Корректировщик. Остановить прорыв! Крол Георгий
Паршиво. Хотя насчёт стреляют по касательной есть у меня идея. Они нас могли принять за штабную машину. И сильно надеются, что тут сплошные генералы сидят. И вот на этом можно сыграть. Поделился мыслями с пилотами, те подумали и согласились. В том смысле, что нас за штабных приняли. Но вот сесть всё равно не удастся, завалят. Да и некуда, летим над какими-то лесонасаждениями.
– Так и здорово! Ищите просвет, нам взлетать уже не понадобится, только сесть. А потом ножками выйдем.
Лётчики переглянулись. Оно понятно, рождённый летать ползать, может, и способен, но уж больно не хочется. И самолёт жалко.
– Ладно, лейтенант, убедил. Попробуем.
А я озаботился ещё одним вопросом. Вот не помню, у них уже ввели набор для эвакуации или ещё нет?
– Кстати, оружие на борту имеется? А то у нас на всех шесть пистолетов и ножи.
– Пять штук ППС, по два боекомплекта на каждый, и десять гранат. Плюс амуниция, разумеется.
– Понятно. Я их у вас позаимствую, не возражаете? Мои ребята всё-таки пользуются ими лучше. Да и под пули вам лезть особо не стоит – лётчика пойди подготовь. Или вдруг удача – надыбаем вам трофейный самолёт. Могут же фрицы на вынужденную сесть и на месте неисправность устранить? А мы тут как тут.
– Извини, лейтенант, что мы с самолётом сделаем?
– А, виноват. В смысле найдём.
– А как ты сказал: набыдим?
– Надыбаем. Это жаргон, у нас на курсе один придумал, а все заразились.
– Надо запомнить, смачно звучит.
Но мне, пожалуй, пора. Нужно с ребятами всё обговорить. Так что я покинул кабину и пошёл звать бортмеханика. Или он сейчас борттехник? Неважно. Я заслал его к командиру и стал объяснять бойцам расклад. Автоматы и всё остальное нам хоть и со скрипом, но отдали. Ещё Корда выяснил, что ШКАСы, пулемёты в хвостовой части, извлекаются. Мало того, в комплекте к ним идёт специальная тренога, чтобы при вынужденной посадке можно было организовать оборону самолёта. И весит эта машинка всего ничего – десять с половиной кило. Правда, экипаж считал, и справедливо, что для пешего перехода это тяжеловато.
Парни рассказали летунам, как мой ординарец таскал в руках крупняк Горюнова на станке. Те не поверили, но ребята чуть с кулаками не полезли, защищая честь друга. Сам Владимир Семёнович был занят поисками материала для изготовления переносного ремня. Оглядевшись, я предложил бортмеханику отдать на растерзание парашют. Всё равно ведь не пригодится.
Пока мы разбирались с оружием, радист торчал в дверях кабины. А вот уговорить бортстрелка спуститься из верхней турельной спарки мы так и не смогли. Стрелять он не стрелял, но крутился постоянно. Наверное, просто хотел потрепать нервы этим козлам из люфтваффе. Опытные, всю Европу облетали, аж до Сицилии. Это я по пиковым тузам на фюзеляжах сужу, такие малевала только одна эскадра – 53-я.
Радист замахал нам рукой. Это означало, что лётчики нашли место и сейчас мы будем пытаться сесть.
– Держитесь за что-нибудь, будет сильный удар.
До удара была очередь, которая прошила отсек. И коротко успела протарахтеть спарка наверху. А потом мы шлёпнулись «на брюхо», и самолёт пошёл юзом. Грохот, треск, скрежет раздираемого дюраля. А потом ещё один удар, будто мы во что-то врезались, и тишина. Мы начали подниматься на ноги. Радист, чудом удержавшийся рядом с кабиной, полез к пилотам, а борттехник потянул за ногу стрелка. Никакой реакции. Он полез наверх и через минуту свалился вниз совершенно белый, и его бурно вырвало.
– Колпака с пулемётами наполовину нет и Сашкиной головы тоже. Руки на гашетке, плечи есть, а выше ничего.
Парня снова скрутило, но времени горевать не было.
– Документы его достать сможешь, они остались?
Техник судорожно дёрнул головой. Я повернулся к Рамону.
– Андрэ, пистолет с него сними. И документы тоже посмотри.
Жаль парня, но если мы выберемся, то сообщим, как он погиб, даже если документы не сохранились. Пропавшим без вести он не останется.
Сержант молча кивнул и полез наверх. Радист в это время помогал пилотам выйти из кабины. Сильно ребята побились, стоят с трудом.
– Спасибо, товарищи. Это чудо, что вы сумели нас посадить. Где мы, вы поняли?
– Лес. Не очень большой, примерно пять или шесть километров в поперечнике, но вроде густой. Мы сели на краю и заехали под деревья, так что правый борт у нас прикрыт.
– А где? Хоть приблизительно?
Пилот качнул головой.
– Радиокомпас тю-тю, так что где мы сейчас, сказать трудно. Очень уж петляли в облаках.
– Ясно. Корда, пулемёт с правого борта снять. Те, кто остался без оружия, берут треногу и патроны к ШКАСу. Я выхожу первым, остальным ждать моей команды.
Командир экипажа нахмурился.
– Товарищ лейтенант, а по какому праву вы командуете? Здесь я старший по званию.
– Так точно, товарищ старший лейтенант, вы. А пока мы на борту, и по должности. Только я разведчик, а мы предположительно в тылу противника. Поэтому до прояснения обстановки или до выхода в расположение наших войск командовать буду именно я. Есть вопросы?
Старлей подумал и качнул головой.
– Я понял. Возражения снимаются, командуй.
– Повторяю, я выхожу первым. Остальным быть готовыми.
Я с трудом открыл дверь и выпрыгнул наружу. Ох ты ж… Ничего себе, какую мы борозду пропахали. И винта у нас нет, причём вместе с движком. Вырвало. С неба донёсся рёв моторов, и надо мной проскочила пара «мессеров». Потом ещё одна. Последним пролетел ОДИН истребитель Bf-109. Это что, Сашка-стрелок сбил одного напоследок? Эх, молодец парень. «Мессер» шёл предельно низко и предельно медленно, видать, хотел рассмотреть нас подробнее. Кажется, даже погрозил нам кулаком.
Ну что, поставленной цели я достиг. Они видели, что после посадки из салона самолёта выпрыгнул лейтенант. И что решит правильный немец? Верно, что этот лейтенант – младший по чину, потому и выслан первым. А значит, их предположение, что самолёт штабной, тоже верно. Соответственно этому они и будут действовать, то есть попытаются нас захватить.
– Владимир Семёнович, второй ШКАС тоже снимайте и вместе с треногой сюда. Пилотам и тем, кто не вооружён, отойти в лес на сто метров. Остальным занять оборону вокруг самолёта.
Мы успели вытащить и установить оба пулемёта. Для них на флангах наспех отрыли ячейки с таким расчётом, чтобы ствол находился почти над землёй. Остальные окопались в борозде. Ну как окопались… Выбрали ямку или вывороченный пласт земли и за ним залегли. Заодно и маскировка. Успели за час, а потом к нам нагрянули гости.
Глядя на куцую колонну из двести двадцать первого БТРа и тупоносого грузовика, я даже обиделся. Как-то они о нас совсем плохо думают. Эта модель БТРа имела на вооружении всего один пулемёт. А в грузовике могло находиться максимум человек двадцать. И всё? А с другой стороны, дарёному коню в зубы не смотрят. Броник вывернулся к нам носовой частью и встал метрах в ста от остатков десантного «ЛиСа». Грузовик остановился чуть подальше – и из него начала выпрыгивать пехота. Посмотрим, что там нам бог послал?
Так, вижу МГ-34, вижу два МП-38, может, и МП-40 – отсюда не разберу. Остальные с винтовками. Плюс в бронетранспортёре ещё один пулемёт и два автомата. Итого шесть единиц автоматического оружия. Замечательно. Немцы медленно приближались к нам. Отчасти осторожничали, отчасти были уверены, что мы никуда не денемся. Вот до них семьдесят метров, пятьдесят… Я встал в рост и поднял вверх руку. Фрицы притормозили, БТР повёл в мою сторону пулемётом, но и только. Даже пулемётчик не залёг, а продолжил идти вместе с остальными. Зря!
Вперёд вышел офицер, но сказать я ему ничего не дал.
– Огонь!
Я резко опустил руку, падая на землю. Два ШКАСа ударили с двух сторон. Справа бил Корда, я видел, как несколько раз вздрогнул БТР. Слева отводил душу бортмеханик. Фрицы падали сломанными куклами. Офицер упал с пулей в середине лба – ты гляди, какой снайпер у нас имеется. Пулемётчика очередью практически перерезало пополам. Короче, никто из солдат противника так и не выстрелил. И упав, больше не шелохнулся. Весь бой занял от силы минуту.
Выждав ещё две, для надёжности, и не заметив признаков шевеления, мы двинулись вперёд. Первым мне попался ефрейтор. Винтовку он поднять так и не успел, получив две пули в грудь. Я выдрал оружие из рук мертвеца и начал его рассматривать. Значки на груди не разберёшь, а вдруг разведчик? Звание позволяло. Тогда можно найти в снаряжении что-нибудь особенное.
Я разглядывал странное оружие минуты две, пока до меня дошло, что это… СВТ. Вот дурень! Так ожидал увидеть какой-нибудь «Маузер-98к», что родную «светку» не узнал. Правда, деревянные части ей зачернили, да и ствольная коробка какая-то странная. А вот это что за паз? Стоп, стоп, так это снайперский вариант? Я ж его только на картинках видел. Вот это повезло!
А фриц-то, видать, заслуженный, это ж надо, раздобыть такой трофей. Решено, забираю себе. Обыскал фрица, оптику в специальном чехле. Ух ты, кронштейн наш, а вот сам прицел немецкий. Оптика получше, хотя увеличение всего 2,5. В наших прицелах, кстати, 3,5. На лес быстро опускались сумерки, бойцы, уже не боясь, бродили, собирая трофеи. Раздавшийся звук оказался настолько неожиданным, что мы сразу не сообразили, что происходит.
А это завёлся двигатель грузовика. Чёрт, это значит, всё это время там сидел немец. Причём живой, здоровый и, что главное, при оружии. Ведь мог подстрелить кого-нибудь, но духу не хватило, и теперь пытается улизнуть. А потом нажалуется старшим камрадам, что их тут обидели. А нам нужны такие проблемы? Я вскинул винтовку. Остановил ствол чуть ниже цели, успокоил дыхание. Медленно перекрестье к тому месту, где должна, обязательно должна показаться голова водителя.
Бах! Машина осталась стоять с включённым двигателем. Водила остался сидеть в кабине. Но теперь уже не живой и тем более не здоровый. А мы начали торопиться. Собственно, сбор трофеев подходил к концу. Все автоматы и пулемёты мы собрали. Боеприпасы, гранаты – тоже. У нас даже перебор получился. Это потому что я не хотел бросать снайперку, а мы нашли в БТРе ещё и противотанковое ружьё. Как называется – не скажу, что-то малокалиберное и однозарядное.
Но самая главная находка была в планшетке у офицера – карта. К сожалению, крупномасштабная – 1:50 000, но и то хлеб. Во всяком случае, мы определились с местом приземления – три километра к западу от Бричан. Ничего себе нас занесло. Я посмотрел на пилота. Видимо, мой взгляд был очень выразителен, даже в наступивших сумерках, потому что старлей сразу начал оправдываться.
– Ну и чего ты смотришь? Был приказ на вылет. Погода паршивая, надвигалась гроза, а деваться некуда. Пришлось идти не на северо-восток, как надо, а на северо-запад. И всё равно почти сразу начались облака. Через первое мы проскочили, через второе тоже, а вот на третьем нарвались. Снаружи вроде как белое, безопасное, а внутри черным-черно. Да ещё в нас молния шарахнула, так что еле проморгались. Радиополукомпас сразу накрылся, передатчик тоже – похоже, в обтекатель антенн попало. А в приёмнике сплошной шум. Вот и метались туда-сюда, вверх-вниз, всё выскочить пытались. Вниз идти опасались: вдруг высотомер тоже того, но, в конце концов, пришлось рискнуть. Из грозы-то мы выскочили, а дальше сам знаешь.
Да уж, это называется стечение обстоятельств. И вылет вынужденный, не глядя на непогоду, и молния, и немецкий прорыв, и «мессеры» эти… Хорошо, что вообще сели, да ещё с минимальными потерями. Однако что-то мы замешкались. Фрицы не дураки, сколько времени требуется, чтобы добраться до места и повязать пару штабных офицеров, они знают. А значит, скоро начнут беспокоиться. Хорошо в машинах раций нет, а то бы уже вызывали.
Ко мне подошёл Корда.
– Товарищ лейтенант, может, воспользуемся транспортом? Грузовик на ходу, бронетранспортёр тоже. Пара дырок в бортах, так темно уже, не заметят.
Вообще-то это идея. Нам надо выходить к Могилёву-Подольскому. От Бричан, судя по карте, туда есть дорога. Докуда она доходит, я не знаю, карта обрывается, но в любом случае на колёсах быстрее. Только надо одеть двоих в форму вермахта: одного как водителя грузовика, второго как офицера. И я даже знаю, кто будет вторым. Собственно, кто будет первым, я тоже знаю.
Глава 11
Через четверть часа мы тронулись. Впереди ехал бронетранспортёр. За рулём сидел Рамон, тут я переиграл первоначальный план. С ним в паре ехал Корда. А следом все остальные в грузовике. За рулём сидел бортмеханик, рядом с ним я. Форма гауптмана мне подошла, так что теперь я Вилли Штоц. Штурман, он же второй пилот, оказался отличным стрелком, всадил пулю аккурат посередине лба. Тем более что у них с командиром не банальные «ТТ», а автоматические пистолеты Коровина. Так что фриц помер, не запачкав форму.
Пистолет, кстати, я у старлея реквизировал. Офицеру вермахта винтовка не положена, он вооружён штатным «люгером». А это всего два магазина по восемь патронов. Вот и висит эта цацка слева на поясе, как прописано уставом, а в кармане у меня двенадцатизарядный «коровин». АПК – машинка надёжная и знакомая, они до сих пор на вооружении. Модифицированные, конечно, но конструкция всё та же, 40-го года. Жалко глушителя нет, а то было бы совсем здорово.
Ехали пока без проблем. На дорогах пусто то ли все силы брошены вперёд, то ли, наоборот, севернее нас нанесли отвлекающий удар, а остальные движутся совершенно в другом направлении. Интересно, а в самом деле, куда могут перебросить силы фрицы? Их ведь тут достаточно много: 11-я армия – это семь немецких и три румынские дивизии, плюс румынский же горный корпус. А ещё есть пусть и изрядно побитая нами, но всё ещё мощная группа Клейста. Это ещё четыре танковые и две моторизованные дивизии. И какие у них могут быть планы?
Изначально удар предполагал выход на правый берег Днестра с развитием наступления в целом на Николаев и Одессу. Вспомогательный удар наносился в тыл Юго-Западному фронту. Здесь и сейчас захватить переправы у Ямполя не удалось. Что остаётся? Интересно. Сейчас румыны рвутся к Кишинёву, причём с двух сторон. Да, вспомнил, полковник Доценко говорил, что их поддерживает часть танков Клейста. А что делают немцы?
Немцы наступают на северо-запад, изображая удар на Каменец-Подольский и Хотин. Причём пехотными дивизиями. Отборные танковые и моторизованные дивизии Клейста «обеспечивают фланг». Как интересно – ударные части занимаются прикрытием пехоты. А если предположить, что фрицы хитрят? И всё-таки надеются преодолеть Днестр? Тогда у них есть мост в Могилёве-Подольском. Он, разумеется, надёжно охраняется и прикрыт укрепрайоном, но!
Скажем, фон Рундштедт заполучил группу диверсантов типа парней из «Бранденбурга-800»? Тогда возможен вариант с захватом моста и опять-таки выходом танковых дивизий на восточный берег. А там уже развитие пойдёт по первоначальному плану. Вопрос в том, учитывает этот вариант Горбатов или нет? По мне, так должен учитывать. Тем более что и Мишка ещё до отлёта, должен был обрисовать обстановку в целом. Но это не отменяет факта, что в таком случае мы прёмся прямо в гущу немецких войск, сконцентрированных для прорыва. Значит, нам срочно нужна новая карта. А ещё «язык», да поосведомлённей.
Впереди показалась немецкая транспортная колонна. Первая за прошедшие два часа. Впереди мотоцикл, за ним два нетентованных грузовика и ещё один мотоцикл. В одном из грузовиков стоят бочки, во втором, кроме них, возле заднего борта, двое солдат. Для нас это удачно, грех не воспользоваться случаем. Я повернулся к своему водителю.
– Гудни нашим, пусть притормозят.
Дважды коротко прогудел клаксон, и БТР замедлил ход и остановился. Я выпрыгнул из кабины и направился к заднему борту.
– Так, товарищи. Впереди колонна противника из двух грузовиков и двух мотоциклов. Нам нужен язык и новая карта, потому попробуем захватить. Быть наготове, но без команды не высовываться. Вопросы есть?
– Немцев много?
– Человек десять. Двое на одном мотоцикле, трое на другом. В кузове грузовика двое, в кабинах тоже должно быть по два человека.
– Понятно.
– Всё, готовьтесь. Ещё раз повторяю – без команды не высовываться. Даже если начнутся крики. Если вдруг я подойду вместе с немцем – вести себя спокойно, не напрягаться.
Теперь я пошёл к бронетранспортёру. Корда открыл дверцу и выглянул наружу.
– Колонну впереди видите?
– Так точно.
– Догоняем, начинаете гудеть. Если пропустят – обходите и перегораживаете дорогу. Пулемётом не угрожать, но быть наготове. Если они попробуют вас остановить – останавливаетесь и ждёте меня. На вопросы старшего колонны не отвечать. Особое внимание на передний мотоцикл, он с пулемётом. На том, что сзади, трое, но без тяжёлого вооружения. Всё ясно?
– Так точно, товарищ лейтенант.
– Тогда вперёд.
Через пару минут мы нагнали колонну. Шедший впереди бронетранспортёр начал сигналить, но в колонне на это не отреагировали. И тогда Рамон пошёл на обгон по обочине. Выскочил он метрах в тридцати перед немцами и встал, перегородив дорогу. Вот теперь колонна остановилась. В первом грузовике открылась пассажирская дверца, и вылез… блин, да цельный майор оттуда вылез. И он был одет в чёрную форму с черепом в петлицах. Блин, только СС нам не хватало для полного счастья!
Твою дивизию… Я-то предполагал старшим колонны фельдфебеля, на худой конец лейтенанта. Причём вермахта. Надеялся, сверкая своими капитанскими погонами, его сразу построить, а тут на тебе! Я торопливо выскочил из машины и бросился вперёд.
– Es tut mir leid, Herr Major! [25]
Офицер повернулся ко мне. Жёсткое лицо с хищным носом. Тонкие бледные губы практически неразличимы, особенно в тусклом освещении, и кажется, что у него вообще нет рта. Правда, подбегая, вытягиваясь «смирно» и отдавая честь, я уже понял свою ошибку. Майор не имел к СС никакого отношения, он танкист, о чём говорит короткая двубортная куртка с отворотами.
На отвороте ленточка Железного креста, причём на левом нагрудном кармане ещё один крест и какой-то знак. То ли за какую-то кампанию, то ли за участие в атаке. Заслуженный, гад.
– Was ist los, Hauptmann? Was fr Possen? [26]
– Entschuldigung, Herr Major! Ich habe den Auftrag, eine spezielle Gruppe an Otaci zu liefern. Und im Hauptquartier bekam ich eine Karte von Hedarautz. Ich habe fnf Minuten lang nicht ge-wusst, wohin ich gehe. Ich hatte gehofft, den Weg aus der Column Commander[27].
Майор слегка скривился, всем видом демонстрируя, что он думает о моей компетентности как офицера.
– Was fr eine Gruppe? [28]
– Ich kann nicht wissen, Herr Major. Aber sie haben russische Uniform und Waffen[29].
Вот тебе! Фриц аж в лице переменился. И живость такая в нём появилась… В секунду он достал из кабины планшет, а из планшета карту.
– Nehmen Sie, Hauptmann. Und schau beim nchsten Mal, was diese Stabratten dir geben! [30]
– Ja, Herr Major! Vielen Dank, Herr Major[31].
Я сделал шаг в сторону, чтобы меня было видно из БТР, и махнул рукой.
– Zur Seite! [32]
Рамон понял, трогая бронетранспортёр и съезжая на обочину. Майор вернулся в кабину, я отдал честь, и колонна тронулась. После того как фрицы проехали мимо БТР, наш грузовик тоже двинулся вперёд. А я стоял, мокрый как мышь. Удачно мне в голову пришло сказать, что я везу группу в русской форме. Вон как майор сразу обделался, даже карту отдал, не спрашивая, кто я и что я. Фух, камень с плеч.
Зато сразу появились вопросы у старлея. Почему не разгромили колонну противника. Чуть ли не в трусы стал записывать. Нет, летун, спущенный на землю, – это тяжко. Пришлось в темпе отводить его в сторону и объясняться.
– Товарищ старший лейтенант! Вопрос о том, кто тут командует, мы вроде бы уже обговорили. И обсуждать действия командира группы, да ещё в таком тоне, не стоит. Тем более не имея полной картины. А картина такова. Этот майор – танкист. И движется, судя по отданной мне карте, к селу Мерешовка. Это по прямой в пяти километрах от Могилёва-Подольского.
Понимаешь? Значит, там стоят танки, и много. Мало того, когда я сказал, что везу особую группу в русской форме, майор прям затрясся. А значит, у него есть информация, что такая группа должна прибыть. Как думаешь, зачем? А затем, что они должны захватить мост. А сразу после захвата через него пойдут танки. А почему я их отпустил? Да всё потому же. Из-за майора этого.
Если он не появится, начнутся поиски. А нам надо сделать две вещи. Отправить людей на тот берег с донесением, а потом обнаружить себя и увести немцев в сторону. И вот тогда придётся воевать на всю катушку. Понял?
Старлей почесал затылок, посмотрел на меня и широко улыбнулся.
– Эк ты меня, за шкирку, как кутёнка. И поделом, не лезь, если чего-то не понимаешь. Так что извини, больше не повторится. А куда мы теперь?
– А вот смотри. Сейчас уходим с дороги и едем, по возможности, напрямую вот сюда, к берегу Днестра. Тут километров двадцать. К утру, если ничего не помешает, будем там. Пойдёте вы, всем экипажем. Донесение я напишу, карту тоже возьмёте, вдруг при внимательном осмотре какие-нибудь подтёртые знаки отыщутся или наколки? Тут на реке остров есть. Так что сто метров до него и сто после придётся плыть, но посередине можно отдохнуть.
Старлей насупился.
– А почему мы?
– Чудак-человек. Вы друг друга знаете, вы экипаж. Ползать по лесам – это не ваше дело. Ну а мы пехота, нам положено.
– А если всем уходить?
– И? Фрицы начнут искать нас и своих солдат. Не найдут. Зато могут найти этого б… го майора и всё переиграть. Оно нам надо? А так мы им покажемся, наследим. Пусть нас ловят по своим тылам, а операцию проводят согласно плану.
Убедить я его не убедил, но пререкаться он не стал. Вспомнил, видимо, командир тут всё-таки я. Дальше была тихая езда по лесам и перелескам. Лес тут оказался лиственный, преимущественно дубовый. Кое-где проезжали легко, но местами дубрава, заросшая к тому же кустарником, была непроходима. Приходилось искать объезд. Несколько раз рискнули выехать на дорогу. К четырём часам утра мы выбрались к берегу.
Немцев поблизости не было, что радует. Экипаж ещё раз попытался протестовать, доказывая, что они могут идти с нами, но я был твёрд. Нефиг летунам по лесам шастать, их в небе ждут. Так что мы попрощались и подстраховали вход в реку. А чтобы плыть было легче, снабдили элементарными плавсредствами. В этом качестве выступали «сидоры», набитые травой. Для ста метров водной преграды отличная штука.
Убедившись, что экипаж «ЛиСа» надёжно держится на воде и уверенно гребёт к нашему берегу, вернулись к трофейной технике. Её мы замаскировали в перелеске. В километре от берега. Наши, скорее всего, за рекой наблюдают. Засекут вражескую технику, ещё палить начнут сгоряча. Привлекут к нам ненужное внимание. А так двойная польза – и провернём всё без шума, и ноги разомнём.
Бензина в баках оставалось немного, и мы решили не заморачиваться. Вернулись почти туда, откуда приехали. А точнее, в маленькое село Стэлинешть. Дворов было с десяток, освещения никакого, людей на улице не видно. Вот мы, убаюканные сонным пейзажем, и повылезали из машин осмотреться, а заодно попробовать разжиться харчами. Но не успели, поскольку из крайней избы выскочили четверо солдат и открыли огонь из двух автоатов и карабина. Наблюдательные, блин, попались.
Пока трое стреляли, четвёртый заскочил за сарай, и оттуда раздался стрёкот мотоциклетного двигателя. Ребята у меня опытные, залегли мгновенно. И стреляли хоть и редко, но гораздо лучше немцев. Так что, когда четвёртый вынырнул на своём «БМВ» из-за угла, подбирать ему было некого. Зольдат не стал корчить из себя героя и, заложив крутой вираж, дал дёру. Удачно получилось, нам вообще везёт.
Скоро он доберётся до своих и доложит, что видел группу русских с пленным немецким офицером. Это про меня, значит. Мне Корда, нянька двухметровая, помогал из машины выбраться, а как стрельба началась – на землю уронил. Уверен, что сбежавший мотоциклист доложит, что здоровый русский вытаскивал из машины пленного, а потом швырнул его на землю. Так что нас начнут искать очень скоро, чего мы и добивались.
Трупы меня удивили, поскольку оказалось, что положили мы не просто пехотинцев или там фуражиров, а фельджандармов. Откуда я знаю? Да у них на груди бляха висит, а на ней надпись: «Feldgendarmerie». Прикольная такая штука с люминесцентным покрытием. Горжет называется. Больше ничего интересного в покойниках не было. Зато сильно напряг осмотр оставшегося мотоцикла с коляской.
Сначала мы даже обрадовались: бак практически полный, плюс на коляске закреплена канистра, и тоже полная. А потом до меня дошло, что это значит – эти гаврики далеко от своих отъехать не успели! А значит, вот-вот появятся очень злые «псы войны». Это так сами немцы называют фельджандармов. И вцепятся они в нас, как те бульдоги. Чёрт! А так удачно начиналось.
На поиски еды времени особо не было. В избе, откуда выскочили фрицы, смели всё со стола, вот и все харчи. Правда, в коляске тоже были какие-то продукты, но маловато. Перелили бензин в свои баки, забрали пулемёт и быстренько свалили. Пока заправлялись, я сменил форму, теперь уж незачем в немецкой рассекать. Едва выехав за околицу, свернули на запад. Пусть поищут, они ведь уверены, что мы к линии фронта пойдём. Надеюсь, что им не придёт в голову проверять, откуда мы приехали. Село вполне вписывается в картину ухода от Бричан в сторону Днестра. И то, что мы уже смотались к реке и вернулись, пусть останется нашей тайной.
Треск пулемётных очередей доказывал, что наш манёвр немцев не запутал. Полтора десятка мотоциклов пылили позади. Ещё дальше в пылевой завесе проглядывал грузовик. Правда, всего один. Эти ребята появились спустя час после нашего ухода из Стэлинешти. Сначала три мотоцикла, два с колясками, один без. Потом, убедившись, что цель найдена, «БМВ» с одним седоком рванул за подмогой. И вот имеем что имеем.
Всё, собственно, не так плохо. За одним исключением – мы удаляемся от Днестра. Судя по карте, скоро выскочим к Тырнова. Правда, судя по той же карте, что правее нас, впереди леса. Причём вполне приличного размера. Вот там и нужно подчистить хвосты. Плохо, что у нас нет рации. Связи с бронетранспортёром никакой. Буду надеяться, что Рамон сообразит, что у меня на уме.
Едва показалась околица села, я рванул руль вправо. До леса оставалось около километра. Скорость резко упала. Поле оказалось вспахано, причём на совесть. Не завидую парням в кузове, если я сам чуть башку не расшиб о лобовое стекло. Радует то, что мотоциклистам тоже несладко приходится. Вон один вообще завалился без всякого нашего участия. Похоже, там кого-то придавило: один из мотоциклов, сбросив скорость и переваливаясь на бороздах, вернулся к пострадавшим.
Двигатель взрёвывал на каждом подскоке, сидящий рядом Кузьменко, старшина-пограничник, уже не стесняясь, матерился. Лес приближался, хотя и медленнее, чем хотелось бы. Пулемёты преследователей больше не тарахтели. Оно и понятно, при такой тряске скорее в своего попадёшь, чем в нас. Несколько мотоциклистов что-то поняли и остановились, их пулемётчики снова открыли огонь.
Но и мы добрались до места. Первым огрызнулся Корда из БТРа. Очередь ШКАСа – и один мотоцикл взорвался. Ещё очередь – и ещё один взрыв. А что вы хотите, при такой скорострельности он эти железяки не дырявит, а распиливает. Тут и мы выехали наконец-то на опушку леса. Ох, слава богу, я уж думал, что у меня все кости в труху превратятся. А бойцы у меня – герои. Минуты не прошло, а к очередям из бронетранспортёра присоединились ещё два МГ-34.
Пару минут фельджандармы ещё пытались сопротивляться, но быстро скисли. Мы все повыпрыгивали из грузовика и залегли, из БТРа выскочил Рамон с противотанковым ружьём и сделал то же самое. А фрицы торчат в поле как мишени. Манёвренности никакой, а наш огонь всё плотнее. Из полутора десятков мотоциклов уже осталось меньше половины. Их грузовик застыл у того места, где мы съехали с просёлка. Бравые пехотинцы вермахта тоже лежали, прячась, как и мы, в бороздах и двигаться на помощь камрадам не спешили.
Обер-лейтенант, командир пехотинцев, стоял на ступеньке грузовика и рассматривал нас в бинокль. Наверное, искал следы пленного. Меня он видеть не мог: я уже давно лежал под ясенем в полусотне метров от опушки и смотрел на него через оптический прицел. Рядом лежали ещё пятеро бойцов, те, кто вооружён только автоматами. На таком расстоянии нет смысла напрасно тратить патроны.
Мотоциклы стояли брошенные посреди поля, а их экипажи залегли, как и все. У меня на опушке оставались только двое: Корда и Кузьменко. Двое из пяти немецких пулемётчиков смогли снять с колясок свои МГ и теперь пытались устроить дуэль. И главное, всё это так спокойно, не торопясь. Что меня и напрягало. Ещё офицер этот непуганый! Всё, надоел. Мой выстрел щёлкнул неожиданно громко. И словно в ответ на него, со стороны дороги послышался нарастающий шум моторов.
Доигрались. Значит, пока мы тут играли в войнушку, один из мотоциклов тихо свалил и теперь привёл по наши души кучу народу. Чёрт, чёрт, чёрт! Опять я лопухнулся, как последний пацан. Правильно наши командиры говорили, мол, мы только думаем, что мы уже разведчики. А на деле, пока пуд соли не съедим, а потом он же с потом не выйдет, мы салажата.
– Корда, старшина – в лес! Прекратить огонь и быстро в лес!
Услышали и выполнили с похвальной быстротой. Пока все отползали глубже, я напоследок ещё раз глянул в оптику. Удачно я выстрелил, очень вовремя. Убитый офицер упал прямо под колёса «Опелю». И теперь немцы сгрудились вокруг, пытаясь понять, подстрелили его или задавили. Много их что-то привалило, я чётко вижу четыре грузовика, а сколько их за пылью скрыто, даже не представляю. Честно говоря, нам и четырёх бы хватило.
Метрах в трёхстах от края леса начались заросли. Деревья тут росли густо, а кустарник так вообще заполнил всё пустое пространство.
С одной стороны, это хорошо – будет мешать облаве, которую на нас устроят. Но ведь нам тоже надо через всё это продираться. Выручил Кузьменко, старшина-пограничник. Как он умудряется видеть проходы в, казалось бы, сплошных зарослях – ума не приложу. Но вот видит и ведёт нас достаточно быстро.
Мы, по своей странной привычке, шли назад. То есть не на юг, а на север. Опять удаляемся от точки назначения, прям наваждение какое-то. Ну да ладно, главное – от фрицев оторваться. Где-то часа полтора мы слышали позади погоню. Немцы, прочёсывали лес, как обычно постреливая на ходу. Для самоуспокоения. Что приятно – двигались они на юго-восток. И вот уже час позади практически тихо.
Кустарник стал реже, да и вообще лес поредел. Старшина по-прежнему находился впереди, но теперь уже в качестве передового дозора. Когда он появился впереди, вскидывая кулак вверх, мы попадали там, где стояли, и изготовились к бою. Кузьменко ужом пополз ко мне.
– Товарищ лейтенант, там, впереди, танки и пехота. Часовые выставлены, но меня не заметили. Все в нашей форме. И танки тоже наши: три БТ-7 и два Т-34.
Интересненько. Это получается, наша танковая часть тихо сидит в лесу? Для диверсантов слишком много техники.
– Старшина, ты, случайно, не обратил внимания, танки новые или битые?
– Битые, товарищ лейтенант. Точно видел заплату на башне у одного Т-34. А у БТ борт свежеокрашенный. Может, ремонтники?
– Вот и я так думаю. Наши должны были наступать на Рышканы. Где-то здесь располагались тылы мехкорпусов. Скорее всего, это один из них. Странно, что целых три БТ и всего две «тридцатьчетвёрки». Должно быть совсем наоборот. Слушай, старшина, а может, это мастерские кавкорпуса? Вот им могли остатки лёгких танков спихнуть, для усиления, а?
– Могли, товарищ лейтенант. А как узнать?
– Так, Владимир Николаевич, вспоминай. Как они вооружены?
– У тех, что я видел, карабины СКС. Танкисты с пистолетами, один, наверное часовой, с ППС. За танками стоит палатка. Вот, товарищ лейтенант, вспомнил – на палатке красный крест, медики.
– Офицеров видел?
– Нет. Возле танкистов стоял старшина, других командиров не видел.
А вот этого не может быть. Пять танков, значит, должен быть хотя бы один офицер. И минимум пять сержантов среди танкистов. Да и командир реммастерских – тоже офицерская должность. Проблема в том, что если там какой-нибудь майор сидит, то он начнёт меня строить. А мне только этого не хватало, для полного счастья. Но ведь и оставлять такое богатство в тылу тоже нельзя.
Я знаком подозвал бойцов.
– Слушать приказ. Окружить обнаруженное подразделение. Рамон и Корда со мной. Огонь без приказа не открывать. Повторяю, огонь – только по моей команде. Время на занятие позиций – 15 минут. Двигаться крайне осторожно, себя не обнаруживать. Выполнять.
Мои ребята начали тихо расползаться по местам. А мы с ординарцем и комиссаром залегли напротив танков. Да, службу ремонтники несут паршиво. Будь на нашем месте немцы – повязали бы их тёпленькими. Пока часы отсчитывали назначенные пятнадцать минут, я осматривал лагерь в оптический прицел. А вот это интересно, танкистов возле машин что-то маловато. Посчитаем: две «тридцатьчетвёрки» – 8 человек. Три «БТ» – 9. Итого получаем семнадцать.
А я вижу на семь человек меньше. Возможно, конечно, что экипажи неполные. Но ведь может быть, что в каждой машине находится на дежурстве один из членов экипажа. В этом случае танки мгновенно задраиваются изнутри и превращаются в огневые точки. Кстати, стоят они как попало, но башни развёрнуты так, что создают круговую оборону. Если это не случайность, то их командир молодец. Странно только, что палатки и люди находятся не внутри круга машин, а снаружи.
Я посмотрел на часы. Время. Кивнул Корде и Рамону – и мы встали. Отряхнулись, привели себя в порядок и двинулись вперёд. Через минуту мы вышли на поляну. Никакой реакции, часовой нас заметил, только когда я демонстративно кашлянул.
– Стой, кто идёт!
– Отставить, рядовой. Мы уже минуту как стоим, дожидаемся, когда вы нас заметите. Старшего ко мне.
– Есть. Товарищ…
– Отставить, Чаплыгин. Потом разберём, как вы несёте службу. – К нам приближался лейтенант в чёрном танковом комбинезоне. Идёт внешне спокойно, но кобура расстёгнута, молодец. В танках на первый взгляд ничего не изменилось, но вот в том, что перед нами, курсовой пулемёт слегка опустился. Чуть-чуть, на пару сантиметров, и направлен теперь точно на нас.
– Лейтенант Найдёнов. Кто такие?
– Лейтенант Дубинин, 176-я стрелковая дивизия. С группой бойцов был направлен в Москву, для вручения наград. Самолёт сбили недалеко от Бричан. Теперь пытаемся выйти к своим. А вот что танковая часть делает в лесу, мне непонятно.
Лейтенант смотрел хмуро. По идее, он сам сидит в лесу, значит, и нас спрашивать, что мы тут делаем, не вправе. Ага, размечтался. Прав тот, у кого броня крепче. Во всяком случае, лейтенант думает именно так.
– Документы!
Ну герой. Ещё и голос повышает.
– На каком основании, товарищ лейтенант? Это мы два часа назад от роты фельджандармов отбивались. А вы тут сидите в тишине и покое, курорт устроили.
Лейтёха обозлился, вон как скулы побелели. Вскинул руку.
– Слушай, Найдёнов, давай без глупостей. Ты знаешь, сколько у меня людей? А где они, ты видишь? То-то! Я с тобой разговариваю как командир с командиром, а ты тут угрожать мне вздумал. Думаешь, посадил по человеку в каждый танк и герой? А то, что все остальные бойцы под прицелом, ты подумал? Вообще, почему танки не расставлены по периметру лагеря, а скучены внутри? Ведь одной гранаты хватит, чтобы их все уничтожить.
Лейтенант медленно опустил руку. Смотрел он всё так же хмуро, но некоторое сомнение во взгляде появилось.
– И откуда вы в Москву летели?
– Из-под Винницы. Не вскидывай брови, сам знаю, что звучит глупо. А вот гляди, какая катавасия получилось: самолёт наш попал в грозу. Связь накрылась, радиокомпас тоже. Когда вышли – нарвались на «мессеры». Те пытались нас вести на свой аэродром, но наши пилоты умудрились сесть на опушку леса. Вот с тех пор нас фрицы и гоняют. А вы тут как очутились?
Похоже, мои объяснения выглядели настолько нелепо, что танкист поверил. Такое выдумывать просто глупо, очень уж неправдоподобно. Поэтому начал отвечать.
– Тут располагались ремонтные мастерские 30-го танкового полка 9-й кавдивизии 2-го кавкорпуса. Дивизия была передана из состава Од-ВО и передислоцирована под Бричаны. Перед наступлением все готовые машины из мастерских были переданы в полк. Пять неисправных танков срочно заканчивали ремонтировать. Экипажи уже ждали, боекомплект загрузили, а горючее должны были доставить 12-го утром. Но так и не подвезли.
– А где начальник мастерских?
– Убыл, вместе со всей техникой. Тут оставались шесть человек техников и старшина со склада ГСМ. Вот мы и сидели, ничего не зная. Рации на танках есть, но мы их не включали, чтобы аккумуляторы не сажать.
– А медики?
– Они пришли вчера. Рассказали, что немцы начали наступление, наши части отступают. Да там медиков – сержант-фельдшер и две санитарки. Потом ещё люди и ещё. Всего пришли десятка полтора бойцов. Если точнее, то шестеро кавалеристов, трое из артдивизиона и пятеро мотострелков.
– Раненые есть?
– Да почти все, но в основном царапины. Девушки их перевязали, говорят, ничего серьёзного.
– А фельдшер что говорит?
– Ну, я же говорю, сказала – опасности нет, в строю могут стоять все.
– Ясно. Значит, сержант-фельдшер – тоже девушка.
– Ну да.
– А палатку они что, на себе приволокли?
– Да нет, палатка одна из наших. Медицина свой крест к ней прикрепила, говорят, по международным законам раненых трогать нельзя. А мы что, пусть будет.
– И вы тут кукуете с полным боекомплектом, но без горючего?
– Точно.
– Да уж! А я-то обрадовался, думал, сейчас прорвёмся к своим. Фрицев вокруг вроде и немало, но и немного. А главное, бронетехники у них никакой.
– Слушай, лейтенант, а сколько вас вообще?
Чёрт, заслушался и забыл.
– Группа, ко мне, строиться!
Когда вокруг поляны поднялись из кустов мои ребята с трофейными пулемётами и автоматами, лейтенант только головой покачал.
– Здорово вы нас. Вот только выйдем к своим, у меня эти горе-часовые из нарядов не вылезут! Вояки хреновы, слона в упор разглядеть не могут!
– Да ладно тебе, командир. У меня бойцы такое прошли, не дай бог никому, вот и научились. Из нашей роты едва полсотни ребят уцелело. Зато эти где угодно пройдут.
– Понятно. Но своим я всё равно покажу, где раки зимуют.
– Это всё потом. Сейчас надо думать, где горючку искать. Тебе же для Т-34 солярка нужна, не бензин?
– Да. Для БТ тоже, там новые движки, В-2, дизельные.
– Вот. А у фрицев почти всё на бензине ездит. Вот и надо думать, где может найтись дизельное топливо.
Найдёнов пожал плечами.
– Знать-то я знаю, а толку?
– Не понял?
– Возле села Тринка, отсюда максимум километра четыре, был большой склад горюче-смазочных материалов. Сомневаюсь, что его смогли вывезти. И точно не взрывали, горело бы так, что и отсюда было бы видно. Только как это горючее забрать, а главное, доставить сюда?
– Вот, кстати, об этом. Раз технику сюда доставляли и она возвращалась обратно, значит, есть дорога, причём достаточно широкая?
– Есть. Мы её замаскировали и даже пару мин заложили. Всего три, больше не было. А сверху завалили кустами и даже дерево воткнули. Пока срабатывало.
Ну да, пока листья не высохнут окончательно. Тогда это будет не маскировка, а табличка: «Добро пожаловать!» Так, думаем. Есть склад ГСМ. Фрицы будут его использовать? А как же! Значит, там стоит какой-нибудь взвод обеспечения. И наверняка есть транспорт: мало ли какая нужда. Через лес туда часа два ходу. Одно «но», именно там нас и ищут. Хотя, с другой стороны, фрицы уже закончили прочёсывание и нас не нашли. Что они будут делать? Правильно, расставят засады по всем дорогам и мало-мальски проходимым местам.
Вот нам и надо найти такую засаду по дороге к селу, тихо её снять и оставить там своих людей. Потом наведаться на склад, вырезать обслугу и вывезти цистерну топлива, а лучше две. Возвращаемся сюда, заправляем танки – и вперёд, на Сороки. А там уже места знакомые, можно сказать, окажемся почти дома. Остаётся решить, кто пойдёт и сколько. Нужны как минимум три водителя: для двух машин с горючим и одной для бойцов.
– Лейтенант, среди твоих людей водители есть? Не мехводы, этих трогать не надо, но кто-то же должен машины с горючкой пригнать?
– Двое из артдивизиона как раз шофера, на «ЗИС-15» ездили.
– Отлично. Значит, так. Я забираю этих двоих. Кроме них со мной идут ещё пятеро бойцов. Мы попробуем захватить топливо и доставить сюда. Ваша задача – организовать оборону. Немцы ищут нас, так что вполне могут обнаружить вашу замаскированную дорогу и заявиться всей толпой. Оставляю вам сержанта Рамона. Он, во-первых, танкист, а во-вторых, умеет оборону строить, как никто. Сам убедился.
Читать бесплатно другие книги:
