Вопрос и ответ Несс Патрик
Уилф щелкает поводьями, и телега медленно трогается с места.
Выходит, мэр мне лгал. С самого начала.
Ну конечно, балда!
Убийца Мэдди на свободе и готов убивать дальше — Шума у него нет.
А я лежу рядом с женщиной, уничтожившей мой единственный шанс связаться с людьми, которые могли нас спасти.
И Тодд где-то далеко. Не рядом. Я его бросила.
Никогда в жизни мне не было так одиноко.
В тайном отсеке адски тесно. Мы дышим воздухом друг друга, локти и плечи все в синяках от тряской дороги, одежда пропиталась потом.
Мы не разговариваем.
Время идет. Минута за минутой. Минута за минутой. Я постепенно проваливаюсь в какое-то забытье: жар и духота высасывают из меня жизнь. Все мои тревоги растворяются в покачивании телеги, и я закрываю глаза.
Меня будит стук Магнуса. Я подаю голос — неужели приехали? Но Магнус только предупреждает:
— Сейчас потрясет немного. Держитесь.
— За что? — спрашиваю я, но больше ничего сказать не успеваю: телегу как будто сбрасывают с обрыва.
Лоб госпожи Койл врезается мне в нос, сразу же начинает пахнуть кровью. Она охает: локтем я бью ее в горло. Телега продолжает трястись и прыгать на ухабах, и я, стиснув зубы, терплю боль.
Но тут госпожа Койл крепко прижимает меня к своей груди, а свободной рукой и одной ногой упирается в стенки отсека. Я сопротивляюсь — не нужны мне утешения! Но тут же понимаю, что она обнимает меня неспроста: мы перестали биться друг о друга, хотя телега по-прежнему едет по ухабам.
Так последний отрезок моего пути проходит в объятиях госпожи Койл. И именно в ее объятиях я попадаю в лагерь «Ответа».
Телега останавливается, почти в тот же миг с отсека снимают крышку.
— Приехали, — говорит молодой солдат — тот, что белобрысый. — Все целы?
— А ты как думал? — бурчит госпожа Койл, отстраняясь от меня и выбираясь наружу. Она протягивает мне руку, но я не принимаю помощи — вылезаю сама и оглядываюсь по сторонам.
Мы спустились по крутой скалистой тропе — удивительно, как телега вообще могла по такой проехать, — и очутились в своего рода расселине среди скал. Со всех сторон нас укрывают деревья, а прямо впереди они растут ровным рядком.
Наверно, за ними — океан. Либо я спала дольше, чем мне показалось, либо госпожа Койл мне соврала и океан гораздо ближе.
Что ничуть бы меня не удивило.
Увидев наши лица, белобрысый солдат присвистывает. Я и сама чувствую, что под носом у меня запеклась кровь.
— Давайте я сбегаю, принесу что-нибудь… — предлагает солдат.
— Она же целительница, сама справится, — отвечает за меня госпожа Койл.
— Меня зовут Ли, — говорит солдат, широко улыбаясь.
На короткий миг я с ужасом сознаю, как страшно выгляжу с расквашенным носом и в этих лохмотьях.
— А меня — Виола, — говорю я в землю.
— Вот твоя сумка! — Рядом внезапно оказывается Уилф, протягивающий мне мешок с лекарствами и перевязочными материалами.
Секунду я молча смотрю на него, а потом бросаюсь к нему в объятия, крепко-крепко прижимая к себе его большую надежную тушу.
— Рад тя видеть, Хильди, — говорит он.
— И я тебя! — чуть не плача, восклицаю я, и только тут забираю у него мешок.
— Коринн собрала? — спрашивает госпожа Койл.
Я достаю вату и начинаю стирать кровь со своего лица:
— А вам не все равно?
— Меня во многом можно обвинить, — отвечает госпожа Койл. — Но только не в том, что мне все равно, дитя мое.
— Я же говорила, — гневно шепчу я, — не смейте так меня называть!
Госпожа Койл облизывает губы. Она бросает быстрый взгляд на Магнуса и Ли, те без разговоров скрываются за деревьями.
— Ты тоже, Уилф.
Он смотрит на меня:
— Все нормально?
— Надеюсь, Уилф. — Я сглатываю. — Но далеко лучше не уходи.
Он кивает, снова салютует на прощание и уходит за солдатами. Мы провожаем его взглядом.
— Ну, хорошо, — говорит госпожа Койл, скрещивая руки на груди. — Теперь я готова тебя выслушать.
Я смотрю на нее, на ее взгляд, бросающий мне вызов, — и чувствую, как дыхание мое убыстряется, а гнев так быстро и так легко наполняет всю меня, что я, кажется, вот-вот лопну.
— Как вы посмели…
Она тут же меня осаживает:
— У того, кто первым свяжется с кораблями, будет неоценимое преимущество. Мэр, конечно, расскажет переселенцам о мелкой террористической группировке, с которой он никак не может совладать: не помогут ли они выследить преступников и стереть их с лица Нового света?
— Да, но если бы мы…
— Если бы мы вышли на связь первыми, конечно, мы бы рассказали им о местном жестоком тиране, вот только этому не бывать.
— Мы могли попытаться…
— Где была твоя голова, когда ты бросилась к этой башне? Ты хоть понимала, что делаешь?
Я стискиваю кулаки:
— Нет, но я могла хотя бы…
— Хотя бы что? — Она сверлит меня гневным взглядом. — Послать сообщение по координатам, которых так давно ждет президент? Ты не подумала, что он только об этом мечтает? Иначе как вышло, что ты до сих пор на свободе?
Я так крепко сжимаю кулаки, что ногти впиваются в ладони. Главное — не слушать ее.
— Время шло, — говорит она. — И мы приняли решение: раз мы сами не можем выйти на связь с переселенцами, надо хотя бы помешать мэру это сделать.
— А что будет, когда они прилетят? На этот счет у вас тоже разработан блестящий план?
— Что ж… — Опустив руки, госпожа Койл шагает мне навстречу. — Если нам не удастся его свергнуть, то мы хотя бы можем поучаствовать в гонке — кто первым доберется до кораблей. И на сей раз битва будет справедливой.
Я трясу головой:
— Вы не имели права!
— Это война.
— Которую вы же и развязали!
— Ее развязал он, дитя мое.
— А вы подлили масла в огонь.
— Иногда всем приходится принимать непростые решения.
— И кто же дал вам на это право?
— А кто дал ему право держать взаперти половину населения этой планеты?
— Правильно, лучше их взрывать!
— Мы не хотели, так вышло. И мы очень скорбим.
Теперь моя очередь делать шаг ей навстречу.
— Именно так сказал бы и он!
Госпожа Койл всплескивает руками. Будь у нее Шум, он бы уже снес мне голову.
— Ты когда-нибудь видела женские тюрьмы, дитя? Да твоим невежеством можно наполнить кратер…
— Госпожа Койл! — доносится голос из-за деревьев. К нам снова подходит Ли. — Только что пришло срочное донесение.
— Какое? — спрашивает она.
Ли переводит взгляд с нее на меня. Я опускаю голову.
— По дороге вдоль реки марширует три дивизии солдат. Они двигаются в сторону океана.
Я резко поднимаю глаза:
— Они идут сюда?!
Госпожа Койл и Ли дружно смотрят на меня.
— Нет, — отвечает Ли, — я же сказал: к океану.
Я удивленно моргаю и перевожу взгляд с него на госпожу:
— Но мы разве не…
— Разумеется нет, — насмешливо отрезает госпожа Койл. — С чего ты это взяла? И с чего это взял президент?
Несмотря на яркое солнце, меня пробивает озноб. Под дурацкой толстой кофтой я вся трясусь.
Она меня испытывала.
Как будто я могла сказать мэру…
— Да как вы смеете… — начинаю я.
Но гнев внезапно отступает — так же быстро, как накатил.
— Тодд… — шепчу я.
Слово «океан» было всюду в его Шуме.
Он обещал его скрыть.
И я знала, что он сдержит обещание…
Если сможет.
(о боже, Тодд, неужели он?..)
(ты?..)
Нет, нет!
— Мне надо назад, — говорю я. — Я должна спасти его…
Госпожа Койл уже качает головой:
— Сейчас мы ничем не можем ему помочь…
— Он убьет его!
Она смотрит на меня — не без сострадания.
— Вероятно, он уже умер, дитя.
Мне спирает грудь, но я борюсь со слезами.
— Вы не можете знать наверняка!
— А если он жив, значит, добровольно признался мэру. — Она вскидывает голову. — Тебе какой вариант больше нравится?
— Нет. — Я трясу головой. — Нет, нет!
— Сочувствую, дитя. — Голос у нее стал чуть спокойней и мягче, но он по-прежнему властный. — Я искренне тебе сочувствую, однако на кону стоят тысячи жизней. И, нравится тебе это или нет, ты уже выбрала сторону. — Она переводит взгляд на Ли. — Так почему бы тебе не познакомиться со своей армией?
20
РУИНЫ
[Тодд]
— Стервы, — шипит мистер Хаммар, сидя верхом на коне.
— Вашего мнения никто не спрашивал, сержант, — осаживает его мэр, проезжая на Морпете сквозь дым и покореженный металл.
— Смотрите-ка, они оставили отметку, — говорит мистер Хаммар, показывая на ствол огромного дерева на краю поляны.
На нем намалевана синяя буква «О».
— Ваша забота о моем зрении похвальна, — язвительно отвечает мэр, такшто Хаммар в итоге затыкается.
Они приехали сюда прямо из монастыря и встретили эскадрон Хаммара, поднимавшийся на холм в полной боевой готовности. На вершине мы увидели Ивана и солдат, которым полагалось охранять башню. Когда всех спэклов заперли в одном месте, Ивана, видать, повысили. Но сейчас у него такое лицо, бутто он предпочел бы никогда не слышать о радиобашне.
Потомушто ее больше нет. Она превратилась в груду железок и лежит на земле, точно пьяница, который повалился на дорогу и решил прикорнуть прямо на месте.
(а я изо всех сил пытаюсь не думать о том, как она спрашивала дорогу до башни…)
(и говорила, что сюда надо наведаться первым делом…)
(ох, Виола, ты же не могла…)
— Если они способны взорвать такую громадину… — начинает Дейви, оглядывая поле. Но не договаривает, потомушто мы все думаем об одном и том же — одна мысль сквозит в Шуме каждого.
Каждого, у кого Шум есть. Хаммару явно повезло.
— Эй, малыш! — ухмыляется он. — Ты уже стал мужчиной?
— Вам разве никуда не надо, сержант? — спрашивает мэр, не глядя.
— Лечу, сэр! — Мистер Хаммар зловеще подмигивает мне, затем пришпоривает коня и велит своим солдатам следовать за ним. Они быстро спускаются с холма — в жизни не видел такого быстрого марша. Мы остаемся с Иваном и его людьми. Все они, как один, глубоко сожалеют, что бросились на звук взрыва, когда на монастырь упала трассирующая бомба.
Это ведь так просто и предсказуемо, если подумать. Взорвать маленькую бомбу, чтобы отвлечь внимание от того места, где надо взорвать большую.
Но с какой стати они бомбили монастырь?
Зачем ударили по спэклам?
Зачем ударили по мне?
— Рядовой Фарроу, — приветствует мэр Ивана.
— Вапще-то капрал Фарроу… — поправляет тот.
Мэр медленно поворачивается к нему, и Иван умолкает, сообразив, что значит это обращение.
— Рядовой Фарроу, — повторяет мэр, — вы соберете как можно больше металла и мусора, а затем сдадите командиру вашей воинской части весь запас лекарства…
Он умолкает. Шум Ивана четко и ясно звенит в воздухе. Мэр оглядывается. От каждого солдата в эскадроне Фарроу исходит Шум. Всех их уже покарали за какую-нибудь провинность.
— В таком случае обратитесь к командиру части, чтобы он назначил вам наказание.
Иван не отвечает, но Шум его бурлит.
— Вам что-то неясно, рядовой? — спрашивает мэр, зловеще чеканя слова. Он смотрит прямо в глаза Ивану. — Повторяю: командир части назначит вам наказание. — С его голосом что-то не так, от него исходят какие-то странные волны…
Глаза у Ивана затуманиваются, губы обвисают.
— Командир части назначит мне наказание, — повторяет он.
— Хорошо. — Мэр снова окидывает взглядом руины башни.
Иван чуть не падает, когда зрительный контакт обрывается, но тут же приходит в себя, словно только проснулся.
— Но сэр…
Мэр опять оборачивается, и вид у него очень удивленный.
— Сэр, мы ведь спешили на помощь… — не унимается Иван.
Мэр сверкает глазами:
— То есть действовали согласно плану «Ответа», чтобы они тем временем могли спокойненько взорвать мою башню?
— Но, сэр…
Ничуть не изменившись в лице, мэр выхватывает из кобуры пистолет и стреляет Ивану в ногу.
Тот со стоном валится на землю. Мэр оглядывает остальных солдат:
— Кто-то еще хочет со мной поспорить, прежде чем приступить к работе?
Солдаты, не обращая внимания на крики Ивана, начинают разгребать завалы, а мэр подъезжает вплотную к букве «О» — яркой и громкой, как и само их заявление.
— «Ответ», — тихо говорит он сам себе. — «Ответ».
— В погоню, па! — кричит Дейви.
— Хм-м-м?.. — тянет мэр, медленно оборачиваясь к сыну — словно забыл, где находится.
— Мы же умеем драться! — нетерпеливо говорит Дейви. — Мы это доказали. А ты зачем-то посадил нас нянькаться с тупыми животными, которых мы и так давнымдавно разбили.
С минуту мэр молча разглядывает меня и Дейви — уж не знаю, с каких пор это «мы».
— Если ты думаешь, что спэклы разбиты, Дэвид, — наконец произносит он, — значит, ты ничего о них не знаешь.
Шум Дейви немного вскидывается.
— А вот и нет. Кой-чего я о них узнал.
Как ни противно, я вынужден с ним согласиться.
— Да, наверно, — кивает мэр. — Вы оба узнали…
Он смотрит мне в глаза, и я невольно вспоминаю, как спас 1017-го от бомбы, рискуя собственной жизнью. А он в благодарность укусил меня и расцарапал.
— Тогда как насчет нового проекта? — спрашивает мэр, подъезжая поближе. — Здесь вы сможете применить на деле все свои навыки.
Шум Дейви колеблется. Да, в нем слышна гордость, но и подозрение тоже.
В моем Шуме — чистый ужас.
— Ты готов вести за собой людей, Тодд? — спрашивает мэр.
— Я готов, па, я! — не унимается Дейви.
Мэр по-прежнему смотрит мне в глаза. Он знает, что я думаю только о ней, но игнорирует вопросы в моем Шуме.
— «Ответ», — говорит мэр, снова поворачиваясь к синей букве «О». — Если они хотят так называться, что ж, не будем им мешать. — Он переводит взгляд на нас. — Но чтобы кто-то дал ответ, сперва нужно…
Он умолкает и рассеянно улыбается, как бутто мысленно смеется над собственной удачной шуткой.
Дейви разворачивает на траве большой белый свиток, не обращая внимания на то, что бумага мокнет от утренней росы. Весь лист забит диаграммами, рисунками и подписями к ним.
— Да тут одни чертежи и размеры, — говорит Дейви. — Черт, их слишком много! Нет, ну ты глянь!
Он протягивает свиток и ждет моего согласия.
А я…
Да, я…
Неважно.
— Да уж, — говорю я. Под мышками сразу мокреет.
Башня упала только вчера, а севодня мы уже снова на монастырских землях, собираем спэклов в команды и распределяем по участкам. О моем побеге как бутто забыли, словно это было в прошлой жизни, а теперь началась новая, и в ней у всех есть другие важные дела. Мэр не разговаривает со мной о Виоле, и я снова работаю с Дейви — он тоже не шибко рад.
Словом, все по-старому.
— На носу война, черт подери, а он хочет, чтобы мы дворец строили! — Дейви хмурится, разглядывая чертеж.
Конечно, это не дворец, но отчасти Дейви прав. Раньше нам говорили, что здесь будут зимние бараки для спэклов, но, судя по плану, это большое и просторное здание для людей, которое займет большую часть монастырских владений.
У него даже есть название, написанное сверху большими буквами.
Мой взгляд натыкается на эти буквы, я пытаюсь прочесть…
И тут Дейви резко оборачивается, тараща на меня глаза. Я стараюсь напустить в свой Шум побольше бессмысленных помех.
— За работу, — говорю я, вставая.
Но Дейви так и пялится.
— Как тебе это название? — спрашивает он, показывая пальцем на сочетания букв. — Правда, круто?
— Ну да… — я пожимаю плечами, — типа.
От восторга он распахивает глаза еще шире.
— Это же список материалов, ушлепок! — радостно выдает он. — Да ты читать не умеешь!
— Заткнись. — Я отвожу взгляд.
— Ты не умеешь читать! — Дейви лыбится яркому холодному сонцу и спэклам вокруг нас. — Нет, ну каким же дубиной надо быть…
— Я сказал заткнись!!!
От внезапной догадки Дейви разевает рот.
И я заранее знаю, что он сейчас скажет.
— Дневник твоей мамы! — охает он. — Она написала для тебя целый дневник, а ты…
И что мне еще остается, как не вдарить со всего маху по его мерзким зубам?
Я стал выше и крепче, такшто Дейви теперь тоже достается в драках, да только ему как бутто все равно. Даже когда мы возвращаемся к работе, он все еще хихикает и устраивает целый спектакль из чтения чертежей.
— Такая заумь — эти планы! — говорит он, ухмыляясь окровавленными губами.
Читать бесплатно другие книги:
