Что я делала, пока вы рожали детей Ньюман Кристин

Глава 5

Ты не можешь войти en Casa снова[17]

Международный аэропорт Лос-Анджелеса -> Международный аэропорт Эсейсы, Буэнос-Айрес

Отправление: 9 марта, 2006

Так уж складывалось, что я не могла вернуться в Аргентину достаточно скоро. Поездка очень сильно повлияла на меня: я превратилась в одну из тех женщин, что могут в экзотическом месте самостоятельно снять себе жилье на несколько месяцев, учить язык, заводить десятки друзей и радоваться новым знакомствам. Девять месяцев между поездками в Аргентину большинство историй я начинала со слов: «Ой, а вот в Аргентине…» И так всем надоела, что друзья саркастически вопрошали в ответ: «Чтоооо?? Ты была в Аргентине?? Господи, я и не знал!»

Эта новая женщина, в которую я превратилась, обожала учить всех и вся правилам свиданий, усвоенным ею на пройденном жизненном пути. На вечеринках я рассказывала, что обожаю романы с иностранцами, потому что в отличие от американцев у них нет потребности в остром на язык собеседнике. В странах, где не говорят по-английски, я могу щебетать: «Боже мой, я единственная не могу поддержать разговор… Кто знает, умен или нет твой иностранный знакомый? Да и какая разница? Я определенно не могу ввернуть словцо на немеком, французском или португальском, тогда почему он должен?» Я заметила, что если попадаю в англоговорящую страну, то слишком отвлекаюсь на акцент собеседника и не могу оценить его ум или чувство юмора. Кроме того, загадочным образом акцент делает мужчин старше, и это приводит к очень быстрому попаданию в теплую одинокую постель слишком молодого поклонника, что дома для меня просто табу.

Чаще всего человек, которому я выкладываю такие соображения на очередной вечеринке, бросал на меня взгляд поверх своего алкогольного напитка и говорил что-то вроде: «А ты хорошо выглядишь последнее время». И, безусловно, был прав. Эта новая, необъяснимо раздражающая женщина стала настоящим несчастьем для удивительно милого мужчины по имени Мэтт, с которым я начала встречаться сразу по возвращении. Я хотела попробовать что-то новое, делать то, что уже не смогу позволить себе позже. И кроме того, я хотела найти любовь. Поэтому, вернувшись из Аргентины, я решила отправиться в онлайн-поиски и нашла Мэтта.

Я влюбилась в него прямо на нашем первом шестичасовом свидании, когда мы говорили и говорили, а время летело незаметно. Но спустя несколько месяцев отношений, после того как Мэтт подобрал кошку, которая покорила даже меня, хотя не была приучена к лотку, и после того как я познакомилась с большой, идеальной семьей моего нового друга и свозила его впервые покататься на сноубордах (где он сломал запястье на первом же спуске) – после всего этого произошли две вещи. Во-первых, меня снова накрыли сомнения. А он точно тот единственный, а он не слишком сильно меня раздражает, полюблю ли я его до конца, зачем он рассказывает мне сплетни о режиссере, когда я пытаюсь посмотреть фильм, не пришло ли время составить список плюсов и минусов, а встречу ли я когда-нибудь еще кого-то бла бла бла.

Но кроме привычных уже сомнений, случилась еще одна вещь – наступила весна. Подходило время конца моей работы, и я могла купить билет на самолет и вернуться в Аргентину.

Все во мне восставало против идеи везти с собой бойфренда. Аргентина была моей личной страной. Перспектива отправляться с парнем в такое удивительное место печалила меня до невозможности. Не потому что я собиралась отрываться с симпатичными незнакомцами, и дело было даже не в Отце Хуане. Мне хотелось поехать именно одной. Я даже отказалась от очередного приглашения Ферриса встречать Новый год, потому что праздник собирались отмечать в Аргентине. То, как Феррис подомнет это место под себя, сводило меня с ума. Оно было моим. Мой внутренний ребенок никогда не вел себя ужаснее, я ни с кем не хотела делить Аргентину.

Поэтому, мучаясь так же, как и обычно при расставании с хорошим человеком, я порвала с Мэттом. «Я просто несчастлива, дело не в тебе, что-то не так со мной, я просто ищу какого-то особого чувства и не чувствую его, сделать ничего нельзя…»

«Знаешь, Кристин, если «счастье» – твоя цель, то ты скорее всего никогда не будешь счастлива, – часто повторял мне отец после бутылки вина. – Желать чего-то достижимого – вот что делает тебя счастливой».

«Может быть, проблема не в молодых людях? – спрашивала меня мать в двадцатый или тридцатый раз. – Этот последний мне и вправду нравился».

Как бы то ни было, я снова была одинока и купила билет до Буэнос-Айреса. Я сохранила связь с Отцом Хуаном, который писал мне восхитительные письма, всегда используя слова, которым мы учили друг друга в постели:

От кого: Хуан

Кому: Кристин

RE: Te extrao!

Я буду помнить о тебе, как о чудесной американке, которая завоевала «los suaves mimitos» Аргентины… Хорошее всегда заканчивается, но ведь его можно и продолжить… осталось еще полсотни мимитос… для нашей следующей встречи!!! Мы продолжим прикасаться друг к другу… это будут не просто мимитос, это будет больше… да да да… Jajajaja! Beso grande!!!!!!

Классно, правда? В предыдущем опыте переписки с иностранным мужчиной я уже привыкла к тому, что они используют многоточия и восклицательные знаки как 13-летние американские девчонки, так что я не судила Хуана строго. А как вам это «Jajajaja»? Хахахаха, вот что он имел в виду. Хуан много месяцев продолжал присылать мне подобные письма. Но когда я написала, что приеду снова, его тон резко изменился.

RE: возвращается громкая американская девчонка

Отлично, ты знаешь, что чего бы ты ни захотела, я попробую это сделать, просто предупреди меня!!!!!!

Хм. Вы тоже обратили внимание на то, что никакие мимитос больше не упоминаются? И «бесо гранде» больше нет. Я вот обратила. «Но он поставил столько восклицательных знаков, наверняка он рад увидеть меня снова», – сказала я себе. Его письмо кажется жестким, потому что это электронная почта. Конечно же, я продолжала переписываться и со своим патагонским парнем Диего, чьи чувства всегда были для меня яснее:

RE: BURRA

Я скучаю по тебе каждый день… Правда в том, что ты всегда будешь в моем сердце. Надеюсь, у тебя все хорошо и что ты думаешь обо мне, как и я о тебе. Надеюсь, ты сможешь приехать ко мне еще раз, и вместе мы займемся прекрасными вещами. Напиши мне, Бурра! Я люблю тебя!!!!!!!!! Напиши мне!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Диего я не сказала, что возвращаюсь в Аргентину.

Чувствуете закономерность?

В итоге после всех этих воплей о том, что я еду в Аргентину одна, я пригласила Хоуп и Сашу поехать со мной. Мне хотелось показать им свои любимые места, как дети стремятся показать то, что больше уже не могут прятать. Но мои подруги собирались присоединиться ко мне только на первую половину путешествия, а значит, мне все-таки оставалось время для романтики в одиночестве. Я с волнением планировала свое Возвращение в страну грез. Что, конечно, очень опасно.

План был следующим: Саша, Хоуп и я собирались снять квартирку в Палермо, где я жила в прошлый раз. Все мои аргентинские друзья должны были очень обрадоваться моему возвращению. Отец Хуан пришел бы к нам, взял мое лицо в руки и поцеловал меня. Мои подруги увидели бы, в чем, собственно, все дело, а я устрою им такой чудесный отдых, что они тоже откроют что-то волшебное и новое в себе, влюбятся в Аргентину, будут радоваться, и мы все сблизимся. Затем они отправятся домой, а я поеду к Огненной Земле, в четырехдневное морское путешествие вокруг мыса Горн, сквозь ледники и колонии пингвинов, я буду всего в паре сотен миль от Антарктиды и в итоге доберусь до города Пунта-Аренас в Чили. Я превращусь в одинокую женщину, размышляющую о великом на самом краю света. Я стану любоваться на спокойствие покрытого ледниками океана, мелькая, возможно, на фотографиях других туристов, а они будут думать про себя, что за красота – Женщина и лед. Затем я отправлюсь в южноамериканскую версию Йосемити, Торрес-дель-Пайне, на несколько дней диких приключений в красивых хостелах. Отец Хуан будет по мне скучать, и в самом конце путешествия я вернусь в Буэнос-Айрес еще на неделю, где снова на несколько невероятно счастливых дней погружусь в любовь, потом будет грустное расставание и полет домой, который я проведу, попивая вино и сладко оплакивая невозможность нашей любви.

Ничего подобного, конечно же, не случилось.

Проблемы начались даже до того, как мы покинули Лос-Анджелес. Мы с Сашей ни разу не ездили в девичье путешествие после того, как она вышла замуж, и я не могла дождаться, когда же смогу провести время со своей подругой. Но вдруг, за неделю до отъезда, выяснилось, что ее добрый, надежный, ответственный муж ей нагло врал: он уже восемь лет сидел на сильных обезболивающих, и теперь ему срочно требовалось ложиться в центр реабилитации для наркоманов. Чтобы вы понимали, мы говорим о много работавшем успешном мужчине, который изредка выпивал за ужином бокал вина, и он, если честно, являлся последним человеком, от которого можно ожидать такого поворота. Это, конечно, был редкий кризис, но так как Саша решила, что вместе в центре реабилитации она с ним не останется то и не стоит отменять нашу поездку. В итоге она поместила мужа в клинику Бетти Форд, и мы отправились в Аргентину. Стоит ли говорить, что настроение у нас уже было испорчено?

В то же время в личной жизни Хоуп наступило самое полное затишье, которое я когда-либо видела. Она уже пару лет жила в разводе, и… ничего не происходило. Я имею в виду, что у нее случались интрижки, – например, с итальянцем или 30-летним скейтбордистом без машины, работающим в мебельном магазине, но это были лишь жалкие знакомства на одну ночь и не более. Просто невероятно, ведь в старших классах и в колледже Хоуп постоянно с кем-то встречалась. Самые недоступные ребята сходили по ней с ума. И теперь она превратилась в красивую взрослую женщину, с такими же длиннющими, как и прежде, ногами. Однако никого стоящего на ее горизонте больше не появлялось. Это выглядело странно и очень нас расстраивало.

Единственное, что было хорошего в полосе неудач моей подруги, так это ее благотворное влияние на нашу дружбу: мы теперь всегда были вместе. Хотя мы дружили с восьмого класса, мы никогда не оказывались одиноки одновременно, до недавнего момента, когда за пару лет до этого ее развод чудесно совпал с моим расставанием. Именно тогда мы из подруг превратились в супругов. Мы могли называть друг друга «мужем и женой», потому что полностью доверяли друг другу. Мы даже прекрасно танцевали вместе сальсу (Хоуп вела, поэтому она была «мужем»), и спали в одной кровати по две или три ночи в неделю, в зависимости от того, в какой части города мы веселились.

Ко времени поездки в Аргентину Хоуп только-только начала выбираться из депрессии после развода, которая, как она говорила, «украла ее личность». И вот моя подруга, которая в 22 года одна путешествовала по Мексике с серфом, спальным мешком и проездным на автобус, эта девчонка, которая всегда была полна энтузиазма и жажды приключений, почти два года вела себя тише воды, ниже травы. Доходило до того, что на вечеринках мне приходилось разыскивать ее по углам, с целью убедиться, что она в порядке. Около года Хоуп принимала антидепрессанты, пытаясь наладить выработку серотонина, но от этого становилось только хуже. Например, однажды ей позвонил ее бывший муж и спросил, может ли она подкинуть ему пару своих таблеток. Зачем? Потому что он с новой подружкой отправляется на рейв и хочет повеселиться.

«Ты хочешь, чтобы я дала тебе антидепрессанты, на которых сижу из-за нашего развода, чтобы ты мог хорошенько поразвлечься и заняться сексом со своей новой подружкой в клубе среди 10 000 людей, каждый из которых на десять лет младше вас обоих?»

Подобные напоминания помогали ей двигаться дальше, и медленно, но уверенно она возвращалась к нам. Я не могла дождаться, чтобы взять ее с собой в Аргентину.

Мы с Сашей прилетели в Буэнос-Айрес на несколько дней раньше Хоуп. В самолете выяснилось, что Сашина полоса неудач не закончилась – ее организм поддался ужасающему гриппу вследствие сюрприза «Привет, я наркоман!» от ее мужа. Сложно описать, насколько я грустила из-за ее проблем – выглядело это довольно эгоистично. Но я грустила. Поездка уже с самого начала становилась не идеальной.

После долгого лихорадочного перелета мы с Сашей заселились в квартирку в огромном старом доме, неподалеку от моих прошлых апартаментов. В ней были высокие, прекрасные потолки, и она стоила очень дешево. Я вышла на улицу, чтобы купить Саше лекарства и еды, радостная от того, что знаю, где магазин, как покупать овощи и все правильно взвесить. Годом ранее, в свой первый нервный день в городе я попала в ужасающе неловкую ситуацию, когда кассир пыталась объяснить мне на испанском, как обращаться с весами для взвешивания продуктов, а в очереди за мной стояли человек десять взбешенных аргентинцев.

Но теперь-то я уже знала, что делать. И знание подобной ерунды в столь далеком от дома месте искренне радовало меня.

Саша немного поела и отправилась в постель, сказав мне, что ей нужно поспать, а я могу пойти и повеселиться. Это оказалось ошибкой.

Пока моя подруга лежала одна в кровати, больная и волнующаяся о том, не превратится ли ее семейная жизнь в «Реквием по мечте», я позвонила Отцу Хуану.

(Возможно, сейчас вы воскликнете про себя: господи, Кристин, твоя подруга лежит плашмя, ее муж в реабилитационной клинике, а ты мечтаешь о Хуане?! Выяснилось, что аналогичным образом думала и Саша. Более того, когда я сейчас оглядываюсь назад, я тоже так думаю. Но в тот момент я постаралась загнать подобные мысли как можно глубже. Мне было не до самоотверженности. Не волнуйтесь, я буду наказана.)

Несмотря на невнятность последних писем Отца Хуана, я надеялась на прогресс в наших отношениях. Он был 31-летним латиноамериканцем, покинувшим в конце концов семинарию больше двух лет назад. Природа должна взять свое. Ты можешь держать в своей нью-йоркской квартире прирученного волкодава, но он рано или поздно все равно попытается укусить одного из твоих гостей.

Мы договорились поужинать, и Хуан зашел за мной. Он выглядел очень красивым и взволнованным. Отрастив волосы, чтобы хоть немного походить на великолепных длинноволосых аргентинских девчонок и практически перестав за месяц до поездки есть, я надеялась, что тоже произвела на него впечатление. Мы зашли в ближайший ресторанчик, Хуан рассказывал об окончании колледжа и своей нынешней работе в рекламном агентстве, пока я пыталась не заглядывать ему под рубашку и не вдыхать запах его шеи. И затем, после pizza a la parrilla (аргентинская пицца на барбекю. – Прим. ред.), он сказал, что у него есть девушка. И поскольку Хуан не был похож на других латиноамериканских мужчин, он, конечно же, не собирался ей изменять.

Эти новости он преподнес мне, извиняясь, словно пребывая в уверенности, что я вернулась в Аргентину, только чтобы снова увидеться с ним, а теперь мои планы разрушены. Я уверила его, что прекрасно отношусь к идее быть просто друзьями и что на самом деле я хотела еще раз посмотреть на Аргентину, так как Аргентина меня очень изменила, дала мне голос, повлияла на мое видение мира и бла-бла-бла.

В тот вечер я весело провела время с барменом по имени Оскар. За барной стойкой, на барной стойке и под барной стойкой – после закрытия.

Саша тем временем спала. Когда бы я ни заходила домой, чтобы проверить, как она, моя подруга спала. Поэтому через пару часов я снова уходила. Я встретилась с несколькими своими друзьями, у которых за прошедший год ровно ничего не изменилось, и ходила на свидания со своим барменом, обладателем кудрявой шевелюры и озорных глаз. У него имелась прелестная привычка приводить меня в парк, снимать рубашку и целовать меня на солнце. Пока я развлекалась, Саша просыпалась в пустой квартире и заболевала еще сильнее, физически и эмоционально, не имея возможности поговорить со своим мужем, который проходил детоксикацию в Калифорнии. Словно какая-нибудь рок-звезда. Поэтому однажды вечером мою подругу прорвало.

Саша обвинила меня в том, что я ее бросила, не забочусь о ней, что я очень эгоистична – в общем, все, что вы полагаете, она могла бы мне сказать, она сказала. Я чувствовала себя ужасно виноватой, но была шокирована, потому что до этого на мои предложения позаботиться о ней она отвечала отказом.

«КТО, ЧЕРТ ПОБЕРИ, ВООБЩЕ СТАЛ БЫ СЛУШАТЬ МЕНЯ В ТАКОМ ПОЛОЖЕНИИ?!» – прокричала она, лежа и рыдая на кухонном полу.

В тот момент я усвоила на всю жизнь: не слушайте, когда человек, попавший в беду, говорит вам, что ему ничего не нужно.

Скандал случился поздно вечером, и я попыталась все исправить. Правда в том, что я чувствовала: магия этой страны вернется, если я помогу своей подруге. Позвонив друзьям, я узнала, где находится ближайшая больница, но Саша, войдя туда и бросив взгляд на толпу народа и повсеместную бедность, развернулась и пошла на выход. Мы взяли такси, где она произнесла гениальные четыре слова водителю: «Отель Four Seasons, пожалуйста».

Один из любимых советов моей матери, родившийся из недели, которую она провела в Сингапуре в отеле Mandarin Oriental, гласит: если чувствуешь себя плохо в чужой стране, не обращай внимания на цену и поселись в лучшем отеле города. Там есть доктора, обслуживание в номерах, каждый день чистые полотенца и белье, кроме того, они принимают кредитки. Поскольку Саша практически выросла у меня дома, мы слышали этот совет множество раз – наряду с «Посмотри в обе стороны, прежде чем переходить дорогу», «В Nordstrom лучшие распродажи обуви», «Всегда носи с собой 20 баксов на такси и паспорт, чтобы можно было опознать тело». Таким образом, мы поселили Сашу в Four Seasons, завернули ее в белые простыни, накормили супом, и она отослала меня обратно в нашу квартиру.

А тем временем Хоуп по-прежнему пребывала в Лос-Анджелесе. В день отлета она не смогла найти паспорт. Ко времени, когда Хоуп смогла сделать новый и застряла на два дня в Детройте из-за плохой погоды, а также отсутствия связи, ее поездка сократилась уже на четыре дня. Когда она, наконец, добралась до Буэнос-Айреса, Саша начала поправляться, но в наших отношениях все еще сохранялся холодок, и нам нужна была энергия Хоуп. К сожалению, Хоуп привезла с собой дождь, поэтому мои попытки провести девочек по моему любимому городу были совсем не так волшебны, как я рассчитывала – все выглядело серым и мокрым.

«Кристин, так всегда и происходит. Ты устанавливаешь чересчур высокую планку и ждешь слишком многого, а потом сходишь с ума, когда все не столь идеально», – сказала Хоуп раз 12 за время нашего общения.

Словно по закону подлости всю неделю, что мы были в Буэнос-Айресе, по телевизору показывали странные вещи. На национальном канале 24 часа в сутки транслировали ледник Перито-Морено, гигантское образование в аргентинской Патагонии, который сошел с Анд прямо в прекрасное бирюзовое озеро. Камера, направленная на ледник, никуда не двигалась, и никто не комментировал происходящее. То есть 24 часа в сутки по каналу транслировали безмолвное движение этой гигантской глыбы льда. Иногда от нее откалывался кусок и падал в воду, поднимая огромную волну, но все остальное время… мы просто смотрели на стену льда.

Я выяснила, что подобные трансляции случаются каждые несколько лет. Примерно раз в четыре года ледник сползает к краю суши и эффектно разрубает озеро напополам. Две части озера пытаются соединиться обратно, медленно подтапливая айсберг с обеих сторон. Такая двойная атака позволяет водам в итоге снова сойтись, и в данном процессе рождается ледяной мост через озеро. Мост постепенно тает и разваливается, пока однажды, в волшебный момент, его арки не становятся настолько тонкими, что вся конструкция обваливается в озеро, порождая волну высотой в десятки метров.

Данное событие могло произойти в любой момент, поэтому всю неделю камеры были направлены на ледник. Набежали в регион и туристы, чтобы успеть запечатлеть момент. Мне происходящее казалось очень забавным, но я тоже все время включала телевизор, когда была в комнате. Надежда, что ты сможешь увидеть этот момент, сводила с ума. И оказалось, наблюдение за льдом очень расслабляет. Саша, Хоуп и я валялись на Сашиной огромной кровати в отеле, смотря телевизор до поздней ночи. Мы представляли, что когда айсберг разрушится, одна из нас воскликнет: «Вау! Видели, какая огромная волна?». «Великолепно. Никогда ничего подобного не видела», – согласимся мы.

Конечно же, ледяной мост разрушился посреди ночи, когда никто, включая и камеры, этого не видел. Ледник не выступает по команде.

Однажды вечером Саша отправилась в постель пораньше, все еще пытаясь восстановиться, и мой бармен, Оскар, пригласил нас с Хоуп выпить. Было воскресенье, большинство заведений не работали, а у него имелся друг, который владел баром под названием Slvame Mara – «Спаси меня, Мария». Выяснилось, что под «Марией» имеется в виду не Дева Мария, а друг Оскара Хосе-Мария, который и владел баром. Мы сидели в баре почти одни, и я испытывала разочарование от того, что не могу устроить Хоуп лучший вечер. Нам требовалась ночь, полная южноамериканской магии, желательно украшенная романтическим общением с местными мужчинами, и мое подсознание требовало организовать что-то классное хотя бы для одной из моих подруг.

Оскар пытался заняться своей частью романтических нужд прямо на моем барном стуле, пока Мария опаивал Хоуп вином. В итоге мне удалось стряхнуть с себя руки Оскара, и мы вчетвером отправились на поиски веселья. Ребята отвели нас в ирландский бар по соседству, куда Марию не пустили. Он, похоже, так и собирался стоять и ждать нас на улице, но Хоуп храбро предложила нам всем устроить вечеринку в его доме.

«Ты уверена?» – спросила я ее, чувствуя руки Оскара под своей одеждой.

Эта шикарная женщина пьяно кивнула головой и глянула на меня с невинной улыбочкой. «А почему нет?» И вот уже спустя совсем немного времени моя дорогая, дорогая подруга занималась любовью с толстым мужиком по имени Мария, который недостаточно хорошо выглядел, чтобы его пустили в ирландский бар.

А далее мне пришла пора отправляться в сольную часть моего приключения – в Огненную Землю. Я представила Хоуп и Сашу брату Отца Хуана, Фефе, который был настолько же плохим парнем, насколько Хуан был хорошим, прямо как в сериале. Однако у них имелись общие гены, поэтому Хоуп пришла в восторг от такого знакомства. Фефе пригласил девчонок на несколько дней в Пунта-дель-Эсте (в Уругвае), в пляжный домик своих родителей.

Мы попрощались. У моих подруг не получилось такой поездки в Аргентину, как у меня. Она не спасла их, как меня, от их проблем. Но они этого и не ожидали. Я поняла, что Саша и Хоуп не смотрели на наше путешествие моими глазами и не воспринимали его как лекарство или как шанс исправить все неправильное, что есть в наших жизнях. Они с удовольствием провели несколько интересных дней в Южной Аргентине, а затем отправились домой, не слишком разочарованные и совсем не изменившиеся.

Я отправила их в путь с Фефе, и, когда они добрались до пляжа, там шел дождь. Казалось, что эта поездка не сложилась для них от начала до конца. Но они много играли в покер в казино, Фефе уделял Хоуп много внимания, и у моих подруг собралось множество смешных историй о той неделе. Вернувшись домой, Саша забрала своего мужа из лечебницы и через месяц забеременела своим первым ребенком – официально началась новая жизнь.

Что же касается меня, то после прощания с друзьями мои неудачи не закончились – утром в день вылета на Огненную Землю я поняла, что прошлым вечером забыла свой паспорт в интернет-кафе. Я поняла это в 5.00, вылет был в 8.00, а кафе открывалось в 9.00. В день летал всего лишь один самолет, который успевал довезти меня до Ушуаи за несколько часов до отхода моего судна… Очевидно, что мне следовало либо попасть на самолет, либо вообще не ехать. Я решила проверить, как далеко смогу забраться.

Международный аэропорт Эсейсы, Буэнос-Айрес -> Международный аэропорт Ушуайа-Мальвинас Аргентинас

Отправление: 15 марта, 2006

У меня на руках оставалась копия паспорта, и с ней я смогла сесть на самолет до Ушуаи, крошечного аргентинского городка на пути к Огненной Земле, но вот в Чили меня точно без настоящего документа не пустили бы. Моей грандиозной, дорогой, до мелочей спланированной поездке, где я представляла себя одинокой романтичной фигурой, любующейся айсбергами, не суждено было случиться.

Так что я немного поплакала, посмотрела, как другие пассажиры садятся на корабль, все эти 50—70-летние парочки, мои несостоявшиеся компаньоны в путешествии. Затем я нашла магазин с алкоголем, небольшой хостел рядом с городом за $20 за ночь, который, я была уверена, нравится одиноким путешественникам. Так я и села – в баре отеля, глядя на океан и на ледники за городом.

Спустя несколько минут рядом со мной очутились три молодых израильтянина.

«Давайте стаканы», – сказала я им, держа в руках бутылку.

Они протянули стаканы, и мы распили пиво, глядя, как моя лодка буквально уплывает в антарктический закат.

Оказалось, что ребята совсем недавно демобилизовались, один из них даже летал на F-16. Южная Америка и Юго-Восточная Азия полны израильтян, которые путешествуют с рюкаками, посвящая год между службой и колледжем недорогим поездкам. Иногда они немного «застревают» в таких путешествиях и год затягивается. Однако, где бы вы ни встретили, разъезжая по миру, этих бывших солдат, они всегда готовы повеселиться. В итоге лодка моя уплыла, а я со своими новыми приятелями, которые не могли поверить, что мне уже 28 (мне было 32), отправилась на ужин. Там мы познакомились с компанией других иностранцев, ставших моими компадрес на несколько прекрасных дней.

Но давайте я вкратце опишу вам всех собравшихся. Во-первых, три израильских пилота. У одного из них, Ави, глаза ледяного голубого цвета и безумно озорная улыбка. Несмотря на то что по своему телосложению он напоминал Кейт Мосс и скорее всего был слишком юн, чтобы законно пить в США, и Ави, и его друзья пребывали в уверенности, что смогут затащить меня в постель. Позже, тем вечером, мы познакомились с горным гидом Альфредом, немецким хиппи, который взял несколько дней отдыха от работы в Торрес-дель-Пайне – национальном парке в Чили, где я как раз должна была гулять. Он был очень жизнерадостным (что не слишком характерно для немцев) и приходил в восторг от перспективы спать под крышей. Еще там присутствовала Элизабет, высокая светловолосая австралийская студентка, а также официантка и певица, которая одна отправилась в годовое путешествие по миру. Кроме того, я познакомилась с Ноа и Эли, милой израильской парой, познакомившейся на работе, которая была связана с обслуживанием армии. Она пела для солдат, он занимался звуком, и, влюбленные друг в друга, они просили сфотографировать их на закате. И последнее, там был Ник, очень симпатичный голубоглазый учитель из Мэриленда, только что вернувшийся из недельного похода по Огненной Земле и, как выяснилось, жаждавший тепла и компании. Но о нем позже.

Все мои новые знакомые приехали из разных концов света и были немного моложе меня, но все вместе эти люди спасли мою поездку. Израильские пилоты покатали меня над мысом Горн на крошечном самолете, и наши головы бились об его крышу, пока ветер бросал нас из стороны в сторону, как игрушку. Я все еще хотела увидеть колонии пингвинов, поэтому на следующий день собрала несколько желающих отправиться посмотреть на них.

В тот год вышел фильм «Птицы 2: Путешествие на край света», и, наверное, нет в мире человека, который бы посмотрел его и не влюбился в этих забавных существ. Наша компания погрузилась в лодку и отправилась в ледяную, продуваемую ветрами, туманную гавань, где дождь шел горизонтально. Стоять снаружи оказалось слишком холодно, через туман ничего не было видно, так что мы все сбились внутри, попивая какао и смотря, да-да, «Птицы 2: Путешествие на край света» по телевизору. С дубляжом на испанском.

Как раз когда мы уже стали смиряться с мыслью, что мы прилетели на край света ради прогулки под дождем и очередного просмотра документального кино о пингвинах, облака немного расступились, после чего нашему взору открылись три небольших островка. И они были покрыты тысячами пингвинов. Наконец-то.

Мы понаблюдали за безумно забавными крошками, бродящими вразвалку и передвигающимися, как тысячи маленьких Чарли Чаплинов. Это было так чудесно, как только могло быть, и затем мы поплыли обратно через тюленьи колонии на фоне ясного антарктического заката.

После прибытия мы снова оказались в своем небольшом хостеле, дрожа от холода, и обнаружили, что в лобби играет музыка и пахнет едой.

«Шаббат шалом!» – прокричали израильтяне.

Была пятница, и израильские ребята пропустили пингвинов, планируя приготовить нам настоящий ужин-шаббат. Мы расселись, чтобы поесть, они прочитали короткую молитву (большинство из собравшихся слышали еврейскую молитву впервые), и мы слопали по аргентинскому стейку с овощами на гриле и хумусом.

Внезапно в дверях появился Ник, симпатичный американский учитель, от него пахло дождем. Он выходил за пивом и мороженым и, вернувшись, плюхнулся на стул рядом со мной. Мы поболтали о проведенной им в одиночестве неделе, когда ему пришлось пробираться сквозь дождь, ветер и настоящую тундру. Ник сказал, что не уверен, есть ли у него желание пройти через подобное еще раз.

– Что ж, я направляюсь в Эль-Калафате и к Фицрой, если хочешь, поехали со мной, – сказала я. – Я попросила бы знакомого проводника помочь нам: он действительно знает, как не заблудиться в Андах.

– Хм, – заинтересованно хмыкнул он. – Может быть, я проверю билеты.

Это был, помимо всего прочего, День святого Патрика, который часть людей из нашей компании никогда не праздновали. Поскольку я на четверть американская ирландка и жила к тому же в Чикаго, я решила организовать празднование и нашла Дублинский ирландский бар в Ушуае, предположительно второй с юга ирландский паб (победитель – бар под названием Galway, тоже в Ушуае). Там мои новые друзья впервые попробовали зеленое пиво. В пабе мы разобщались с какими-то французами в слоновьих хоботах, а потом танцевали меренге под Manu Chao.

Годы спустя я буду ужинать у австралийки Элизабет в ее доме в Сиднее, а она будет приезжать в гости ко мне в Лос-Анджелес. Что касается сексуального израильтянина Ави, то он довезет меня от израильского пляжа до границы с Иорданией во время моей поездки туда. Люди, с которыми я подружилась за эти три дня в Ушуае, обменивались полными любви письмами долгие годы: «Тот День святого Патрика был лучшим за всю мою годовую поездку… Вы, ребята, самые прекрасные люди, которых я встретил в Южной Америке…»

Так работает своеобразная химия путешествий, зарождающаяся далеко не всегда, ведь происходящее стало возможным, потому что я потеряла паспорт и мой план разрушился. Если бы я отправилась в запланированную изначально поездку, я бы провела время со старыми богатыми супружескими парами. Это послужило мне напоминанием, что не стоит нарушать свои же правила путешествий – не перепланируй, не бронируй дорогие поездки, если хочешь познакомиться с веселыми молодыми людьми.

Данный опыт также показал мне вот что: вне зависимости от типа путешествия, чем глубже ты погружаешься в свои 30 с хвостиком лет, тем выше вероятность, что ты окажешься в дороге единственным человеком своего возраста – остальные будут либо моложе (в хостелах), либо старше (в модных круизах). Разменяв четвертый десяток, большинство людей сидят дома, работают, растят детей, помогают мужьям пройти через реабилитацию, живут для кого-то другого, не для себя.

Сосунки. Так я себе и сказала.

Международный аэропорт Ушуая-Мальвинас Аргентинас -> Международный аэропорт Эль-Калафате

Отправление: 18 марта, 2006

Ник решил поехать со мной на север, в Эль-Калафате. Мы попрощались со своими новыми друзьями, оставив их без нас выяснять, что происходит наутро с телом после дюжины бутылок зеленого пива, а сами поехали на север, в город, являющийся вратами к знаменитому леднику Перито-Морено, звезде телевидения. Мы всего на неделю опоздали к моменту, которого никто не видел, но столь странное невезение в ходе путешествия стало уже закономерным.

Мы с Ником немного стеснялись, что решили отправиться в путешествие вместе, наши отношения были не совсем ясны. Когда мы столкнулись с вопросом, сколько нам нужно комнат в хостеле в Эль-Калафате, нам пришлось вести следующий диалог:

– Что ж, ну как бы можно взять двухместный, думаю. Дешевле, чем два одноместных, – сказала я, хотя цены меня волновали в последнюю очередь.

– Да, и было бы здорово спать не в общаге, где полно снующих туда-сюда людей, – согласился Ник. Его тоже это «не особо волновало».

– Двухместный, да. И… думаю… две кровати?

– Да, пожалуйста, две кровати, – согласилась я, как истинная леди.

Естественно, в единственной свободной комнате имелась только одна большая кровать. «Ну что же, если это единственный доступный вариант…» – радостно констатировала я.

«Да, конечно, если это все, что есть, мы, безусловно, возьмем с одной кроватью», – быстро согласился Ник.

Мы зашли в комнату переодеться, – в ходе чего я заметила гладкую мускулистую спину Ника, а затем быстренько покинули помещение, собираясь перекусить стейком в городе. Устроившись в parrilla (гриль-бар. – Прим. ред.) напротив огромного камина, мы попытались узнать друг друга поближе. Нику не нравилось работать преподавателем, но он не представлял, чем еще он может заниматься. Он многое знал о горах, но до странного мало о других вещах, о которых, как хотелось мне верить, будет знать учитель моих детей. Но Ник был красив и очень мил, он стал для меня в каком-то смысле рыцарем в сияющих доспехах.

В тот вечер я умудрилась оставить свою карточку в банкомате и оказалась, конечно, на мели, без паспорта и без доступа к своим наличным. Это была одна из таких поездок, да. Ник сказал, что позаботится обо мне, и мы договорились, что я постараюсь заплатить за все, что смогу, своей кредиткой (с которой нельзя снять деньги), а он возьмет на себя наличные выплаты. Я не переставала размышлять о своем прошлом годе в Аргентине, когда все получалось очень просто. Казалось, бог хочет мне что-то сказать, не только об излишнем планировании, но, не исключено, и о деньгах тоже. Я мечтала сделать эту поездку более комфортной, чем когда-либо ранее, и я хотела уйти от представления о себе, как о девчонке, «которой не нужны роскошные отели, чтобы хорошо провести время». Но все мои шикарные планы разрушились, и я снова оказалась в хостеле и занимала деньги у незнакомца.

Который, кстати говоря, собирался спать со мной в одной постели.

Однако пробежала ли между нами с Ником искра? Если честно, не особенно. Но, как и год назад с моим патагонским учителем испанского, взаимной симпатии оказалось достаточно.

Мы с Ником вернулись к огромной кровати в нашей маленькой комнате, и легли прямо в одежде. Затем мы немного поболтали о том, как его разочаровал одинокий поход: он надеялся, что больше ему никогда не будет так одиноко. Я рассказала Нику о невероятной разнице между двумя моими поездками в Аргентину и о том, что в последней я чувствую себя очень потерянно. Но общий вывод, который я сделала из происшедших событий, совпадал с тем, что мне часто говорила Хоуп.

Ты не можешь контролировать все. Просто наслаждайся тем, что тебе дает мир. И это послание очень расслабляло.

В конце концов мы замолкли и просто лежали рядом на спинах, глазея в потолок и ожидая, что произойдет дальше. Мы повернемся спинами и заснем либо случится что-то еще? Медленно и как-то диковато Ник поднял руку рядом со мной в воздух, локоть прижат к кровати… и просто оставил ее в таком положении под очень странным углом. Я взглянула на это его нестандартное первое движение, молчаливый вопрос между нами, и взяла его руку в свою.

Дело сделано.

Мы не просто уснули.

На следующий день уже без стеснения держась за руки, мы с Ником направились к леднику. Над головой у нас сияло голубое небо, светило теплое солнце, но воздух был холодный, чувствовалась близость ледника размером примерно с Буэнос-Айрес. Мы взяли лодку, чтобы поплавать по бирюзовому озеру, и фотографировались, целуясь на фоне ледников. Перед нами возвышалась огромная ледяная стена, двигающаяся чуть быстрее, чем очень медленный ленивец.

Необъяснимо, но над ледником кружились тропические попугаи, и нам с Ником казалось, будто мы очутились в Затерянном мире – полярные медведи на тропических островах были символом того, что ты попал в другой мир или в ТВ-шоу без правил. По закону подлости, если ты запланировал посмотреть на падение гигантского ледника, он обрушится посреди ночи и ты все пропустишь. Но в неожиданной поездке к тому же леднику ты можешь провести солнечный яркий день с новым другом, который будет целовать тебя на фоне того самого ледника и странных попугаев.

Проведя еще ночь в нашей большой теплой постели, мы с Ником сели в автобус и отправились в Эль-Чальтен, маленький горный городок в самом конце дороги. Эль-Чальтен существует только за счет обслуживания туристов, собирающихся забраться на гору Фицрой, расположенную на границе Чили и Аргентины. Эта гора была одним из самых технически сложных подъемов в мире, так что мы с Ником просто решили прогуляться от города до базового лагеря на озере под редким в это время солнышком, в последний день патагонского лета. Мы стояли среди айсбергов на озере рядом с ледником Фицрой и ели бутерброды, греясь на солнышке. На ту ночь мы нашли небольшую комнатку над ресторанчиком – примерно за $30. Из ресторана поднимался запах свежего хлеба, и мы сдвинули кровати, чтобы полюбоваться движениями ветра за окнами.

На следующий день мы вернулись обратно в город. Ник поцеловал меня на прощание, сказал, что это была лучшая поездка в его жизни, и отправился учить детей в Балтимор.

Международный аэропорт Эль-Калафате -> Международный аэропорт Эсейсы, Буэнос-Айрес

Отправление: 23 марта, 2006

Вернувшись в Буэнос-Айрес, я забрала свой паспорт у приятеля, спасшего его из интернет-кафе, и собралась провести последние несколько дней в Аргентине со своим барменом Оскаром. Я слышала о телос, «любовных отелях», по всему Буэнос-Айресу, очень дорогих и дешевых, номер в которых можно было снять на час. Это крупный бизнес для страны, где многие люди живут со своими родителями или не прочь изменить своей законной половине. «Тело» – это слово на лунфардо, социолекте улиц Буэнос-Айреса. Лунфардо заимствует слова из обычного испанского и когда-то являлся жаргоном преступного мира, который позволял защититься от прослушек.

Я попросила Оскара сводить меня в такое место, после чего он достал из кошелька карточку постоянного посетителя любовного отеля. Посмотрев на карте, мы увидели, что подобные заведения есть повсюду, в каждом доме. Я просто никогда их не замечала, потому что они похожи на гаражи.

Мы заехали в один такой «гараж» и остановились в машине перед окошком, похожем на кассу в «Макдоналдсе», только в меню были обозначены типы комнат и длительность пребывания – 3 часа любви, всего за 6 песо!!! Кроме того, вы можете выбрать секс-игрушки, камеры и заказать еду или напитки. Мы выбрали простой вариант на три часа – без еды и вибраторов, заехали на этаж выше и припарковались прямо перед снятой комнатой. Никаких ресепшн, чтобы исключить риск нежелательных встреч. В самой комнате, где были черные стены, а на потолке располагалось зеркало, стояла кровать в виде сердца. Играла музыка, в тумбочке лежали зубные щетки и презервативы, и за пять минут до истечения времени нам вежливо позвонили.

В мою последнюю ночь в городе я отправилась потанцевать с друзьями. Отец Хуан тоже зашел попрощаться. Я рассказала ему о своей поездке, пытаясь быть «друзьями», и он всячески меня поддерживал. Он был на вечеринке один, что выглядело странно, и стоял, ни с кем особо не разговаривая. В конце концов я просто поблагодарила его за то, что он пришел, в душе надеясь, что он уйдет. Хуан понял меня и ушел, снова извиняясь. Я решила для себя, что это последняя точка в наших отношениях. И думала, что больше никогда его не увижу.

Но я увидела. Такие вещи просто нельзя планировать.

Глава 6

Бразильцы пропускают вторую базу… и сразу переходят к третьей

Международный аэропорт Лос-Анджелеса -> Галеан, Международный аэропорт Рио-де-Жанейро

Отправление: 2 мая, 2007

Все мои путешествия изменили меня, помогли многое узнать о самой себе или о мире. Научили глубоким вещам.

В Бразилии не случилось ничего серьезного.

Бразилия была просто чертовски веселой. И мои впечатления о ней были не глубже, чем лужа. Мой женатый друг недавно описывал свою поездку в эту страну так: «Ты сидишь на пляже и вдруг замечаешь самую красивую женщину, которую когда-либо видел. Но на пляже было полно народу, и ее загородила… самая красивая женщина, которую ты когда-либо видел».

Я не уверена, стоит рассказывать некоторые истории, случившиеся со мной в Бразилии, или нет. Так и представляю, как это читает мой будущий свекор или мои дети, которым еще только предстоит родиться. Вот уж кому я бы точно не стала ничего говорить. Но знаете что? Если бы я была мужчиной, то не думала бы, что эти мои воспоминания выставят меня в неприглядном виде. Они стали бы очень даже веселыми, так что я собираюсь поделиться с вами рассказом о двух своих бразильских бойфрендах.

Они были двумя самыми красивыми мужчинами, которых я когда-либо видела.

Я отправилась в Бразилию со своей кузиной Эммой, и там мы встретились с одной из моих приятельниц по Буэнос-Айресу – американкой по имени Кейт. Теперь давайте еще на секунду вернемся к Аргентине. Она расположена очень близко к Бразилии. Вплотную прямо-таки. И после первого путешествия в Аргентину я размышляла о том, чтобы купить квартиру в Буэнос-Айресе (она стоит меньше, чем моя машина) и ездить туда каждый год. Я мечтала, что смогу запустить ТВ-шоу в Аргентине. Я готова была переехать туда по крайней мере на время. И может быть, снова влюбиться в Отца Хуана, когда его отношения закончатся, нарожать красивых детей-билингв, которые будут говорить «Ола, мами» каждое утро, когда я буду убегать на работу снимать свое южноамериканское шоу. В своих фантазиях я еще и выглядеть начала как Пенелопа Крус.

И вот теперь я даже не заглядывала в Аргентину. С Хуаном в последний раз все прошло очень странно, да и я усвоила урок о том, что не нужно пытаться воссоздать магию. Я боялась возвращаться назад. Что, если все будет только хуже и хуже? Может, магия Аргентины объяснялась тем, что я впервые оказалась одна в абсолютно незнакомом месте, и теперь я смогу найти нечто подобное в любых других не изведанных мною краях.

Например, в Бразилии.

Наше путешествие началось в Рио. В каждом городе есть своя особая достопримечательность, такая, например, как Биг-Бен в Лондоне или Сиднейская опера в Сиднее, архитектурно или исторически значимые памятники, которые нужно увидеть, чтобы «посетить» место. Что ж, в Рио это – Посто Нове (Posto Nove), спасательная вышка на пляже Ипанема. Почему именно она? По одной причине: из-за невероятной сексуальности обитающих там людей. Об этом даже в путеводителях пишут.

В Ипанеме разные спасательные вышки собирают вокруг себя разных людей: есть башни для семей, геев, волейболистов, собачников и пожилых туристов. Посто Нове – Девятая башня – собирает красавцев. И вы должны помнить, что из этих мест выходит самое большое число супермоделей.

Посто Нове стало тем, чем является сегодня, в 1980-х, благодаря человеку по имени Фернандо Габейра. На момент написания этой книги он депутат от Рио и бывший социалист, который в 1969 году помог своим друзьям-революционерам похитить американского посла в Бразилии. В 1980 году он вернулся в Рио из Франции и засветился на фото рядом с Посто Нове в настолько маленьких плавках, насколько вообще можно себе вообразить. Габейра был политической знаменитостью и открытым бисексуалом, но, что еще важнее, он выглядел великолепно в своих трусиках-ниточках. Таким образом, Посто Нове стало местом для революционеров (что сегодня означает барабанщиков с бонгами и курильщиков травки) и эротически привлекательных людей.

Попа является королевой всех пляжей в Бразилии, и, вне зависимости от размера или формы, купальник каждой женщины на ягодицах играл в игру – «пойди найди меня между двумя половинками». Многие мужчины носили «цунги», что означает мужское бикини, и они так и бегают по пляжу практически обнаженные рядом с бизнес-центром города, телефоны и ключи болтаются прямо рядом с самой важной частью тела. Некоторые играли в футволей, странную форму пляжного волейбола, но без рук, зато с ногами, что, видимо, и делает их тела такими, какие они есть.

Мы с Эммой быстренько скользнули в свои купальники (важно для местных обычаев) и усадили свои абсолютно белые американские задницы в стулья, достав фотоаппараты. Мы снимали друг друга на фоне всего открывшегося нам великолепия.

«Господи Иисусе, вот этого, сзади меня, сними! Быстрее! Он поворачивается, поворачивается!»

«Мамочки, посмотри на того, который на плечах стоит! Быстрее! Видела?!»

Вот так мы с энтузиазмом снимали попы, спины, ноги и руки этих невероятных, потрясающе красивых людей.

Спустя несколько дней столь высококультурного времяпрепровождения в Рио мы улетели в Сальвадор, в бразильский штат Баия, и встретились там с Кейт. Эта умная тихая девушка жила в Буэнос-Айресе около семи лет, и главной любовью всей ее жизни была собака по имени Дейзи. Однажды Дейзи съела несколько моих личных вещей, и я сказала бы, что она – абсолютно дикое и неприятное животное, сводившее с ума всех, кроме Кейт. Ее существование оправдало себя только один раз, несколько лет спустя, когда Кейт наняла Марко, очень молодого горячего passeaperro – то есть типа, который выгуливает собак. Он стал вторым после Кейт человеком, полюбившим Дейзи, на почве чего он стал встречаться с ее хозяйкой. Спустя несколько лет он приручил Дейзи, а Кейт приручила его, и в итоге они съехались и поженились. Они втроем были счастливы долгие годы, а сейчас Кейт уже на четвертом месяце беременности.

Но тем не менее наша бразильская поездка случилась до появления Марко на горизонте, и Дейзи являлась все еще единственной любовью Кейт. Оставить собаку одну было мучением для Кейт. Она переживала о ней, как иные о детях-то не переживают. Кейт возвращалась домой, чтобы проверить почту – не прислала ли «Дейзи» сообщение. Если же тот, кто оставался следить за собакой, писал, что Дейзи скучает, наша подруга впадала в отчаяние на час или больше.

«Дейзи говорит, что она весь день смотрит на мою кровать и хочет, чтобы я вернулась», – могла произнести Кейт, шмыгая носом над письмом от знакомого. – Она, кажется, по-настоящему расстроена. Я сказала ей, что тоже скучаю, но не думаю, что ей это поможет!»

Мы с Эммой ненавидели собачью няню, которая писала эти сообщения, всей душой.

Однако вернемся в Сальвадор, который когда-то был столицей Бразилии. Мы втроем провели несколько дней в этом ярком и очень красивом городе, ранее служившем портом для ввоза рабов, в результате чего Сальвадор испытал на себе большее влияние африканской культуры, чем вся остальная страна. Еда, танцы, клубы – все это отдавало жаркими ритмами Африки в ее самых сексуальных аспектах. На улице играли барабаны, и повсюду танцевали полуголые люди, как будто на улицах города не прекращался карнавал. Большие мамочки в белых тюрбанах и длинных белых одеждах угощали невероятными moquecas – острыми блюдами с карри и кокосом – прямо из огромных котлов на открытом огне, а удивительно мускулистые мужчины занимались капоэйрой. Мы тоже прониклись местным колоритом: танцевали самбу, заводили новых друзей, выслушивали бесконечные предложения от местных мужчин, жаждущих отправить нас домой с бразильскими детишками в животах, потеряли несколько украшений на уличной вечеринке – и затем Кейт наконец отправила последнее письмо своей собаке и мы отправились на остров Тинаре.

Тинаре – это часть очень впечатляющего архипелага. В океане вокруг островов движется множество плавучих кафе, где подают устриц, а на белоснежных пляжах больше пальм, чем людей. На островах запрещены машины, поэтому вдоль пляжей повозки тянут ослики. Главный город – Морро-де-Сан-Паулу – пестрит десятками мужчин в поло с тележками, на которых красуется надпись «такси». Они сажают вас перед собой в эту тележку и толкают ее по главной улице (песчаная тропка между двумя рядами ресторанчиков и магазинов) вдоль пляжа, к вашей pousada (гостиница. – Прим. ред.).

Вы даже не надеваете обувь. Когда приходит время обедать, вы прогуливаетесь по пляжу, пока не наткнетесь на парня с рыбой и кокосами, потом ложитесь на песочек, попивая кокосовую воду, а он жарит вам обед. Когда приходит время ужинать, вы лишь поправляете на заднице свое бикини и отправляетесь в ресторан.

Страницы: «« « 1234567 » »»