Что я делала, пока вы рожали детей Ньюман Кристин

Глава 9

В 35 ты уже слишком стара, чтобы спать в ванной

Международный аэропорт Лос-Анджелеса -> Аэропорт Брисбен

Отправление: 3 апреля, 2009

В жизни каждого человека бывают моменты, когда он понимает, что мог бы принимать и лучшие решения. Этот момент для меня наступил, когда я обнаружила себя, 35-летнюю женщину, спящей на полу в ванной, в Австралии. В течение недели.

Я вернулась из Новой Зеландии новым человеком. Я чувствовала себя очень мудрой и словно очищенной взлетами и падениями предыдущего года. У меня появилось желание творить, быть любимой и двигаться вперед. На следующий день после возвращения я пошла прямиком к своему агенту и сказала ему, что хочу на год отойти от ТВ-сценариев и написать свой первый сценарий фильма. Рождество я провела с семьей, а затем ненадолго поехала в горы с Хоуп и несколькими друзьями покататься на сноуборде. Далее нас ждал маскарад в стиле 20-х годов, который Феррис и Томас устраивали в поместье в стиле ар-деко, расположенном в Сан-Франциско. Я чувствовала себя прекрасно.

А затем, через час после приезда в горы, я вышла из ресторана, поскользнулась на льду и сломала ногу. Ту же, пострадавшую ровно год назад.

И снова моя «супруга» Хоуп везла меня в больницу. На следующий день. После того, как покаталась. В тот день выпало много свежего снега – я поступила бы так же.

Лежа на диване в ожидании друзей, я настроилась на еще более философский лад. Бог действительно, действительно хотел, чтобы я провела время тихо и в пустоте. Прозрачные намеки на меня не действовали, поэтому ему пришлось использовать физическое насилие. Но… в пустоте так одиноко! Поэтому я вернулась домой, повидалась с доктором, убедилась, что операция не нужна, и слетала в Сан-Франциско на бал-маскарад, где весь вечер танцевала линди-хоп.

Но потом в конце концов я решила-таки погрузиться в пустоту хотя бы на пару недель. Я не могла водить машину, из-за чего мне снова пришлось переехать к маме, которая просто не могла поверить своей удаче. Ее хромающая дочь в ее доме второй год подряд! Мечты сбываются.

Но… пустота. Да? В результате я снова решила увидеться с Беном.

Помните Бена? Парня, с которым я встречалась, когда рассталась с воображаемым Феррисом пять лет назад и чье сердце я разбила, потому что не готова была остепениться? Так вот, он в конце концов забыл меня. Он начал работать над этим с того сообщения под снотворными и наконец добился успеха. И тут вот она снова я – буквально размягшая, как отбивная – после года работы, провала, физических и эмоциональных страданий.

На пляже в Новой Зеландии я была готова ко всему тому, чего раньше боялась, – и это страшно. Я была нормальной. И я стеснялась быть 35-летней женщиной, которая ищет настоящую любовь и хочет завести семью. Это было так чертовски обычно. Но в то же время я испытывала невероятное облегчение от того, что наконец-то пришла к такому состоянию.

И вот, пребывая в упомянутом состоянии, я написала Бену и пригласила его на ужин – как друга. Он был не очень рад этой идее, поскольку последние годы я вела себя не слишком-то дружелюбно. Но сложившаяся ситуация давила на меня: Бен стал воплощением моего внутреннего безумия. Я хотела исправить наши отношения, построить на их месте что-то мирное.

За ужином Бена так и распирало от гордости за новую работу, новую группу и, видимо, за избыток женщин. Кроме того, он недавно обрел что-то постоянное. Возможно, этим постоянным чем-то было то, что он наконец забыл меня. А я, соответственно, не могла теперь не думать о нем.

Оглядываясь назад на те события, я думаю, что возвращением к Бену я хотела доказать самой себе, что теперь-то я в порядке. Ставя научный эксперимент, ты выделяешь какую-то неизменную константу и пытаешься найти правильную комбинацию остальных элементов. Бен являлся константой. У нас была любовь, но я ее разрушила. Если бы я смогла вернуться к началу наших отношений и снова внушить любовь, то единственным выводом было бы то, что теперь я взялась за ум.

Спустя пару месяцев душевных терзаний и разговоров с друзьями, настаивающими на том, что мы с Беном друг другу не подходим и что я рассталась с ним не без причины, я окончательно решила, что схожу с ума из-за Бена, а не из-за себя. В результате я отправилась в его маленький домик в горах и сказала ему, насколько он мне стал близок спустя все эти годы. И добавила, что то накачанное наркотиками письмо не появилось из ниоткуда. А затем попросила дать мне еще один шанс.

– Это потому что тебе 35 и ты одинока? – задал Бен вполне обоснованный вопрос, который его друзья, собственно, считали ответом.

Я рассказала ему о том, что пережила за прошедшие пять лет, о моменте на новозеландском пляже, когда я поняла, что готова отправиться в следующее приключение с кем-то. Я была другой. Я выросла за прошедший год. Теперь я была готова.

– Ты же знаешь, что я тебе не доверяю, да? – спросил Бен.

– Я знаю!

– Я встречаюсь с разными девушками и не собираюсь останавливаться, – продолжил он.

– Понимаю.

– На прошлой неделе наша группа играла на фестивале Roxy, и там русские девчонки-подростки бросали в меня блестки. С утра я проснулся с блестками в бороде. Это было что-то.

– Я знаю и не собираюсь останавливать тебя и запрещать собирать блестки в бороду, – пообещала я.

Он еще немного помариновал меня и сказал, что он слишком занят работой, чтобы иметь отношения, и что моя грудь отлично выглядит в футболке от Ван Халена, которую я носила как раз по этой причине. (Одинокие девчонки, идите и купите себе одну такую. Она дико цепляет парней. Не знаю почему, я даже не люблю Ван Халена и его музыку, но просто доверьтесь мне. Если это поможет, у меня серая и с V-образным вырезом.) Я сказала ему, что он не должен решать сразу, пусть подумает. Но я долго убегала от правды – от того простого факта, что он мне нужен. Что вопреки всему он никогда не покидал моего сердца. И что мне нравится его взгляд на мир. Он протянул ко мне руки и крепко обнял меня.

Мы решили, что какое-то время не будем спать вместе, чтобы немного замедлить процесс нашего сближения. Поэтому мы с Беном стали ходить на свидания, нервные, напряженные, в ходе которых я пыталась вернуть его доверие, а он держал меня на расстоянии вытянутой руки и встречался с невероятно молодой девчонкой. Мы договорились, что оба можем встречаться с другими людьми, но обязательно предупредим друг друга, если дело зайдет дальше 3–4 свиданий. С такой дистанцией и неопределенностью для меня было проще простого убедиться… убедиться, что я любила его, по крайней мере. Поэтому я ухаживала за ним, добивалась его. Если перечитать теперь сообщения, которые я тогда ему отправляла, прямо слышно, как я потею. Также можно без проблем представить себе его насмехающийся взгляд, когда читаешь его ответы на мои маниакальные «поверьмнепростименя» сообщения. В одном из писем Бен пишет, что эта новая, неопределенная я похожа на инопланетянина, настолько я отличаюсь от того человека, которым была когда-то.

«Мы на одной странице, просто читаем с разной скоростью», – говорил Бен, отказываясь спать со мной, или ходить со мной на вечеринки моих друзей, или говорить своим друзьям о том, что мы снова вместе, или пригласить меня к своим приятелям, или перестать встречаться с другими людьми. Все его поведение было абсолютно честным, учитывая мои атаки после стольких лет отказов… но оно чудовищно нервировало меня. Бен тоже немного изменился: он сконцентрировался на работе, играл в группе и наслаждался всеми прелестями жизни, которые может получить в Лос-Анджелесе работающий на хорошей работе 30-летний мужчина. Но он также был другим, и я знала это, из-за меня. Я сломала его, что только сильнее подстегивало меня собрать его обратно. Я хотела убрать за собой весь беспорядок.

Через пару месяцев этой прекрасной романтической нервотрепки я получила приглашение от Алекс, симпатичной новозеландки, приютившей меня в Квинстауне предыдущей осенью. Она собиралась в Австралию на известный ежегодный Блюзфест и думала, что я могу поехать с ней. Я взглянула на свои медленно развивающиеся, отнюдь не моногамные, тяжелые отношения, проверила свое рабочее расписание и купила билет на самолет. Бен радостно пожелал мне хорошо провести время в моей, как он ее называл, «пассивно-агрессивной поездке в Австралию».

Я решительно отрицала такое определение. Просто мне выпал великолепный шанс, и ничто не говорило в пользу того, чтобы не ехать. Наши отношения с Беном развивались очень странно. Я была готова нырнуть с головой, Бен же не хотел даже заходить в воду.

Он продолжал подчеркивать: никакого бойфренда у меня нет. Пару недель до этого я сказала ему, что я не хожу на вторые и третьи свидания ни с кем, поскольку на самом деле мне нравится только он.

– Ах-ах, – ответил он нервно.

– Что тебя расстроит больше: то, что я не хочу встречаться с другими людьми, или то, что я влюбилась в кого-то другого? – спросила я.

Он засмеялся:

– Это ловушка.

В итоге я не была уверена в своих планах относительно Австралии. Не должна ли я как истинно влюбленная не стремиться к свободе и радости иностранного романтического приключения и вообще отказаться от него? На полу в спальне Бена у нас состоялся длинный, полный недомолвок разговор о статусе наших отношений (по какой-то причине там у нас всегда были длинные разговоры), после которого мы обменялись не менее туманными сообщениями:

От кого: Кристин

Кому: Бену

RE: ясность

Просто чтобы еще раз выяснить то, что мы обсуждали, чтобы мне все стало понятно – я так понимаю, ты не спишь с другими людьми прямо сейчас, но тебе нравится встречаться/возможность встречаться с кем-то другим, потому что это интересно/это свобода. И это вряд ли изменится в ближайшие несколько месяцев. Я правильно все понимаю?

От кого: Бен

Кому: Кристин

RE: RE: ясность

Мне всегда будет нравиться возможность встречаться с 4000 русских девчонок. Прямо сейчас я ни с кем не сплю. Мне нравится встречаться с новыми людьми, но я не заинтересован в случайных связях. И да, это может не измениться до июня. Все сейчас очень странно. Кажется, что июнь еще через год и как будто он завтра.

Все еще озадаченная, я форварднула (в более длинном варианте) эту переписку своим девчонкам из Брисбена.

FWD: RE: RE: ясность

У меня есть парень или нет? Выбирая, что ответить мне, пожалуйста, учтите, что я уже увидела больше красивых мужчин в австралийском аэропорту, чем за шесть недель в Новой Зеландии, и что я буду в ярости, если я махну на них рукой, вернусь, а он будет спать здесь с русской малышкой.

Ответ Саши:

Давай не будем сверханализировать. Повеселись в Австралии. Если кончится тем, что ты будешь прыгать на коале с тренером-кенгуру, постарайся не постить это на Facebook. Я тебе так завидую.

Ответ моего друга Паркера:

Сколько он еще собирается унижать и обижать тебя? Я так скажу – иди найди себе австралийского пирата, а потом расскажи обо всем мне. Возможно, тебе выпадает твой последний шанс. Я так завидую!

У Алекс был друг с домом в Байрон-Бей, прекрасном маленьком серферском городке, где джунгли выходят прямо на пляж и где и проходил фестиваль. Ее 27-летний друг руководил популярным в городе ночным клубом, и Алекс сказала, что у него огромный дом, в котором он будет счастлив приютить нас. Она говорила чистую правду, однако правдой являлось и то, что он и его соседи приютили на время фестиваля еще 13 человек.

«Не волнуйся, – пообещала Алекс дружелюбно. – Я отобью для нас немного личного пространства!»

В итоге нашим личным пространством оказался надувной матрас на полу в ванной, втиснутый между стиральной машиной и унитазом. Вход в ванную был через хозяйскую спальню, где спали мать и отчим хозяина дома, а также через проходной шкаф, где спал еще один парень. Шестеро расположились в гостиной и еще по крайней мере по двое в спальнях. Три оставшихся человека ночевали в спальных мешках на заднем крыльце. Все эти люди, конечно, пользовались нашей ванной.

Я старалась разделить радостный настрой Алекс, но когда я предложила ей переехать в отель, она сказала мне, что у нее всего 100 баксов на всю неделю и нет никаких кредиток, поэтому ей будет некомфортно, если я начну платить за нас обеих. Помните мое правило о том, что, если вы и ваши друзья в разных финансовых положениях, нужно под них подстроиться? Так вот это была одна из тех поездок, где мне пришлось засунуть свои деньги подальше – а именно положить рядом с туалетом. (Все номера в отелях города были заняты. Я, возможно, проверила.)

Господи благослови Алекс. Она была моим спасителем и защитником в Квинстауне, подобно ангелу-хранителю забрав меня в свой дом и представила множеству экстремальных гидов. Но, к сожалению, выяснилось, что в путешествии нам с ней не так комфортно, как в ее маленьком домике среди холмов.

Первое несовпадение – я не могу терпеливо относиться к людям, у которых проблемы с едой. Алекс ела только органическую вегетарианскую пищу, и у нее была аллергия на лук. Это сразу исключает практически всю вегетарианскую еду сразу. Кроме, очевидно, пищи Харе Кришны[20]. Вы вообще знали, что есть такая штука, как пища Харе Кришны? И я не знала. Но очевидно, лук и чеснок в данной кухне запрещены, так как они «чрезмерно стимулируют центральную нервную систему, сильнее укореняя сознание в теле», как говорится на их сайте, то есть читай – они слишком вкусные. По счастливой случайности в крошечном хипповом Байрон-Бей был один такой ресторан. И мы ели там каждый день. Иногда два раза в день. А ведь весь день мы проводили в городе – рядом с аппетитнейшей едой, которую Алекс не ела. В итоге все веселье приходилось заканчивать и тащиться через весь город, чтобы поесть ее невкусную, на мой взгляд, еду.

Еще одной проблемой стало то, что Алекс не особенно хотела идти на компромиссы, когда дело доходило до распорядка дня. Каждый день она спала в нашей ванной до трех часов дня, пока я смотрела на дождь, постоянно идущий за окном. Потом Алекс просыпалась, проводила полтора часа на кухне с коробкой овощей и соком, а затем шла выпрямлять свои волосы и наряжаться, что могло длиться часами. Ее поведение выглядело тем более неадекватным, что мы напяливали на себя резиновые сапоги и полиэтиленовые мешки для мусора с целью остаться сухими на фестивале, где многочисленные хиппи месили грязь, как на Вудстоке. Смотреть, как кто-то выпрямляет волосы, прежде чем отправиться в темную огромную ванну с грязью под проливным дождем, – это особо безумный и, возможно, наиболее действенный способ пытки для меня, если вы когда-нибудь захотите вызнать все мои секреты.

Поскольку у Алекс было мало денег и она не позволяла мне ни за что платить, ей приходилось в лифчике проносить на территорию фестиваля фляжку с водкой, которую она могла пить только смешанной со свежим органическим соком, а требуемый сок, конечно же, продавался где-нибудь подальше от нас. Кроме того, она ни в коем случае не хотела переехать из Байрон-Бей в другой городок, где мы могли бы спать подальше от места, где справляем нужду. Потому что дом в Байрон-Бей был бесплатным.

Почему ты ее не бросишь? – спросила Хоуп из Лос-Анджелеса, когда я позвонила ей пожаловаться, пока Алекс спала и шел дождь.

– Я чувствую себя неудобно. Мы должны были классно провести время вместе. Так жаль, что тебя нет. Кроме того, я продолжаю не целовать горячих австралийских серферов и даже не знаю, есть ли у меня парень, – плакалась я.

– Да уж, все придурочные, кроме нас, – согласилась Хоуп. – Приезжай домой. Я решила, что стала забывать, каково это – жить с другими людьми, и в результате сняла комнату в доме с двумя горячими 30-летними профессиональными серферами. Если твой непарень не займется с тобой сексом, у нас будет лучшее лето в моем новом жилище.

– Обещаю! – ответила я, обрадованная.

А затем я написала сообщение Бену, который отвечал на мои новости о поездке, дожде, коалах, но никогда не реагировал на мои «я скучаю».

Я чувствую себя неудобно, жалуясь на Алекс, потому что она на самом деле очень милый человек. Просто нам не стоило вместе ездить в то путешествие. Я мечтала посмотреть страну, а Алекс уже пожила в Австралии и хотела лишь танцевать. У нас были разные задачи. Я старалась быть дружелюбной, поскольку думала, что мы будем на музыкальном фестивале всего пару дней, и, кроме того, я окунулась в быт местных жителей, что мне обычно нравится. Но два дня прошло, а Алекс хотела остаться подольше. В результате мы провели целую неделю на матрасе в ванной, где было не так-то просто заснуть. Но я не уехала. На самом деле по одной-единственной причине. Все обитатели того дома были лет на 10 моложе меня и Алекс, поэтому я чувствовала, что должна быть крутой и справиться с ситуацией так, будто мне 23.

Однако я в конце концов закусила удила и сказала Алекс, что готова посмотреть Австралию. Я собиралась настоять на том, что платить буду я, благодаря чему мы обе сможем отправиться в поездку. Я достала нам машину, и мы поехали из города в джунгли, в отдаленный хипповый город Нимбин. Мы купили немного печенья с коноплей у женщины, которая уверяла нас – больше-то волноваться не о чем, – что они были приготовлены на волшебных камнях, сыграли в пул с древним бородатым сумасшедшим, который вязал бикини в 60-х, и сделали фотографии своих аур в музее на аппарат под названием «Ауратрон 2000».

Я забронировала нам номер в чудесном небольшом гестхаусе. Он был расположен глубоко в лесу, окруженном убийственно ядовитыми змеями – рядом с рекой, в которой обитали убийственно опасные утконосы. В Австралии, похоже, все убийственное. Включая, как выяснилось, и отношение Алекс. Дождь перестал лить в ту же минуту, когда мы уехали с пляжа и углубились в лес, так что Алекс сидела в комнате, за которую платила я, и жаловалась на то, что мы не остались на пляже. В итоге, чтобы удовлетворить ее, мы доехали до другого пляжа, и я даже смогла затащить нас в зоопарк, где можно было покормить кенгуру и коал. Так что мы обе устали.

Я уже решила разойтись с ней, чтобы провести несколько дней в водном путешествии вокруг островов Уитсанди, собираясь посмотреть на Большой Барьерный риф. И вот, когда пришло время прощаться, мы крепко обнялись, притворившись, будто все это время не сводили друг друга с ума.

Вокруг островов Уитсанди – крошечных зеленых островков с белоснежными пляжами – плавает множество круизных судов. Я внимательно подошла к выбору лодки и выбрала одну под названием «Киана». Решение мое основывалось на цене, но не из-за того, что у меня не хватало денег. Я знала, что самые дешевые лодки будут набиты бекпэкерами, то есть студентами, а самые дорогие займут богачи, то есть пожилые пары. Найти 30-летних одиночек непросто, но если вы все же пытаетесь их разыскать, то они в средней ценовой категории: довольно комфортно, но без пафоса. Это мой лучший совет одиноким взрослым путешественникам – цельтесь в середину.

Придя на пристань, я заметила свою группу из 14 попутчиков. Они выглядели превосходно. Не считая 50-летней ирландской медсестры, которая отдыхала после месяца волонтерства в австралийской глубинке (я мысленно поблагодарила ее за то, что теперь я не самая старая в компании), всем остальным было от 25 до 35. И среди них присутствовала только одна пара. И все они были прекрасны.

Мы поулыбались друг другу и начали знакомиться. Тогда-то я и встретила Дино.

Дино был очень высоким, поджарым, загорелым, с огромной улыбкой мужчиной в шортах и сланцах. На голове у него красовалось нечто безумное: кучерявые, солнечные волосы, напоминавшие ботву морковки, – это был прекрасный радостный немец.

Позже Дино скажет мне, что уже в момент, когда мы пожимали друг другу руки, он знал, что мы будем вместе. Но нам все же потребовалась пара дней. В процессе того путешествия все пассажиры нашей лодки успели перевлюбляться. Мы плавали в чудесных местах, ныряя в бирюзовые воды за рыбками, которые, как собачки, играли с нами. На одном нетронутом пляже я написала имя Бена на песке и сфотографировала его, стремясь доказать, что я думаю о нем, и задаваясь вопросом, а думает ли он обо мне. Неделей ранее по этим краям прошел циклон, из-за чего вода была не идеально прозрачной. Но над водной поверхностью тоже творилось что-то мутное, потому что мы с Дино кружили вокруг друг друга.

Однажды ночью мы перестали кружить. День и вечер мы провели, попивая пиво и обмениваясь языковыми хитростями. Мы все сидели на корме маленькой лодочки, глядя на миллионы звезд в теплой ночи. И тут Дино сделал самое избитое из всех движений, настолько избитое, что я даже прописала его в одном из эпизодов сериала «Соседи»: в сцене, где мальчик-подросток делает это очевидное, банальное движение, из-за которого его подруга отказывает ему – настолько оно очевидно и неоригинально.

Он приобнял меня за плечи, чтобы показать созвездия. Как вы, возможно, видели в кино, при таком положении лицо указывающего оказывается совсем близко с его целью – рядом с лицом того, кому показывают. И так, щека к щеке, Дино показывал мне Южный Крест.

Но поскольку мы находились на лодке, и он пах кокосовым лосьоном, и движение было такое забавное, и я боялась, что вернусь домой без романтической истории к парню, который, похоже, встречался со мной из мазохистского любопытства… это сработало.

Мы целовались часа четыре на корме нашей лодки: сначала на глазах у всех, затем, когда все остальные ушли, спустились в общую спальную зону, прямо напротив капитанского мостика. Это было совсем как на выпускном и очень, очень жарко. Как если бы Оливье Мартинес из «Неверной» снялся в «Классном мюзикле».

Следующие два дня мы провели как парочка. Дурачились, целовались под водой, вместе погружались. Дино, как выяснилось, раньше был рэпером, поэтому он зачитал мне рэп на немецком, что оказалось еще смешнее и нелепее, чем то движение с Южным Крестом. Я колебалась между чувством вины из-за Бена и уверенностью, что иначе защититься я не могу. Конечно же, я бы так себя не вела, если бы Бен принял меня назад с распростертыми объятиями. Да, я хотела, чтобы у нас с Беном все сложилось. Но что, если… если нет?

Бен оказался прав. Это была пассивно-агрессивная поездка в Австралию, так же как и пассивно-агрессивная поездка в Новую Зеландию годом ранее. Тем путешествием я хотела доказать всем и себе, что я – не та девчонка, которая рыдает дома после провала на работе. И я была не той девчонкой, которая ждет мужчину, не способного точно сказать, принимает ли он ее обратно в свою жизнь. Но кроме того, я стала той девчонкой, которая возвращается к кому-то, кого она отвергла, признается ему в любви, говорит, что хочет его и готова к отношениям… а потом целует немца на лодке.

Таким образом, в данной поездке я доказывала, что не потеряла себя. Но давайте будем честны – если ты никогда не теряешь себя, значит, ты не играешь в полную силу.

Спустя четыре дня лодка вернулась в гавань. Прежде чем улететь в разных направлениях, мы с Дино провели еще одну ночь в городе. Мы сняли номер в отеле, помылись и переоделись. И я впервые увидела Дино в одежде, после недели, проведенной в купальных костюмах.

Ой. Такой европеец.

Узкая красная майка. Великоватые джинсы, везде карманы и потертости. Столько геля на волосах. Столько одеколона. И поверх всего – белая бейсболка с разноцветной надписью под граффити.

«Оо! Ты только посмотри!» – сказала я.

Забавно, насколько больше можно сказать о человеке, когда видишь его одетым, а не голым. Если бы я встретила Дино на суше, в одежде, мы никогда не были бы вместе. Так легко запасть на кого-то, когда вы плаваете посреди океана – метафорического или настоящего. Когда же приходит пора выйти на берег, все мелочи, которые не дают вам влюбиться в другого человека, обрушиваются на вас, словно наводнение.

Глава 10

Даже у Бьорк есть дети

Международный аэропорт Лос-Анджелеса -> Аэропорт Рейкьявик-Кеблавик

Отправление: 18 июля, 2009

Единственное, что может быть более грустным, чем оказаться в поездке с ужасным попутчиком, – это оказаться в ней с идеальным попутчиком. Дело в том, что такие поездки никогда не длятся достаточно долго.

Когда нам было по 20 лет, больше всего я любила путешествовать с Сашей, но потом она вышла замуж, провела несколько лет взаперти, и я ее потеряла. Она вернулась обратно ко мне на несколько дней в 2009 году: мы отправились на Гавайи, в первое девичье путешествие за те шесть лет, что моя подруга строила семью. Но она не выпила ни единого крепкого напитка за всю поездку. Ей больше не нравился эффект, вызываемый алкоголем. Мы рано вставали, проводили время на солнце, а после раннего ужина укладывались в постель с книжками. Саша теперь носила слитный купальник, который словно навсегда скрыл за собой ее распутную натуру.

Паркер заменила мне Сашу после того, как Саша родила. Мы встретились на общей тусовке, когда она переехала в Лос-Анджелес, проведя год в Гонконге со своим парнем. Нам было по 29, мы обе впервые остались без пары. Однажды вечером, под конец года в Гонконге, молодой человек Паркер сделал ей предложение, и, как в романтической комедии, слово «нет» выскочило у нее изо рта, несмотря на то что годами она была уверена, что скажет «да». Смешная, милая, недавно ставшая одиночкой и готовая ко всему, для меня она стала настоящей находкой. Но я облажалась – я встретила обаятельного, умного парня, друга моего тогдашнего бойфренда, и познакомила его с Паркер. Несколько лет спустя мы с моим бывшим были приглашены на их помолвку.

На самом деле Паркер не хотела встретить своего будущего мужа в то время, когда встретила. Она всего год отдыхала от шестилетних отношений, и мы только-только начинали исследовать с ней неизведанные дали, лежащие у ног одиноких девушек. Когда она поняла, что видит перед собой любовь всей своей жизни, то испытала горьковато-сладкое чувство: Паркер была счастлива, что встретила такого прекрасного парня, но она действительно рассчитывала вступить в отношения с кем-нибудь через год или два.

Возможно, поэтому Паркер гораздо лучше справлялась с тем, чтобы оставаться веселой, чем многие мои другие окольцованные подруги. Она ездила со мной и Эммой в Грецию, где счастливо кидала тарелки на пол в баре и кричала «ОПРА!!!» всю ночь. Ее муж до сих пор жалуется на месячный «грипп Вегаса», который Паркер привезла домой после девичьих выходных на Хэллоуин. Тогда мы действительно отдыхали в Лас-Вегасе, где танцевали всю ночь на улице, одетые как девчонки из стриптиз-группы. Примерно в пять утра Паркер завела интрижку с леденцом, который был таким вкусным, что ей захотелось дать его попробовать половине клуба. Никогда так не делайте. Всемирная организация здравоохранения должна наложить на это запрет.

В общем, неудивительно, что когда я предложила Паркер поехать со мной в Исландию, она радостно оставила своего милого мужа дома и на неделю погрузилась в настоящую жизнь одинокой девчонки. Вот только теперь в ее чемодане не нашлось места чересчур откровенным нарядам, зато там присутствовали лекарства, градусники и тесты на беременность.

Паркер пыталась забеременеть. Каждое утро она просыпалась, чтобы померить температуру, записать результаты и принять таблетки. Она занималась этим уже год, из-за чего моя обычно очень легкая на подъем подруга находилась на грани. Нет, мы все равно отлично провели время, но она иногда раздражалась и по понятным причинам беспокоилась о горячих источниках и невероятном количестве водки, связанных с поездкой в Исландию. Однако заботы минувшего года висели грузом на ее душе, и Паркер нужны были каникулы.

Я тоже была на грани. Мы уже шесть месяцев встречались с Беном, а он все еще не приходил в чувство. В конце концов он начал спать со мной, но эмоционально в отношения не погружался.

«Ему необходимо контролировать ситуацию, – сказала Хоуп. – Ты снова ворвалась в его жизнь, и в этот раз он хочет быть выше своих чувств».

«Я боюсь стать пропащим человеком», – так это объяснил Бен.

Работа, а вернее ее недостаток, не помогала мне быть терпеливее с Беном. Комедийный бизнес потихоньку снижал обороты, и в результате я целый год не работала ни над какими сериалами. Я писала пилотную серию для Warner Brothers (о компании молодых одиноких людей с грустными романтическими историями, которые решили просто сдаться и «пережениться» друг на друге – где, спрашивается, я найду материал для этого????) и тратила на нее всего несколько часов в день. Бен, напротив, целиком отдавался своей работе, так что время для нас с ним шло по-разному. Почти свободная и полная сил, я хотела почаще бывать с ним, однако он не мог ответить мне тем же. И мне уже казалось, что у Бена никогда не будет для меня ни времени, ни желания.

«Он другой, – констатировала Паркер. – Может быть, ты сломала его».

«Он просто знает, что как только ты его полностью получишь, ты найдешь причину, почему у вас ничего не выйдет», – сказала Саша.

Ауч. В итоге я поехала в Исландию.

Мне кажется, Исландия – самое странное место в мире. Если вы – обычный человек, то скорее всего ваши знания об Исландии ограничиваются одним словом – Бьорк. Все мои знакомые в США, услышав, что мы едем в Исландию, спрашивали: «Оо, круто, вы встретитесь с Бьорк?»

В мире так мало людей знают, что в этой стране есть столько всего, на что стоит посмотреть! Для начала там живут легенды о волшебницах, гномах, привидениях и троллях. Что я имею в виду: если вы зайдете в туристический офис в Исландии, то на официальных туристических картах, помимо обозначенных мест обитания китов, тупиков и водопадов, вы увидите нарисованных фей, гномов, привидений и троллей. И если вы похожи на нас, то вы спросите: «Интересно, а что обозначает нарисованное здесь привидение?!» После чего вы обратитесь к условным обозначениям на карте, которые скажут вам, что нарисованное привидение обозначает привидение.

Все исландцы говорят, что это просто стереотип, будто они массово верят в сказочных существ. А потом вы прочитаете в газете о руководителе Дорожного управления Исландии, который идет к медиуму, чтобы узнать, не против ли эльфы, обитающие среди камней вдоль предполагаемой дороги, что камни немного передвинут. Дело происходило рядом с городком Хабнарфьордур (да, да, без ошибок), и медиум сказал, что, к сожалению, эльфы не хотят, чтобы их дом передвинули. Так как рядом с тем производственным участком происходило много «подозрительного и необъяснимого», дорожное управление решило прислушаться к эльфам и переместить дорогу.

«Мы просто не отрицаем эти явления. Есть люди, которые могут договориться с эльфами, мы стараемся обращаться к ним», – сказал работающий в государственной компании инженер агентству Рейтер.

Однажды ночью на полуострове Снайфедльснес я заметила, что прямо среди холмов за нашим отелем на карте отмечено привидение. Я пошла на ресепшн и спросила Бьорна, работника отеля с усами как руль велосипеда, живут ли в этих горах привидения.

«А то нет, – усмехнулся он. – Привидения живут везде».

В общем, исландцы странные. Но нет причин, почему они не должны быть такими. Еще неизвестно, что стало бы с вами, если бы вы являлись одним из 10 людей на острове в Северной Атлантике, на котором полгода темно. С тех пор как суда викингов приплыли на этот дикий остров с самыми красивыми женщинами, что они смогли притащить с собой, исландцы становились странными, чтобы пережить зиму. И они хорошо справлялись. Их предки забрали с собой, очевидно, лучших женщин. (А вы Тора видели? Им, может, и не требовалось никого тащить насильно. «Ой, Тооор! Не надо! Пожалуйста, не забирай меня у моего богатого беззубого мужа-фермера! Нет, пожалуйста, не надо закидывать меня на свое мускулистое плечо!») Те первые поселенцы были настолько хороши собой, что до сих пор есть мнение, будто здесь живут самые красивые женщины в мире. Оно опирается на незаурядное для такой крошечной страны число победительниц конкурсов «Мисс Мира».

Конечно, таким образом, моя теория о том, что самые красивые люди рождаются в странах с разнообразным генетическим фондом (Новая Зеландия ее отлично подтверждала), оказывается несостоятельной. Но в Исландии хороший вкус викингов превратил маленький генофонд в великолепие красоты! Однако не подумайте, будто здесь процветают интрижки между родственниками. Там, чтобы избежать подобного, даже изобрели недавно специальное приложение «Случайный инцест». В стране всего 320 тысяч человек, и шанс поцеловать кузину выше, чем кажется. А с этим приложением вы можете проверить, не родственники ли вы с приглянувшимся вам великолепным викингом. «Загляните в приложение до того, как заглянете в постель» – вот такой у приложения слоган. Я не шучу.

Все эти высокие, светлокожие и светловолосые люди сходили с ума от моей крошечной роскошной перуанской подруги – Паркер. Мы собирались оплатить ужин и выясняли, что он уже анонимно оплачен «обожателем», которому понравилось смотреть, как Паркер ест треску. Нас остановили за превышение скорости, и исландский полицейский спросил Паркер, откуда ее семья, сделал комплимент ее коже, отпустил нас без штрафа и показал, как лучше проехать к близлежащим неизвестным горячим источникам. После всех лет путешествий с ее высоким светлым мужем, который всегда становился объектом пристального внимания в странах, где люди были ниже и темнее, Паркер приятно проводила время. Ее грустное маленькое небеременное сердце выросло за нашу поездку раз в пять.

Одним из многих влюбившихся в Паркер викингов оказался массажист. И это приключение попало в пятерку моих лучших впечатлений за всю жизнь: бесконечный массаж в Голубой лагуне.

Голубая лагуна – главный туристический аттракцион страны, ежегодно в ее водах плещется больше людей, чем живет во всей Исландии. Практически в два раза. Этот молочно-голубой горячий источник в центре черного лавового поля выглядел воплощением Валгаллы. По стенкам гигантского парного бассейна мятного цвета размазана белая грязь, которой все натирают лица и плывут к деревянному бару посередине. Даже в июле, когда дни на 20 часов длиннее, чем зимой, температура здесь не поднимается выше 15 градусов, поэтому ваше пиво остается идеально прохладным, пока вы плаваете в теплой воде с маской на лице.

Мы забронировали «флоатинг-массаж», не зная толком, на что подписались, и направились к закрытому уголку лагуны. Нас встретили два викинга в плавках и положили нас на тоненькие надувные матрасы. Тор (настоящее имя) и Данте (то же самое) взяли флисовые одеяла, обмакнули их в обжигающую воду и накрыли нас ими, в результате мы не могли охладиться даже обнаженной стороной.

Единственный способ сделать флоатинг-массаж – это обхватить человека руками, прижать к себе и, пока ты массируешь его, придерживать всем телом. Поэтому следующие полтора часа мы с Паркер провели в объятиях практически обнаженных потомков Тора, наши лица обдувал прохладный ветерок, и светило солнце. Впечатления были такие, как будто ты занимаешься лучшим сексом в своей жизни прямо в утробе. Когда массаж закончился, массажист (лучший человек в моей жизни) прошептал: «Теперь просто расслабься», – и легонько подтолкнул меня. Я уплыла на матрасе в тихий альков и спустя несколько минут плавания почувствовала рядом Паркер.

Окончательно открыв глаза, я оглядела свою не менее счастливую подругу.

– Кажется, словно ты только что изменила мужу, – промурлыкала я.

– Я думала о том же, – ответила Паркер.

Кстати говоря, массажист моей перуанской подруги сказал, что для массажа ей нужно снять верх купальника. Массажист белой девчонки прекрасно справился и с верхом.

«Ты индианка? – спросил Паркер ее массажист, когда мы выходили из воды. – У тебя такая красивая кожа».

Исландия, как мне кажется, самая прекрасная страна в мире. По зеленой тундре мы катались на крошечных пушистых исландских лошадках, а на снегоходах, любуясь на голубое небо, рассекали по ледникам. Мы проезжали мимо садов с малюсенькими раскрашенными домиками (для фей, которые живут в саду) и пили ром на двухтысячелетних скалах с капитаном судна, который высадил нас на древние льдины, когда мы проплывали мимо. Арендовав машину, мы с Паркер провели очень много времени, катаясь по пустым дорогам.

В пути мы много разговаривали о времени. Она и я были женщинами, которые очень хорошо умели ставить цели, идти к ним и реализовывать их. И неспособность Паркер забеременеть, когда она этого захотела, воспринималась ею очень болезненно. Ее муж появился раньше, чем она надеялась, поэтому она не смогла сама решить, сколько ей быть одинокой. Я хотела сделать паузу в своих отношениях с Беном, а затем начать их, когда мне будет удобно. Но жизнь Бена не стояла на месте. Он двигался вперед, и любви, к которой я хотела вернуться, уже там не наблюдалось. Между нами существовала связь, но время вышло, и его сердце закрылось для меня. Может быть, он был другим, а может, влияние времени и прошедших событий сделали меня менее привлекательной в его глазах. Но жизнь продолжалась. Более того, время не замедляло свой ход. Хороших парней расхватали, как мне всегда и говорили. Я обычно чихала на такие предупреждения, потому что знала множество прекрасных мужчин, которые в свои 30 или 40 лет были одиноки. Но общение с этими прекрасными одиночками показало мне, о чем все говорят, когда имеют в виду «хороших». Речь шла о мужчинах, которые не боятся ответственности, хотят создавать семью и жить по-взрослому. Этих парней уже не было. Я не сожалела о своем пути веселья и свободы и не терзалась о том, что не остепенилась раньше, но мой выбор дорого мне стоил.

Мои друзья, встретившие своих супругов молодыми, часто говорили мне, что проживают мои приключения вместе со мной. Что иногда они думают, что у них просто не было шанса так повеселиться. Есть плата и за их выбор, и за мой. Я ломала голову над поведением Вито, когда он годами разрывался между желанием быть со мной и той жизнью, которая не похожа на мою. А я говорила ему, полная 20-летней мудрости, что жизнь – это не выбор между тем, чего ты действительно хочешь, и тем, чего ты совсем не хочешь. Если ты счастлив, здоров и живешь в стране, где достаточно еды, а угроза, что тебя при выходе из дома застрелят, ничтожно мала, то твоя жизнь превращается в бесконечную череду выборов между равноценно сильными желаниями. И ты должен оценить и решить, какая прекрасная вещь тебе нужна больше всего, и затем отказаться от того, что ты хочешь не менее сильно. Ты должен выбрать между прекрасным и прекрасным.

Все, кого я знала, вне зависимости от своего выбора немного скорбели по тому, от чего им пришлось отказаться.

В конце нашего исландского приключения мы с Паркер стояли в очереди в аэропорту, когда она охнула, улыбнулась и показала куда-то пальцем.

Я обернулась и увидела темноволосую женщину в коротком платье в горошек и в полосатых гольфах. Она держала за руку маленькую девочку в рубашке и панталончиках. Мамой этой девочки была Бьорк. Мы съездили в Исландию и увидели Бьорк.

Некоторые вещи неизбежны. Все наши действия имеют последствия, логические причинно-следственные связи вроде того, что если ты едешь в Исландию, то увидишь Бьорк. Или как если ты разбил чье-то сердце и бросил человека, чтобы годами искать себя в потоке одиноких приключений, то этот человек изменится и будет недоступен, когда ты вернешься.

Паркер забеременела своей первой дочкой через несколько недель после нашего возвращения. Она клянется, что это произошло только потому, что она заболела, и ей пришлось просто сдаться и лежать целую неделю вместо того, чтобы работать по 12 часов в сутки. Второй дочкой она забеременела двумя годами позже, и Исландия стала нашей последней девичьей поездкой. Еще один прекрасный попутчик исчез в прошлом, а я все еще была в пути.

Глава 11

Земля молока и веселья

Международный аэропорт Лос-Анджелеса -> Аэропорт имени Бен-Гуриона

Отправление: 5 апреля, 2010

К описываемому в этой главе периоду моей жизни я уже привыкла, что, когда наступала весна и для сценаристов начинался ТВ-сезон, я получала сообщения от своего агента такого плана:

«Назначил тебе встречу насчет шоу об одиноких людях. Поезжай туда и расскажи свои скабрезные истории вечно одинокой девчонки».

Иногда, если человек, к которому требовалось ехать, не отличался широтой взглядов, агент добавлял еще что-нибудь вроде: «Не будь слишком уж Кристин Ньюман».

И вешал трубку, а я шла на встречу и старалась быть не-слишком-Кристин-но-все-же-достаточно-Кристин. Я рассказывала свои безумные приключения в надежде, что мой собеседник увидит в них бездонный источник для множества эпизодов, не обращая внимания на то, какой ценой достался мне подобный опыт и – потому что именно так сценаристы ситкомов работают.

На моем 37-м году жизни, в сезон набора персонала, эта встреча стала особенно странной – так как одним из директоров, перед которым я должна была травить свои истории вечной одиночки, была женщина, которая через неделю собиралась выйти замуж за моего бывшего, Мэтта. Я решила просто принять данный факт и мило прочирикала ей: «Последняя моя смешная история вечной одиночки заключается в том, что теперь я рассказываю свои смешные истории невесте моего бывшего!» Она по-доброму посмеялась и обняла меня на прощание. Так можно сделать, если ты богатая женщина и ты победила.

Кроме того, в моей работе появилась еще одна печальная тенденция: люди продолжали подкидывать мне книжки, которые нужно было превратить в сценарии – с очень грустными сюжетами. Хуже всего, когда мне их передавали, начиная со слов вроде: «Кристин, у меня есть просто идеальная книга для тебя. Она называется «Моя бывшая сексуальная жизнь».

Про женщину, которая раньше была очень горячей девчонкой, а теперь ей сорок.

Или «Годы паники».

О женщине «на неправильной стороне после 25 и без кольца».

Эту книгу мне подкинул хороший друг, продюсер, внезапно ставший счастливо одиноким 45-летним мужчиной.

– Какие мои жизненные решения заставили тебя думать, что я захочу нести подобные сообщения миру?! 25 лет? Неправильная сторона?! – воскликнула я.

– Ой, ладно, – ответил он, считая меня сумасшедшей.

Таким образом, я решила во что бы то ни стало сломать стереотип, – я не превращусь в грустную жалкую Бриджет Джонс, мечтающую о своем принце/бармене. Я не стану паниковать из-за своего возраста. Я буду наслаждаться своей жизнью, пока она меня не прикончит.

Через пару недель после моего возвращения из Исландии мы с Беном расстались. Он не хотел погружаться в отношения, что нам обоим было известно. Его «я люблю тебя» в этот раз произносились крайне редко, теряясь между многочисленными «конечно» и «но»: Конечно, я люблю тебя, но… Было очень грустно расходиться, но наше расставание стало и облегчением: я вернулась, попыталась исправить то, что разрушила, и тщетно. По крайней мере данный вопрос сомнений не вызывал – любовь ушла. Позже мы обсудим наши отношения и придем к выводу, что в первый раз разошлись из-за моей самовлюбленности, а второй раз – из-за его. Поэтому мы свели счеты, что причиняло боль, но было правильно.

В вечер, когда мы расстались, мне приснился сон. Я путешествовала по Антарктиде и чувствовала, что никогда ранее не видела ничего столь прекрасного. Во сне я по ошибке отправилась туда зимой, поэтому там было необычайно темно. Но это выглядело намного, намного красивее, чем при солнечном свете. Там повсюду жили очень добрые люди, светили волшебные небесные огни, а под ними переливался бирюзовый лед – и я поразилась тому, что такой темный и холодный край стал самым красивым местом, что я видела. Тот сон я посчитала хорошим предзнаменованием – он обещал, что мне предстоит нечто действительно прекрасное и удивительное, несмотря на тяжелое решение с Беном. Перестать идти на компромисс, встречаясь с ним, и найти что-то действительно прекрасное. И вы не поверите, но спустя три месяца после нашего расставания с Беном в Америку прилетел Отец Хуан.

Мы с ним не теряли связь, и однажды на Facebook я заметила, что он планирует поездку в Нью-Йорк. Я немедленно написала ему, что Лос-Анджелес вообще-то находится на том же континенте, и Хуан сразу же согласился, что было бы глупо полететь так далеко и не посмотреть Калифорнию.

Он должен был находиться в городе на День благодарения, поэтому ему пришлось бы также встретиться с моей семьей. Моя семья на День благодарения – это еще и Сашина семья, поскольку, пока я развлекалась, Саша, которую моя мама называет «духовной дочерью», привечала мою семью. Саша вообще оказалась намного лучшей дочерью для моей матери в двух аспектах – праздники и внуки. На рождение первого Сашиного ребенка моя мама подарила ей крошечную кожаную курточку, которую купила несколькими годами ранее «для бабушкиного приданого». Я слишком затянула, поэтому курточка ушла Саше.

Я понятия не имела, что произойдет, когда приедет Хуан. Я даже не знала, приедет ли он как друг или как некто более значимый. Напомню, мы никогда даже не спали вместе, и последний раз я виделась с ним в Аргентине, когда у нас вообще ничего не было. С нашей первой романтической встречи в Буэнос-Айресе прошло пять лет. На всякий случай я решила приготовиться и сделала себе эпиляцию, а также постелила чистые простыни в гостевой спальне.

Я встречала Хуана в аэропорту – и, что совсем неудивительно, он выглядел великолепно после 15-часового перелета. Я, перенервничав, потащила уставшего человека осматривать достопримечательности: мы прогулялись по пляжу, оплатили дешевый тайский массаж и перекусили первыми в жизни Хуана такос с друзьями. Я заставляла его двигаться. Мы оба очень стеснялись, болтали ни о чем и держались на расстоянии. Я начала переживать – может, это все же был платонический визит, и Хуан просто хотел посмотреть город. Но после ужина мы вернулись ко мне в дом, и я собиралась занести его вещи в гостевую комнату.

«Ты знаешь, есть одна проблема с твоей комнатой, – сказала я, плетясь на кухню, чтобы глотнуть воды. – На окнах нет штор, так что по утрам солнце тут светит просто очень ярко. Возможно, слишком ярко для тебя».

Хуан улыбнулся, взял мое лицо в свои руки, и я отвела его к себе. И оказалось, что для нашей нынешней встречи этот почти-что-священник привез с собой из Южной Америки презерватив.

Остаток недели прошел в атмосфере головокружительной радости. День благодарения с моей семьей прошел очень мило и приятно. Сашина скромная, вкрадчивая мачеха отвела меня в сторонку и прошептала: «Кристин, он такой красавчик. От него как будто свет исходит».

Моя мать переживала. Она волновалась, когда пять лет назад я вернулась из Аргентины, влюбленная в Хуана, а теперь она волновалась еще больше, глядя, как я порхаю вокруг него. Моя мать, как и все, считала Хуана очень милым, но, думаю, она видела в моих глазах то же чувство, что пережила она сама 20 лет назад со своим латиноамериканским любовником Ласло. Последний вернулся обратно в свою страну, увозя вместе с собой ее сердце, а ее саму бросив в позе зародыша в Калифорнии. Из-за той ситуации мама пыталась удержать меня от генетически заложенного стремления к связям с иностранцами – чтобы я не пошла по ее дорожке. Когда мне было 16 лет, спустя некоторое время после того, как уехал Ласло, мы с мамой в 23-й раз смотрели «Грязные танцы». И в конце, в моей, пожалуй, самой любимой сцене американского кино, когда все еще большеносая Дженнифер Грей спрашивает Патрика Суэйзи, на котором уже нет рубашки, потанцует ли он с ней, что он всегда соглашается сделать, – и о, о, как он это делает, – я повернулась к своей грустной матери, завернутой в огромный плед, и сказала:

«Да ладно, вряд ли что-то может быть лучше этого». Тогда моя мать сообщила мне новость, которая, по ее мнению, убережет меня от разбитого сердца и от потери того, что потеряла она: «Кристин, так хорошо никогда не получится».

После Дня благодарения я отвезла Хуана в винный край Санта-Барбару, где мы сняли комнату в домике на выходные. Там же присутствовали уже забеременевшая Паркер с мужем, Хоуп и ее новый парень (наконец-то!) и еще одна наша обычно вечно одинокая подруга-сценарист, Эрин, и ее парень (наконец-то!). Это были выходные, полные вина, дружбы и любви, и я проводила их не в одиночестве (наконец-то!). Мы с Хуаном пытались нагнать наши пять лет, проведенные без секса, и мы все вместе готовили, пили, катались на лошадях и танцевали в пустых салунах. Это были золотые выходные, и я ощущала абсолютное, безумное счастье.

Неделя подошла к концу, и Хуан не попытался поменять билеты, чтобы задержаться, и не спросил меня, когда мы увидимся снова. Он просто меня поцеловал, сказал, что все прошло прекрасно… и уехал.

Боже, как я грустила. Я чувствовала себя самой одинокой женщиной в мире и валялась дома. У меня по-прежнему не было работы, потому что пока я не пристроилась ни на одно шоу, а пилотная серия, которую я написала за тот год, не получила одобрения. (Телесети покупают сотни сценариев каждый год, снимая десять или парочку, а все остальные пробуя. Очень обидно чувствовать себя сценаристом одного из сотен неснятых фильмов, пока не поймешь, что заплатят-то тебе в любом случае, и тогда уже можно просто выдавать по одному сценарию в год и спокойно отдыхать, зная, что свои деньги ты получишь. Безумный процесс, конечно, и для бизнеса, и для жизни.)

Поэтому я валялась дома. Мама звонила мне раз в день, я начинала думать о чувствах, и мне становилось только хуже. И тут женщина, которая вечно уговаривала меня не сбегать, предложила нечто прекрасное: «Детка, мне кажется, тебе нужно куда-нибудь съездить».

Я расплакалась, услышав этот совет от нее.

И решила поехать в Израиль. У меня имелась идея сценария, место действия которого разворачивалось в Израиле, поэтому мне требовалось немного разведать обстановку. Я собиралась написать драму, что-то для кабельного, про американскую диаспору в Иерусалиме, живущую обычной жизнью в центре конфликтной ситуации. Комедийные сериалы постепенно сходили на нет, и пришло время расширить мои писательские горизонты. Конечно, я не была еврейкой и не знала почти ничего о политической ситуации в Израиле. Пришлось купить компрометирующие меня книги вроде «Научись сам! Военный конфликт на Ближнем Востоке!» и «Израильско-палестинский конфликт для чайников!». Я быстренько их прочитала, совершенно не горя желанием брать подобную литературу с собой на борт самолета, где будут настоящие жители Ближнего Востока. Я начала влюбляться в новую страну, и пока я днями напролет думала о том, что меня там ждет, настроение начало подниматься.

С собой я пригласила свою бесстрашную знакомую-путешественницу Астрид, которая ездила в одиночку даже больше моего, и мы отправились в Святую землю. Однако добраться туда оказалось непросто. Для начала две одинокие женщины должны пройти проверку безопасности.

Если вы летите в Израиль авиакомпанией «Эль Аль», то вам приходится сначала пройти многоуровневый процесс собеседований, где вам присваивается рейтинг безопасности – от 1 до 7. Первый – это израильские евреи, и они быстрее всех проходят проверку контроля. 7 – это, наверное, террорист. Выяснилось, что одинокая западная женщина «определенного возраста» скорее ближе к семерке, чем к единице.

Вероятно, случались истории, когда грустные, среднего возраста одинокие женщины увлекались онлайн-отношениями с «симпатичными израильтянами», которые затем приглашали этих одиноких дам прилететь к ним в Израиль. «Просто захвати мою посылку и привези сюда, тогда наши сердца навек соединятся, как в Ветхом Завете», – обещали мужчины. Грустные одинокие женщины брали посылку, понятия не имея, что их «парни» – настоящие арабские террористы и просят свою виртуальную подругу провезти бомбу на самолете.

Короче говоря, одинокие женщины 30 с лишним лет являются угрозой национальной безопасности Государства Израиль. Присовокупите к этому тот факт, что мы с моей крошечной блондинкой Астрид обожали в одиночку отправиться куда-нибудь типа Туниса, и вот вам два часа проверок. Они отняли у нас все вещи, кроме паспортов, вернув их уже на самолете.

Вот только вернули они не все. Видимо, в процессе обыска на место забыли положить целую сумку моих вещей. Так что в Израиль я прилетела без единой майки, рубашки или кофты. Что касается Астрид, то она случайно оставила дома контактные линзы, поэтому мы были как слепой, который ведет женщину-топлесс.

Прежде чем мы уехали из Штатов, я написала следующие шесть слов на своей страничке в Facebook: «Кто-нибудь знает что-нибудь интересное в Израиле?»