Вопрос и ответ Несс Патрик
— Там, — кивает Тодд. — Поверьте мне на слово.
Рыжий начинает пятиться.
— Нет уж, я туда не пойду, — бормочет он. — Это самоубийство. Я не пойду.
Бросив на собор последний перепуганный взгляд, он кидается наутек по улице, которой мы пришли.
Тодд вздыхает:
— Кто еще?
Солдаты переглядываются, гадая, зачем вообще сюда пришли.
— Он и вас заклеймит, — говорит Иван, кивая на меня.
Я задираю рукав и показываю всем железный браслет. Кожа вокруг все еще красная и горячая. Похоже, инфекция попала, и целебные кремы с ней не справляются.
— А потом превратит вас в рабов! — продолжает Иван. — Не знаю, как вы, а я не за этим пошел в солдаты.
— И зачем же? — спрашивает его один из стражников, хотя ответа явно слышать не хочет.
— Мы его схватим и станем героями, — говорит Иван.
— Героями с лекарством, — кивает пузатый. — А тот, кто распоряжается лекарством…
— Хватит разговоров, — перебивает его Тодд, и я слышу в его Шуме неловкость и недовольство словами пузатого. — Вы готовы помочь или нет?
Солдаты переглядываются.
И вдруг Тодд повышает голос.
Повышает так, что его вопрос звучит как приказ.
Повышает так, что даже я вскидываю голову.
— Я спросил: вы готовы?
— Да, сэр! — хором выкрикивают стражники и удивленно переглядываются, как будто сами не ожидали от себя такого ответа.
— Тогда вперед!
И солдаты снова начинают печатать шаг по мелкому гравию — вниз по небольшому склону, к собору, который становится все ближе и больше.
За деревьями слева от нас возникают холмы на южном горизонте.
— Святый Боже! — выдыхает пузатый.
Даже отсюда можно увидеть марширующую вдалеке армию: огромная черная рука, взбирающаяся по слишком узкой дороге на вершину холма, навстречу «Ответу».
Я смотрю на заходящее солнце.
— Осталось около часа, — говорит Тодд. — Может, меньше.
— Ли не успеет…
— Может, и успеет. В лесу должны быть тропинки.
Змея армии ползет вверх по склону. Солдат так много, что «Ответу» нипочем не выстоять, если дело дойдет до настоящего сражения.
— Мы не можем проиграть, — говорю я.
— И не проиграем, — кивает Тодд.
Мы подходим к собору.
Идем вдоль северной стены — она сильней всего пострадала от взрыва и обвалилась прямо на дорогу.
— Помните, — бормочет Тодд солдатам, пока мы пробираемся через обломки, — вы ведете двух пленников на встречу с президентом, как вам и приказывали. Ни о чем другом не думайте!
Мы идем дальше. Каменные завалы вокруг такие высокие, что за ними ничего не разглядеть. Мэр может быть где угодно.
Мы сворачиваем за угол туда, где раньше был фасад. Вместо него теперь зияющая дыра, сквозь которую видно внутренние помещения, колокольню и круглый витраж. Солнце за нашими спинами светит прямо сквозь цветное стекло. Наверху просматриваются комнаты с обрушившимися стенами и полами. Среди камней щебечут иволги: они копошатся в объедках и кое чем похуже. Основная часть здания накренилась, как будто неожиданно устала и вот-вот может упасть без сил.
А внутри…
— Никого, — говорит Иван.
— Поэтому и охраны не было. Он ушел с армией.
— Нет, — отрезает Тодд, хмурясь и оглядываясь по сторонам.
— Тодд, — тихо говорю я, чуя неладное…
— Он лично велел нам привести Тодда, — говорит Иван.
— Тогда где он? — спрашивает пузатый.
— О, я здесь!
Мэр делает шаг из тени, в которой просто не мог спрятаться человек: он словно выходит прямо из кирпичной стены, из солнечного света, в котором каким-то чудом растворился.
— Что за черт?.. — пятясь, восклицает пузатый.
— Не черт, — говорит мэр, делая первый шаг в нашу сторону и раскрывая объятия. Солдаты тотчас вскидывают винтовки и прицеливаются в него. Мэр не пытается даже сделать вид, что вооружен.
Но продолжает спокойно идти вперед.
— Нет, не черт, — повторяет он. — Гораздо хуже.
— Стоять! — приказывает ему Тодд. — Эти люди с удовольствием вас пристрелят.
— Знаю, — говорит мэр, замерев на нижней ступеньке перед входом в собор и поставив одну ногу на обломок стены. — Рядовому Фарроу, к примеру, только дай волю. — Он кивает на Ивана. — Он ведь до сих пор точит на меня зуб за несправедливое наказание.
— Заткни пасть, — цедит Иван сквозь зубы, глядя на мэра поверх дула своей винтовки.
— Не смотри ему в глаза, — быстро предупреждает его Тодд. — Все слышали? Не смотрите ему в глаза!
Мэр медленно поднимает руки:
— Так я теперь ваш пленник? — Он обводит долгим взглядом солдат и нацеленные на него винтовки. — Ах да, понял! У вас есть план. Вы задумали раздать людям лекарство и, воспользовавшись их недовольством властью, самим ее захватить. Что ж, очень умно.
— Все будет не так, — говорит Тодд. — Вы распустите армию и освободите заключенных.
Мэр подносит руку к подбородку и словно погружается в глубокие раздумья.
— Видишь ли, Тодд, людям обычно не нужна свобода, сколько бы они о ней ни болтали. Поэтому все будет иначе: армия сокрушит «Ответ», присутствующих здесь солдат казнят за государственную измену, а мы с тобой и Виолой поболтаем о будущем, как я и обещал.
Раздается громкий треск: Иван передергивает затвор.
— Да неужели?
— Вы наш пленник — и точка, — говорит Тодд, доставая из седельной сумки длинную веревку. — Посмотрим, как отреагирует на это ваша армия.
— Очень хорошо, — отвечает мэр почти весело. — Я, стало быть, должен отправить кого-нибудь из солдат в подвал за лекарством? Видишь, я читаю ваши планы как раскрытую книгу.
Пузатый оглядывается. Тодд кивает ему, и он взбегает по ступенькам ко входу в собор.
— Прямо и вниз, — дает мэр указания. — Путь расчищен.
Тодд берет веревку и идет к мэру мимо наставленных на него дул. Пот с моих ладоней впитывается в поводья.
Все слишком просто…
Слишком…
Мэр послушно протягивает руки, но Тодд медлит — ему не хочется подходить близко.
— Если вздумает что-нибудь устроить, — говорит Тодд стражникам, не оборачиваясь, — сразу стреляйте.
— С удовольствием.
Тодд тянется вперед и начинает обматывать веревкой запястья мэра.
Из собора доносятся шаги. На улицу выбегает запыхавшийся пузатый, его Шум рвет и мечет.
— Ты сказал, что лекарство в подвале, лейтенант!
— Так и есть. Я сам видел.
Пузатый трясет головой:
— Нет там ничего. Пусто!
Тодд переводит взгляд на мэра:
— Значит, вы его перенесли. Куда?
— А если я не скажу? Пристрелишь меня?
— Я только «за», — говорит Иван.
— Куда вы перенесли лекарство? — властным, грозным голосом переспрашивает Тодд.
Мэр поднимает взгляд на него, затем обводит им солдат и наконец смотрит на меня.
— Больше всего я переживал за тебя, — ласково произносит он. — Как твои ножки? Ты уже можешь ходить?
— Не смейте на нее смотреть! — говорит Тодд, подходя ближе. — Я сказал не сметь!!!
Мэр снова улыбается, все еще протягивая вперед руки, слабо обмотанные веревкой.
— Ладно, я вам скажу. — По-прежнему улыбаясь, он окидывает взглядом солдат. — Я его сжег. После того как нас покинули спэклы, я рассудил, что нужды в лекарстве больше нет, и сжег все до последней пилюли, и фабрики тоже. А потом и лабораторию взорвал, свалив вину на террористов.
Наступает потрясенная тишина. Издалека доносится РЁВ армии, которая марширует по дороге и неминуемо приближается к цели.
— Лжец! — наконец выдавливает Иван, шагая к мэру с поднятой винтовкой. — И дурак, между прочим.
— У вас же нет Шума, — говорит Тодд. — Значит, вы сожгли не все.
— Ах, Тодд, сынок! — восклицает мэр, качая головой. — Я никогда не принимал лекарство!
Снова воцаряется тишина. Я слышу, как в Шуме солдат поднимаются подозрения. Некоторые даже пятятся, испытывая страх перед сверхъестественными способностями мэра, перед его силой. Может, он в самом деле научился управлять своим Шумом. И если это так…
— Он лжет, — говорю я, вспоминая слова госпожи Койл. — Он Король Вранья!
— Наконец-то ты перестала называть меня мэром.
Тодд осторожно толкает его рукой:
— А ну говорите, где оно!
Мэр пошатывается на ступеньках, но тут же восстанавливает равновесие и снова обводит нас взглядом. Шум всех присутствующих вздыбливается, и особенно Шум Тодда. Он громко скрежещет и полыхает огнем.
— Я вам не лгу, джентльмены, — говорит мэр. — Если соблюдать дисциплину. Шум действительно можно контролировать. Его можно заглушить. А можно использовать в каких-нибудь целях.
Я — круг, круг — это я.
Непонятно, от кого исходят эти слова — от мэра…
Или от Тодда.
— Ну все, с меня хватит! — кричит Иван.
— Знаете, рядовой Фарроу, — спокойно говорит мэр, — с меня тоже.
И наносит первый удар.
39
ТВОЙ ЗАКЛЯТЫЙ ВРАГ
[Тодд]
Над моим плечом пролетает первый Шумовой удар — в сторону вооруженных солдат проносится пуля из слов, звуков и картинок. Я отшатываюсь и мигом падаю на землю…
Потомушто солдаты начинают палить из всех ружей по мэру…
А я стою рядом с ним…
— Тодд! — кричит Виола, но выстрелы все гремят, а солдаты орут… я качусь по гравию, сдирая локти в кровь, и вижу: капрал Пузан стоит на коленях перед Ангаррад, схватившись за голову, вопит во все горло, а Виола смотрит на него недоумевающим взглядом. Еще один стражник упал на спину и впился пальцами в глаза, словно хочет их вырвать, а третий лежит без сознания лицом вниз. Двое других уже мчатся что есть духу по улице.
Шумовые пули летяг от мэра в разные стороны — они гораздо мощнее и громче, чем раньше.
Даже громче чем тогда, на Арене Вопросов.
Громче настолько, что разом укладывают пятерых.
Только Иван по-прежнему стоит на ногах, одной рукой схватившись за ухо, а второй пытаясь прицелиться в мэра. Но дуло опасно покачивается…
БАХ!
Пуля врезается в землю прямо у меня перед носом, засыпая глаза пылью и комьями земли…
БАХ!
Еще одна отлетает от камней и уходит вглубь собора…
— Иван! — ору я.
БАХ!
— Не стреляй! Ты нас всех убьешь!
БАХ!
Пуля пролетает мимо уха Ангаррад. Она встает на дыбы, а Виола изумленно хватается за поводья…
И тут я вижу, что мэр идет вперед…
Буравя взглядом тех, кого атакует…
Мимо меня…
А я, не успев даже подумать…
Вскакиваю и бросаюсь ему наперерез…
Он разворачивается и швыряет Шум прямо в меня…
Мир вспыхивает ослепительным светом ужасным болезненным как бутто все вокруг видят твою боль все смотрят и смеются и спрятаться негде ты ничтожество ничтожество ничтожество слова летят в тебя пулей и проникают насквозь и говорят что ты никудышный слабак и все в жизни делал неправильно что ты ничего не стоишь ты дерьмо ты ничтожество и вся твоя жизнь не имеет никакого смысла такшто проще снести все стены и разорвать душу на части и либо умереть либо принести свою жизнь в дар в дар человеку который может тебя спасти который имеет над тобой власть который избавит тебя от этой боли который снова сделает все хорошо хорошо хорошо…
Но даже Шум мэра не может остановить тело, уже пришедшее в движение…
Умирая от боли, я лечу прямо на него, врезаюсь, сшибаю его с ног, и он падает на ступени собора.
Из легких мэра разом вылетает весь воздух — и Шумовая атака на секунду прекращается. Капрал Пузан с криком валится на бок, Иван ловит губами воздух, задыхаясь от боли, а Виола кричит: «Тодд!» Но тут мэр крепкой рукой хватает меня за шею, поворачивает к себе и смотрит мне прямо в глаза…
На сей раз мне достается по полной программе.
— Отдай винтовку! — кричит мэр, стоя над Иваном, который съежился и стоит на коленях у его ног, одной рукой придерживая ухо, а другой — целясь в мэра.
Я пытаюсь сморгнуть пыль, засыпавшую глаза, и сообразить, что происходит…
ты ничтожество ничтожество ничтожество
— Отдай мне винтовку, рядовой!
Мэр орет на Ивана, снова и снова посылая в него Шумовые пули, а Иван все больше склоняется к земле…
Но винтовку не опускает…
— Тодд!
Не вставая с земли, я оборачиваюсь и вижу позади себя лошадиные копыта. Виола все еще в седле.
— Тодд, очнись! — вопит она. Я поднимаю глаза на нее. — Слава богу! — Ее лицо искажает гримаса досады. — Черт, мои ноги! Я не могу слезть с этой проклятой лошади!
— Я цел, — говорю я, хотя не могу толком сообразить, так ли это.
Голова идет кругом, но я пытаюсь подняться.
ты ничтожество ничтожество ничтожество
— Тодд, что происходит? — спрашивает Виола, когда я хватаюсь за поводья и подтягиваюсь. — Я слышу Шум, но…
— Винтовку! — орет мэр, подходя вплотную к Ивану. — Живо!
— Надо ему помочь, — говорю я.
Но тут же морщусь, почувствовав сильнейший удар…
Вспышка Шума такая яркая, что ее почти видно: она вылетает из головы мэра прямо в Ивана…
Тот резко охает и прикусывает язык…
Кровь брыжжет изо рта…
Он кричит как ребенок и падает на спину…
Роняя винтовку…
Прямо в руки мэра…
Тот хватает ее, взводит и стремительным движением наводит дуло на нас. Иван корчится на земле.
— Что это было? — вопрошает Виола, слишком рассерженная, чтобы испугаться винтовки.
Не выпуская поводьев, я поднимаю руки вверх.
— Он сделал из своего Шума оружие, — говорю я, глядя на мэра.
— Именно, — кивает тот, опять улыбаясь.
— Я слышала только крики, — говорит Виола, окидывая испуганным взглядом лежащих на земле солдат — они все без сознания, но дышат. — Какое еще оружие?
— Правда, Виола, — лучшее оружие, — отвечает мэр. — Стоит открыть человеку истину о нем самом, как… — Он пихает Ивана носком сапога. — Ну, скажем, ему эта истина становится очень неприятна. — Он хмурит лоб. — Впрочем, убить ею нельзя. Пока нельзя.
— Но… — Виола не верит своим ушам. — Как? Как вы научи…
— У меня два убеждения, дитя, — говорит мэр, медленно подходя к нам. — Первое: человек, владеющий собой, имеет власть и над другими людьми. Второе: человек, владеющий информацией, тоже имеет власть над другими людьми. — Он ухмыляется, сверкнув глазами. — Эти убеждения очень пригодились мне в жизни.
Я вспоминаю мистера Хаммара. И мистера Коллинза. И странные молитвы, которые без конца звучали в Шуме мэра и его приспешников еще в Прентисстауне.
— Вы научили остальных, — говорю я. — Вы научили мужчин Прентисстауна контролировать Шум.
— У кого-то получалось лучше, у кого-то хуже, — кивает мэр, — но в целом ты прав: мои люди никогда не принимали лекарство. Зачем? Нельзя полагаться на медикаменты — это делает тебя зависимым.
Он уже почти подошел к нам.
— Я — круг, круг — это я, — говорю я.
— Из тебя вышел прекрасный ученик. Ты с такой невозмутимостью пытал женщин…
Мой Шум наливается красной яростью.
— Молчите! Я только выполнял ваши приказы…
— «Я только выполнял ваши приказы!» — передразнивает меня мэр. — Отговорка мерзавцев всех времен. — Он останавливается в двух метрах, твердо метя винтовкой мне в грудь. — Помоги ей спешиться, Тодд.
— Что?
— Если не ошибаюсь, у нее сломаны лодыжки. Без твоей помощи ей не обойтись.
Я все еще держу в руке поводья. В голове начинает брезжить мысль, которую я пытаюсь запрятать поглубже в Шум.
Жеребенок Тодд? спрашивает Ангаррад.
— Не сомневайся, Виола, — говорит мэр, — если ты вздумаешь сбежать на этом прекрасном животном, я мигом нашпигую пулями твоего драгоценного Тодда. — Он переводит взгляд на меня. — Сколько бы боли мне это ни причинило.
— Пожалста, отпустите ее, — говорю я, — и я сделаю все, что вы захотите.
— Хм-м… где-то я уже это слышал?.. Живо, спусти ее с лошади.
Я медлю, раздумывая, не хлестнуть ли Ангаррад поводьями — пусть унесет Виолу подальше отсюдова, и тогда, возможно, ей удастся спастись…
— Ну уж нет, — говорит Виола, перебрасывая одну ногу через седло. — Ни за что! Я тебя не брошу.
Я беру ее за руки и осторожно спускаю на землю. Стоять сама она не может, только с моей помощью.
— Великолепно, — говорит мэр. — А теперь идемте в собор — поговорим.
— Начнем с того, что я уже знаю.
Он привел нас туда, где раньше был зал с круглым витражным окном, теперь он открыт с двух сторон всем ветрам, но само окно на месте, смотрит вниз на руины.
Мы оказались на небольшой расчищенной полянке, посреди которой сломанный стол и два стула.
На них сидим мы с Виолой.
— К примеру, я знаю, что ты не убивал Аарона, Тодд, что ты так и не сделал последнего и самого главного шага к тому, чтобы стать взрослым мужчиной. Нож воткнула Виола.
Она берет меня за руку и крепко стискивает, как бы говоря: ну и плевать, что он знает, какая разница.
— Еще я знаю, что Виола рассказала тебе про океан, на берегу которого якобы скрывался «Ответ».
Мой Шум взбухает стыдом и негодованием. Виола еще крепче стискивает мою руку.
— Я знаю, что вы отправили мальчишку по имени Ли навстречу «Ответу». — Он опирается на сломанный стол. — И разумеется, я знаю точное время и место атаки.
— Чудовище! — кричу я.
— Нет, — возражает мэр, — всего лишь прирожденный лидер. Которому открыты все твои мысли до единой — о себе, о Виоле, обо мне, об этом городе, о твоих якобы секретах… Я могу прочесть все, Тодд. Вот сейчас ты меня не слушаешь. — Он до сих пор держит винтовку наготове и пытливо глядит на нас. — Я знал все об «Ответе» уже сегодня утром, когда ты и рта не успел раскрыть.
Я подпрыгиваю на месте:
— Что?!
— Я приказал собирать армию еще до того, как начал задавать Вопросы Виоле.
Я поднимаюсь:
Читать бесплатно другие книги:
