу обратился к Родни:

— Думаю, после этого мы лучше подготовимся к обсуждению вопросов с вами.

— Вы извините нас, сэр? — обратился Кинг к Родни.

— Шкипер, не бери в голову, — вмешался Лазарь. — Зак-то дело говорит, только уж очень тут политес разводит. Мог бы и сам попросить этого Родни подождать за дверью, пока мы промеж себя все утрясем. Вот ты, Майлс, как ты можешь нам доказать, что все вы — и ты в том числе — можете жить так же долго, как мы?

— Доказать? — Родни был шокирован. — А, собственно, почему вы требуете доказательств? Кто вы такой, сэр?

Ральф Шульц поспешил опередить Лазаря:

— Прошу прощения, я не успел представить всех присутствующих. Майлс Родни, позвольте вам представить: Лазарь Лонг, старейший.

— Очень рад. Что значит «старейший»?

— Это значит старейший, и все тут, — отрезал Лазарь. — Я самый старший из всех нас, а в остальном — лицо частное.

— Старейший из Семей Говарда! Но в таком случае вы старше всех на свете?! Вот это да! Удивительно!

— Не вижу ничего удивительного, — буркнул Лазарь. — Меня это перестало удивлять лет двести назад. Так как с моим вопросом?

— Но я просто поражен! Я… я ребенком себя чувствую, хоть далеко уже не мальчик. В июне мне исполнится сто пять лет.

— Вот если ты сможешь это доказать, я от тебя отвяжусь. На вид тебе лет около сорока. Что скажешь?

— Господи Боже, я вовсе не ожидал, что мне придется подтверждать свой возраст. Может быть, хотите посмотреть мои документы?

— Смеешься, что ли? У меня этих документов сменилось штук пятьдесят, и во всех годы рождения разные. Что еще скажешь?

— Погоди, Лазарь, — вмешался Кинг, — а тебе для чего?

— Мы бежали с Земли, спасая свою шкуру потому, что какие-то идиоты решили, что у нас имеется средство для продления жизни, и хотели вытянуть его из нас любой ценой. Вот теперь они более, чем радушны, — или там притворяются, не знаю… Но странно, что сей голубок, посланник мира, по-прежнему убежден в существовании этого секрета.

— Да, странно…

— А теперь представьте, что они на самом деле так и не добились никакого продления жизни и до сих пор уверены, что нам такой секрет известен. И не хотят ли они тем самым усыпить нашу бдительность, а потом, заманив в ловушку, как следует допросить?

— Что за бред, — фыркнул Родни. — Капитан, я не думаю, что меня пригласили сюда выслушивать подобную чушь!

Лазарь холодно взглянул на него.

— Это и нам в прошлый раз казалось бредом, а вот поди ж ты! Кто на молоке обжегся…

— Помолчите минутку, оба, — приказал Кинг. — Ральф, что скажешь? Тебя не могли обмануть?

Шульц погрузился в раздумья.

— Н-не думаю, — протянул он наконец. — Хотя сказать трудно. Ведь любого из наших в толпе не отличить.

— Но ты же психолог! Ты же должен был почувствовать!

— Да, я всего-навсего психолог, а не ясновидец и не телепат! Я специально не выискивал никаких подвохов. — Он застенчиво улыбнулся. — К тому же тут есть еще одно «но». Я был слишком возбужден возвращением домой, чтобы ждать обмана.

— То есть ты не уверен?

— Ну, эмоционально я совершенно уверен, что Майлс Родни говорит правду…

— Я и говорю правду!

— …и считаю, что несколько вопросов вполне могут внести в дело ясность. Он утверждает, что ему сто пять лет. Это можно проверить.

— Понятно, — сказал Кинг. — Э-э-э… Приступай, Ральф.

— Хорошо. Вы позволите, мистер Родни?

— Начинайте, — неприязненно буркнул Родни.

— С тех пор как мы покинули Землю, прошло около семидесяти пяти лет. Вам, следовательно, должно было быть около тридцати. Вы помните наш отлет?

— И очень хорошо. Я был клерком в Башне Новака, в офисе Администратора.

На протяжении беседы Слэйтон Форд держался в тени и старался не привлекать внимания. При последних словах Родни он выпрямился в кресле:

— Минутку! Капитан…

— Слушаю вас?

— Наверное, тут я смогу помочь. Вы позволите, мистер Шульц?

Он обратился к земному уполномоченному:

— Скажите, вы меня не узнаете?

Родни озадаченно вгляделся в его лицо, затем удивление сменилось безграничным потрясением:

— Да вы же… вы — Администратор Форд?!

7

— По одному! По одному! — кричал Кинг. — Говорите по очереди! Продолжаем. Слэйтон, тебе слово. Ты знаешь этого человека?

Форд внимательно посмотрел на Родни.

— Этого я сказать не могу…

— Тогда вы, — обратился капитан к Родни, — просто узнали Форда по архивным фотографиям, так?

Похоже, Родни готов был взорваться:

— Нет! Я узнал его лицо! Он очень изменился, но я узнал его. Господин Администратор, вы вспомните! Неужели вы меня не узнаете? Я ведь работал с вами!

— Судя по всему, только в воображении, — сухо отметил Кинг.

Форд покачал головой.

— Нет, капитан. Это еще ни о чем не говорит. Со мной работали около двух с половиной тысяч служащих. Родни вполне мог быть одним из них. Лицо его мне как будто знакомо, но не более, чем большинство лиц в толпе.

— Капитан, — заговорил доктор Харди, — если мне будет позволено задать Майлсу Родни несколько вопросов, я мог бы попробовать определить, правда ли, что причины старения выяснены.

— Я же не биолог, — покачал головой Родни. — Вы всегда сможете поймать меня на неточностях. Капитан Кинг! Прошу предоставить мне возможность как можно скорее возвратиться на Землю. У меня нет ни малейшего желания подвергаться допросу и далее. Позвольте также добавить, что меня ни в коей мере не тревожит судьба вашего экипажа и вас лично. Я прилетел, чтобы помочь, но теперь очень разочарован.

Он поднялся. К нему подошел Слэйтон Форд.

— Мистер Родни! Успокойтесь, прошу вас. Поставьте себя на наше место и будьте терпеливы. Переживи вы столько, сколько мы, и вы стали бы не менее осторожным и подозрительным.

— Господин Администратор, — Родни колебался, — а что вы здесь делаете?

— Долгая история. При случае я могу вам ее рассказать.

— Вы, наверное, тоже член Семей Говарда. Да, так и есть! Это все объясняет.

— Нет, — покачал головой Форд, — вовсе нет. Впрочем, потом я вам объясню. Итак, вы работали со мной. Когда же?

— С 2109 года до вашего исчезновения.

— И чем занимались?

— Во время кризиса 2113-го я был помощником младшего координатора, отдел экономической статистики, контрольная группа.

— Кто был начальником группы?

— Лесли Уолдрон.

— Старикашка Уолдрон, так? Какого цвета были его волосы?

— Э-э… Но ведь Старикашка был лыс, как колено!

— Да, похоже, я промахнулся, — шепнул Лазарь Заккуру Барстоу.

— Погоди, — ответил Барстоу шепотом, — не исключено, что его тщательно готовили. Вдруг они знали, что Форд с нами?

— А что такое «Священная корова»? — продолжал Форд.

— «Свяще…» Шеф, неужели вы знали об этом?

— Ну, моя разведка кое-чего стоила, — сухо отозвался Форд. — «Священную корову» я получал еженедельно.

— А что это? — полюбопытствовал Лазарь.

— Видите ли, — ответил Родни, — в нашем отделе выпускали неофициальный сатирический журнал…

— …в котором высмеивали своих руководителей, — добавил Форд. — В том числе и меня. — Он приобнял Родни за плечи. — Друзья, теперь нет никаких сомнений. Я действительно работал вместе с этим человеком.

— И все-таки я бы хотел поподробнее узнать о вашей методике продления жизни, — настаивал доктор Харди.

— Да, пожалуй, это всем нам интересно, — подтвердил Кинг. Он взял бокал гостя и снова наполнил его вином. — Будьте добры, сэр, расскажите о ней поподробнее.

— Попробую, — ответил Родни, — хотя доктору придется мне помогать. Процесс состоит из основного и нескольких десятков подсобных, в некоторых из них — особенно касающихся женщин — решаются чисто косметические задачи. В прямом смысле слова все эти процедуры не являются омоложением: наступление старости можно затормозить, но превратить старика в юношу невозможно.

— Это верно, — согласился Харди, — но в чем же заключается суть основного процесса?

— В замене всей массы крови. Я так понимаю: старость — это прежде всего следствие накопления в организме продуктов метаболизма, которые кровь должна выводить. Но в течение жизни она настолько насыщается ими, что не в состоянии выводить их полностью. Верно, доктор?

— Манера изложения странноватая, но все же…

— Я ведь предупреждал, что совсем не разбираюсь в биологии…

— Суть явления такова. Все дело в недостатке осмотического давления — НОД, при котором клетка постепенно перестает очищаться от продуктов распада. Но, должен вам сказать, мистер Родни, я слегка разочарован. В принципе мысль об отсрочке старения за счет вывода из организма продуктов распада совсем не нова — с помощью техники, обеспечивающей такой процесс, ткань куриного сердца живет у нас уже два с половиной века. А что касается молодой крови, конечно, это подействует. Таким путем я добивался того, что подопытные животные проживали по две жизни…

Разом осекшись, он переменился в лице.

— Слушаю вас, доктор.

Харди прикусил губу.

— Я оставил поиски в этом направлении. Для поддержания жизни и молодости одной особи всегда необходимы несколько молодых доноров. Такие переливания на донорах сказывались крайне неблагоприятно. И с практической точки зрения метод нерационален — на всех доноров все равно не хватит. Значит, у вас долгая жизнь доступна лишь избранным?

— Да нет же, доктор! Я, вероятно, не слишком хорошо объяснял. У нас доноров нет.

— Что?!

— Молодая кровь, которой хватает на всех, производится искусственным путем, этим занимается Служба Общественного Здоровья и Долголетия. Все группы крови в любом количестве!

— Подумать только, — тихо сказал Харди. — Вот в чем дело. Мы были так близки… — Он ненадолго замолчал. — Мы пробовали получить искусственно ткани костного мозга. Следовало довести дело до конца.

— Не переживайте так. Прежде чем добиться каких-либо результатов, мы потратили миллиарды и засадили за работу тысячи специалистов. Я читал, что силы, брошенные на эти исследования, превосходили все силы, затраченные на научный поиск за всю историю человечества, даже по сравнению с атомной энергетикой. — Родни улыбнулся. — Видите ли, им просто необходимы были положительные результаты, дело приобрело политическую окраску. — Родни повернулся к Форду. — А знаете, шеф, когда публика узнала о бегстве Семей Говарда, вашего преемника едва удалось спасти от разъяренной толпы.

Харди еще некоторое время продолжал расспрашивать о подробностях вторичных процессов: о выращивании новых зубов, задержках роста, гормонотерапии и о многом другом — пока на выручку гостю не пришел Кинг, напомнив, что основная цель визита — обсуждение условий возврата Семей на Землю.

— Мне кажется, — кивнул Родни, — пора переходить к делу. Я полагаю, капитан, большая часть пассажиров находится в состоянии анабиоза?

— Почему бы не сказать просто: в морозилке? — шепнул Лазарь Либби.

— Именно так.

— Следовательно, в этом состоянии они могут пробыть еще некоторое время?

— А почему вы об этом спрашиваете, сэр?

Родни развел руками:

— Власти сейчас в довольно сложной ситуации. Попросту говоря, жилья у нас не хватает, разместить за один день сто тысяч человек физически невозможно.

Капитану снова пришлось призывать присутствующих к порядку. Затем он кивнул Барстоу, который обратился к Родни:

— Я не вижу в этом серьезных трудностей. Какова на сегодняшний день численность населения Северной Америки?

— Около семисот миллионов.

— И вам трудно подыскать место для одной семидесятой процента?! Звучит не слишком убедительно.

— Но вы не понимаете, сэр, — возразил Родни, — рост населения стал одной из основных наших проблем! И в то же время нам приходится осуществлять право на уединение в собственном жилище, будь то квартира или усадьба. Из всех прав оно теперь наиболее ревностно охраняется. Поэтому прежде чем расселять вас, нужно подобрать подходящее место или придумать еще что-нибудь.

— Все ясно, — сказал Лазарь. — Политики не хотят никого беспокоить, чтобы не поднимать шум!

— Нет, я бы так не сказал.

— А может, у вас там всеобщие выборы на носу?

— В общем, да, но связи здесь никакой!

Лазарь фыркнул. Заговорил Джастин Фут:

— На мой взгляд, Администрация подходит к этому вопросу слишком поверхностно. Мы не какие-нибудь бездомные иммигранты! Большинство из нас — домовладельцы. Как вам, может быть, известно, мы обзаводились каждый в меру своих сил и возможностей недвижимостью. Я уверен, значительная часть построек цела и по сей день.

— Несомненно, — подтвердил Родни, — однако они же заняты.

— Какое нам до этого дело? — пожал плечами Джастин Фут. — Разбираться с теми, кто незаконно захватил наше имущество, это — обязанность правительства. Кстати, это с его позволения наши дома были незаконно захвачены. Лично я постараюсь высадиться одним из первых, добиться ордера на выселение незаконного захватчика в ближайшем суде и вступить во владение своим собственным домом.

— Это не так просто. Можно легко сделать омлет из яиц, но вот яйца из омлета… С точки зрения закона вы уже много лет мертвы, а теперешние владельцы — живые, здравствующие и всеми уважаемые люди.

Джастин Фут поднялся и, широко раскрыв глаза, уставился на правительственного посла. Попалась мышь в мышеловку, подумал Лазарь, глядя на Джастина.

— Значит, «мертвы с точки зрения закона»?! Это какого же закона, сэр?! Это я-то?! Да я всю жизнь был уважаемым всеми адвокатом, никому не причинял зла и честно занимался своим делом! В один прекрасный день меня ни за что ни про что арестовывают, вынуждают бежать с планеты. А теперь спокойно заявляют — и глаз не прячут при этом! — что мое имущество конфисковано, как выморочное, а сам я объявлен мертвым и лишен всех прав! И это вы называете законом? Кстати, Ковенант еще в силе?

— Вы меня не так поняли…

— Я понял вас правильно! Если о правах человека вспоминают только тогда, когда это выгодно, Ковенант не стоит бумаги, на которой написан! Я устрою вам испытание, сэр. И для Семей оно будет значить очень много! Если мне немедленно не возвратят целиком и полностью мою собственность, я подам в суд на всех, кто этому препятствует. Я организую шумный показательный процесс! Я много лет терпел преследования, оскорбление личности и угрозы! Я буду кричать об этом на каждом углу!

Он остановился, чтобы перевести дух.

— Джастин прав, Майлс, — спокойно заметил Слэйтон Форд. — Правительству лучше изыскать возможности и уладить это дело миром.

Лазарь поймал взгляд Либби и легонько кивнул на дверь. Они незаметно вышли.

— Джастина хватит самое меньшее еще на час, — сказал Лазарь. — Идем, заглянем в «клуб» и малость перекусим.

— Но ты уверен, что там абсолютно нечего делать?

— Расслабься. Если понадобимся капитану, он крикнет.

8

Лазарь умял три сэндвича, двойную порцию мороженого и несколько булочек, Либби удовлетворился гораздо меньшим. Лазарь поел бы еще, однако посетители «клуба» стали наперебой спрашивать его о ходе переговоров.

— Да, отдел снабжения, похоже, так и не пришел в себя, — пожаловался Лазарь, допивая третью чашку кофе, — избаловал их Малый Народец. Энди, ты любишь чили с мясом?

— Конечно!

Лазарь утер рот салфеткой.

— Когда-то в Тихуане был один ресторанчик — там чили делали лучше, чем где бы то ни было! Интересно, он сохранился?

— Тихуана — это где? — спросила Маргарет Уэзерэл.

— Да, Пегги, ты и Земли-то совсем не помнишь, верно? Тихуана — это, милочка, в Южной Калифорнии. Что такое Калифорния, знаешь?

— Думаешь, я географии не учила? Калифорния — это в Лос-Анджелесе.

— Ну да! Там, слева от входа. Впрочем, черт его знает, что они на Земле без нас напридумывали.

Динамики внутренней связи ожили:

— Старшего астрогатора капитан вызывает в рубку!

— О, меня, — сказал Либби и поспешил к выходу.

Вызов повторился, за ним последовало предупреждение:

— Внимание! Всем постам — приготовиться! Всем постам приготовиться к старту!

— Ну вот, началось, — Лазарь встал и, отряхнув килт от крошек, направился вслед за Либби, насвистывая на ходу:

Корабль уже стартовал, звезды исчезли. Капитан Кинг вместе с гостем вышел из рубки. Майлс Родни был ошеломлен и явно нуждался в глотке чего-нибудь, да покрепче.

Лазарь и Либби остались в рубке. Делать им пока что было нечего — часа четыре корабль должен был идти в парапространстве, чтобы затем выйти из него неподалеку от Земли. Лазарь закурил.

— Энди, а ты что будешь делать, когда вернемся?

— Не думал пока.

— Тогда давай думай. На Земле-то кое-что изменилось.

— Ну, для начала немножко побуду дома. Плато Озарк вряд ли изменилось слишком сильно.

— Да, холмы там наверняка все те же… Вот люди — те небось изменились.

— Как же?

— Помнишь, я как-то рассказывал, что однажды Семьи мне надоели до чертиков и я лет сто не контачил с ними? А все потому, что они стали слишком скучными, равнодушными и самодовольными. Я их больше не мог выносить. Боюсь, теперь почти все стали такими же. Еще бы, вечно жить собираются. Разные там долгосрочные инвестиции… да не забыть бы калоши — дождь на улице. Ну, всякое такое.

— А вот ты совсем другой.

— Потому, что на жизнь по-другому смотрю! Меня никогда ничто всерьез не побуждало жить вечно. К тому же, как сказал Гордон Харди, я представляю только третье поколение Семей Говарда. Я ведь просто жил себе, поживал, пока живется, и забот никаких не знал, не то, что остальные. Вот хоть этот Майлс Родни — он до смерти перепуган тем, что требуется принимать ответственные решения.

— А я был рад, когда Джастин на него взъелся, — усмехнулся Либби. — Не думал, что Джастина на это хватит.