Без права на ошибку Шабалов Денис

– Девяносто восемь процентов.

– На сколько хватит?

– Двое суток в режиме полной загрузки.

– Что значит полная загрузка? Как она определяется?

– Ты можешь гонять его в хвост и в гриву, использовать все возможности по максимуму, – ответил мужик. – Это и есть полная. А на половинной протянет неделю.

– Каков весь функционал?

– Восьмой класс защиты. Грузоподъемность до ста процентов – предельный вес, который ты сам сможешь поднять, и еще столько же сверху. Естественно, увеличивается сила удара или толчка… – начал перечислять боец. Добрынин все это помнил достаточно смутно и обновить информацию не мешало бы, а потому слушал очень внимательно и так же внимательно наблюдал за мужиком. Тот бледнел все сильнее, но пока держался… – … система постановки дымовых завес в ранце. Тепловизор. ПНВ. Бинокль-дальномер. Радиостанция. Система дыхания с замкнутым циклом. Противогаз. Фильтры, кстати – тоже в ранце жизнеобеспечения.

– Всё?

– Еще автоматическая аптечка есть. Реагирует на скачкообразные изменения самочувствия и вкалывает необходимый препарат. Теперь всё.

– Какие препараты? – тут же отреагировала Юка.

– Стандартный боевой набор: противошоковое, мощное обезболивающее, противорадиационное.

– Противошоковое – что? Какой препарат?

– Адреналин.

Добрынин усмехнулся. Этого добра и своего до макушки.

– Хорошо. Как с ним работать? Как всем этим управлять?

– Пульт управления в броневом щитке на левом предплечье. Там все ясно. Называется – «интуитивно понятный интерфейс», – выдал мужик умное словосочетание.

Добрынин, осознав сказанное, только крякнул. Двенадцать лет носил он свой уник, и хоть бы раз подумал о том, что в броневом щитке на левом предплечье сосредоточен весь центр управления скафандром. Ладно. Теперь-то уж мы с этим разберемся…

– Как открыть?

– Откроется сам в режиме энергозагрузки, только руку поднеси.

– Сколько таких в бригаде?

– Три. У меня, у командира и у Профессора.

– Командир кто? Майор Хасан?

– Да, он.

Пожалуй, всё. Что нужно было, он узнал. Можно отпускать восвояси… Добрынин вытащил нож и чиркнул блаженно улыбающегося человека по горлу. Перевернул на живот, прихватил волосы на затылке, прощупал – и удовлетворенно ухмыльнулся. Вот он, на месте…

Чип-ключ оказался плоской круглой пластинкой миниатюрных размеров. Нет ничего проще прикрепить к затылку медицинским пластырем или даже засунуть под кожу. И Данил, рассматривая его, постепенно понимал, что полный функционал комбинезона мог быть доступен ему с самого начала и все эти годы, стоило лишь озаботиться вопросом еще тогда, когда впервые надел его на себя. Но тогда было совсем не до того: гибель Сашки, спешка, погоня, думы об Убежище… А с другой стороны, даже и обладай он полным функционалом уника – ненадолго это. Батареи-то нужно где-то заряжать. Вот и сейчас… Заряд почти сто процентов, но расходовать его нужно максимально экономно. Пожалуй, Юка права. Все что есть – оставить на штурм Убежища. В мясорубке подземных коридоров скафандр пригодится как нигде более.

На то, чтоб содрать уник и прикопать тело, заметая следы, ушло минут пятнадцать. Как раз и борт-два подошел, петляя между холмиками и оставаясь вне видимости со стороны поселка. Погрузились. Добрынин, поднявшись на холм, осторожно выглянул – бригада дочищла козыревских. Бой шел уже в самом позиционном районе, в окопах, а значит, недолго им осталось. Впрочем, и они тоже поработали на славу – танк и два броневика дымили черным жирнющим дымом, а на поле тут и там лежали тела бойцов Первой Ударной. Если пехота врылась в землю – ох и тяжело ее оттуда вытащить. А козыревские накопали блиндажей мама не горюй. Кинув последний взгляд на бойню, Добрынин развернулся и потопал к подножию холма. Первый пункт плана был выполнен – и он, пожалуй, мог бы с уверенностью сказать, что выполнен блестяще.

Сигнальную ракету пустили на рассвете тринадцатого июня. Никакого труда это не составило. Оставив ДШГ за городом, Добрынин с Юкой, выдвинувшись в район заправочной станции – той самой, где очень скоро взорвет подарок Бабаха Сашка, – и, укрывшись в домишке на краю частного сектора, Данил долбанул из дробовика сигнальным патроном. Стрелять пришлось через пятилитровую пластиковую бутыль и внутри дома, разобрав полметра чердачного перекрытия и крыши, чтоб предельно минимизировать звук выстрела. Получилось. Правда, бутылка, как он того ожидал, почти не сработала, но должна была сработать стрельба в закрытом помещении, хоть немного приглушив грохот. До войсковых еще докатится, а вот до Убежища может и нет. А даже если и дойдет – что с того? Уж по крайней мере караул Убежища точно насторожит.

Стрельнули – и скоренько сделали оттуда ноги, чтоб не нарваться на возможную разведку от войсковых.

Оставшиеся две недели до начала июля они снова готовились. Отогнав броневики к заводским, Добрынин сделал подробные указания, что и куда докрутить и привернуть. Даньке нужна будет чрезвычайная огневая мощь, так почему бы в дополнение к уже имеющемуся тридцатимиллиметровому автомату и ПКТМ не поставить еще и АГС? Тем более, что такие модификации, устанавливаемые чуть ли не штатно, нашлись у генерала… А кроме того – КОРД со спаренными коробами, для ведения огня вручную, высунувшись с верхнего люка? И в довесок еще ПТРК прикрутить. Приварили дополнительные кронштейны по правому и левому борту, на которые и вывесили допвооружение как на пилонах вертолета. То, что у пушки появится слепая зона – не беда, это временно. Потом, если Данька захочет, все это безобразие он сможет снять. А пока, для скачкообразного увеличения огневой плотности – пусть будет.

Неделю на подготовку броневиков, пару дней на загрузку припасом: МВД, патроны, ИРП, противогазы и ОЗК, вода… Людям Убежища на первое время потребуется минимальный набор. Хотя наверняка что-то будет и в самом поезде. И еще пару дней Данил потратил на то, чтоб заново познакомиться со своим новым боевым скафандром.

Ну, как – новым… Скафандр оставался прежним, разве что некоторые узлы получилось поменять, сняв их с трофейного. Но вот то, в каком качестве он теперь выступал… Это было не просто запредельно. Это был восторг в чистом виде. Профессор когда-то довольно пренебрежительно отозвался об унике без энергопитания, и лишь только теперь Добрынин смог его понять.

Как вам, например, возможность, выдержать прямое попадание двенадцатого-четырнадцатого калибра?.. А возможность сигануть с места метров на семь, а с разбега – и того больше?.. Бежать со скоростью порядка сорока^[67] километров в час – причем не короткое ускорение, а достаточно долгое время?.. А ударив бронированным кулачищем, словно кувалдой, пробить кладку в два кирпича или расколоть надвое кусок пусть и не армированного, но все же – бетона?.. Скрутить в бараний рог железный лом?.. И наконец Данил понял, почему Профессор, рассказывая тогда об унике, оперировал такими понятиями, как «проценты». Комбинезон имел не фиксированную величину грузоподъемности или скорости, а отталкивался от возможностей именно своего носителя увеличивая их в разы. На практике это значило, что более тренированный человек, надев скафандр, будет сильнее и быстрее, чем менее тренированный. И вот это уже было очень и очень важно.

И это – только скоростно-силовые качества. А ведь был еще и шлем, с его умными прибамбасами и ранец жизнеобеспечения. Повинуясь управлению с предплечья, уник включал-отключал ПНВ, тепловизор, дальномер, бинокль, который давал приближение куда большее, чем старина «Юкон», мог переходить на замкнутую систему дыхания или работу от фильтров, выводил на внутреннюю проекцию очков информацию о проценте заряда батарей, температуре окружающей среды, влажности воздуха, скорости ветра, угловую скорость цели… А еще – работал как баллистический калькулятор, выдавая поправки для стрельбы, достаточно было лишь доввести калибр и параметры системы оружие-патрон. Винторез в таких условиях превращался в боевую единицу, бьющую без промаха практически на предельную дальность. Хреново то, что режим работы с полной нагрузкой резко ограничен, не зажируешь… Но тем не менее, даже с этим ограничением скафандр становился чрезвычайно грозным оружием. Боевая единица сама в себе, средневековый рыцарь, который и без поддержки пехоты или лучников мог настрогать в опилки кучу народа. Тем более, если внутри доспехов умелый и тренированный воин.

К Ардыму они подошли первого июля. Уже прошла война в Сердобске, уже договорился о мире Хасан, вероломно держа за спиной нож. Уже ушла экспедиция. Уже началась операция против оставшихся в Убежище людей… Добрынин помнил все это. Внутри него словно работал метроном, отстукивая и отстукивая мгновения. Тик – подошел второй ударный бронепоезд. Так – обрушил на Убежище ливень свинца и смерть. Тик – погиб Герман. Так – Плюшкин. Тик – ушел в аномалию Полковник. Так – Убежище взято, и у расстрельной стенки стоят ненужные Братству люди… Все это только добавляло ему ненависти, заставляя сжиматься до судорог кулаки, однако Данил понимал, что исправить и помешать не сможет. Как и Полковник, он жертвовал сейчас большим ради меньшего. И если Родионыч чувствовал при этом хотя бы десятую долю того, что чувствовал сейчас Добрынин… можно было только головой покачать в безмерном уважении к этому стальному человеку.

Точной даты прохождения бронепоезда у Добрынина не было, и потому отработать на станции нужно было побыстрее. Правда и работы той… Привести броневики, спрятать внутри здания, организовать караул, чтоб до поры до времени залетный бродяга не влез и внезапно не разбогател до безобразия. Хотя – бродяг в этой местности, все еще фонящей радиацией, не наблюдалось. И тем не менее слишком много стоит на карте. Нельзя ошибиться.

Он начал было продумывать, как объявиться перед своим младшим «Я» – очень хотелось помочь Даньке в организации засады и уничтожении бронепоезда – однако столкнулся с внезапным препятствием в виде своей дорогой и ненаглядной жены и боевой подруги.

– Не надо этого, Дань. Я не хочу, чтоб ты с ним встречался, – услышав об этом его намерении, попросила она.

– Да ты что, солнце?.. – опешил Данил. – Почему? Это ж… Это ж, можно сказать, брат младший!

– Я не хочу, чтоб ты с ним встречался, – упрямо повторила девушка, глядя в сторону.

Добрынин совершенно озадачился. Почему так? Почему такое тихое, но категорическое неприятие? Может, есть какая-то тайна?.. Но какая?! Он помолчал немного, собираясь с мыслями, чтоб еще раз попытаться объяснить ей или понять самому. И вдруг… сообразил. Девушка не хотела, чтоб он встречался не с ним. Она не хотела, чтоб он встретился с ними…

– Юк… Ну что ты… – растерянно улыбнулся он. – Ревнуешь?

Она молчала.

– Я же только тебя люблю, – притянув ее к себе, сказал Данил. – Ну ты чего в самом деле. Мы с тобой десять лет вместе… К тому же – они не мои. Они – его! Если живы, конечно… А вот ты – моя.

– И все равно… – уткнувшись ему куда-то в шею, пробормотала девушка. – Не надо, Дань…

И Добрынин, помолчав немного, был вынужден уступить. Да и в самом-то деле… Как-то слабовато он представлял себе эту встречу. Ты… и ты. Как вести себя? О чем говорить? Постоять, переминаясь с ноги на ногу, хлопнуть друг друга по плечу и разойтись? Или сесть и выпить водки – вспомнить родных и близких, помянуть Убежище? Да ну, бред, господи… Он давно уже это пережил. Ему не надо. А Данька… У него новая жизнь впереди. Новое Убежище.

Таким образом, по бронепоезду Данилу-младшему предстояло работать самому. Однако Добрынин не оставил его без подстраховки – километрах в трех от станции на спешно откопанном НП засела бронегруппа на сработанных заводскими УРАЛах и «Тайфуне». Если что – уж там как-нибудь объяснимся. Но это – на самый крайний случай, буде события примут совсем уж нехороший оборот. А до той поры – ждать. Ждать и наблюдать.

Само появление людей на станции он проворонил – отвлекся на минуту, принять от Юки разогретую на таблетке сухого горючего банку с тушенкой. После уже глянул – а у домика куча народу. И быстро-быстро шуруют, внутрь забираются. Данил принялся было ощупывать биноклем окрестности – в чем дело, к чему спешка? – и вдруг вспомнил: мутанты. И точно. Спустя недолгое время откуда-то с полей к станции приперлись три куропата и преследуемый ими горыныч, – и пошла потеха: клочья шерсти, рев, кровища… Даже имея два БТР, связываться с ними не хотелось, и ребята благоразумно затихли, пережидая где-то внутри домика. Оно и правильно. И патроны целее, и здоровье все при тебе.

Дальше началась судорожная работа. Фигурки копошились на железнодорожной насыпи, на станции, на прилегающей местности. Минировалась ветка, откапывались засидки для снайперов в полях, позиции для пулеметов. Судя по всему, Данька решил сделать ставку на МВД, и Добрынин полностью одобрял его действия. При столь малом количестве бойцов средства минирования становятся не просто необходимы – незаменимы. Первым ударом накрыть так, чтоб все мысли об успешном сопротивлении выбить, чтоб человек пару раз под себя жижей сходил. Статистика такова, что при попадании в грамотно построенную засаду подразделение неизбежно гибнет. Полковник рассказывал, что в первую чеченскую компанию до восьмидесяти процентов потерь наши войска несли от засадных действий. Оно и понятно. В ситуации, когда все условия диктуешь ты, когда выбрал местность, продумал и увидел судорожные метания попавшего в мешок, когда понял его действия и загодя подготовил ответ – шансов у противника просто не остается.

Так и получилось. Бронепоезд появился на следующий день. К этому моменту все было подготовлено, и прием удался на славу.

Не доходя совсем немного до станции, поезд встал – в этом месте еще с вечера фигурки копошились очень уж усердно – и Добрынин, наблюдая в бинокль, догадался, что пути там частично разобраны. Сразу же вслед за этим паровоз и тыльные вагоны полетели под откос – рвануло крепко, тротила ребята не пожалели. Вместе с паровозом слизнуло с насыпи и две боевые платформы – сцепка не была нарушена, и паровоз, кувыркнувшись вниз, просто утянул их за собой. По теплушкам прошлись броневики – вагоны были хоть и бронированы, но тридцатка все же смогла найти слабые места. Не удержала эта броня и кумулятивный заряд РПГ – и один из вагонов был выжжен изнутри быстрее, чем люди успели выбраться наружу. Впрочем, тем, кто вылез, тоже пришлось не сладко: попрыгавшие из теплушек бойцы сразу же попали под первую волну – насыпь буквально вспухла распустившимися вдоль всего бронепоезда бутонами взрывов. Не давая опомнится, со станции застучали пулеметы – огонь велся вдоль состава, пули косили людей по двое, по трое за раз. Люди залегли, пытаясь рассредоточиться, уйти под колеса или вообще свалить с насыпи – и здесь отработали заряды второго эшелона, внося еще больше хаоса и разрушений. Стрелки с полей тоже не зевали – бойцы Братства умирали от их огня со скоростью десяток человек в минуту. Где-то там, на отдалении в километр, работал и Дедушка Витт.

Завершилось все довольно скоро. Финальным аккордом прошло подавление двух хвостовых вагонов, где засели остатки живой силы противника. Один из них зачистили парой кумулятивных выстрелов РПГ, второй – просто подорвали со всем содержимым. На этом бой и закончился.

Глядя, как из двух центральных вагонов выводят напуганных людей, Добрынин испытал огромное и ни с чем не сравнимое облегчение. Чувство было такое, будто исчез огромный камень, могильная плита, все это время висевшая над головой. То, к чему он шел, начало исполняться. Люди Убежища – пусть и не в его петле, а здесь – спасены. Десять лет жизни, положенные на это, прошли не зря! Теперь Даньке нужно отвести их в Новое Убежище – и затихнуть до осени. Впрочем, им будет чем заняться.

– У нас теперь нет дома, да? – спросила вдруг Юка, так же наблюдающая за происходящим на станции в бинокль. – Они же теперь в Ахуны тронутся? В Убежище?..

– Новое Убежище и не было нашим домом, – пожал плечами Добрынин, откладывая в сторону «Юкон». – Это было жилье напрокат. Ты ведь собрала свою лабораторию, так? Теперь все здесь, в «Тайфуне», как и раньше?

Девушка кивнула.

– Вот и мое почти все здесь или у энергетиков. Закончим дела – найдем себе новый дом. Мы с тобой ни к чему не привязаны. Да и зачем нам такой дворец?!.. Сама же говорила – порядок наводить умаешься. Как тебе, например, севернее, где почище? Или вообще за Уралом, в Сибири. Поедем?

– Конечно, поедем, Дань, – вздохнув, ответила Юка. – Ты же знаешь. С тобой – куда угодно. Но все-таки жалко… Столько трудов вложено…

Добрынин промолчал. Он-то с самого начала относился к бомбоубежищу в Ахунах как к временному обиталищу. Пусть и на семь долгих лет – но все же. А вот Юка, похоже, попривыкла. Ну да ничего, найдут и получше.

Он снова поднес бинокль к глазам, наводя его на сутолоку у вагонов… и сразу же наткнулся на черную фигуру, стоящую у вскрытых теплушек. А к ней, прилепившись с обеих сторон, жались две фигурки поменьше. Данил кивнул сам себе и вновь, уже окончательно, отложил бинокль в сторону. Дело было сделано. Данил Добрынин – правильный, окончательный Данил, человек этого времени, который разорвал петлю и будет жить дальше своей жизнью – с задачей справился. И получил награду.

Теперь дело было за Зоологом.

В середине сентября Данька будет сидеть в своем резервном убежище в Сердобске и пялиться на дождь за окном, это Добрынин помнил четко. Потом – встреча с ребятами и дорога в Пензу. На все про все чуть больше недели. И в конце месяца, числа эдак двадцать пятого, он прибудет в поселок энергетиков. Вот от этой цифры и следовало плясать.

Собрав бойцов и рассказав им дальнейшие планы, он в очередной раз выслушал заверения в полной поддержке. Услыхав, что Зоолог хочет уйти из города в поисках лучшей жизни, группа присоединилась в полном составе. Семьи были далеко не у всех, хорошо если у четырех-пяти человек, но и те оказались легки на подъем. За эти годы ДШГ стала каждому из них важнее и нужнее, чем все общины города вместе взятые. Собрать семью, скарб и переселиться? Отпочковаться и откочевать в поисках лучшей жизни?.. Почему бы и нет.

Дав время на сборы до сентября и расписав Сашке Русу целую портянку указаний, Данил с Юкой ушли из города. Уводить группу – а фактически уже семью, племя, клан, отягощенный женщинами, детями и хозяйством – нужно не на пустое место. Было у него на примере несколько подходящих для заселения местечек, которые и требовалось проверить на предмет. Почти два месяца – времени достаточно. И все это время они посвятили именно этому.

За десять дней до расчётного числа, как и требовалось, он появился в поселке энергетиков. Офицерский планшет, в котором сделана уже необходимая заметочка, и записи Родионова – через плечо, в руках связка тубусов РПГ, МОНки. Вторым рейсом принес две выторгованные на торжке противотанковые мины – уже нужно было готовиться к засаде на Хасана. Мамонов, узнав, что вернулся Зоолог, срочно затребовал его к себе на поговорить: как прошел выход, успешно ли, да какие новости, да где бывал, да что видал?.. Добрынин, с головой ушедший в свои дела, только усмехался про себя – Владимир Николаевич казался ему сейчас этаким хозяином-домоседом, зазывающим прохожих путников с одной единственной целью: узнать, что в мире творится. Да впрочем, так оно и было. И не только с ним, но и с каждым жителем общины, да и вообще – города. И того, что прошел и испытал Добрынин, иному и на десять жизней хватило бы…

Рассказывал, конечно, далеко не все – вся информация Владимиру Николаевичу без надобности. Так… Потешил байками старика. Мамонов слушал внимательно, иногда усмехался, иногда крякал от удовольствия. На новость о погибших Батоне и Ювелире только головой покачал. Сталкерское дело – оно такое, никогда не знаешь, где подломится. Налил, как водится, пятьдесят граммов, помянули… И вот тогда-то, воспользовавшись подходящим моментом, Добрынин и предупредил: «Явится человек с отрядом, один в один на меня похож. С ним – как со мной. Всяческое содействие ему оказывать. Полное содействие!» Владимир Николаевич слегка озадачился, но не возражал. Кому ж и оказывать содействие, как не Сереге, который на благо поселка без выходных и проходных пашет…

С этим сложилось. И, убедившись что Мамонов убежден и замотивирован, Данил и Юка за три дня до контрольной даты отбыли на юг по саратовскому тракту.

ДШГ он брать не стал, скафандр тоже оставил у заводских – нужно было поменять нагрудные броневые плиты. Ничего сложного здесь не предвиделось: заминировать дорогу да стрельнуть из РПГ. А там уже Хасану не до того станет. Даже квадрики до засады не дойдут.

Повторить однажды уже виденную засаду? Чего может быть проще. Экипажи двух квадроциклов, вырвавшихся вперед, уложили, не мудрствуя, из ВСС. Дождались, когда обе машины пройдут ближний тоннель, скроются из поля зрения колонны и выйдут с другой стороны насыпи – и всадили в каждого короткую очередь. Секунда на выстрел, две секунды – четыре тела. Именно их нашли тогда у засидки Зоолога – и снова должны будут найти. Когда от срабатывания противотанковой у переднего БТР в дыму и грохоте отлетели передние колеса, Добрынин испытал чувство дежавю. Всё, как в прошлый раз. Вот только сейчас, как это бывает при классическом дежавю, он не пытается мучительно припомнить, когда же это было с ним, а знает точно. И все дальнейшие действия Даньки-младшего – тоже.

Выстрел из РПГ по пытающемуся вырулить УРАЛу. Готов, горит. Следом – еще один, по плюющемуся болванками дымовых гранат броневику. Здесь Добрынин промазал, хотя и целил вроде бы четко. То ли рука дрогнула, то ли выстрел был наспех… Дымы накрыли насыпь, расползаясь в стороны; ревом терзая окрестности, стартовали вперед квадроциклы… И был момент, когда екнуло сердце – где же Данька, почему не бьет?! Вот уже квадры прошли дым и летят на полной скорости к засаде!.. И он ударил. Прямо в тыл развернутой бригаде. Грохнул слонобой Букаша – и передовой квадр улетел с насыпи в воду.

Добрынин еще раз не торопясь оглядел место скорого разгрома Первой Ударной, скинул планшет, использованный тубус от РПГ – и, кивнув Юке, потопал к стоящему неподалеку КАМАЗу. Предпоследний пункт плана был выполнен. В ближайший месяц у Данила сотоварищи будет чем заняться. Столько всего навалится – только держись. Да и городок, начинающий уже заплывать в своем постапокалиптическом благополучии, встряхнут. Месяц до боевых действий в Сердобске. Месяц до встречи с Пауком. Месяц до завершения всей этой эпопеи.

Пора заканчивать.

Конечно, пора, кто бы спорил. Слишком надолго затянулось. Но перед тем у ДШГ стояла очень важная задача. Последняя, так сказать, финальный штрих – штурм подземных коммуникаций Убежища в составе объединенной бригады Фунтикова.

Работа в закрытом помещении, накоротке, довольно сильно отличается от работы на открытой местности. Здесь и дистанции куда ближе, и тактические решения другие, и в работе с оружием есть нюансы… Выше скорость реакции, выше темп, сильнее поражающий эффект от применения… Та же граната, например, в комнате калечит гораздо сильнее и убивает гораздо эффективнее, чем на открытой местности. И прежде, чем лезть в пекло, нужно было подготовиться.

Жизнь спецподразделения процентов на восемьдесят состоит из тренировок. Хочешь войти в ад и выйти целым? Изволь подготовиться. Иначе вынесут одним большим комком требухи и где-нибудь неподалеку похоронят. Именно этим они и занялись. В одном из областных поселков, безжизненном, как и многие другие, Добрынин нашел подходящее здание – целый завод с десятком огромных цехов. Чем не коммуникации Убежища? Вернувшись в город, собрал группу – и увел ее в полевой выход. И почти месяц они громыхали холостыми и орали «граната» и «осколки», тренируя и оттачивая.

Сашка Рус не подвел – впрочем, когда такое вообще бывало? Полученные указания – подготовить группу материально и технически – выполнил с особым старанием, понимая, куда им придется сунуться. Обеспечил ДШГ и защитой, и экипировкой. Стоило это, конечно, немало, но богатства, если ты остался в живых, можно потом еще поднакопить. А дохлому тебе уже никакие богатства не пригодятся.

Броня класса 6а – тяжеленые пятнадцатикилограммовые штурмовые бронежилеты 6Б43, выдерживающие попадание пули Б-32^[68], выпущенной из СВД с расстояния в десять метров, прикрывающие не только тело, но имеющие и защиту плеч, паха, боков; шлемы – «Алтын», второго класса защиты, с забралом и бронестеклом, легендарный шлем, разработанный еще в Советском Союзе и использовавшийся спецподразделениями КГБ; гранаты – и Ф-1 и РГД-5, и «Заря», и дымы – в избытке. Дедушка Витт, взвесив собранный и укомплектованный комплект снаряги, только крякнул. Но промолчал, понимая, что все это действительно необходимо. Теперь это, пожалуй, была не ДШГ, а подразделение тяжелой пехоты, напичканное и бронированное до предела, что было вполне оправданным характером предстоящих боевых действий. То, что группа сдохнет раньше времени, Данил не опасался. Бой будет вестись в замкнутом пространстве, передвигаться на длинные дистанции не нужно, беспрерывное активное движение – не нужно. Рывок – остановка. Рывок – остановка. Но давить – придется. Давить, давить и давить. До тех пор, пока не размажешь противника по стенке.

Соединенная бригада Фунтикова вышла из Пензы двадцать девятого октября. А тридцатого октября, после обеда, в Пензу вернулась ДШГ – Добрынин решил дать ребятам сутки на отдых. Отоспаться в своей кровати – что может быть лучше? А потом с новыми силами – в бой.

Сам же он вернулся не столько чтоб отдохнуть, сколько повидаться со Сказочником и забрать необходимое из своей комнатушки в поселке энергетиков. Больше сюда он возвращаться не собирался.

Встретились как стрые добрые друзья. Ивашуров, решивший остаться на зиму, заставший всю движуху с боевой подготовкой, и потому пребывавший в некотором обалдении, сразу же набросился на Зоолога с вопросами. И вот теперь Добрынин рассказал все от и до, в том числе и кульбиты со временем – знал, что у Сказочника наготове его тетрадочка. Да и отблагодарить хотелось за «Периметр» – Игорь Антонович тоже ведь клещами Секрет Великой Державы из себя рвал. А уж то, что от Ивашурова никуда не уйдет, в этом он был уверен. «Сказки Апокалипсиса» же… на то они и сказки, чтоб не очень-то им верить.

– Вы, уважаемый Даниил, мне всю третью категорию этой историей испортите, – сказал Ивашуров. Он уже отбегал свое по комнате, вскидывая руки к небу и восклицая: «Как так!», «Фантастика!», «Не может быть!» и тому подобные реплики – и теперь, немного поуспокоившись, нерешительно держал в подрагивающей руке карандаш. – Это нельзя туда вписывать, уж слишком сказками попахивает. Сразу же дискредитирует самую правдивую категорию. Поэтому знаете… Не буду писать. Самая главная история – это та, где ваш покорный слуга очень важную лепту внес. Пусть она вот здесь останется, – и он похлопал себя по груди в районе сердца.

– Как знаете, Игорь Антонович, – улыбнулся Добрынин. – Имеете полное право. А мне в свою очередь очень приятно, что сумел-таки и я вас впечатлить.

– Да не то слово, не то слово… – покрутил головой Сказочник. – И что же вы теперь? Куда?

– Я уже знаю, что Данила все-таки отказался от мести и ушел в аномалию, – ответил Добрынин. – Но Паук жив. В прошлой петле он ушел, но в этой – не скроется. Да и Фунтикову надо помочь.

– Что ж… месть – дело благородное, – вздохнув, сказал Игорь Антонович. – «Аз воздам по заслугам его…» Апостол Павел. Однако, понимаете ли в чем дело, Даниил… Истолкование этих слов на самом деле немного иное, чем они звучат. «Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу Божию» – вот что они значат. Не мстите сами, возложите отмщение на Бога. Иначе… Результат может оказаться немного не тот, что вы ожидаете. Сейчас вы, я уверен, ждете этой встречи. Но убив своего давнего врага, исполнив месть… Уверены ли вы, что почувствуете тот восторг, то упоение, наслаждение местью, что так хотите испытать?

– Вы мне сейчас отца Кирилла напомнили, Игорь Антонович, – помолчав немного, сказал Данил. – Тоже ведь предупреждал. Однако знаете ли… Данька – он, наверно, лучше меня. Он смог отказаться от мести. Но я – не могу и не желаю. Слишком долго я ждал.

И Ивашуров, понимающе покивав, разговора на эту тему больше не заводил.

Сутки на то, чтоб дойти до Сердобска, трое – чтоб сжать вокруг вокзала кольцо. Во всяком случае, именно столько времени понадобилось Фунтикову в прошлой петле. Наверняка столько же понадобиться и в этой. К этому времени детский сад будет находиться под контролем бригады – и вот только тогда Данька-младший сможет попасть внутрь. По-другому у него не получится.

Рассчитал правильно. Трое суток ДШГ сидела за городом, за промышленной зоной машиностроительного завода, на окраине поселка Мазановка. Слушали доносящуюся сюда беспрерывную трескотню выстрелов, гулкое уханье тяжелых калибров, шипение и разрывы РСЗО… На исходе четвёртого дня, когда стрельба чуть приблизилась и стихла, Добрынин понял – уже скоро. Соединенная бригада сжала кольцо и готовит финальный штурм. И значит, именно в этот момент Паук должен покинуть Убежище и краешком промзоны выскользнуть из окружения, оставив за собой заслоны из личного подразделения. Кто-то лопухнулся и пропустил, не проявил должного рвения, не уследил за дырочкой. Ну да и ладно. На то мы здесь и стоим, чтоб дырочку эту заткнуть.

– Ребята, следим. Следим за окрестностями в оба глаза, – в который уже раз обходя наблюдательные посты, предупреждал он. – Не спим. Спать потом будем. Любое шевеление, любая непонятка – сразу мне доклад! Упустим в этот раз – с концами.

– Кого хоть ждем-то? – спросил Рус. – Много?

– Любое движение, – повторил Добрынин. – Кто и сколько – я не знаю. Но вряд ли большая группа сможет просочиться…

ДШГ сидела в большом двухэтажном особняке на самой западной окраине поселка. С востока – мешанина домов, сараев, заборов и двориков, идеальное место, чтоб уйти не попрощавшись. Но зато север, юг и восток – поля до горизонта. Любую букашечку видно, как на ладони. И садящееся постепенно солнце вряд ли могло помешать этому – рабочих ПНВ имелось достаточно, чтоб разглядеть эту букашечку даже в кромешной тьме.

Пять часов вечера – ничего. Шесть часов – пусто. Солнце уже зашло, окружающие поля погрузились во мрак, но глаз, вооруженный ночной оптикой, видел прилично. Семь – снова ноль. Добрынин забеспокоился. Пленные показали, что Верховный ушел вечером, после того как понял бесперспективность дальнейшего сидения под землей. Пошел за подмогой. Так где же он?!

Девять. И снова с наблюдательных пунктов доклад: чисто по всем направлениям. Добрынин к этому времени уже места себе не находил. Мысль о том, что он во второй раз может упустить Паука, была просто невыносима. Разве это тот итог, к которому он шел все это время?! Да, он помог младшему, помог людям Убежища найти новый дом… но ведь что-то же должно достаться и ему! А ему больше всего нужно одно – Верховный. Сначала – Паука! Потом – помочь Валентинычу уничтожить остатки группировки, зачистить всех до единого! Данька не только смог выйти в Ардым и остановить бронепоезд. Он смог запустить и «Периметр». Вместо Атырау теперь один огромный радиоактивный кратер, и те, кто сидит сейчас в Убежище – лишь остатки огромной организации, раскинувшей щупальца караванов на полстраны да на несколько соседних. Перевалочные базы не в счет, они очень быстро обособятся и станут обычными бандами. Еще и драться друг с другом будут за ресурсы и сферы влияния. За остатки ресурсов и клочки власти… С уничтожением головной базы заканчивалась и история развития и становления Берегового Братства. Надо, кстати, смотаться туда, поглядеть на дело рук своих…

К одиннадцати часам Данил совершенно отчетливо понял, что он во второй раз упустил Паука. Каким-то непонятным образом – учуяв ли, или угадав наблюдательный пункт в двухэтажном особняке на окраине – Верховный ушел. Прошла уже и паника, прошло и желание лететь невесть куда, метаться по округе в поисках, ревом «Тайфуна» распугивая ночную тьму. В ступоре он сидел на чердаке перед оконцем – и в голове его неторопливо, вяло тянулись мысли. Он снова упустил, и мести его не суждено никогда сбыться. Данька смог отказаться от мщения, но не он, не Зоолог. Слишком много времени жил одной только этой мыслью. Двенадцать лет, отданные одной единственной цели. Двенадцать лет, подчиненные только одной задаче. Огромный кусок – просто выкинут, вычеркнут из жизни. Цель – его собственная цель, так нужная ему! – не достигнута. А значит, и время прошло впустую. Что же теперь? Снова искать Паутикова, рыскать по миру?.. Или попробовать последовать примеру младшего и начать новую жизнь? Может, все-таки прав Ивашуров? Понадеяться на Господа нашего, о котором у Добрынина было очень смутное представление, уповая на то, что скорая смерть настигнет Тарантула, и умрет он в мучениях, а не от глубокой старости?.. Но сможет ли он? Не выжжет ли его изнутри, не опустошит ли осознание того, что он не смог отдать долг за отца и мать, за семью, за Родионова, за Убежище?.. Не будет ли он всю оставшуюся жизнь жалеть о своем решении? Будет. И Добрынин понимал это четко. Упустив Тарантула, он словно подписывал себе приговор: поиски должны продолжаться.

– Контакт, – пришло вдруг по связи. Говорил Дедушка Витт, занимающий южное направление

Добрынин подскочил, со всего маху врезавшись шлемом в балку крыши, аж гул по всему дому пошел.

– Где?!!

– Южная оконечность поселка, двести метров, три человека. Техники нет, пешком. Они?

Данил в три прыжка подлетел к снайперу, пихнул от окна так, что Виталий Анатольевич чуть со стула не слетел.

– Ну ты потише, командир… – добродушно усмехнулся боец. – Смотри, а то костей не соберу… Лишишься снайпера в группе.

Данил промолчал – дрожащей рукой он настраивал очки. Вот эта кнопочка – она за ближе-дальше отвечает, а вот эта – за ПНВ. Пискнув тонко, по-комариному, очки включились в ночном черно-зеленом режиме – и он увидел! Три фигурки, вынырнувшие из поселка и торопливым шагом удаляющиеся в восточном направлении. Две – большие, в скафандрах, явно видны общие габариты и мощные округлые мышцы. И одна – поменьше. Верховный?! Скафандры боевикам отдал, им в бой идти, а себе демрон оставил… Что ж, оно может так и правильно.

Все недавние философские мысли, все наставления Сказочника мгновенно были забыты. Верховный должен сдохнуть именно от его руки, в ясном понимании, кто исполняет приговор! Зарычав от плохо сдерживаемой ярости, Добрынин толкнул раму, распахивая окно, и полез на крышу. Дедушка Витт, попытавшийся было цапнуть его за руку, только ладонь о боевую рукавицу ободрал.

– Серега! Ты чего?! Куда?! – зашипел он, пытаясь остановить командира. – Один пойдешь?!..

– Скафандры в режиме энергозагрузки! – прохрипел Добрынин внезапно осипшим горлом, обернувшись и сверкнув на него зеленью подсветки ПНВ. – Тут все наши стволы бессильны! Только тридцатый!

– Так давай УРАЛы пустим! Там есть автомат!

– Они разберут машины по винтику!

– Нам-то что делать?!

– Ждать! – ответил Добрынин и прыгнул с крыши на землю.

Плитка, покрывающая внутренний дворик, встретившись с полутора центнерами упавшей сверху боевой массы, не выдержала, треснула под ногами. Добрынин даже и не заметил этого – упруго толкнувшись, так что из-под ноги во все стороны полетели осколки, он стартовал и, с каждым толчком все больше набирая скорость, птицей полетел вперед. Организм пел от хлеставшего в кровь адреналина, тело словно раскрывалось, разворачивалось в предчувствии драки, проверяя электрическими импульсами каждую клеточку, встряхивая ее, готовя к предстоящему испытанию. Так, как сейчас, он не бывал готов еще никогда.

Он прекрасно помнил, чем окончилась его встреча с Хасаном – ощущение полной беспомощности забыть сложно… Если бы не Шрек, майор расколол бы его голову, как арбуз. Так же как, за мгновение до того, расколол шлем уника. Однако Добрынин помнил и то, что он дрался в скафандре без батарей. И все равно почти взял Аббаса! По крайней мере, успел серьезно порезать. Ему б тогда время! Но сейчас… сейчас он обладал мощью не только равной, но даже и превосходящей возможности охраны Верховного. Скафандр увеличивал собственные возможности человека, а не равнял их друг с другом! И вот именно в этом и состояло его преимущество.

Расстояние, что разделяло его с целью, мелькнуло за полтора десятка секунд. Бежал по полю, трава уже опала, но ночи еще были недостаточно холодны, земля не подмерзла, была мягкой, а шаги – не слышными. И потому заметили его в самое последнее мгновение. На ходу выхватив нож, Добрынин прыгнул метров за пять до цели – и пушечным ядром протаранил правого. Черный, получив удар, сравнимый с ударом туши несущегося куропата, вякнув, улетел куда-то во тьму. Будто тягачом с места сорвали. Ненадолго, опасным этот удар не назовешь, но должно хватить. Перекатившись колобком, Добрынин взлетел в стойку – а левый, разворачиваясь, уже вскидывал пулемет. ПКМ! Неприятно, но не смертельно, если в стыки не получить. Однако черный, похоже, метил именно туда – зрачок ствола уставился куда-то в шею, и Добрынин еле успел дернуться в сторону, уходя с вектора стрельбы. Противник реагировал, но запоздало – ствол пулемета все тянулся и тянулся за смещающейся влево целью и никак не мог ее догнать. И – поздно! Еще мгновение – и между ними оказался третий, человек в демроне, Верховный. Добрынин толкнул его на черного, стараясь при этом не повредить такую хрупкую без доспеха фигурку – и когда тот выронил пулемет, чтоб поймать высокое начальство, рванулся вперед и мимо головы Паука всадил клинок между шлемом и грудными пластинами. Сталь, пробив и кевлар, и кость грудины, вошла до самых боевых упоров. Человек хакнул, выдыхая, и завалился назад, утягивая за собой слишком сильно увязший клинок. Добрынин выпустил его, не желая тратить время вытаскивая из тела – и развернулся, пытаясь найти глазами второго мутанта. Вон туда улетел… Это не он там барахтается?! Верховный, понадеявшись, что его проигнорировали, попытался было подхватить пулемет – однако Данил словно бы между делом отвесил ему подзатыльник, чуть не сломав шею. Подожди, и до тебя доберемся, а пока оставим на десерт. Успокоив Паука, поднял ПКМ и, ухватившись за ствол, одним движением согнул в баранку. Чтоб не получить в спину, пока будет со вторым возиться. Пошарив взглядом по земле, обнаружил неподалеку и оружие второго охранника, утерянное во время полета. Таким же образом изувечил и его. Жаль ОРСИС, хороша машинка, но не время сейчас хабар собирать. После компенсируем. Ну и где же второй?! Должен же своего ненаглядного Тарантула беречь как зеницу ока!

Черное пятно поднялось точно из-под земли – после удара охранник улетел в одну из ложбинок, щедро раскиданных по полю. Поднялось, увеличилось, приобретая человеческие очертания – и шагнуло навстречу. Данил не стал дожидаться, когда противник соизволит подойти ближе – четырьмя шагами сократил расстояние, на пятом плавно перетекая в стойку и бросая левую руку в чернеющее пятно шлема. Уж коль ножа больше нет – голыми руками придется. «Для того, чтоб вступить в рукопашную схватку, боец спецназа…»^[69] И так далее. Хотя какие ж они голые?.. Два молота всегда при себе, правый и левый!..

Человек смахнул удар в сторону, ответил сам, стандартной двоечкой. Для затравки, словно проводя разведку противника. Добрынин сбил один за другим оба удара – и выбросил правую ногу вперед и вверх, целя в нижний край шлема. Накачанный под завязку организм двигался куда быстрее обычного, и потому черный просто не смог увидеть смазавшийся в воздухе удар. Будь Добрынин в скафандре без батарей – это все равно что в стенку лупить. Однако в этот раз было по-другому. Удар прошел, черного подбросило вверх и назад, запрокидывая голову – но затылочные упоры скомпенсировали и не дали носителю сломать шею. Кувыркнувшись через себя, он всем телом, плашмя, врезался в землю. Добрынин оглянулся мельком – Паук все еще валялся там, где свалил его богатырский подзатыльник. Ага, дожидается. Ладно, я скоро…

Черный снова поднимался. На этот раз играть в бокс он передумал, сразу потянул из-за спины клинок, блеснувший тусклой зеленью в подсветке ПНВ. Медленно переступая, пошел навстречу, держа нож справа у пояса и чуть-чуть на отлете… и вот тут-то Добрынин впервые заподозрил, что дело не чисто. Никакой нормальный ножевик не будет держать нож у пояса. Только перед телом, может, чуть выше или чуть ниже… но не так, как этот. Что ж ты за охранник такой?! Или мужик тупо снайпер, и мы не тех берем?..

Черный, сблизившись, атаковал, целя в шею. Добрынин, поймав его левой рукой, чуть довернул, выкручивая наружу – и жестко пробил правой снизу вверх, в локоть. Против лома нет приема… если у тебя собственный лом не припасен. Только сейчас в роли лома – боевой скафандр. Бронированный кулак врезался в сустав, выламывая его наружу – и черный завизжал, выпуская нож и падая на колени. Следующий удар, в маковку, сверху вниз, массой всего тела, помноженной на дикое ускорение, которое выдали мышечные усилители, – вбил его в землю. Однако шлем остался цел – не так-то легко было расколоть его в режиме энергозагрузки. Добрынин оседлал тяжело ворочающегося и пытающегося подняться человека, подобрав нож, прижал клин лезвия к слабозащищенному участку на шее и, ударив по навершию рукояти, вогнал до самой гарды. Вот и второго упокоили.

Теперь самое вкусное. Паук.

Верховные лежал там же, где его оставил Добрынин – все еще не пришел в сознание. Данил перевалил его на спину, оседлал так же, как и предыдущего, усаживаясь на грудь, и дрожащей от нетерпения рукой сдернул вверх рыло противогаза. Вгляделся… и сжал челюсти, аж зубы заныли! Лицо под маской нисколько не походила на ту обезображенную радиацией морду, что красовалась на фотографии. Да и старше по возрасту, почти весь уже седой… Кто же ты, сволочь?! И почему оказался здесь?

Выудив из подсумка бутылочку, Добрынин влил часть содержимого в рот человека. Не по вене – ну да ничего, сгодится. Подождал пару минут и несколькими оплеухами вернул разум в бренное тело.

– Кто такой? Звание! Должность! Быстро и четко!

– Подполковник Петрищев. Заместитель начальника службы тыла группировки Береговое Братство.

Добрынин чертыхнулся. Это ж надо! На тыловика нарвался!

– Где Верховный? Тарантул ваш! Где он?!

– Остался в городе.

– Почему? Ведь это он должен был идти! Не ты!

– Никак нет. Верховный Главнокомандующий решил остаться на объекте. Сказал так: после того, как отработал «Периметр», на головной базе ничего не осталось. Это подтверждается отсутствием связи по спутнику.

– Так почему он не ушел за подмогой?

– А почему он?.. Нет. Решил остаться с группировкой, – повторил подполковник. – Есть возможность стянуть в город подразделения с перевалочных баз, поэтому решено было послать гонцов. Всего вышло четыре группы.

– Кто-то прорвался?

– Да. Вторая группа смогла пройти. Остальные – нет. Меня ты взял последним.

– Почему же не связались с перевалочными базами по спутнику?

– Интервал слишком короток. Время потрачено на попытки связи с Атырау. Следующий сеанс через неделю. Времени нет.

Добрынин слушал и понимающе кивал. Эта петля чем-то отличалась от его собственной. В его времени Паук смог уйти – головная база осталась цела, и ему было куда возвращаться. Но в этой петле Данька смог пройти к «Периметру» и пустить ракеты. Видимо, из-за этого изменилось и решение Верховного, и он остался со своими, разослав гонцов с призывом о помощи. Но только ли этим отличались петли?.. Попробуй-ка сличить теперь. Однако это не столь важно. Самое главное – Паук был еще жив и сидел в Убежище. И не менее важно то, что одна из групп сумела просочиться. Теперь только один выход – додавливать. И желательно поскорее, пока в тыл не ударила подошедшая подмога.

– Тарантул – в Убежище? – еще раз уточнил Данил.

– Да.

– Сколько ваших там осталось?

– Точно не знаю. Когда я уходил, точных цифр еще не было. По прикидкам – сотни полторы.

– Техника?

– Не знаю. Вряд ли. Накрыли залпом.

– Черные еще есть?

– Нет. Двоих уничтожили у «Периметра», двое оставшихся были со мной. Потому и смогли за кольцо прорваться.

– Что же, Тарантул не озаботился ими жопу свою прикрыть?

– Верховный понимает, что гораздо важнее добраться до подмоги.

– Да только не помогло, – пробормотал Данил. Поднял кулак – и молотом опустил его на голову равнодушно глядящего на него человека. Все что надо он узнал. Куда его еще девать?..

Ранним утром, переночевав все в том же доме, они вошли в город. Ночь прошла спокойно, если не считать злой Юки, которая устроила любимому мужчине выволочку, не стесняясь в выражениях. Впрочем, Добрынин, где-то глубоко внутри себя хохотавший над ее грозным видом, списал это на испуг. И без того было понятно, что работать в данном конкретном случае пришлось бы одному. Других вариантов не было. Применишь по беглецам тридцатый калибр – так вместе с черными можно и объект покрошить, это ведь не снайперский огонь. Нет, тут нужно ювелирно. Но слишком уж он ретиво с крыши сиганул, один против двоих, вот она и испугалась.

После четырех суток беспрерывных перестрелок тишина над городом казалась даже не зловещей. Сказать «угрожающей» – не ошибешься. Бригада готовилась к штурму подземных коммуникацию Убежища, и люди понимали, что многие, спустившись в ад, наверх уже не поднимутся.

Добрынину Валентиныч обрадовался, как родному: слишком уж боевую репутацию имела ДШГ «Тайфун». И объявиться вот так нежданно-негаданно – такому пополнению любой командир будет рад. Тем более если в составе группы целых три черных дьявола!

– Это где ж ты такие комбезы достал? – глядя на скафандры, лежащие у колеса «Тайфуна», завистливо протянул Фунтиков. – Вечно-то у тебя все в шоколаде, Серега… Мы тут недавно на Сазань-горе двоих покрошили. С твоим братаном, кстати – ты в курсе, что он тут был?.. Так там бесполезно: у одного ребра вывернуло, а у второго грудина навылет пробита. Непригодны для использования.

– Конечно в курсе, Валентиныч. Ушел он в сад-то?

– Ушел…

– А это – боевые трофеи, – усмехнулся Добрынин. Наученный опытом, он не стал бросаться комбинезонами, а приспособил их для ДШГ. Да, демроновая ткань в стыках между грудными пластинами и шеей пробита ножом, но наложить заплату дело недолгое. Сами же бронеплиты и квазиживые мышечные усилители с экзоскелетом не пострадали, и их можно было использовать. Единственное, чем он ограничил скафандры – снял батареи. Имеет полное право. Трофей-то весь целиком его. – Слышь, Валентиныч, а шлемы от них остались?

– Где-то есть…

– Они мне нужны. Найди, а? У меня видишь – один без шлема. Надо обеспечить.

– К началу штурма будет, – заверил Фунтиков.

Не обманул. К началу штурма – девять часов утра, ровно – оба шлема были у Добрынина. Проверив батареи, убедился, что они наполовину разряжены, но выбрасывать, конечно, не стал. Половина заряда – это тоже немало, сутки работы с полной нагрузкой.

Скафандры распределил согласно старшинства – Русу и Колючему. Изначально хотел упаковать в один из них Юку – любимая женщина должна быть в безопасности, это даже не обсуждается, – но скафандр оказался ей слишком велик как по росту, так и по размеру. Пришлось отдать Дмитрию. А ей строго-настрого наказать держаться все время в ядре группы. Малейшее неповиновение, малейшая самодеятельность – и отправит наверх. Если придется – силой.

– Я – в комбезе. Мне ничего не будет, тем более – в энергорежиме. А вот тебе, если попадет…

Юка кивала, понимая, что к чему.

Последние приготовления. Серьезные лица. Ни единой шуточки. Все понимали, каково оно будет внизу. Каждый коридор, каждая комната, каждый закуток наверняка уже подготовлен. Кому суждено сегодня умереть?..

Девять. Грохнула сигналка, забираясь все выше и выше в хмурое осеннее небо – и штурмовые группы пошли.

В Убежище вело два входа, и работать тоже решено было по двум направлениям. Пусть вояки Паука думают, где будет нанесен основной удар, а где – для отвлечения. Соответственно, распределились тоже не поровну: большее количество на основном направлении, через центральный вход, меньшее – на второстепенном. Плюс к тому, Фунтиков выставил людей двумя эшелонами, для возможности быстрой ротации, замены уставших бойцов на свежих. ДШГ «Тайфун» досталось место в первом эшелоне. Центральный вход.

Укрепрайон, выкопанный на площади, прошли быстро. Здесь оставалось какое-то количество бойцов противника, но скорее, как наблюдатели или снайперы. Впрочем, работать им не дали – на крышах домов и верхних этажей сидели такие же наблюдатели от сводной бригады и стояли тяжелые пулеметы. Единожды выстрелившего опознавали и давили сразу же, сводя на нем по две-три крупнокалиберной трассы.

Под прикрытием огня и вывешенных техникой дымов, штурмовые группы дошли до входа в Убежище и заняли позиции. Пробегая мимо раскуроченного блиндажа, Добрынин снял броневой лист с крыши, и еще два подобных достались Русу и Колючему. Подыскал такие, чтоб сзади имелось что-то вроде ручки. Пойдет как баллистический щит – толщина солидная, миллиметров двадцать. Но и вес не маленький – Сашка с Дмитрием хоть и справлялись, однако это все же резко уменьшило их мобильность. А вот Добрынин ничего, вертел своим так, будто он из фанеры – давали знать о себе аккумуляторы.

Сначала – ход вниз, в подвал. Лестницу зачистили просто и без затей, скинув туда с десяток гранат. Два пролета прошли элементарно – впереди тройка черных мутантов со щитами, за ними, на некотором отдалении – вереница бойцов. В подвале нарвались на первый сюрприз – растяжку. Сорвал ее Колючий своим щитом, который и принял весь заряд. Щит не пострадал – двадцать миллиметров брони не то препятствие, которую могут взять осколки, – но по ушам ему съездило серьезно. Заняли позиции напротив дверей предбанника, отсекая возможную контратаку, – и пока Колючий приходил в себя, спустившиеся саперы обследовали подвал. Нашли еще с пяток замурованных в стены зарядов и благополучно их сняли.

– Дистанционного действия, – поделился один из них, вытаскивая наружу связку мин. – Набралось бы тут побольше народа – вот и ахнуло бы. Установлено так, чтоб разом весь потолок уронить. Амба. Братская могила.

– Что ж не сработали? – спросил Добрынин.

– Скорее всего ждали, когда тамбур начнем штурмовать, – пожал плечами тот. – Чтоб побольше народу разом завалить. А вы вошли малой группой и сразу нас позвали. Они, может, и не рассчитывали что так быстро…

Гермодверь взломали элементарно: поставили в самом дальнем углу подвала «Корнет» и обстреляли тандемно-кумулятивным боеприпасом. Расстояние более ста метров, вполне достаточно для пуска ракеты и отсутствия серьезных повреждение у оператора от дошедшей сюда ударной волны. Первый выстрел пробил дверь, второй сорвал ее с петель. После этого внутрь отработали фугасом из РПГ, превратив тамбур, разделенный кирпичными стенками на три отсека, в один единый проход. Внутреннюю герму взломали так же, едва только осела пыль от первых попаданий. И в заключение, сразу же после выноса внутренней двери, когда стал доступен проход в первый уровень Убежища, туда закинули термобарический выстрел РПО, выжигая подступы к тамбуру и ближайшие внутренние коридоры. Незаменимая вещь для обработки укрытых заглубленных сооружений!

И снова в проход первой пошла ДШГ. Войдя внутрь, Добрынин тут же увел ребят направо, в комнату выдачи. Следом за ними – штурмовые группы, но эти уже брали под контроль ближайшие коридоры, стремясь пройти до второго-третьего изгиба и там закрепиться, занимая плацдарм. Если противник самоубийца и встретит из РПГ – изгиб коридора не даст боеприпасу улететь к тамбурам и сотворить здесь такую же кашу. А уж если РПО… изгибы хоть частично ударную волну погасят.

После термобарического боеприпаса здесь был ад: размолотая в труху мебель, догорающие тряпки, покорёженные чудовищным давлением трубы систем жизнеобеспечения, черные опалённые стены. Решетчатая дверь изогнута кренделем и висит на одной верхней петле… Входя в комнату, Добрынин чуть задел ее щитом, и она рухнула, подняв в воздух тучу черного пепла. И – трупы, трупы, трупы бойцов группировки. Здесь ожидался горячий прием… Освещения уже не было, пришлось перейти на фонари.

– Вот эт, бля, размолотили, – озираясь по сторонам, прогудел Рус. – Дальше так же пойдем?

– Дальше так нельзя, – отозвался Добрынин. – Своды могут не выдержать.

– Значит, чистим?

– Чистим. Будет один длинный коридор и склады по обеим сторонам. Соответственно – множество дверей. Виталь, ты на входе у двери вставай, на тебе прострел коридора. Да смотри в жопу нам не всади.

– Я аккуратненько, – усмехнулся Витт. – А вы по стенами двигайтесь…

Добрынин эту подсказку проигнорировал – само собой разумеется, зря что ли на тренировках до седьмого пота коридоры штурмовали…

– Татарин, Горбушка – здесь же, с Витом, группа прикрытия. Держите коридор в глубину, до самого конца. Включите фонари, уприте вдоль коридора – и на любое шевеление…

– Сделаем.

– Правая группа: я, Матильда, Шах, Гросс, Шумахер. Левая группа: Рус, Колючий, Морда, Леший, Зима. Остальные – резерв, либо мобильное прикрытие. Двигаетесь следом, помогаете огнем. Но сначала входим мы втроем, чистим первые комнаты, потом уж группа присоединяется. Всем ясно?

– Поняли…

– Давай…

– Да…

– Тогда начали. Витя… дверь!

Археолог дернул на себя дверь в коридор, и Добрынин тотчас же закатил туда две гранаты, одну поближе, вторую поглубже. Там сразу заорали на несколько голосов, хлопнуло сдвоенным – и Данил, подняв щит, бульдозером попер вперед.

Вошли крест-накрест. В пять скачков преодолев расстояние до первого проема, Добрынин остановился на мгновение, скрываясь за щитом и нашаривая гранату в подсумке – и тут же получил из глубины коридора длиннющую очередь в броневую плоскость. Усилители отработали четко, принимая энергию ударов на себя, и потому он почувствовал лишь частые толчки. В ответ грохнула винтовка Дедушки Витта, и стрельба мгновенно оборвалась. Счет открыт. Дернув чеку, Данил через верхнюю кромку щита запулил гранату внутрь. Кто-то там заорал, предупреждая, но крик тут же захлебнулся в грохоте. Вдвинувшись в проем, Добрынин законтролил комнату, отстреляв из «Пернача» по валяющимся в разных позах телам. Выстрел в голову, выстрел в голову, выстрел в голову. В комнате напротив уже бесчинствовали Рус и Колючий. Из коридора вдруг садануло отрывисто, в три-четыре ствола разом – и тут же смолкло.

– К вам гости попытались выйти, – оповестил по связи Витт. – Третья комната справа. Двоих положили.

Молодцы ребята, четко держат.

Выдвинув щит в дверной проем, Данил высунулся на полголовы слева, осматривая коридор. Пусто – но чуть ли не в каждой комнате противник сидит, можно голову прозакладывать. Заперты как крысы в западне, и оттого вдвойне опасней.

– Готов принимать, – обозначился он. – Кройте вглубь! Группы – пошли!

И сам тут же, сдвинув флажок предохранителя в самый низ, принялся стрелять короткими куда-то в темноту коридора. Сейчас не нужно по цели, сейчас важно огневую плотность создать, чтоб ребята подтянулись…

Первой влетела Матильда, следом за ней – Шах, Гросс и Шумахер. Добрынин, завидев это безобразие, мгновенно озверел.

– Бля, я что говорил?! Первой не лезешь!

– Ну ты же здесь…

– И что?! Вылезет какой-нибудь смертник и всадит вдоль коридора!

– У меня же броник… – вновь попробовала оправдаться девушка.

– Да насрать! Еще одна такая выходка – уйдешь наверх! Держишься все время за кем-то! Уяснила?

Юка кивнула, смещаясь к нему за спину. Грубо? Да. Скрепя сердце воспитывает! Но как еще в пылу боя объяснить? Не уговаривать же…

– Граната! – заорал вдруг Шах – и одновременно с выкриком с торца коридора, от группы прикрытия, снова застучали автоматы.

Добрынин, реагируя на выкрик, левой рукой втолкнул сидящую за ним девушку в комнату, одновременно шаря по полу взглядом… Рубчатый лимон гранаты катился по самому центру коридора. Мгновение – и он уже падал, стремясь отфутболить ее щитом или хотя бы выставить экран для осколков. Упал боком, укрываясь за плоскостью щита – и тут же отработало. Осколки ударили в броню, рикошетя с визгом вглубь коридора, шибануло по ушам, но как-то слабо, гораздо меньше, чем давеча в поселке комбината. Работали компенсаторы давления в шлеме. Подскочив, Данил пихнул «Пернач» на место и рванул вперед по коридору, пользуясь тем, что противник укрылся от своей же гранаты. Пять шагов – и он ввалился в правую комнату.

Здесь его не ждали. Ухватив взглядом обстановку – трое. Двое у косяка, стволы опущены, еще один в глубине склада у стеллажа, копается в подсумке… Добрынин вскинул броневой лист и с силой толкнул его вперед, в короткий полет до ближайшей группы товарищей. Людей смело как кегли. Прыжок – длинный, на полкомнаты – и боец у стеллажа улетел в стену, с мерзким треском приложившись головой. Данил крутнулся на месте, подхватывая из кобуры пистолет, и тремя выстрелами успокоил вяло барахтающуюся под щитом парочку. И тут же ушел в сторону, укрываясь за косяком – из помещения напротив затрещали выстрелы.