Главная
Мортон Эндрю
Елизавета и Маргарет. Частная жизнь сестер Виндзор
Читать онлайн бесплатно

Елизавета и Маргарет. Частная жизнь сестер Виндзор Мортон Эндрю

Не только моральная цена, которую платила сестра за кричащие заголовки, беспокоила королеву. Она тревожилась, как скажется распад семьи на Дэвиде и Саре. Королева обожала детей Сноудонов и высоко ставила лорда Сноудона как отца. В первые месяцы после расставания пары она взяла себе за правило проводить с ними как можно больше времени. Королева забирала их с собой на каникулы в Балморал, и они часто проводили выходные в Виндзоре. «Они любят ее, и она им платит тем же», – отмечал один из друзей¹⁷.

В день объявления о раздельном проживании Сноудон улетел в Австралию, где готовилась выставка его фотографий. В Сиднее он выступил на телевидении с подготовленным заявлением. Со скорбным видом он сказал: «Конечно, меня бесконечно печалит то, к чему мы пришли. Я хотел бы подчеркнуть три вещи: во-первых, я молюсь, чтобы наши дети поняли нас; во-вторых, я желаю принцессе Маргарет всяческого счастья в будущем; в-третьих, со всем смирением я хочу выразить мою любовь, преклонение и уважение, которое я всегда буду испытывать по отношению к ее сестре, ее матери и всей королевской семье»¹⁸. Это была превосходная PR-акция, и принцесса Маргарет ее холодно прокомментировала: «Никогда в жизни не видела лучшей актерской игры».

Что касается Родди, он благоразумно затаился на ферме своей подруги Дианы Силенто, бывшей жены актера Шона Коннери. В кратком заявлении пресс-агентству он сказал: «Я очень сожалею о причиненных неудобствах Ее Величеству Королеве и королевской семье, к которым я испытываю чувства глубочайшего уважения, восхищения и преданности». Он поблагодарил свою семью и друзей за поддержку и затем попросил оставить его в покое. Но этого не случилось.

Тем временем Маргарет зализывала свои раны, проводя время с матерью в Роял-Лодж, или с друзьями, которые скрашивали ее долгие и одинокие дни в Кенсингтонском дворце. Королевские функции, или, как любила говорить королева-мать, devoir, стали тем эликсиром, который вернул ее к жизни. Принцесса посетила с визитом Монако, Марокко, а также Кипр, Италию и США. Порой вечера оживлялись присутствием Элтона Джона, который очаровал и принцессу, и ее мать. По их просьбе он давал частные концерты в Роял-Лодж. Пожалуй, самым ярким событием того трудного года стал фантастический праздник на Мюстик в честь 50-летия Колина Теннанта, на котором Маргарет присутствовала в качестве почетной гостьи. Перед костюмированным балом под названием «Золотая ночь» на острове, который к тому времени уже стал местом для избранных, Колин велел покрыть песок и пальмы золотой краской. Конечно, гвоздем программы стали золотые наряды гостей, и принцесса, покрыв темной краской кожу, выглядела весьма соблазнительно в украшенных драгоценностями кафтане и тюрбане. Она танцевала всю ночь напролет, но не с Родди, который остался в Англии и готовился к получению диплома по садоводству, а с еще более молодым человеком, художником Эндрю Хьюкином, резидентом острова.

На следующий год на Мюстик приехали королева и принц Филипп. Они прибыли на борту королевской яхты «Британия» во время празднования серебряного юбилея в ноябре 1977 года. Если этот визит означал примирение и шанс показать сестре, что остров не являлся карибским аванпостом Содома и Гоморры, то задача была выполнена полностью. После осмотра поместья Les Jolies Eaux и пикника на пляже королева решила окунуться (большая редкость для нее) в заливе Макарони. Принц Филипп занялся подводным плаванием в заливе Черного Песка, где ему удалось увидеть появление на свет детенышей акул. Внимание королевской пары во время экскурсии по островному «царству» Маргарет, которую для них провела хозяйка, привлекла одежда островитян, а именно костюмы времен королевы Виктории. «Я не предполагала, что на Мюстик существует машина времени», – заметила несколько ошеломленная королева сестре¹⁹. Маргарет пояснила, что мать Колина Теннанта закупила по дешевке старые маскарадные костюмы для местных, полагая, что это будет забавно.

Несмотря на предположения прессы, что Родди непременно окажется на острове во время краткого визита королевы, он в это время только летел на самолете из Лондона и предполагал присоединиться к принцессе позднее, уже после отъезда Елизаветы и принца Филиппа. Родди сидел на Барбадосе в ожидании стыковочного рейса на Мюстик, когда королевская свита поднималась на борт «конкорда», отправляющегося в Лондон. Зоркие фотографы углядели Родди, когда он садился в вертолет. Стажера-садовода тут же обвинили в попытке привлечь к себе внимание. Он объяснил совпадение «ужасной нестыковкой».

Королева не одобряла Родди, но он по-прежнему оставался центром жизни Маргарет, возвращая ей душевное равновесие и поднимая упавший дух. Они стали больше появляться на публике, вместе ходили в театр, где однажды к ним присоединился друг Маргарет, лорд Сент-Джон-Стивас; вместе плавали в бассейне Букингемского дворца и принимали гостей в Кенсингтонском дворце. Когда гости Маргарет привыкли к отсутствию Тони, они нашли ее нового любовника вполне приемлемым, забавным и заботливым по отношению к принцессе. После многих лет оскорбительного отношения со стороны Тони эта черта имела особенно важное значение.

Садовник хотел расширять поле своей деятельности. При поддержке принцессы он попытался заработать на своих вокальных данных и подписал контракт на запись альбома с несколькими незатейливыми песенками. Альбом под названием «Родди» много комментировался и обсуждался в прессе, промелькнул в хит-параде Би-би-си и канул в Лету. Однажды Родди удалось спеть дуэтом с Петулой Кларк на французском телевидении. Вслед за этим последовало заманчивое предложение о работе, связанной с продвижением скандального ночного клуба Bennett в Баттерси на юге Лондона.

Разумеется, Родди обвинили в монетизации отношений с принцессой, которая оставалась его самой горячей поклонницей. Закончив свои дела, в марте он улетел на Мюстик, где Маргарет, как обычно, проводила свой весенний сезон. Несколько часов спустя после прилета у него началось желудочно-кишечное кровотечение. Так как ситуация грозила непредсказуемыми последствиями, его отправили в больницу для обследования на Барбадосе. Через пару дней больного навестила принцесса. Родди медленно поправлялся, а Маргарет проводила время на пляже, загорая. И снова момент оказался совершенно неподходящим.

Негативные истории в прессе о гоняющейся за удовольствиями, потакающей своим прихотям принцессе и ее молодом любовнике прочно укоренились в умах обывателей. Болезнь Родди совпала с парламентскими слушаниями вопроса о выдаче содержания членам королевской семьи по Цивильному листу, который оплачивался из карманов налогоплательщиков. Один из членов парламента назвал принцессу «королевским паразитом». Другой указал на то, что за предыдущие три месяца она всего лишь восемь раз присутствовала на протокольных мероприятиях, что обошлось в 14 000. Родди тоже подлил масла в огонь, когда по возвращении в Британию заявил репортерам: «Я буду продолжать видеться с принцессой, когда и где захочу. Пусть все критикуют – мне все равно. Конечно, я ни в малейшей степени не верю в разговоры о том, что принцесса Маргарет могла сделать что-то, что повредило бы репутации королевской семьи»²⁰.

Члены парламента, церковь и общественное мнение полагали иначе. В отличие от истории с Таунсендом и романа со Сноудоном Маргарет теперь имела двух детей и жила отдельно от мужа. В глазах общественного мнения вина за распад брака главным образом лежала на ней, а Родди Ллевеллин рассматривался как подстрекатель к распущенному поведению. Волна осуждения и недоброжелательства докатилась до ворот дворца и сильно беспокоила королеву и ее советников. При всей своей любви к младшей сестре она не понимала ее одержимости человеком, который был гораздо моложе и, по ее мнению, не заслуживал ни ее внимания, ни любви. В апреле бульварная газета Sun утверждала, что королева поставила сестру перед выбором: королевские обязанности или любовник. «Брось Родди или уходи» – кричал заголовок²¹. Сенсационная новость оказалась ложной. Вопрос никогда не ставился так остро, однако это не отменяло его актуальности. Несомненно, королева беспокоилась о сестре и понимала, что та переживает не самые лучшие времена. Один из ее друзей говорил историку Бену Пимлотту: «Королеве порой приходилось трудно с принцессой Маргарет. Она задавалась вопросом: «Что мне с ней делать?»²²

Бывший личный секретарь лорд Чартерис признавал: «Она считала, что принцесса плохо себя ведет»²³. Предыдущий премьер-министр Гарольд Уилсон даже предложил отложить свою отставку, чтобы заняться трудной семейной проблемой. Теперь этот деликатный вопрос перешел к мягкосердечному Джеймсу Каллагану. Среди вариантов решения обсуждался вопрос, не вычеркнуть ли принцессу из Цивильного листа и не предоставить ли ей возможность жить как частное лицо. По сведениям газеты Daily Tlegraph, королева категорически возражала против этого предложения, аргументируя это тем, что сестра много сделала как для нее, так и для монархии. Она настаивала на том, что Маргарет обвинили незаслуженно. На этом и остановились – на какое-то время²⁴.

Но факт близости Родди представлял собой опасность. Опрос общественного мнения, опубликованный в апреле 1978 года, показал, что три четверти опрошенных считали отношения с Родди вредными для репутации Маргарет как члена королевской семьи²⁵. Подсознательно многие задавались вопросом: если бы любовник оказался старше и богаче, была бы общественная реакция столь резкой?

По общему мнению, Маргарет представляла собой несимпатичный образ женщины весьма зрелого возраста, которая имела любовника намного моложе себя. Это вызывало антипатию и желание ее проучить. Здесь явно прослеживались двойные стандарты. В то время как имена Сноудона и его пассии практически не встречались в печати, Маргарет и ее молодой любовник не сходили со страниц газет. Ее судили гораздо более сурово из-за ее пола. В те времена общественное мнение дружно осуждало женщин, подобных Маргарет.

Климат тоже играл свою роль. В то время как у англичан зуб на зуб не попадал от холода, росло беспокойство по поводу возможных забастовок, а мусор горами скапливался на улицах, вид нежившейся на пляже Маргарет вызывал раздражение, так же как и снимки Родди, направлявшегося на «роллс-ройсе» с водителем в аэропорт Хитроу.

После стычек разъяренных местных жителей с завсегдатаями ночного клуба Bennett в Баттерси его двери навсегда захлопнулись перед Родди, так как он считался лицом этого провального заведения, хотя это было не совсем так. Он снялся с места и улетел в Марокко.

Развод и агрессивность прессы по поводу отношений с Родди сильно сказались на здоровье Маргарет. Она не смогла присутствовать на церемонии конфирмации дочери 5 апреля 1978 года из-за сильного гриппа, а затем, после краткой передышки, оказалась в медицинском изоляторе больницы короля Эдварда VII с гепатитом. Доктора рекомендовали ей бросить спиртное и перейти на ячменный отвар. 10 мая, накануне выписки из больницы, из Кенсингтонского дворца последовало официальное заявление о расторжении брака. В нем говорилось, что после двух лет раздельного проживания королевская пара «пришла к соглашению, что их брак должен формально завершиться». На следующий день ее выписали из больницы, и вид только что разведенной принцессы привел многих в шок. Маргарет выглядела тусклой и изможденной женщиной средних лет. Образы маленькой озорницы и роскошной женщины ушли в прошлое. По совету докторов она отложила все свои официальные мероприятия на месяц.

В нынешнем недееспособном состоянии принцесса вряд ли могла оказать поддержку королеве. Однако в заявлении о разводе она ясно дала понять, что не собирается снова выходить замуж и намеревается посвятить оставшуюся жизнь служению короне.

Родди, находящийся в Марокко, поддержал это заявление. Он заявил журналистам, что никогда не женится на принцессе Маргарет по причинам личного характера. Это вызвало у всех вздох облегчения. В качестве последнего штриха он добавил: «Я ни в коей мере не считаю себя ответственным за развод»²⁶.

Летом 1978 года Маргарет окрепла настолько, что поехала в Глен, где вместе с Родди и Гленконнерами отпраздновала их пятую годовщину. Свой 48-й день рождения она отмечала в Балморале. В сентябре принцесса оказалась в южной части Тихого океана, где от имени королевы присутствовала на праздновании предоставления независимости острову Тувалу. Здесь болезнь снова ее подкосила. Принцесса находилась на борту новозеландского фрегата Otago, когда посреди ночи ей стало трудно дышать и она впала в беспамятство от резко подскочившей температуры. На этот раз ее настигла тяжелая форма вирусной пневмонии. Позже она признавалась: «Я чуть не умерла»²⁷. Ее отвезли в ближайшую больницу в Сиднее, где Маргарет пролежала девять дней, а потом продолжила рабочий визит. Принцесса, в противовес своей репутации, твердо решила никого не подводить, хотя у нее имелись все основания, чтобы отменить турне.

Из-за гедонического стиля жизни, молодого любовника и страсти к тропикам она казалась экстравагантной, непредсказуемой и распущенной. Возможно, это соответствовало действительности. После развода ее образ жизни стал темой множества публикаций, документальных фильмов и даже полнометражного художественного кино, в которых изображалась ее якобы распутная жизнь. Образ женщины, любившей балет, театр и религиозные дискуссии, ушел в небытие.

Краткое знакомство Маргарет с британским гангстером и по совместительству актером Джоном Биндоном на Мюстик в начале 70-х послужило поводом для нового взрыва интереса. Спустя несколько лет, в 1978 году, Биндона признали невиновным в убийстве другого бандита из Ист-Энда, Джона Дарке. После его освобождения подружка Биндона, дочь баронета Вики Ходж, подписала контракт на 40 000 с бульварной газетой Daily Mirror на публикацию серии статей о его жизни, с акцентом на его якобы имевшую место связь с принцессой Маргарет.

Биндон, не стесняясь, хвастался пляжным сексом с принцессой. Ходж подтверждала его истории. Она говорила, что, когда они впервые встретились на острове за ланчем, принцессу заинтриговали его «акцент кокни, рифмованная брань и грязные шутки»²⁸. Ходж вспоминала: «Когда я увидела их вместе, их, как магнитом, тянуло друг к другу, физика там явно присутствовала. Это было ясно по языку их тел. Подружка я или не подружка – это ничего не меняло. Это было что-то вроде «сгинь, малышка». Биндон утверждал, что по возвращении в Лондон встречи с принцессой продолжались. Ее машина привозила его во дворец для совместных увеселений.

Несмотря на интимно-сладострастный характер мемуаров, рассказанные в них истории по большей части или преувеличены, или придуманы. Биндон приехал на остров в качестве гостя Даны Гиллеспи, которая делила дом с композитором Лайонелом Бартом. Теннант пригласил Дану присоединиться к принцессе за ланчем вместе с друзьями. Во время ланча принцессу действительно развлекал Биндон. По словам Даны, он был «невероятно уморителен. Мэм вовсю веселилась». Однако они никогда не совершали уединенных прогулок. «Нас было всего несколько человек, и мы все время сидели за столом»²⁹.

В последующие годы история зажила собственной жизнью и вдохновила создателей документальных фильмов. Она даже стала частью сюжета в полнометражном фильме 2008 года под названием «Ограбление на Бейкер-стрит», где британские секретные службы использовали преступников для проникновения в банк, а цель состояла в том, чтобы выкрасть компрометирующие снимки Маргарет и Биндона, занимающихся сексом.

Нельзя не признать, что жизнь на Мюстик отличалась от церемонии чаепития в залитом солнцем саду у викария. На первой странице бульварного издания News of the World оказалась фотография, сделанная принцессой. Она представляла обнаженных Родди, Колина Теннанта и островного менеджера Николаса Куртни на пляже.

Фотография подняла бурю страстей в прессе, но самой болезненной для принцессы оказалась новость после возвращения из официальной поездки в Японию в декабре 1978 года. Она узнала, что Тони и его любовница Люси Линдсей-Хогг оформили брак в Кенсингтонском отделе регистрации. Маргарет потрясло, как быстро он снова женился, ведь прошло всего пять месяцев после их развода. Это событие завершило год, который Маргарет назвала «худшим» в своей жизни.

Последний удар нанесла королева-мать. Она пригласила Тони приехать в Роял-Лодж на праздничный обед. Если семья по-прежнему, по ее мнению, идеализировала бывшего мужа, то лучшего подтверждения тому, что она никогда не примет Родди, не найти. Однако присутствие Родди в ее жизни все больше вызывало смешанные чувства. С одной стороны, он оказывал ей нужную поддержку и утешение, но, с другой, часто попадал на страницы газет по весьма скандальным обстятельствам. На Новый год его арестовали за вождение в пьяном виде, оштрафовали и лишили прав на полтора года. А это ударило по его садоводческому бизнесу. Позднее в том же году муж актрисы Наймы Келли, которую Родди отвозил домой в день ареста, по слухам, называл его в качестве соответчика в деле о расторжении брака. История оказалась «уткой», но кричащие заголовки делали свое черное дело.

Принцесса тоже не отставала. Вскоре после убийства графа Маунтбеттена в Ирландии осенью 1979 года Маргарет полетела в США в двухнедельный тур по сбору средств для Королевской оперы. На официальном ужине в Чикаго она сидела рядом с мэром Джейн Бирн, которая упомянула, что присутствовала в составе американской делегации на похоронах Маунтбеттена в Лондоне. «Ирландцы – да они свиньи», – как говорили, ответила принцесса. Возмущенная ирландка Бирн рано покинула прием. Хотя личный секретарь принцессы опубликовал заявление с отрицанием этих слов, однако дело не удалось замять. Американцы ирландского происхождения вышли с демонстрациями на улицы Сан-Франциско и Лос-Анджелеса. Меры безопасности усилили до максимального, президентского, уровня из-за раскрытого заговора ИРА, имевшего целью убить Маргарет в Лос-Анджелесе. Планируемый визит в Вашингтон на следующий год отменили из-за угрозы демонстраций в поддержку Ирландской республиканской армии.

В королевской семье смирились с тем, что Родди утешал принцессу, но монархия платила за это дорогую цену. Хотя королева-мать иногда принимала Родди в Роял-Лодж (все ради спокойной жизни), королева отказывалась приглашать его в свои резиденции. Родди встретился с ней лишь однажды и при очень щекотливых обстоятельствах. Как-то, будучи в Роял-Лодж, он, в одной рубашке и трусах, искал няню детей Сноудонов Верону Самнер, чтобы та пришила ему пуговицу. Когда он в конце концов нашел ее, она разговаривала с королевой. «Пожалуйста, простите меня, мадам, я ужасно выгляжу», – пробормотал Родди. «Не беспокойтесь, я сама не в лучшей форме», – вежливо ответила королева, выходя из комнаты³⁰.

Ситуация достигла критической точки в 1980 году, когда планировался 50-летний юбилей Маргарет. Родди все еще присутствовал в жизни принцессы, сопровождая ее и детей в театр, на вечеринки и другие мероприятия. В семье возник конфликт по поводу его приглашения на день рождения принцессы.

Семья решила отметить дату точно в срок, 21 августа, в Балморале, без Родди. Но 4 ноября предполагалось отметить день рождения еще раз, в отеле Ritz, уже в компании друзей принцессы. Конечно, Маргарет хотела, чтобы Родди включили в привилегированный список из 40 гостей, приглашенных на торжественный ужин. Однако ее сестра не желала его видеть даже среди 100 других гостей, приглашенных позже на танцы. Она понимала, что одно его присутствие отодвинет на второй план само торжество.

Всю свою жизнь королева потакала сестре, но всему есть предел. Роман с Родди служил предметом глумления и вызывал смех одновременно. Любовная связь, расцветшая во время разрыва, раздельного проживания, а потом и развода с лордом Сноудоном, ложилась пятном на имя и репутацию Маргарет. Когда она в год своего пятидесятилетия посетила с визитом Канаду, 23 июля газета Toronto Sun выступила с резкой передовицей: «Она явилась на Запад, и ей оказывают почести на самом высоком уровне, как будто она представляет из себя что-то особенное, а не Королевскую Распутницу, которая своим поведением утратила все права на уважение и почет».

Такого рода критика со стороны сверхкорректной канадской прессы заставила нервничать Букингемский дворец. Присутствие Родди становилось опасным, оно пятном ложилось не только на имя и репутацию принцессы Маргарет, но и в целом на монархию. С момента развода Маргарет многолетняя слава дома Виндзоров как модели образцовой семьи стремительно улетучивалась. А наличие Родди еще больше подрывало доверие общества к монархии. Если бы он оказался на праздновании, где присутствовала королева, это расценили бы как его официальное признание.

Королева четко дала понять Маргарет, что защиту монархии она ставит выше ее интересов. Она прежде всего была сувереном и только потом – сестрой. В течение многих лет королева делала все от нее зависящее, чтобы поддерживать отношения с мужчинами в жизни Маргарет. Но не в этот раз.

Эксцентричное и все более эпатажное, рассчитанное на шумиху поведение любовника Маргарет составляло одну сторону проблемы. Важнее было то, что королева ставила ему в вину его очевидную роль в первом за 400 лет разводе в королевской семье. Превыше всего королева ставила монархию, а не семью, хотя, по большому счету, они составляли единое целое. Своей позиции королева не поменяла и в последующие десятилетия. Многие годы после развода принца и принцессы Уэльских в 1996 году королева и ее придворные отказывались принимать Камиллу Паркер-Боулз, возлагая на нее часть ответственности за распад брака «из волшебной сказки».

Возможно, впервые в жизни сестры серьезно поссорились, хотя в тот август об этом никто не догадывался. Вместе они приняли участие в праздновании 80-летнего юбилея королевы-матери и принимали цветы от ее поклонников в Кларенс-хаусе. Обстановка разрядилась, когда сестры пришли к компромиссу. Выручили всегда готовые к услугам Теннанты. Предполагалось, что они сядут за главным столом, но они согласились сначала поужинать где-нибудь с Родди, а затем присоединиться к менее важным гостям на танцах. Весь вечер Родди обходил королеву и принца Филиппа стороной, и только после их ухода пригласил принцессу Маргарет на танец³¹. Многие гости задавались вопросом, как долго продлится эта становившаяся все более щекотливой ситуация. Но ждать оставалось недолго.

Уже на дне рождения Маргарет Родди готовил для нее сюрприз. Несколькими неделями ранее, 9 октября, на вечеринке в ночном клубе Stringfellows, где он отмечал свой 33-й день рождения, Родди вновь встретился с симпатичной моделью, темноволосой Татьяной («Таней») Соскин. Маргарет на вечеринке не присутствовала, чтобы избежать обвинений в злоупотреблении дружбой с принцессой. Вскоре Родди и Таня стали встречаться и через несколько месяцев решили пожениться. Родди сообщил об этом Маргарет в феврале 1981 года, когда они отдыхали на Мюстик. Новость повергла ее в шок, но она взяла себя в руки и продемонстрировала полное понимание и снисходительность. Она даже убеждала Родди не тянуть с помолвкой. После возвращения с острова она жизнерадостно заметила: «Я очень за него рада. В любом случае, я не могла бы больше содержать его»³².

Маргарет организовала небольшой званый обед в Кенсингтонском дворце для Родди и Тани незадолго перед тем, как они объявили о помолвке 4 апреля 1981 года.

Заканчивая восьмилетние отношения с Родди, принцесса Маргарет заметила: «И снова я там же, где начинала с Питером, но на этот раз разведена я»³³.

Возможно, она потеряла друга, компаньона и частично любовника, но она вновь обрела сестру. С этого момента Маргарет сосредоточилась на поддержке королевы, прекрасно понимая, что всегда будет в ее тени. Это была ее судьба. Она подвела итог так: «По-прежнему играю вторую скрипку после всех этих лет и полагаю, что так будет вплоть до могилы»³⁴.

Она и помыслить не могла, что в 1982 году появится некто, кто затмит всех, включая ее сестру.

Глава 12

Бутон и Роза

Теперь такое сравнение могло бы вызвать снисходительную улыбку на ее лице. Когда родился принц Чарльз, ее статус в королевской иерархии сильно понизился, она навсегда стала «тетушкой Чарли». Когда же он выбрал в невесты леди Диану Спенсер, принцессу Маргарет тихо отправили в отставку. Любимой игрушкой для прессы стала Диана. В прежние дни, когда сестру королевы превозносили за красоту и ослепительность, она состязалась на равных с голливудской дивой Элизабет Тейлор. Но все осталось в прошлом. Кстати, когда Тейлор приехала в Лондон в 1982 году для участия в театральной постановке, на встречу с ней снарядили принцессу Уэльскую.

К некоторому облегчению Маргарет пресса потеряла к ней интерес, хотя ее, как и королеву, все больше беспокоило то, что под прицел журналистов попала соседка по Кенсингтонскому дворцу. Королева даже вежливо просила газетчиков, специально приглашенных в Букингемский дворец, уважать право на частную жизнь нового члена «Фирмы». Маргарет тоже старалась помочь Диане освоиться. Она ездила с ней в театр, за покупками, оказывала поддержку на протокольных мероприятиях, в общем, всячески вводила ее в курс придворных дел. Диана высоко оценивала своего королевского ангела-хранителя. «Я всегда обожала Марго. Она мне безумно нравилась, и с первого дня я почувствовала ее замечательное ко мне отношение», – говорила Диана¹. Когда она возвращалась из больницы с новорожденным Уильямом, Маргарет созвала свой штат, и все выбежали во двор, приветственно махая платками и чайными полотенцами проезжавшей мимо них машине с матерью и младенцем.

Многое, через что пришлось пройти Диане, повторяло собственный путь Маргарет. Когда молодая принцесса говорила, что одежда не является для нее приоритетом, это отражало мнение старшей. Маргарет вспоминала: «Журналисты, пишущие о моде, предпочитали видеть ее, так же как и меня, каким-то выдуманным персонажем из «Династии»². «Диана из «Династии» – так порой звучали заголовки статей о предпочтениях в моде молодой жены Чарльза.

Когда новобрачная вернулась из свадебного путешествия в августе 1981 года, Маргарет помогла ей вникнуть в нюансы летней жизни в Балморале, где собирался весь королевский клан. Однако с самого начала Диана чувствовала себя там чужой. Муж всегда слушал мать и королеву-мать, оставаясь равнодушным к ее нуждам. Она предпочитала оставаться в своей комнате, когда вся остальная семья собиралась на барбекю, и это был первый сигнал о том, что не «все в порядке в датском королевстве».

Принцесса Маргарет старалась помочь. Она говорила королеве, что Диане трудно приспособиться к своей роли, и просила ее о снисходительности. «Дай ей возможность делать то, что ей нравится, – говорила Маргарет, чувствуя, что сестра относилась к невестке слишком категорично. – Оставь ее в покое, и с ней будет все в порядке»³. Королева, стремившаяся по возможности избегать семейных конфронтаций, вняла совету сестры.

Как бы вначале ни симпатизировала Маргарет Диане, поддержка королевы стояла для нее на первом плане. Когда Родди окончательно канул в прошлое, Маргарет превратилась в женский вариант преторианского гвардейца[28]. Она делала и говорила вещи, которые в силу различных политических и дипломатических причин не могла сказать или сделать сама королева.

Маргарет могла устрашать, выводить из себя и доводить до белого каления, но королева любила ее за острый ум, молниеносную реакцию и язвительный юмор.

В глубине души Елизавета радовалась, когда Маргарет одерживала верх в спорах с ее напыщенным мужем, Филиппом. Королева, Маргарет и королева-мать составляли единое и нерушимое трио. Они почти ежедневно общались по телефону, иногда по-французски, а иногда подражали его акценту. Каждая жила своей жизнью и вращалась в своем кругу, но они всегда могли положиться друг на друга. Как отмечал личный секретарь Маунтбеттена Джон Барретт, «королевская семья сосредоточена на себе и неохотно впускает туда чужаков. Особенно это относится к королеве, она может расслабиться только в окружении тех, с кем чувствует себя непринужденно»⁴. Ни с кем другим Елизавета не чувствовала себя так непринужденно, как с Маргарет, несмотря на то, что их характеры представляли полную противоположность друг другу. Королева мирилась со многими недостатками Марго, которые не потерпела бы ни в ком другом.

Подобно принцессе Елизавете, которая поклялась посвятить всю жизнь, будь она короткой или длинной, монархии, принцесса Маргарет в новом десятилетии дала такую же клятву. «Все, что я делаю, – я делаю в поддержку и помощь королеве»⁵. Новый год она начала с операции по удалению второго подбородка. Она сбросила вес и теперь могла одеваться более стильно и ярко.

С постройневшей фигурой и обновленным лицом она казалась более уверенной в себе. Если королева хранила пожизненную верность своему стилю, Маргарет же, по мнению одного обозревателя моды, выглядела «удивительно стройной, даже блистательной, с мягкой волной волос на голове, красной помадой на губах и непринужденной улыбкой»⁶.

В течение 1980 года Маргарет занималась официальными делами. От имени сестры она посетила Западную Германию, Дальний Восток и Канаду. В путешествиях с ней всегда была маленькая фотография сестры в серебряной рамке, которую она либо вешала на стену, либо ставила на маленький столик. В Британии ее ежедневник заполняли предстоящие визиты, в большинстве своем неофициальные, в благотворительные учреждения, военные части и другие организации, с которыми она поддерживала многолетние связи. Многие из этих функций имели второстепенную важность. «Все государственные чиновники на одно лицо», – как-то заметила она. Теперь же это было все, что ей оставалось в жизни.

Маргарет была первой в королевской семье, кто посетил больных СПИДом, – правда, никто этого не заметил. Задолго до того, как Диана попала на первые страницы мировых газет, пожав руку больному СПИДом в больнице Миддлсекса в апреле 1987 года, Маргарет обнимала пациентов в Лайтхаусе – центре по борьбе со СПИДом в западном Лондоне.

На следующий год посвежевшая и раскованная Маргарет приняла участие в программе популярной радиопередачи «Диски на необитаемом острове». Несмотря на свою приверженность стилю соул – она любила, надев парик, во весь голос распевать хит Софи Такер «Red Hot Mama», – на передаче принцесса сделала патриотический выбор в пользу «Правь, Британия» и «Песни о Шотландии». Она пошутила, что если бы оказалась одна на необитаемом острове, то принялась бы танцевать, как балерина, и «возможно, это выглядело бы красиво», поскольку на нее, наконец, никто бы не смотрел»⁷.

Впервые в жизни ее отношения с мужчинами не вызывали скандалов. Подходящие по возрасту, благоразумные и с соответствующим положением, ее друзья не делали сенсационных газетных заголовков. Ее имя связывали с богатым итальянским банкиром Марио д’Урсо несколькими годами младше ее. Она гостила на его семейной вилле в Амальфи. Затем появился ирландский владелец недвижимости и антиквар Нед Райан. Используя свое красноречие, он выманил Маргарет из постели раньше ее обычных 11 часов. В шесть тридцать утра они ездили на антикварный рынок в Бермондси, известный первоклассными серебряными вещами. Он стал своего рода ее придворным шутом, она обожала его болтовню, и ей нравилось разгуливать инкогнито ранним утром. Возможно, самым серьезным поклонником был выходец из Итона, бизнесмен Норман Лонсдейл. Вдовец, прямой потомок герцога Веллингтона, он сопровождал ее в поездках в Италию, и они часто вместе ужинали в Лондоне.

В 1992 году любовный круг замкнулся, когда полковник авиации Питер Таунсенд посетил Кенсингтонский дворец и встретился с принцессой после 34 лет разлуки. Он сильно постарел, поседел и утратил свою живость. На вопрос, каким она его нашла, Маргарет ответила просто: «Он совсем не изменился»⁸. После обеда и долгой беседы на диване они окончательно распрощались с прошлым и больше никогда не встречались.

Ее отношения с высокопоставленным чиновником Дереком Дженнингсом чуть не привели к разладу в отношениях с семьей. Он занимал высокий пост в Департаменте по вопросам окружающей среды, потом принял католичество и стал священником. Беседы с ним пробудили в Маргарет, выросшей в традициях Высокой церкви, желание обратиться в католицизм. Ужин, который он организовал в своем доме в Челси в 1988 году, Маргарет позже описывала, как «один из самых отрадных, удивительных и духовно насыщенных вечеров в [моей] жизни». Она вернулась в Кенсингтонский дворец под большим впечатлением. Когда-то, много лет назад, Маргарет делилась с кардиналом Хьюмом чувствами, которые ее переполняли после встречи с папой Пием XII. Она так волновалась, что не могла унять дрожь. С той поры ее интерес к католицизму нарастал. Принцесса неоднократно посещала личный сад папы. Ее увлекала перспектива присоединения к католической церкви с ее пышными обрядами, но, по словам отца Дженнингса⁹, преданность королеве, которая являлась верховным правителем англиканской церкви, не позволила ей сделать этот шаг. В который раз личные желания Маргарет отходили на второй план, если они шли вразрез с нуждами государства. Шесть лет спустя жена ее двоюродного брата, графиня Кентская, стала самым значимым представителем королевской семьи, принявшим католицизм.

Безусловно, королева оценила решение сестры остаться верной Высокой церкви. К 60-летию Маргарет и в подтверждение ее заслуг 21 августа 1990 года королева наградила ее Цепью королевы Виктории, высшей наградой ордена Королевы Виктории. Он даруется монархом как «личный знак высочайшего уважения и почета». Из десяти ныне живущих награжденных шесть являются бывшими или действующими главами государств. В королевском мире, где все решает место, прецедент, титул, ленты, медали и подвязки, эта награда действительно стала особым знаком, жестом любви и уважения со стороны старшей сестры. В Британии церемония награждения проходит в Букингемском дворце. Лица, удостоившиеся ордена за достижения, заслуги или долгую службу, обычно получают наградные знаки из рук королевы или другого старшего члена королевской семьи. Наградной лист включает рыцарей, кавалерственных дам и другие титулы ордена Британской империи. Слово империя регулярно подвергается критике как анахронизм, но менять его пока никто не собирается. Время от времени орденом награждаются выдающиеся деятели из США, например, филантроп Билл Гейтс, который стал почетным рыцарем в 2005 году.

Последующие несколько лет сблизили сестер подобно тому, как это было во время войны. В неблагоприятных обстоятельствах их сплачивала общая цель, и Маргарет снова и снова доказывала свою лояльность и преданность сестре, выражая готовность разделять с ней тяжесть короны. «Королева всегда стояла у нее на первом месте, – говорила ее фрейлина Джейни Стивенс. – Она говорила «моя бедная сестра», когда что-то шло не так»¹⁰.

К счастью для Елизаветы, Маргарет находилась рядом в 1992-м, «ужасном году» для королевы. Худший в ее жизни год начался с разрыва между герцогом и герцогиней Йоркскими и продолжился разводом дочери принцессы Анны и капитана Марка Филлипса. За этим последовал опустошительный пожар в Виндзорском замке в ноябре. Когда королева в зеленом плаще и шляпе приехала взглянуть на дымящиеся руины, она выглядела совершенно потерянной. Замок, легенда британской истории, был для нее домом большую часть ее жизни. Она укрылась в Роял-Лодж и провела выходные с Маргарет и матерью, надеясь найти у них утешение. «Символичность пожара в Виндзорском дворце была ясна всем в семье», – вспоминала Диана¹¹.

Роковой год завершился в декабре разрывом между принцем и принцессой Уэльскими. А до этого, в июне, вышла книга «Диана: ее истинная история», в которой рассказывалось о переживаемых ею в королевской семье трудностях, а также о многолетней связи ее мужа с замужней женщиной. Несколько недель спустя произошел скандал с так называемыми пленками Осьминожки. Телефонный разговор между Дианой и влюбленным в нее Джеймсом Гилби (он называл ее Осьминожка), в котором она критиковала королевскую семью, тайно записывался. Это привело к очередным разборкам с горящими щеками в королевской семье, но этот случай не шел ни в какое сравнение с позором, который навлекла на королевский дом герцогиня Йоркская. В прессе опубликовали снимки, где Джон Брайан, «финансовый советник» герцогини, лобызал пальцы ее ног у бассейна на вилле на юге Франции в присутствии двух ее малолетних дочерей, принцессы Беатрис и принцессы Евгении.

К несчастью для Ферги[29], сенсационная публикация в воскресной газете совпала с ее визитом в замок Балморал, где обсуждались условия ее содержания после расставания с принцем Эндрю. Она спустилась к завтраку, когда все в гробовом молчании читали статью со скандальными снимками на первой полосе.

Много лет спустя Ферги так описывала неловкую сцену за завтраком: «Можно точно сказать, что овсянка у всех остыла. Широко раскрытые глаза взрослых были прикованы к страницам Daily Mirror, от которых они не отрывались, полуоткрыв рты»¹².

Маргарет отмечала, что у Ферги не было выхода. «А что было делать? – говорила она. – В любом случае всех ожидали внизу к завтраку»¹³. Прочитав статью в одиночестве в гостиной, королева вызвала к себе Ферги. Как вспоминала ее подруга и писательница Ингрид Сьюард, «королева была в ярости, в абсолютной ярости. Думаю, отчасти из-за того, что она любила Ферги. Она просто не верила, что Ферги могла так глупо поступить»¹⁴.

Филипп высказался без обиняков: «Тебе теперь либо в монастырь, либо в психушку»¹⁵.

За первым залпом последовали другие. Маргарет, сама когда-то бывшая предметом скандальных снимков, послала Ферги гневное письмо, в котором писала: «Вы навлекли такой позор на семью, который даже трудно себе представить. И ни капли раскаяния после этих постыдных снимков. Не сомневаюсь, что вы даже не думали об ударе, который наносите нам всем»¹⁶.

Ферги, конечно, не могла не заметить лицемерия. В конце концов, она понятия не имела о компрометирующих снимках, которые сделал французский папарацци, проводивший целые дни в засаде в кустах. Маргарет же сама фотографировала на Мюстик троих мужчин, гарцевавших перед ней в голом виде. Уж не говоря о другом конфузе – письмах, которые Маргарет посылала своему любовнику, пианисту-любителю Робину Дуглас-Хоуму. Все это прекрасно понимала сбившаяся с пути истинного герцогиня. Она смотрела на собравшуюся компанию и думала про себя: «Да пошли бы вы все, во имя Всевышнего»¹⁷.

Однако письмо с нагоняем от Маргарет расстроило Ферги до слез. В ответ она послала принцессе огромный букет цветов, надеясь на прощение, но букет возвратился обратно. Маргарет никогда не любила шумную и энергичную рыжеволосую Ферги, она считала ее простоватой и расчетливой выскочкой. С возрастом принцесса все больше увлекалась игрой в гранд-даму и свысока смотрела на дочь менеджера игры в поло, служившего у принца Чарльза. Ее отсутствие на крещении дочерей Ферги, Беатрис и Евгении, носило явно демонстративный характер. Она несомненно согласилась бы с уничижительной характеристикой бывшего личного секретаря королевы лорда Чартериса: «Из Сары Фергюсон никогда бы не вышло принцессы королевских кровей, ни сейчас, ни в каком-либо другом возрасте»¹⁸. Он называл ее «вульгарнейшей из вульгарных, вульгарной и еще раз вульгарной». Это пришлось бы по душе Маргарет¹⁹.

Принц Филипп тоже не относился к числу поклонников Ферги, но вот брак между принцем и принцессой Уэльскими он, по возможности, хотел бы сохранить. В 1992 году и позднее он написал Диане несколько писем, как обвинительных, так и задушевных. Маргарет, сама прошедшая через болезненный развод, полагала, что наилучшим выходом из конфликта между супругами Уэльскими стало бы немедленное расторжение брака. Она жаловалась, что принц Чарльз не пожелал ее слушать, когда она попыталась обсудить этот вопрос. «Когда я говорила с ним, я заметила, что его взгляд блуждает по комнате», – говорила она Кеннету Роузу²⁰. Принцесса осуждала решение принца признаться в адюльтере в топовой телевизионной программе в прайм-тайм, также как и его участие в документальном сериале на основе авторизованной биографии, написанной телеведущим Джонатаном Димблби и вышедшей в октябре 1994 года. Это событие совпало с историческим визитом королевы в Россию. Маргарет сильно обиделась за сестру, опасаясь, что ажотаж вокруг книги Чарльза затмит долгожданный визит в Россию, но она забыла, что сделала то же самое, когда королева и принц Филипп находились с официальным визитом в Нидерландах в 1958 году. Тогда полковник авиации Питер Таунсенд нанес ей неожиданный визит в Кларенс-хаус, что смазало впечатление от королевского турне.

Если королева тянула время с вопросом о разводе герцога и герцогини Уэльских в тщетной надежде на их примирение, то Маргарет не питала никаких иллюзий на этот счет. Промедление только вредило монархии. Она жаловалась другу: «Бедные Лилибет и Чарльз сделали все, чтобы избавиться от злополучной девицы, но она никак не уйдет»²¹. В свете трагической смерти Дианы эти слова кажутся более жесткими, чем изначально предполагалось. Просто сестра королевы хотела, чтобы враждующие стороны осознали свою ответственность и начали бракоразводный процесс. Ее мнение о необходимости развода еще более окрепло после знаменитого телевизионного интервью Дианы в ноябре 1995 года, в котором она подвергла сомнению способность принца Чарльза стать королем и заявила, что в браке их было трое, что делало его «несколько тесноватым». В этом интервью она заявила о своем желании стать королевой сердец, что сильно задело королеву вместе с сестрой и побудило их действовать. Казалось бы, невинное замечание, но, принимая во внимание враждебность Дианы к королевской семье, его можно было трактовать как завуалированное унижение королевы.

В первое время после того, как супруги Уэльские разъехались, Маргарет оправдывала Диану. Она писала принцу Чарльзу, что не собирается разрывать отношений с его женой, живущей отдельно от него. Но все изменилось после того, как Диана публично раскритиковала королеву и ее мужа. Маргарет, бывшая прежде самым верным сторонником Дианы в королевской семье, написала ей «обидное и суровое» письмо после ее скандального участия в программе Би-би-си «Панорама». Она обвинила ее в предательстве всех, включая саму Маргарет. По словам принцессы, Диана совершенно не стремилась «сделать хоть малейшую уступку». Интересно, что принцу Чарльзу она письма не написала. А ведь он стал первым членом королевской семьи, публично признавшимся в незаконной любовной связи в популярной телевизионной программе. Маргарет делала именно то, на что жаловалась в период раздельного проживания и бракоразводного процесса со своим мужем, – во всех грехах винила неверную жену. По мнению же Дианы, ее скандальное интервью стало ответным шагом, каким бы неразумным он ни казался, на первую программу о ее муже.

Диану потрясла враждебность Маргарет. С этого дня сестра королевы стала ее самым ожесточенным критиком и безжалостным оппонентом. Она приветствовала решение королевы обратиться к паре с предложением развестись как можно скорее и поддержала ее решение аннулировать обращение «Ваше Королевское Высочество» к Диане.

Маргарет чувствовала себя оскорбленной и преданной после исторического интервью молодой принцессы. Она считала себя ее союзницей, советчиком и другом, потратила немало времени и сил на то, чтобы помочь Диане войти в мир королевского двора. Она советовала королеве, иногда вопреки здравому смыслу, потакать желаниям и капризам принцессы. И вот как та им отплатила! Она так бушевала, что после телеинтервью выбросила все журналы с Дианой на обложке. Отношения были разорваны полностью, даже детям Дианы она намекала о нежелательности дружеских контактов с «врагом». Дело дошло до того, что Диана передавала подарок новорожденному первенцу Сары через водителя Маргарет Дейва Гриффина²².

Первая реакция королевской семьи на новость о трагической гибели Дианы в парижском туннеле в августе 1997 года объясняется ее сенсационными признаниями на телевидении и последующим разводом. Кроме наличия двоих сыновей, принцев королевской крови Гарри и Уильяма, она не имела никакого статуса в королевском клане и не поддерживала с ним контактов. Ее последняя встреча с королевой состоялась в марте предыдущего года. Маргарет и другие члены королевской семьи не виделись с ней несколько лет. Она представляла для них фигуру из прошлого, по существу, частное лицо, не имеющее отношения к королевской семье.

Различное поведение Маргарет и королевы в течение траурной недели говорит о разнице их приоритетов и общественного положения. Их отношение к смерти Дианы в те дни показало и различия в их характерах, и их конституционный статус.

Маргарет стала «вторым я» королевы, она часто говорила вещи, о которых королева думала, но которые не могла произнести вслух, поскольку была главой дома Виндзоров и государства. И в этом коренился конфликт.

Подобно сестре, принцесса Маргарет жалела принцев Уильяма и Гарри. «Ужасно потерять мать в таком возрасте, да и день рождения маленького Гарри всего через несколько дней», – сокрушалась она²³. Ее симпатия этим ограничивалась.

Во время первых обсуждений в Балморале вопроса, что следует предпринять, Маргарет высказывалась за то, чтобы семья минимизировала свое участие в похоронах и ограничилась самым необходимым. Она с горечью жаловалась по поводу «суматохи, которая поднялась из-за этой несчастной, вышедшей замуж за моего племянника»²⁴.

Ее вердикт: частные похороны для частного лица. В этом она была не одинока. Королева-мать никогда не симпатизировала погибшей принцессе, она приняла сторону внука, принца Чарльза. Ее занимали правнуки, а не бывший член королевской семьи. Однако, видя огромные толпы людей, собравшихся за дворцовыми воротам, советники королевы самого высокого ранга, включая премьер-министра Тони Блэра, постепенно убедили королеву в необходимости организовать особенную церемонию похорон для особенной леди.

Во время недели, названной худшей в истории правления королевы, Маргарет продолжала оборонительные действия. Она верила, что выражает истинные чувства сестры, которые та, в силу своего положения, не могла озвучить.

Она считала, что гроб с телом Дианы не должен стоять в Королевской часовне, и возражала против того, чтобы британский флаг на Букингемском дворце был приспущен. Такое отношение все сильнее вызывало яростные нападки толпы, оплакивавшей смерть «народной принцессы».

Вернувшись в Кенсингтонский дворец, Маргарет жаловалась на запах гниющих цветов. Их было так много, что порой они скапливались до пяти футов высотой за воротами ее дома²⁵. Она недоумевала, почему «цветочный фашизм» стал определяющим в этой королевской истории. «Это похоже на битву у Пашендейля», – сетовала она в разговоре с Питером Стотнардом, редактором газеты Times, описывая затоптанные скорбящими толпами лужайки перед дворцом. От этого комментария веет невероятным бездушием, слишком циничным даже для Маргарет. Кроме того, высказав свое мнение журналисту, она не могла быть уверена, что ее слова не станут достоянием гласности. Грязь Пашендейля была символом бессмысленного военного сражения во время Первой мировой войны, в котором погибли тысячи солдат. Грязь же на территории Кенсингтонского дворца осталась после паломничества тысяч поклонников погибшей принцессы, пришедших выразить свое соболезнование. «История с Ди – это уже слишком, – продолжала она. – Цветы, разбросанные на дорожках, просто ужасны». После постоянных нападок на погибшую принцессу до и после похорон Маргарет вдруг развернулась на 180 градусов, и, когда речь заходила о неприязненной реакции общественности, она стала говорить, что выражала мнение самой Дианы. «Диане бы это не понравилось. Она бы не захотела всей этой шумихи и настояла бы на том, чтобы все цветы отправили в хосписы».

Маргарет больше всего ненавидела истерию или то, что она называла истерией. Приученные с детства никогда не проявлять своих чувств на людях, Маргарет и ее сестра не понимали публичных оплакиваний и причитаний. Как вспоминала Энн Теннант, «принцесса Маргарет совершенно не любила демонстрации эмоций. Она считала скорбь проявлением истеричности, как у самой Дианы. Когда она умерла, то привела в состояние истерики всех остальных»²⁶. В те времена часть нации, которая избегала публичного изъявления скорби, демонстрируя британскую твердость духа, презирала другую, которая эту твердость не проявляла. Диана относилась ко второй категории, Маргарет и другие члены королевского клана – к первой. Они не верили в то, что личное горе можно выплакать на «общественном плече». Пренебрежительное отношение к Диане как к психически нестабильной личности совпадало с реакцией многих людей, как во дворце, так и за его пределами, на ее телевизионное интервью.

В день похорон королева и Маргарет реагировали на происходящее по-разному. Когда они стояли за воротами Букингемского дворца в ожидании лафета с телом Дианы, Маргарет совершенно не к месту говорила сестре об усовершенствовании туалетов в Кенсингтонском дворце. Когда похоронный кортеж проезжал мимо, королева уважительно склонила голову, тогда как Маргарет ограничилась коротким кивком и выглядела так, как будто предпочла бы находиться в каком-нибудь другом месте. Принцесса так и не простила Диане, даже после ее смерти, того, что она называла предательством королевской семьи. Позднее, в Вестминстерском аббатстве, она и остальные члены семьи стояли молча, с каменными лицами, когда собравшиеся внутри вместе с тысячами людей на улице аплодировали траурной речи Чарльза Спенсера. Воздавая хвалу Диане, он подверг критике холодный Виндзорский дом.

Перед отъездом на отдых в Тоскану Маргарет написала благодарственную записку сестре, отмечая: «Ты позаботилась обо всех после случившегося, и благодаря тебе жизнь двух бедных мальчиков стала терпимой. Как всегда, ты держала руку на пульсе, выслушивала всех и принимала решения по всем вопросам. Я просто восторгалась тобой»²⁷. Ирония состояла в том, что в неделю похорон королева отвечала и реагировала, но не контролировала происходящие события. Ее взволновала и обеспокоила враждебность толпы, хотя по возвращении из Балморала в Лондон она демонстрировала хладнокровие и железную выдержку, которая достигается тренировками длиною в жизнь.

В течение многих месяцев после смерти Дианы Маргарет делала все, чтобы в своем кругу стереть память о принцессе. В частности, она уничтожила множество писем, написанных Дианой королеве-матери.

Маргарет приказала увезти и сжечь несколько «больших черных мешков с бумагами» из лондонской резиденции королевы-матери в Кларенс-хаусе, ибо решила, что они носили «слишком личный характер». Официальный биограф королевы-матери Уильям Шоукросс писал: «Несомненно, принцесса Маргарет считала, что защищает свою мать и других членов семьи. Это можно понять, хотя и достойно сожаления с исторической точки зрения»²⁸. Она прекрасно знала, что королевская семья имеет собственный, тщательно охраняемый архив в Круглой башне Виндзорского дворца, где доверенным историкам разрешалось работать с некоторыми королевскими бумагами. Ее собственная переписка с Питером Таунсендом тоже хранилась там. Строгие инструкции предусматривали запрет на чтение писем до 2030 года, ее столетнего юбилея и 80 лет с того времени, как их роман попал на страницы газет.

Маргарет острее многих относилась к решению Дианы предать королевскую семью, вынеся из дворца «грязное белье». Другие родственники тоже негативно относились к ее действиям, но не так болезненно. Королева-мать считала ошибочными публичные выступления как Чарльза, так и Дианы – и этим ограничивалась.

Писательница Петронелла Уайтт более откровенно высказывалась о чувствах Маргарет к своей бывшей соседке: «Никто в семье не испытывал ненависти к Диане, за исключением, пожалуй, Маргарет. Она нисколько не переживала после ее смерти»²⁹. Нехарактерная для принцессы злоба объяснялась личной обидой на ту, которой она отдала столько времени и сил.

Члены королевской семьи «не болеют». Если чувствуешь недомогание – прими аспирин, и вперед. Им внушают чуть ли не с пеленок, что сотни, а то и тысячи людей ожидают их появления, поэтому они машут рукой и улыбаются. Магия короны очаровывает. После первого инсульта в 1998 году, полгода спустя после смерти принцессы Дианы, Маргарет попыталась взять себя в руки и продолжать жить как ни в чем не бывало. На ее счастье удар, случившийся в конце ее трехнедельного отдыха на Мюстик в феврале 1998-го, был средней тяжести. Сначала Маргарет перевезли в больницу на Барбадосе, а затем в Лондон для дальнейших обследований в частной больнице. Королева и королева-мать первыми узнали о случившемся, но Маргарет не хотела афишировать свою болезнь и вернулась к общественной жизни, как только позволили силы. Она не хотела, чтобы на нее смотрели как на инвалида.

Принцесса старалась выглядеть живой и бодрой, но быстро уставала. Постепенно она возобновила свою общественную деятельность. Ее видели на приеме, посвященном искусству, в Виндзорском дворце, она посетила выставку цветов в Челси в Королевской больнице, церемонию Выноса знамени – военный парад в честь дня рождения королевы, проходящий каждую вторую субботу июня. В любом случае, она понимала, что добиться сочувствия от сестры или матери ей вряд ли удастся, да и не хотела этого. Принцесса прекрасно знала, что от нее ожидалось проявление силы духа, как в случае с заболевшим отцом.

На следующий год, в марте 1999-го, с принцессой Маргарет случилась серьезная неприятность во время ее пребывания на Мюстик. Она сильно обожгла ступни ног горячей водой в ванной из-за неисправного термостата. Ожог оказался нешуточным – она не могла ходить и очутилась в постели. Но не в своей, так как дом Les Jolies Eaux она подарила на свадьбу сыну, Дэвиду Линли, а он сдал его в аренду. Маргарет остановилась в пляжном доме своих друзей. Раздраженная и подавленная, она целыми днями сидела в темноте с задернутыми шторами. Через несколько дней из Лондона к ней на помощь прилетела фрейлина Энн Гленконнер и пришла в ужас.

Раны плохо заживали, и леди Гленконнер предложила принцессе вернуться в Лондон для лечения. Маргарет, ссылаясь на плохое самочувствие, отказалась, поэтому леди Гленконнер связалась с Букингемским дворцом и поговорила с королевой. Та позвонила сестре и смогла уговорить ее лететь домой на «конкорде», что та и сделала. Во время полета опорами для ног ей служили ящики для молочных бутылок. «Королева проявила удивительное понимание и заботу и сразу оказала действенную помощь», – вспоминала леди Гленконнер³⁰. Оказавшись дома, принцесса стала лечиться, в том числе пиявками. Но даже это средневековое средство не могло ускорить медленный процесс заживления.

У Колина Гленконнера имелась собственная теория по поводу несчастного случая с Маргарет. Он считал, что принцесса просто искала сочувствия у сестры и матери, которые не проявляли особой заботы после ее первого инсульта, – хотя Маргарет и не хотела, чтобы ее принимали за инвалида.

Колин говорил: «Давайте смотреть правде в глаза – принцесса Маргарет страдала депрессиями, а в королевской семье депрессий быть не должно. В кругу Маргарет это слово даже не произносилось»³¹. Ее плохое настроение усугублялось еще и тем, что сын, лорд Линли, выставил дом Les Jolies Eaux на Мюстик на продажу.

Королева наложила запрет на инвалидные коляски в Балморале и Сандрингеме. Таким образом она пыталась заставить больную сестру ходить. «Ну давай, – говорила она ей в Балморале, – отложи костыли и иди без опоры»³². Она полагала, что сестра симулирует, и не выказывала ей должного сочувствия. Доброта для нее заключалось во фразе «возьми себя в руки», особенно если это касалось сестры. Один друг семьи предупреждал о последствиях: «В этой семье никому не полагалось болеть. Но отсутствие сочувствия ввергает принцессу в еще большую депрессию»³³. Этот случай депрессии был далеко не единственным. Время от времени ее консультировал психиатр Марк Коллинз, работавший в монастырской клинике. Впервые его позвали на помощь, когда Родди Ллевеллин неожиданно сорвался в Турцию, оставив Маргарет в безнадежном одиночестве.

Маргарет выздоравливала медленно. Теперь она предпочитала ходьбе инвалидную коляску и даже приказала переделать свою машину Ford Galaxy SUV, чтобы та в ней помещалась. Ее мать, наоборот, решительно настроилась на ходьбу до конца своих дней. Когда они обе прибыли в Букингемский дворец на прием, королева поставила лакея с инвалидным креслом для матери у лифта на верхнем этаже. Но вместо нее в кресло села Маргарет, что привело королеву в негодование: «Ради Бога, Маргарет, встань. Оно предназначено маме»³⁴. Подобный трюк Маргарет совершила на вечере 21 июня 2000 года в Виндзорском замке, когда праздновались 100-летие королевы-матери и 70-летие Маргарет. По словам очевидца, королева кипела от возмущения, когда сестра воспользовалась инвалидным креслом, предназначенным матери.

Несколько месяцев спустя, 4 января 2001 года, у принцессы произошел второй инсульт в Сандрингеме, где она находилась с королевой и другими членами семьи. Хотя удар назвали «легким», ее все же поместили на 10 дней в больницу короля Эдварда VII. Перед выпиской она сделала прическу, чтобы хорошо выглядеть перед телекамерами, ждавшими у дверей больницы. В начале марта казалось, что Маргарет находится на пути к выздоровлению. Она обрела жизнерадостность, стала лучше есть и даже обходилась без трости или инвалидной коляски. Она выбросила вещи тусклых расцветок из гардероба и снова оделась в яркие цвета, особенно ей нравились красный и золотой. Заметное улучшение успокоило королеву, которая «страшно беспокоилась» о сестре. 15 марта они вместе ужинали у матери. Но покой оказался кратковременным. Две недели спустя у Маргарет случился третий, тяжелый инсульт, который вновь приковал ее к инвалидной коляске. Инсульт сказался на зрении, и принцесса очень быстро практически ослепла. В последующие несколько недель она с трудом смогла немного восстановить движение в ногах, и врачам удалось частично вернуть ей зрение. В июне она удивила всех, заявив, что хочет присутствовать на праздничной службе в честь 80-летия принца Филиппа в часовне Святого Георгия в Виндзоре. Там королева произнесла несколько слов в честь мужа и потом сказала: «А теперь моя сестра кое-что для тебя приготовила». Через несколько мгновений в зал вошел воспитанник Королевской балетной школы, а за ним 20 его однокашников. Они исполнили матросский танец, который Маргарет просила подготовить специально ко дню рождения зятя³⁵.

Но ее праздничное настроение быстро сошло на нет. Большую часть времени Маргарет проводила в своей полутемной спальне. Почти прекратив общаться с друзьями, она только слушала радио. Теперь она полностью зависела от других даже в простейших вещах, что страшно унижало и стесняло ее. Как выразилась ее кузина Маргарет Роудс, «всю свою жизнь она сверкала, но после первого инсульта, произошедшего три года назад, она утратила способность сверкать»³⁶. Любительница мужского общества в прошлом, теперь принцесса допускала к себе только нескольких близких подруг, которые навещали ее и читали вслух. Однажды принцесса попросила Энн Гленконнер почитать ей книгу Родди Ллевеллина о семенах растений. Хотя Гленконнер находила книгу скучной, Маргарет искренне ею увлеклась и просила не прерывать чтение.

Когда королева навестила сестру во время пятичасового чая, Маргарет все время брюзжала, даже несмотря на присутствие леди Гленконнер. Вскоре после прихода королевы она захотела послушать по радио мыльную оперу «Арчеры», и каждый раз, когда старшая сестра пыталась завязать разговор, Маргарет произносила: «Шшшш!». Это чем-то напоминало далекие детские годы, но теперь уже не Кроуфи, а леди Гленконнер строго выговаривала Маргарет: «Мэм, здесь присутствует королева, и она не может оставаться очень долго. Не желаете, чтобы я разлила чай?» Затем она выключила радио, налила сестрам по чашке чая и вышла из комнаты. Разрядив таким образом обстановку, она помогла королеве начать нормально общаться с сестрой³⁷.

4 августа 2001 года, через два месяца после празднования дня рождения Филиппа в Виндзорском замке, Маргарет, редко выходившая из дома, посетила 101-й день рождения королевы-матери, который проходил в саду Кларенс-хауса. За это время состояние Маргарет ухудшилось, и королева вместе с королевой-матерью пытались отговорить ее. Они понимали, что ее расстроит реакция гостей на свой внешний вид. Однако Маргарет настояла, хотя выглядела теперь печальной и жалкой оболочкой той роскошной и элегантной женщины, которая когда-то всех пленяла. Несмотря на темные защитные очки, инвалидное кресло и руку на перевязи, принцесса, что было ей несвойственно, наслаждалась празднеством, довольная тем, что смогла поддержать мать в день ее рождения, который оказался последним.

Рождество и Новый год Маргарет провела в кругу семьи в Сандрингеме. Когда-то обожавшая шарады и совместное пение вокруг пианино, теперь она не выходила из своей комнаты и отказывалась есть. На помощь опять пришла Энн Гленконнер. Ей удалось выманить ее из постели и усадить смотреть телепередачу «Антикварное роуд-шоу» (Antiques Roadshow). Она даже смогла уговорить ее съесть песочную тарталетку с джемом. Когда ее сестре сказали об этой маленькой победе, та с удивлением и благодарностью воскликнула: «Размазня!»[30] Это была одна из редких веселых минут.

Но большую часть времени Маргарет проводила в одиночестве и даже отказывалась говорить по телефону с членами семьи. Однажды королева-мать, расстроенная тем, что не может связаться с ней, приехала без предупреждения и прямиком направилась в спальню.

Иногда принцесса разговаривала с лордом Сноудоном по телефону, да и Родди Ллевеллин заезжал ее навестить, но в конце концов она отказалась видеть гостей мужского пола, говоря: «Я теперь ужасно выгляжу». Как-то Маргарет пожаловалась своей горничной: «Если бы я была собакой, меня бы могли усыпить»³⁸.

8 февраля 2002 года с принцессой Маргарет случился еще один удар. Она умерла ранним утром следующего дня в больнице короля Эдварда VII. Рядом с ней находились ее дети.

Через несколько часов Букингемский дворец от имени королевы «с глубочайшей скорбью» официально объявил, что «любимая сестра королевы, Ее Королевское Высочество принцесса Маргарет мирно скончалась во сне в 6:30 утра». Позднее королева сообщила скорбную весть королеве-матери.

Просьба принцессы Маргарет – быть похороненной рядом с любимым папой в часовне Святого Георгия в Виндзоре – была выполнена. Похоронную службу предполагалось провести там же. Сначала королева отправилась в Кенсингтонский дворец, где в спальне стоял гроб с телом Маргарет в окружении ее любимых фотографий, морских раковин и других дорогих ее сердцу предметов. У парадного входа Ее Величество ждали дети Маргарет – Дэвид Линли и леди Сара Чатто, а также штат прислуги, прослуживший у принцессы много лет. Королева зашла в комнату и в одиночестве в течение нескольких минут прощалась со своей младшей сестрой. Затем гроб с телом Маргарет, задрапированный флагом, украшенный белыми лилиями и розами, проделал 12-минутный путь в королевскую часовню в Сент-Джеймском дворце. Перед катафалком шли шотландские волынщики.

15 февраля, в день похорон, королеву-мать на вертолете привезли из Сандрингема. Когда ее в инвалидной коляске ввезли в часовню Святого Георгия, розовый гроб с телом Маргарет уже стоял у алтаря, а органист до начала службы играл мелодию из балета «Лебединое озеро». Это было трогательное напоминание о любви принцессы к балету. Будучи педантичной по натуре – качество, которое она унаследовала от наводившей на нее ужас королевы Марии, – принцесса еще при жизни выбрала музыку, молитвы и гимны для исполнения на собственных похоронах.

После окончания службы, во время выноса гроба из часовни, королева-мать с большим трудом встала на ноги, чтобы отдать последнюю, печальную честь своей дочери. Королева выглядела потрясенной потерей сестры, с которой она ежедневно общалась по телефону. Когда гроб поместили на катафалк, одной рукой она ухватилась за руку племянницы Сары Чатто, а другой смахнула слезу с глаз.

Тишину прервали звуки шотландской похоронной песни «Отчаянная битва птиц», которую выбрала Сар. Она метафорически отражала бурную жизнь принцессы, полную обещаний и романтического очарования, обернувшихся одиночеством и отчаянием. Она могла быть и деспотичной, и надменной, но также верной и заботливой. Только скучной никто бы ее не назвал.

В памяти людей принцесса Маргарет осталась гламурной светской львицей, прожигавшей жизнь на вечеринках или на побережье Карибского моря. Гораздо меньше было известно то, что она посвятила свою жизнь поддержке сестры и монархии, которую та представляла. Именно это качество королева особенно ценила в сестре, и каждый раз она защищала ее от несправедливых, по ее мнению, нападок со стороны членов парламента и других людей. Как отметил в своей надгробной речи преподобный каноник Бэрри Томпсон, Маргарет следовало помнить не только за ее озорную и жизнерадостную натуру, но и за ее «верность и чувство долга; ее преданность семье и друзьям; ее энергию и энтузиазм, острый ум и здравые советы, а также за глубину знаний и любовь к жизни».

После службы гроб доставили в крематорий Слау. Маргарет стала первым членом семьи за более чем 60 лет, подвергшимся кремации. По ее желанию, это последнее путешествие она совершила одна, без сопровождения семьи или друзей. Так как в семейном склепе не оставалось места для гроба, она предпочла кремацию, чтобы покоиться рядом с любимым отцом.

Среди 400 приглашенных на похороны находились друзья из мира шоу-бизнеса, включая певицу Клео Лейн и ее мужа, музыканта Джона Дэнкуорта, актрис – кавалерственную даму Джуди Дэнч и Фелисити Кендал, а также режиссера Брайана Форбса и его жену Нанетт Ньюман.

Среди собравшихся не было ни политиков, ни государственных деятелей, а только те, кто знал принцессу в течение ее жизни. После службы королева отвела Энн Гленконнер в сторону и поблагодарила ее за то, что та познакомила ее сестру с Родди Ллевеллином. Она произнесла: «Я просто хотела сказать вам, Энн, что порой было непросто, но я хочу поблагодарить вас за то, что вы познакомили Маргарет с Родди, он сделал ее по-настоящему счастливой». Это знаменовало коренной поворот в ее отношении к любовному роману Маргарет, ведь королева отказала Родди от всех своих домов и яростно противилась его присутствию на 50-летнем юбилее Маргарет. Возможно, королева извлекла урок из проблем собственных детей и их браков и стала более терпимой и отзывчивой по отношению к другим. Она осуждала связь сестры с Родди, хотя, как она это теперь поняла, он поддерживал ее как в хорошие времена, так и в плохие, уже ближе к ее концу.

Спустя несколько недель после смерти принцессы Маргарет за ней последовала и королева-мать. Она умерла во второй половине дня пасхальной субботы в Роял-Лодж в Виндзоре, в присутствии своей старшей дочери. Ее похоронили рядом с мужем в часовне Святого Георгия, на месте, специально зарезервированном для нее.

Для королевы настал момент, которого она всегда страшилась. Она говорила друзьям, что потерять мать и сестру одновременно было ее самым страшным ночным кошмаром. Этот удар потряс ее, хотя она находила утешение в потоке людской симпатии к матери, которую все очень любили. Толпа в 200 000 человек шла за гробом, отдавая ей последнюю дань уважения. В обращении к нации королева выразила признательность за публичные изъявления поддержки и симпатии. Позднее она признавалась, что если бы ей пришлось говорить и о смерти сестры, она не смогла бы этого выдержать, несмотря на все свое спокойствие и флегматичность, настолько ей было тяжело.

Говорят, что смерть – это великий уравнитель, но в случае виндзорских сестер она только подчеркнула глубокую династическую пропасть между ними. Скромная похоронная церемония для принцессы Маргарет не может сравниться с детальными планами по организации церемонии похорон королевы Елизаветы II. В 1952 году, когда умер ее отец, радиоведущий Ричард Димблби провозгласил: «Закат его смерти разлился по всему мировому небосклону». То же самое можно сказать и о королеве. План церемонии прощания под кодовым названием «Операция «Лондонский мост» тщательнейшим образом разрабатывался с 60-х годов прошлого века. Даже по сравнению с похоронами Дианы и королевы-матери смерть королевы несоизмерима по масштабам реакции и в Британии, и за рубежом. Церемонию похорон Маргарет наблюдали редкие прохожие. Предполагается, что людской поток для прощания с королевой Елизаветой во время официальной траурной церемонии в Вестминстерском холле растянется не меньше, чем на 13 миль[31][32].

В более личном плане смерть Маргарет ознаменовала окончание сложной семейной истории о двух сестрах, объединенных и разъединенных любовью и долгом. Одна выбрала освященные веками традиции и стиль жизни аристократии. Другая, дерзкая и легкомысленная, предпочла жизнь, протекающую от одной светской вечеринки до другой, и общалась со знаменитостями и представителями богемы. Она была экстравагантна и бунтовала против тесных рамок Британии.

И все же, как отмечал историк Бен Пимлотт, было бы большим упрощением полагать, что «королеву следует считать образцом серьезности, а все противоположные качества отнести на счет ее сестры»³⁹. В личном плане, менее заметном для общества, их различия порой размывались, и сестры нередко демонстрировали удивительное сходство как в поведении, так и в ходе мыслей.

Несмотря на все различия, обеим сестрам была присуща одна неизменная и глубоко укоренившаяся в них черта: одиночество. Они известны во всем мире, и их почти постоянно окружали люди. Но во многом их сущность оставалась скрытой ото всех, за исключением друг друга. Все время находясь в центре общественного внимания, ни одна из них не могла наслаждаться «нормальными» отношениями в любви. Их неразрывная связь на уровне интуиции произрастала из их положения на самом верху, далеко от всех остальных. Одна осталась «бутоном», другая расцвела и стала «розой», но они выросли на одном розовом кусте.

От автора

Членов королевской семьи проще всего понять, сравнивая их друг с другом. Хотя сразу на ум приходят принцы Уильям и Гарри, возможно, самым ярким и, безусловно, самым продолжительным был дуэт Ее Величества королевы и ее младшей сестры, принцессы Маргарет.

Я хочу выразить признательность моему агенту Стиву Троха, а также редактору Гретхен Янг издательства Grand Central за то, что они подали мне мысль о том, что пришла пора уделить внимание отношениям виндзорских сестер – таких интригующих, но обделенных вниманием.

Во время работы меня направляли те, кто знал обеих сестер на различных этапах и в различных местах их жизни. Я хотел бы выразить благодарность следующим людям за их свидетельства и помощь в понимании сущности этого сестринского союза: это Чарльз Аззопарди, Майкл Бонелло, Бэзил Чарльз, Фил Дампье, Дана Гиллеспи, Кармен Гленвилл, Тони Греч, Дэвид Гриффин, бывший лорд-мэр Эдинбурга Эрик Миллиган, Майкл Нэш, профессор Джонатан Петропулос, доктор Фрэнк Прочаска, Пол Рейнолдс, Ингрид Сьюард, Шон Смит, Ян Шапиро, доктор Микаллеф Старфейс, профессор Эндрю Стюарт, Роберт и Ди Хорниолд Стрикленд, профессор Джон Тейлор, командор ордена Британской империи Марджори Уоллас и Кристофер Уилсон.

Я хочу также поблагодарить исследователей Дауна Куисма, Клодию Тейлор, Камилл Дж. Томас, Андрина Тран и Марису Сюэреб из Валетты (Мальта) за их напряженную работу в непростых условиях. В издательстве Grand Central я хотел бы поблагодарить моего редактора Гретхен Янг за аналитический подход, а также ассистента редактора Хейли Уивер и редактора-корректора Лори Паксимадис.

В мире карантина и смертельной пандемии я выражаю горячую благодарность жене Кэролин за ее любовь и поддержку.

Эндрю Мортон, Пасадена, ноябрь 2020

Примечания

(Используемые источники)

1. Восход Солнца и Луны

1. Брэдфорд, Елизавета, 7.

2. Эдвардс, Королевские сестры, 45.

3. Эдвардс, Королевские сестры, 11.

4. Зиглер, Король Эдуард VIII, 199; Роуз, Король Георг V, 392.

5. «Трагическая героиня «Короны»: жизнь принцессы Маргарет в фотографиях«, The Telegraph, 9 декабря, 2017.

6. Аронсон, Принцесса Маргарет, 174.

7. Уорик, Принцесса Маргарет (2000), 124.

8. Биографический очерк о принцессе Маргарет, Sunday Telegraph, 20 августа, 2000.

9. Сьюард, Королевские дети, 61.

10. Эдвардс, Королевские сестры, 16.

11. Шоукросс, Королева-мать, 257.

12. Шоукросс, Королева-мать, 307.

13. Дженнифер Эллис, изд. «Крытый золотой соломой: мемуары Мейбл, графини Эйрли (Thatched with Gold: The Memoirs of Mabel, Countess of Airlie) (Лондон: Ulverscroft, 1992), 180.

14. Аронсон, Принцесса Маргарет, 45.

15. Эдвардс, Королевские сестры, 25.

16. Сьюард, Королева и Ди, 80.

17. Морроу, Королева, 11.

18. Дисмор, Принцесса, 73.

19. Морроу, Королева, 14.

20. Дисмор, Принцесса, 93.

21. Брэдфорд, Елизавета, 33.

22. Эдвардс, Королевские сестры, 41.

23. Шоукросс, Подсчитывая чьи-то благословения, 76.

24. Кроуфорд, Маленькие принцессы, 17.

25. Уорик, Принцесса Маргарет (2000), 47.

26. Шоукросс, Подсчет благословений, 208.

27. Уорик, Принцесса Маргарет (2000), 48.

28. Джейн Дисмор, «Королевская семья в доме № 145 по Пикадилли», сайт Intercontinen tal London Park Lane https://parklane.intercontinental.com/en/news/145-piccadilly.

29. Эдвардс, Королевские сестры, 45.

30. Морроу, Королева, 13.

31. Дисмор, «Королевская семья в доме № 145 по Пиккадилли».

32. Эдвардс, Королевские сестры, 42.

33. Брэдфорд, Елизавета, 41.

34. Брэдфорд, Елизавета, 193.

35. Сьюард, Королевские дети, 16.

36. Филипп Линдси, Венценосный король Англии: коронация короля Георга VI в истории и традиции (Лондон: Ivor Nicholson and Watson, 1937), 258.

37. Брэдфорд, Елизавета, 99.

38. Мэттью Деннисон, «Страницы дневника девочки-подростка, которая провела войну в изоляции вместе с будущей королевой», The Telegraph, 28 апреля, 2020.

39. Деннисон, «Страницы дневника», 49.

40. Эдвардс, Королевские сестры, 44.

41. Дисмор, Принцесса, 78.

42. Иэн Ллойд, «Установлено: маленькая девочка, которую королева выбрала своей лучшей подругой», The Daily Mail, July 25, 2014.

43. Ллойд, Установлено.

44. Дисмор, «Королевская семья в доме № 145 по Пикадилли».

45. Морроу, Королева, 17.

46. Уорик, Принцесса Маргарет (2000), 90.

47. Брэдфорд, Елизавета, 37.

48. Уорик, Принцесса Маргарет (2000), 53.

49. Дисмор, Принцесса, 104.

50. Уорик, Принцесса Маргарет (2000), 55–56.