Неоконченный романс Мельникова Ирина
Филипп и Елена Максимовна шли, о чем-то переговариваясь. Мальчик, привыкший к косым взглядам с детства, не замечал неодобрения односельчан: надо же, учительница, а с жиганом по улице разгуливает.
Ильюшка размечтался. Он представил брата несколько раздобревшим, в модном пиджаке. Он подъезжает к школе на роскошном лимузине, и Елена Максимовна, еще более красивая и нарядная, подает ему руку.
Они садятся в машину и, сделав широкий разворот, покидают школьный двор. Вот Зоя-математичка рот бы разинула от удивления! Мальчик удовлетворенно хихикнул.
Так за разговорами и мечтами они миновали центр поселка и, перейдя по мосту через Казыгаш, стали подниматься в гору.
Алексей, наблюдавший за парочкой из окна машины, слегка прибавил скорости, чтобы одолеть подъем.
Лену он заметил еще у конторы и все это время медленно следовал за ними.
День, как и все предыдущие, был изнурительно трудным и не лишен неприятностей. В маральем питомнике ветром повалило участок подгнившего ограждения, и стадо из десяти стельных ланок с годовалыми телятами ушло в тайгу. Каким-то чудом удалось удержать несколько быков, почувствовавших вольный ветер и едва не растоптавших смотрителей. Сборщики черемши и папоротника опять видели посторонних людей у Мраморного озера. Осторожность, с какой те передвигались по тайге, расчехленные карабины говорили однозначно об их целях. Эх, новый бы вертолет!
Старый годился лишь для перевозки грузов к зимовьям охотников да для небольших перелетов между лесными кордонами. Головокружительные погони не для этой машины: того гляди, развалится в воздухе. Приходится ограничиваться строгим инструктажем егерей да персонала биостанции. Вызывать ОМОН в каждом случае незаконного отстрела животных было слишком накладно, да и не их это дело, им со своими проблемами бы справиться. А егерей не хватает, у многих уже предельный возраст, молодежь не идет, кому хочется дни и ночи напролет пропадать в тайге вдали от благ цивилизации.
Тем временем троица продолжала медленно подниматься в гору. По всему было видно, они настолько увлечены разговором, что окружающее их совершенно перестало волновать.
Ему даже понравилось так вот медленно передвигаться следом и исподтишка наблюдать за своей строптивой соседкой. Увлекшись, Алексей не подумал, насколько странно вся процессия выглядит со стороны. Но больше всего на свете его сейчас интересовала высокая худенькая женщина, а не удивленные взгляды привольчан.
«Определенно, в ней что-то есть», — подумал Ковалев. Двигалась и держалась Елена Гангут по-королевски. Длинная гибкая шея, царственный поворот головы, взмах руки — во всем чувствовалась порода, отточенная отличным воспитанием и образованием.
Но в то же время каждая линия ее тела дышала такой неприкрытой чувственностью, от которой при взгляде на девушку у него пересыхало во рту, а брюки словно уменьшались на пару размеров. Он вспомнил, как сверкали зеленые глазищи, когда она взъярилась на него после… Брюки определенно стали еще теснее, и Алексей переключил скорость. Джип перегнал Лену и ее попутчиков, затормозив немного впереди. Выйдя из машины, Алексей приоткрыл дверцу:
— Вас подвезти, Елена Максимовна?
Ковалев любил женщин. Он верил, что быть красивой женщиной — это особый дар, преподнесенный свыше, и если женщина наделена этим даром, то должна быть достойна его. Но эта девушка была непостижима. Ей было наплевать на свою привлекательность и на то впечатление, которое она производит на окружающих. Вот и сейчас она не удосужилась хотя бы сердито посмотреть на него. Просто слегка повела бровями и равнодушно прошествовала мимо. Пахнуло ароматом хороших духов. Алексей ощутил, как внутри натянулась тугая струна и внезапно лопнула, пронзив сердце ноющей болью. Роль фонарного столба на обочине поселковой улицы он исполнил впервые. Об него намеренно вытерли ноги и переступили, как через ненужную вещь. А ведь он только хотел объясниться с этой несносной гордячкой. Но девица, похоже, удовлетворила свою похоть, и ей наплевать, что для него все происшедшее оказалось более значительным событием. И со вкусом у нее, очевидно, не все в порядке, подумал он со злорадством, если очередной кавалер словно попугай в китайских одежках!
Немилосердно себя ругая, Алексей сел за руль, и джип резко рванул с места. Он не обиделся на ее пощечину после слишком неожиданного для обоих соединения: женщины выпускают пар и не такими способами, но настолько вызывающее пренебрежение его лучшими намерениями встретилось ему впервые. Ну что ж! Он тоже умеет стоять на своем и добьется, что эта упрямая идиотка будет ползать перед ним на коленях, умоляя о любви. У него сдавило горло. Крутых мер для укрощения строптивых он никогда не применял, но эта красавица определенно на них напрашивалась.
Остановив машину у ворот, решил все-таки дождаться появления соседки в окружении сомнительных поклонников. Они не заставили себя ждать.
Из своего укрытия Ковалев увидел, что мальчишка, оставив на крыльце портфель, наперегонки с Рогдаем понесся к лесу. Лена с Филиппом вошли в дом.
А раздосадованный директор лесхоза мрачно поплелся переодеваться. Сегодня ему пришлось уйти с работы пораньше. До темноты предстояло съездить в район. Вечерним автобусом приезжала мать.
Лена между тем оставила Филиппа в гостиной перед телевизором, попросив немного подождать. Поднявшись в спальню, она подошла к окну. Сверху хорошо просматривались попытки Алексея свернуть шею входному замку. Открыв дверь, он с силой захлопнул ее за собой. Значит, она не ошиблась, он действительно наблюдал за ними из машины. Мысленно себя поздравила. Холодность ей удалось изобразить не хуже профессиональной актрисы. Честно говоря, коленки у нее подкосились и слегка дрожали, когда она увидела его выходящим навстречу из сверкающего, как юбилейный рубль, автомобиля.
Строгий серый костюм, голубая рубашка и более темный по цвету галстук изменили его до неузнаваемости. Развязный плейбой в самодельных шортах уступил место самоуверенному, с циничной ухмылкой мужчине. Даже цвет его глаз, казалось, утратил синеву. Вспомнив стальной блеск во взгляде и сузившиеся зрачки, Лена подумала, что, наверное, несколько переборщила в борьбе за моральное превосходство и сама же себя наказала. Ей захотелось заплакать. Ну что за несносный характер! Ведь не убыло бы от нее, если бы доехала с ним до дома.
Сделать вид, что все случившееся с ними всего лишь непростительный порыв, о котором надо забыть, и добрососедские отношения вмиг бы наладились.
Повторения она не допустит, а жить им придется на одной улице. Что из того, если она постоянно будет встречать его в штыки? Просто даст повод для пересудов в поселке, и ничего больше!
Спохватившись, что заставила гостей ждать, быстро сполоснула лицо и руки в ванной, переоделась в сатиновый костюмчик с длинной, почти до щиколоток, юбкой и затянула волосы в «конский хвост».
Спустившись вниз, она застала Филиппа и Илью у телевизора. Тут же сидел и пройдоха Рогдай. Виновато поглядывая на хозяйку, он слегка повиливал хвостом. Следы грязных лап на полу свидетельствовали: ближайшие лужи в лесу были исследованы с особой тщательностью.
— Илья, возьми-ка тряпку на крыльце, протри за этим паршивцем пол. А вы, Филипп, помогите мне на кухне.
Она достала холодную жареную курицу из холодильника, поставила ее в микроволновую печь, заставила Филиппа чистить лук и картошку. Сама занялась приготовлением салата. Илья, подтерев грязные собачьи следы, выскочил опять с собакой на поляну и затеял с ней веселую возню. Тем временем курица достигла нужной кондиции, салат был готов, и, дожидаясь, когда сварится картошка, Лена пригласила Филиппа в гостиную. Парень смущенно прятал глаза, старался не смотреть в ее сторону. При разговоре он тщательно подбирал слова, пытаясь избегать блатных и бранных выражений. Но многолетний уголовный опыт давал о себе знать. Он практически забыл нормальный человеческий язык, поэтому ограничивался простыми, односложными фразами.
— Что вы намерены теперь делать, Филипп? Работы в поселке хватает, думаю, с этим у вас не будет проблем?
Филипп скептически хмыкнул:
— Да на что я здесь сгожусь, Елена Максимовна?
В спецГПТУ учился на сварщика, да срок схлопотал, а потом пошло-поехало. — Он досадливо махнул рукой. — У меня же образование, сами понимаете, коридорное, а университеты я проходил в тюряге. Но там дипломов не выдают, а если бы и выдавали, то с ним только на новый срок можно залететь. И нутром понимаю, что завязывать надо, вон братан шалопаем растет. На мотоцикле гоняет целый день, а старикам до него и дела нет. Того и гляди, по моим стопам пойдет…
— Да, Илье нужна крепкая рука. Вы в курсе, что он тут уже успел натворить?
— Чего уж там. — Филипп поднялся, подошел к окну. — Парень он башковитый, но Зою, математичку вашу, терпеть не может. И думаю, из-за меня. Считает ее виноватой, что я дошел до жизни такой, в этом вся и закавыка. — Он прислонился к подоконнику. — А вы знаете, за что меня в спецшколу в двенадцать лет отправили? — Филипп вытащил из кармана пачку сигарет, но попросить разрешения закурить не посмел и принялся немилосердно мять ее в руках. — Конечно, я оторва был еще та, но воровать я позже научился, а так просто хулиганил здорово. Бывало, вся школа на ушах стояла от моих художеств. Мать затаскали по всяческим комиссиям, и ругали, и штрафовали… Отец избивал нещадно. А я, только синяки чуть-чуть сойдут, опять за свое. Сам себе не рад был порой, но словно какая-то чертовщина в меня вселилась… И вот иду однажды мимо нашей больницы. А там как раз ремонт шел. Гляжу, лежит старый унитаз. И что вы думаете?
Я потом об этом не раз вспоминал, будто бес меня попутал. Схватил я его, завернул в куртку и припер в школу. Поставил за последнюю парту, сижу, жду перемену: у Зои второй урок был. Только звонок прозвенел, я шасть к столу. У нас тогда кабинетов не было, все уроки в одном классе проходили. Учительский стул в сторону, а вместо него этот грязный, поколотый унитаз. Зоя со звонком вошла, она молоденькая-то красивенькая была, тоненькая, но вредная до ужаса.
Как увидела, какой ее стульчак ожидает, книжки-тетрадки прямо у дверей бросила — и стрелой из класса.
Я это безобразие сразу за окно выбросил — и в бега.
Два дня в лесу отсиживался, нашли. Отец даже лупцевать не стал. В школе быстро документы сварганили, и покатил я в спецуху на казенные харчи. — Филипп криво усмехнулся. — Распустил я перед вами слюни, Елена Максимовна, извините, не нужно вам про это знать. Вы настоящей человеческой грязи еще не видели? Так вот, Филька Страдымов к вашим услугам.
— Не фиглярничайте, Филипп! Теперь только от вас зависит, как ваша да и Ильюшкина судьба повернется. Сломать все легко, а вот выстроить заново гораздо сложнее. — Она поднялась с кресла, успокаивающе погладила его по плечу. — Зовите брата, думаю, все готово, будем обедать.
Ильюшку, привыкшего к сухой картошке, кислой капусте да изредка, как к деликатесу, китайской лапше быстрого приготовления, стол поразил изобилием. Он всегда считал классную руководительницу человеком из другого, недоступного ему мира. Она занимательно вела уроки, ходила с ними в походы, работала в трудовом лагере, сажала саженцы кедра и сосны, ругала при случае, но после работы уходила в свой красивый дом, где мебель, картины — все было другим, непохожим на то, что он видел в домах одноклассников и соседей. Ему очень понравилось, что она не переоделась в застиранный фланелевый халат, как его мамка, а потчевала их разными вкусными вещами в ярком, красивом костюмчике.
Все это только упрочило его представление о классной руководительнице как о существе почти неземном и в то же время таком простом и веселом.
Мальчик видел, что брат чувствует себя неуютно и держится скованно. Он его, конечно, предупредил, пока Елены не было, чтобы не слишком приглядывался к дому учительницы. Хороших вещей у нее навалом. Ильюшка быстро углядел два японских телевизора — на кухне и в гостиной, видик и музыкальный центр. Поживиться при случае здесь можно прилично, но он бы предпочел отрубить себе руку за одно желание ограбить учительницу. Об этом он и сказал Филиппу, за что старший брат отвесил ему увесистую оплеуху и выругался сквозь зубы.
Парни допивали уже по второй чашке чая. От импортного рулета остались одни крошки, и Лена разворачивала еще одну упаковку, когда раздался стук в калитку. Лена выглянула в окно и увидела насупившегося Алексея.
Узкие голубые джинсы плотно обтягивали стройные мускулистые бедра и ноги, рубашка наполовину расстегнута, приоткрывает загорелую грудь. Он держал руки в задних карманах джинсов, отчего они еще больше натянулись, рельефно обозначив его сильное, красивое тело. Раскачиваясь с носка на пятку, он ждал ответа.
Лена почувствовала, как жар прилил к щекам и прокатился по всему телу.
— Выйди, Илья, спроси, что ему надо?
Ильюшка с готовностью выскочил на крыльцо.
Через несколько секунд дипломатических переговоров он появился на кухне и юркнул в угол. Алексей остался на пороге, но Лена заметила его внимательный взгляд, которым он обвел их теплую компанию.
Он не ошибся в своих предположениях. Парень постарше был примерно одного с ним возраста, но отмотал, как определил Ковалев с первого взгляда, не один срок. Густо татуированные руки, желтые фиксы и нагловатый взгляд выдавали в нем тертого уголовника. Интересные друзья, оказывается, у этой утонченной и интеллигентной Елены Максимовны Гангут! Но впрочем, ему-то какое дело, с кем водится его милая соседка.
— Извините, Елена Максимовна, мне телефон только завтра поставят, поэтому я попросил у вашего юного кавалера разрешения позвонить. Вы не возражаете?
Соседка, которая только что весело улыбалась своему подозрительному гостю, гордо задрала нос, презрительно сощурила глаза и проплыла мимо него в гостиную. Молча указала на телефон и не менее достойно удалилась. На пороге споткнувшись, шепотом чертыхнулась, но так и не оглянулась. Алексей был уверен, она почувствовала его взгляд, но даже спина у нее излучала такое пренебрежение к незваному визитеру, что он озадаченно хмыкнул. Что-то уж слишком сильно она демонстрирует свое презрение. Не переигрываешь ли, милая? Решив, что об этом стоит подумать, он набрал номер заместителя, узнал, как обстоят дела на биостанции, пообещал перезвонить попозже, после возвращения из района.
Сегодня он уже побывал в хозяйстве Терентьева.
Посмотрел, как ремонтируют порушенную ограду.
Вместе с Натальей и пожилым ветврачом они осматривали стельных маралух и недавно родившихся телят. Он вспомнил, как то и дело ловил на себе взгляд голубых кукольных глаз, заметил остренький кончик языка, которым девушка поминутно облизывала верхнюю губу. На обратном пути ветеринар предпочел обходную, более легкую дорогу, а они пошли напрямик, через поросшую кедровником невысокую гору.
Тропа была хорошо утоптана. За шестьдесят лет существования биостанции по ней прошло немало ног.
На более крутых участках Наталья беспомощно хватала его за руку, норовила прижаться бедром или грудью. Алексей еле сдерживался, чтобы не расхохотаться. Откровенные заигрывания сопливой еще девчонки были шиты белыми нитками и ничего, кроме усмешки, не вызывали.
На вершине лес поредел, и, хотя дул легкий ветерок, солнце припекало нещадно. Решительно закусив губу, Наталья расстегнула рубашку и, взглянув на начальника, стянула ее с плеч. Алексей продолжал демонстративно не замечать ее прелестей. Но самоуверенная девица не хотела сдаваться. Повела плечом так, что лямочка узенького лифчика соскользнула, потянула за собой кружевной край, почти полностью обнажила грудь. Алексей, широко расставив ноги, вглядывался вниз. Прямо под горой еле различимые фигурки копошились у ремонтируемого загона. Три или четыре ланки с маленькими телятами устроились в тени огромного валуна у подножия снежника, спасаясь от гнуса. Почувствовав дыхание девушки, Ковалев оглянулся. Она стояла почти вплотную. Одна грудь с крупным розовым соском полностью явилась свету во всем великолепии своей упругости и красоты. Наталья с притворной стыдливостью пыталась прикрыть ее растопыренными пальцами. Молча оглядев девушку с головы до ног, мужчина так же молча натянул ей лямку бюстгальтера на плечо. Потом опять же молча взял у нее из рук рубашку, накинул на плечи.
— Все, достаточно, девочка! Эти игры мне известны и, поверь, добром не кончаются. Найди себе мальчика, которому это все в новинку, и развлекай его в меру своих способностей. — Он перехватил руку, занесенную для пощечины. — Осторожно, красавица, это тоже оставь для своих более молодых поклонников.
Наталья резвой кобылицей рванула через кусты, а Алексей в одиночестве спустился вниз.
Учтиво поблагодарив Лену за услугу, Ковалев вышел и, уже стоя у своих ворот, увидел, что соседка прощается с гостями. Сделав вид, что его очень интересует лужайка перед домом, и до глубины души презирая себя за это, Алексей принялся наблюдать за развитием событий. Но ничего особенного не произошло. Старший парень, не оборачиваясь, пошел по улице вниз. Младший несколько отстал, прощаясь с Рогдаем. Он долго чесал ему за ушами, затем, присев на корточки, позволил себя облизать и, напоследок потрепав пса за загривок, помчался со всех ног догонять старшего брата. Лена, вспомнив про письмо, окликнула стремглав убегающего мальчишку:
— Илья, подожди секунду. — Она вышла к дороге. — Ты когда мой портфель нашел, из него ничего не выпало?
— Нет, Елена Максимовна. Я вокруг все оглядел, если бы что лежало, я бы заметил. Он шибко грязный был, но я побоялся его мыть, отнес Вере Семеновне.
— А что же не сразу ко мне?
— Я не знал, вы на старой или на новой квартире, да и к ним мне ближе.
— Ты у нас известный лентяй, — засмеялась Лена. — Хорошо, спасибо тебе и за это.
— Елена Максимовна. — Ильюшка, набычившись, смотрел в землю. — А где вас так классно драться научили?
— Драться не драться, а защищаться я умею. И научил меня один офицер-десантник. Только прошу, ради бога, забудь про это. Договорились?
— Договорились. — Ильюшка на прощание махнул рукой и скрылся за косогором.
Алексей прослушал весь разговор слово в слово.
Что-то тут интересное произошло еще до их знакомства. И подруга ее намекала, и мальчишка интересуется. По всей видимости, Елене свет Максимовне действительно палец в рот не клади. Паренек, вне всяких сомнений, без ума от своей учительницы. Ну что ж, еще одна грань ее характера нечаянно приоткрылась перед ним.
«Интересно, кому это она рога обломала?» И тут он вспомнил угрюмое лицо недавнего гостя соседки и хорошо заметные украшения под его глазами.
Решив разобраться во всех тайнах мадридского двора в самое ближайшее время, Алексей завел машину. Уже отъезжая, разглядел, как худенькая высокая фигурка женщины в сопровождении черного, с белой манишкой пса скрылась в доме.
Глава 9
Итак, письма Ильюшка не видел. Лена набрала Веркин номер телефона. Трубку поднял Герман. Он явно обрадовался ее звонку. Весело поприветствовав ее, поинтересовался, чем она сегодня занимается, и предложил заехать за ней. Оказывается, всем семейством они решили навестить Абсолюта и посумерничать под шашлыки и хорошее вино. Лена, сославшись на усталость, отказалась, и тут же в трубку затрещала Верка:
— С чего это ты так устала? Мы же не землю едем копать, а развеяться немного. Герман весь день по району мотался, мы тоже не баклуши били. Можно подумать, у тебя там семеро по лавкам. Собирайся сей момент.
— Вера, помолчи секунду, а то я опять забуду, зачем тебе звонила.
— Молчу, молчу, говори давай!
— Видишь ли, в моем портфеле, когда его Ильюшка принес, должно было быть письмо от отца. Я все просмотрела, но его не нашла.
— Велика беда, новое напишет. Нет, я в портфель не заглядывала, только сверху его отмыла. Да и зачем мне твое письмо?
— Я так и думала, но не могло оно случайно где-то выпасть?
— Вряд ли, мы же его на машине привезли. Да не огорчайся ты, скоро новое пришлют. Все новости и узнаешь.
— Ладно, спасибо вам за все. Не сердись, но с вами я поехать не могу. Хочу помокнуть в ванне, да и по дому работы невпроворот.
— Ну, это ты зря. Герман от нетерпения копытом землю роет. Скажи мне по секрету, — Верка перешла на шепот, — он тебе хоть чуточку понравился?
— Понравился. Прекрасный человек.
Верка сердито фыркнула в трубку:
— Как человек он тебе понравился или как мужик? Выражайся яснее.
— Вера, это моя проблема, кто и как мне нравится. Отстань от меня, пожалуйста!
— И отстану. Но напоследок тебе, подруга, скажу: через пару годиков начнешь себе локти кусать, да поздно будет! — И Верка в сердцах бросила трубку.
Прошло более трех часов, пока Лена полностью навела порядок в гостиной, спальне и мансарде. Остальные четыре комнаты стояли еще пустые. В них она сложила неразобранные коробки и ящики с вещами не первой необходимости.
Понежившись в теплой ароматной воде, она взглянула на часы. Через пятнадцать минут, закутавшись в длинный пушистый халат, с ногами забралась в кресло и устроилась перед телевизором. На низком столике перед ней стоял высокий стакан с соком, лежало несколько крупных зеленых яблок.
Дожидаясь, пока кончится надоедливая реклама, она надкусила одно из них и тут же вспомнила, как Сергей привез откуда-то картонную коробку, полную точно таких же яблок. Ночью, обнаженные, разгоряченные любовью, они грызли их, стараясь не хрустеть и громко не хохотать. Сережа, опрокинув ее на постель, вновь принялся целовать, и губы его были сладкими от яблочного сока. Раздвинув ей ноги, он водил языком по самому сокровенному местечку и вдруг прошептал: «Ленка, а ты ведь яблоком пахнешь!» Передача тем временем началась, и Лена решительно отогнала воспоминания. На экране отец с еще более поседевшей шевелюрой, в демократичном клетчатом пиджаке допрашивал какого-то депутата на предмет его горячей любви к народу. Шла очередная встреча в клубе «У Максима». Каверзные и остроумные вопросы Максима Максимовича Гангута то и дело ставили в тупик его собеседника. Но бывший номенклатурщик тоже был не лыком шит. Наученный за многие годы гладко говорить обо всем и ни о чем, он отвечал на вопросы довольно складно и быстро. Наблюдая за словесной схваткой, Лена от души забавлялась над попытками отца раскрутить и заставить говорить нормальным русским языком человека, закодированного прежней системой. Но досмотреть, чем же закончится поединок, она так и не смогла. Под окном послышался шум мотора. Лена выглянула на улицу и ахнула.
Прямо у ворот стоял Максим Максимович Гангут, ее дорогой папенька собственной персоной. Он помогал выйти из машины миниатюрной пожилой даме в белых брюках и розовом пиджаке. Рогдай, прижав уши, настороженно взирал, как его молодая хозяйка с распущенными, еще влажными волосами, путаясь в длинном халате, босиком выскочила из дома и несется навстречу высокому незнакомому мужчине.
— Папка, откуда ты взялся? Почему не сообщил, что приезжаешь? — Лена с радостью бросилась отцу на шею.
— Как? — Максим Максимович отступил на шаг. — Ты что, до сих пор моего письма не получила?
— Боюсь, папа, — Лена, как Чук и Гек в похожей ситуации, виновато опустила глаза, — я письмо твое потеряла, не успев его прочитать.
— Узнаю свою дочь. — Отец довольно усмехнулся, оглядывая ее со всех сторон, и шутливо зацепил за ключицу пальцем. — И костей у тебя не убавилось. Видно, деревенский воздух тебе тоже не впрок.
— Так это и есть ваша дочь, Максим Максимович? — Попутчица отца дружелюбно смотрела на нее.
— Знакомься, Лена. Это Эльвира Андреевна Ковалева. Мы с ней летели от самой Москвы и потом добирались вместе на автобусе до вашего райцентра. И к тому же оказалось — ее сын твой непосредственный сосед. Конечно, мне несказанно повезло в этой поездке с попутчицей, — он галантно поклонился Эльвире Андреевне, — а тут еще с шиком довезли до самого места назначения. Алексей Михайлович, — отец подошел к машине, — надеюсь, вы-то с моей дочерью хорошо знакомы и обходитесь без особых церемоний?
Алексей, достававший из багажника отцовские сумки, широко улыбнулся:
— Разумеется, Максим Максимыч, какие тут у нас в тайге особые церемонии. Вот все ваши вещи. — Он хлопнул ладонью по кожаному чехлу:
— Это что у вас, видеокамера?
— Да, решил совместить приятное с полезным: отдохнуть немного и поработать заодно. Вы, как директор лесхоза, разрешите мне кое-что поснимать, с людьми поговорить?
— Ради бога! Секретных объектов в поселке нет.
Иногда, правда, кое-что с неба падает, но не у нас.
Там, километрах в двухстах, за хребтом, много ракетного металлолома валяется. Но туда я вам не советую забираться, фонит здорово.
— Мужчины! — Эльвира Андреевна энергично замахала руками. — О делах потом, успеете еще поговорить. Алексей, подвози-ка мои вещи к дому, а то мы так и до вечера не разойдемся. Вон Леночка босиком выскочила, земля, наверно, не прогрелась еще?
Обувшись и переодевшись в спортивный костюм, Лена помогла отцу перенести вещи в дом. У соседей процедура заняла гораздо больше времени: Эльвира Андреевна своей суетливостью больше мешала сыну, чем помогала. Пока отец отмокал от дорожной пыли и запахов в ванне, Лена приготовила на скорую руку ужин, достала из подвала бутылку шампанского. Отец, порозовевший, в полосатом махровом халате, вошел на кухню, сел у раскрытого окна.
— Папка, тебя не продует? — Лена вытащила из духовки тушенное с овощами мясо, подошла к окну, чтобы прикрыть его.
Отец остановил ее.
— Не надо, дочка, я покурю, если ты позволишь, — и он засмеялся, — чтобы хоть немного мужским духом запахло. — Он глубоко затянулся, задумчиво посмотрел на дочь. — Как я понял из писем, у тебя в этом направлении глухо?
— Папка, — дочь сердито сжала губы, — ты меня допрашивать приехал или, того хуже, сватать?
Выложив из кастрюли в глубокое блюдо сваренную целиком картошку, она обильно полила ее топленым маслом, посыпала зеленым укропом и петрушкой.
— Я, конечно, свинья, что письмо потеряла, но как это ты вдруг в нашу тьму-таракань решил выбраться?
— Все чисто случайно получилось. Набралось у меня недельки на две отгулов, вот я и вынудил начальство меня отпустить. Ох, чует мое сердце: есть тут где разгуляться на воле… — Максим Максимыч воровато попытался двумя пальцами выхватить с блюда горячую картофелину. — «Ах, картошка, объеденье, пионеров идеал, — пропел он и, откусив, продолжил с полным ртом:
— Тот не знает наслажденья, кто картошки не едал».
— Папка, ты как маленький. — Лена отодвинула от него блюдо. — Сейчас ужинать будем.
— А что, дочка, — отец задумчиво оглядел стол, — разве мы одни с тобой это съедим? Давай-ка соседей приглашу, и они вдвоем скучать не будут, и нам веселее. Ты не возражаешь?
Не дожидаясь ее согласия, Максим Максимыч побежал переодеваться. Через несколько минут, подтянутый, в черном джинсовом костюме, с аккуратно причесанным седым чубом, он уже стучался в соседние ворота. Застыв у окна, Лена молила Бога, чтобы Ковалевы не согласились. Но нет, Эльвира Андреевна в голубом брючном костюме, подхватив под руку отца, торжественно прошествовала к ее крыльцу.
Алексей в тех же джинсах, правда сменив рубашку на белую футболку, нес в руках какой-то пакет и две бутылки вина с яркими этикетками. Опередив гостей, Лена птицей взлетела на второй этаж, выхватила из шкафа первое попавшееся летнее платье — простенькое, из легкого батиста — о, она и не собиралась ни перед кем в этом доме особенно выряжаться. Гости уже обосновались в гостиной. Эльвира Андреевна предложила помощь на кухне.
— Что вы, у меня почти все готово, и потом вы и так устали с дороги, — отказалась Лена.
Девушка прошла на кухню. Решила добавить еще ветчины и на всякий случай сварить пельмени. Все-таки за столом двое мужиков.
За спиной приоткрылась дверь. Алексей нерешительно смотрел на нее. Он так и держал пакет на весу.
— Елена Максимовна, меня сегодня соленым хариусом угостили, а с него капает… — Он беспомощно посмотрел на девушку.
— Давайте его сюда. — Она подставила под пакет эмалированный тазик. — Вино с пола уберите, на столе есть место. — Развернув пакет, она осмотрела рыбу. — Это все, чем вы собирались кормить Эльвиру Андреевну?
— Конечно, у меня таких друзей нет, которые бы набивали холодильники деликатесами, — Алексей холодно посмотрел на нее, — и у меня нет годовых запасов пельменей, но будьте уверены, у меня найдется, чем накормить мать.
Лена почувствовала неловкость.
— Извините. — Она старалась не смотреть на него. — Разделать рыбу вы сможете?
— Обижаете. — Алексей снял с вешалки еще один фартук, по-пиратски повязал косынку. В глазах его заплясали веселые чертики.
Лена облегченно вздохнула: кажется, развивать конфликт он не собирается. Шустро расправившись с рыбой, он выложил ее на блюдо, отходы завернул в газету и выбросил в мусорное ведро. Исподтишка наблюдая за ним, Лена обратила внимание на его руки: ровные длинные пальцы, аккуратно подстриженные ногти. Закончив работу, тщательно вымыл их под краном, насухо вытер полотенцем. Во всем чувствовалась обстоятельность, привычка делать все добротно и быстро.
В гостиной Лена накрыла низкий круглый стол скатертью, разложила салфетки, поставила бокалы для шампанского и вина. Под смех и шутки легко управились с шампанским, а потом вошли во вкус и прикончили венгерское марочное вино, принесенное Алексеем. Отец с аппетитом налегал на рыбу, весьма сожалея, что нет пива.
Лена и Алексей сидели рядом, но, кроме брошенных нескольких незначительных фраз, разговор не поддерживали. Изредка он касался ее коленом, словно невзначай задерживал свою руку на ее руке. Она по-прежнему боялась смотреть ему в глаза, в которых нет-нет да и вспыхивал странный огонек. Наконец мужчины вышли покурить, и женщины остались одни. Заговорщицки подмигнув Лене, раскрасневшаяся и помолодевшая Эльвира Андреевна налила ей и себе в бокалы немного вина.
— Давайте, Леночка, выпьем с вами еще раз за знакомство и будущую дружбу. Побуду здесь до конца отпуска, а там видно будет: понравится, насовсем останусь. — Они выпили вино, и Эльвира «Андреевна села рядом с Леной. — Я ведь легкая на подъем и на пенсии уже два года. С кафедры меня не отпустили, преподаю вполсилы, чтобы уж совсем от тоски не зачахнуть. — Она отпила глоток вина. — Я ведь тоже вдова, девочка. Одиннадцать лет назад потеряла самого дорогого мне человека, Лешиного папу, Михаила Алексеевича. Он преподавал в Лесной академии, был доктором наук. Два месяца дома не был. Вечером возвращались от друзей, и вдруг какой-то юнец на папиной „Волге“ с подружками, пьяный… въехал на тротуар. Михаил Алексеевич меня оттолкнул, а сам не успел… Скончался через два часа… — Она промокнула глаза носовым платком. — Алеша в то время был в Афганистане, тогда только-только войска ввели, год прошел или два, строго было. Не смог он приехать, так что хоронила его одна, правда, родственники помогли, друзья…
— Алексей Михайлович был в Афганистане?
— Да, их выпуск почти весь туда попал. — Эльвира Андреевна с удивлением посмотрела на девушку. — А разве он вам об этом не говорил?
— Мы не настолько знакомы, Эльвира Андреевна. В поселке он недавно, да и познакомились мы в прошлую субботу.
— Да-да. — Мать Алексея улыбнулась. — Он мне рассказывал: какая-то смешная история с вашими собаками приключилась?
— Ну, не совсем смешная. Мой Рогдай покусал его. Кстати, как у него рука? Вижу, повязку он снял, оставил пластырь.
— Не беспокойтесь, Леночка. На моем Алешке все как на собаке заживает. Правда, когда его в Афганистане ранили, я чуть с ума не сошла. Он слишком много крови потерял, думала, не выживет. Из армии пришлось уйти, но это только к лучшему. За это время он Лесную академию с отличием окончил.
Я вам похвастаюсь по секрету, он перед самым приездом сюда защитил кандидатскую, что-то там о развитии таежных промыслов — заголовок один на целую страницу. До этого он заместителем директора в Алтайском крае работал, а потом в министерство вызвали, предложили в край, в Привольный. Ну он и умчался. В Москве всего лишь два дня пробыл.
Лену так и подмывало спросить о жене Алексея, но то был бы верх бестактности. Но словоохотливая собеседница сама перешла к тому, что так не терпелось узнать Лене.
— С женой у него не получилось. Они учились вместе, только на разных факультетах. Маша экономический окончила. Красивая, но невозможно капризная.
Никак не хотела на Алтай ехать, пока отец на нее не прикрикнул. Но и там у них жизнь не клеилась. Он в тайге день и ночь, а молодой жене внимание нужно.
Она это внимание сначала в одной теплой постели нашла, потом в другой… Так и проглядел жену мой Алешка. А узнал о ее подвигах — как отрезал. Она, по слухам, уже третьего мужа меняет, разъезжает на «мерседесе». Вот только к бутылке, говорят, стала прикладываться. Мне ее даже жалко немного. Девочка молодая была, горячая. Зря они с Алешкой поженились. А теперь он даже разговоров о женитьбе не допускает. Успехом он у женщин пользуется, как бы не избаловался совсем. А мне так бы хотелось внука понянчить. Видно, недостаточно он Машу любил, раз так легко с ней расстался. Надо, чтобы по-настоящему влюбился. Характером он весь в отца, и если уж женщину полюбит, то на всю жизнь.
— У нас в поселке барышень на выданье хватает.
Не век же ему одному жить. — Лена удивилась, как спокойно она выговорила эти слова. На самом деле ей почему-то совсем не хотелось, чтобы сосед проводил любовные эксперименты с поселковыми девицами.
Убрав со стола грязную посуду, женщины принесли из кухни самовар, вазочки с вареньем и сладостями.
— Знаете, Лена, — Эльвира Андреевна разрезала на части шоколадный торт, — если судить по вашему столу, у вас снабжение даже лучше, чем в Москве, продукты натуральные. Кстати, где вы берете такую прекрасную ветчину?
— У моих хороших приятелей свое хозяйство, вот они этой продукцией меня и снабжают. А вообще в Привольном есть и колбасный, и молочный цеха, так что и вы голодными не останетесь. А овощи, ягоды, грибы собираем своими руками. Ой, я же вас папоротником не угостила. Если его в сухарях пожарить, вкуснее всяких грибов получается.
— Довольно, довольно. — Эльвира Андреевна в шутливом ужасе округлила глаза. — Уже чувствую, что набираю лишние килограммы. Одного не пойму, как вы, Леночка, при таком прекрасном питании и чудесном воздухе умудряетесь оставаться стройной и изящной?
Лена не успела ответить. В дверях появились мужчины. Максим Максимович радостно подсел к горячему самовару.
— Ночи у вас довольно прохладные. А воздух здесь какой, Эльвира Андреевна, не надышишься, а звезды! Лена, ты заметила, какие тут огромные и яркие звезды?
— Папка, за три года я не только заметила, но и пересчитать их все успела. Вы не возражаете, если я настольную лампу зажгу и верхний свет выключу? — обратилась она к гостям. — Тогда можно будет окно открыть, и комаров меньше налетит.
Алексей подошел к магнитофону, вставил кассету.
— Есть предложение, дамы, потанцевать.
— Мужчины присоединяются к нему с великим удовольствием. — Максим Максимович в изящном поклоне склонился перед дамой в голубом, и Лене ничего не оставалось, как принять приглашение Алексея. Грустная итальянка тосковала о несбывшейся любви, они, медленно покачиваясь, двигались по слабо освещенной комнате. Пожилая пара исподтишка наблюдала за молодой.
— Они прекрасно смотрятся, вы не находите? — прошептала женщина на ухо своему партнеру.
— Нахожу, но вам не кажется, что между ними кошка успела пробежать?
— Может быть, может быть. — Она озабоченно посмотрела на сына. — У моего Алексея характер, конечно, не подарок…
— А у моей! — перебил ее Максим Максимыч. — Вся в меня, упрямая, настырная… Сами посудите, три года уже здесь, а там, в Москве, квартира была, отличная работа. Из нее же замечательная журналистка могла получиться, такие данные и вот… Может, судьба, кто знает. — И он закружил партнершу в медленном вальсе.
Лена и Алексей, не подозревая, о чем шепчутся их родители, наоборот, танцевали молча. Она положила руки ему на плечи, он обхватил ее талию. Стараясь сохранить безопасную дистанцию, оба испытывали странное смущение, когда их колени соприкасались, и оба тут же отстранялись друг от друга.
Но потом, словно устав сопротивляться, рука Алексея скользнула по ее спине, поднялась до низкого выреза на платье. Легкое прикосновение его пальцев, погладивших обнаженную кожу, заставило Лену вздрогнуть. Непроизвольно она сделала шаг навстречу и прижалась к его груди. Он наклонился и прикоснулся к ее волосам губами. Лена в волнении сжала его плечи, приникая как можно ближе.
Желание вспыхнуло в ней с огромной силой, но, вспомнив о родителях, она с опаской посмотрела в их сторону. Забыв об их существовании, они облокотились на подоконник, всматриваясь в темноту за окном, и о чем-то весело болтали. Губы Алексея тем временем исследовали ее шею, слегка захватили мочку уха.
— Дети. — Эльвира Андреевна призывно щелкнула пальцами. — Алеша, что-то я устала немного. Вы не будете против, если я вас покину?
Максим Максимыч — джентльмен до мозга костей — отправился ее провожать. Алексей понял, что ему тоже пора уходить, но музыка продолжала звучать, в его объятиях была прекрасная женщина, и они все так же медленно двигались по комнате в такт музыке.
После ухода родителей они на какое-то мгновение растерялись, хотя подсознательно хотели остаться одни.
Лена подняла голову. Рот Алексея скривился в странной, будто замороженной улыбке. Она попробовала отстраниться, но первая же ее попытка провалилась под напором ошеломившего ее чувства: счастья быть в его объятиях. Он все кружил и кружил ее по комнате, а она уже совершенно не понимала, что с ней происходит, полностью доверившись его сильным рукам. И когда она почувствовала его губы на своих губах, то потянулась навстречу всем телом. Ее больше не заботило прошлое. Отныне существовало только настоящее. Ничего, кроме нежности его властных губ, пытавшихся приоткрыть ее рот.
Они все еще продолжали танцевать, губы мужчины прикоснулись к ямочке на ее шее, потом спустились ниже, Лена взъерошила его густые темные волосы, прижалась к плоскому животу. Когда Алексей немного отстранился, чтобы взглянуть на ее помутневшие от страсти глаза, она обхватила его шею руками.
— Не отпускай меня, — прошептала она еле слышно.
— Никогда, — ответил он тоже тихо.
Лена провела ему пальцем по переносице, медленно очертила щеку.
— Как я могла тогда ударить тебя? — сказала она едва слышно, дотрагиваясь губами до того места на щеке, где совсем недавно пылала красная отметина — след от ее пощечины.
Ее ласка, казалось, придала ему новое дыхание.
Они не заметили, что кассета кончилась и тишина дома нарушалась только их сбившимся от волнения дыханием. Его поцелуи стали более долгими и требовательными, а прикосновения рук более настойчивыми. И когда пальцы Алексея мягко и нежно коснулись ее груди, она вся изогнулась и подалась навстречу в приглашающем порыве. Его губы сжали через ткань ее сосок, руки скользнули по бедру вверх, увлекая за собой платье. Лена вдруг поняла, что никогда больше не захочет, чтобы кто-нибудь другой касался ее подобным образом.
Ее пальцы запутались в его волосах.
— Алексей, Алеша, — прошептала она, испытывая желание сказать что-то важное, что она никак не могла до конца еще осознать. Закрыв глаза, она снова почувствовала его губы на своей шее, а руку на внутренней стороне бедра. — Я не хочу, чтобы этот вечер закончился, — произнесла она, поняв, что окончательно потеряла голову от запаха его тела, яростных губ и сильных рук.
Он поднял голову и на мгновение замер.
— Но он и не должен закончиться. Я приду к тебе ночью, когда все заснут. Не запирай двери.
Вместо ответа она опустила руку к застежке джинсов, провела по ней пальцами. Алексей сжал ее руку, словно запрещая продолжать, но Лена ощутила его напряжение не только по застежке, еле сдерживающей мощный напор. Его губы с силой впились в нее. Забыв про осторожность, они застыли на месте.
Но в этот момент стукнула калитка, на крыльце послышались шаги и легкое покашливание.
Через минуту, когда Максим Максимыч вошел в комнату, его дочь и сосед сидели друг против друга и молча пили остывший уже чай. В полумраке, к счастью, не виден был яркий румянец на их щеках, растерянное выражение лиц и лихорадочный блеск глаз.
Алексей стал прощаться, и Лена вышла его проводить. На крыльце он на мгновение прижался к ее губам.
— Лена, что же ты со мной делаешь? Почему ты избегала меня эти дни? Что нам мешает иногда встречаться? — прошептал он.
Лена вздрогнула — опять она, как дурочка, попалась на его удочку. Расслабилась, расчувствовалась, а она для него лишь мимолетное удовольствие.
Вот именно, что «иногда»… Ведь только что Эльвира Андреевна рассказывала, как он жонглирует женщинами… Лена решительно отступила от него на шаг.
— Об этом не может быть и речи! Я вам не девка для развлечений. Пошутили, и хватит!
— Что опять случилось? — удивился и рассердился Алексей. — Мы же договорились, что ночью…
— Ни о чем мы не договорились. Все было давно и не правда. — Она развернулась, чтобы уйти, но он с силой схватил ее за руку.
— Нет, милая, я тебе не позволю играть со мной в подобные игры. Я взрослый мужик, и ты не девочка. Мы хотим друг друга, это очевидно. Так почему не доставить друг другу удовольствие в постели?
Она вырвала руку, с яростью посмотрела ему в глаза и отчеканила, как приговор:
— Для редких постельных встреч, я думаю, другие желающие найдутся, а меня прошу оставить в покое! — и, не попрощавшись, убежала в дом.
Алексей с досады сунул сигарету в рот не тем концом, выплюнул и, скомкав ее в руках, со злостью швырнул в кусты.
Дома Лена постелила отцу на диване в гостиной, заплела волосы в толстую косу, намазала лицо ночным кремом. Ее до сих пор трясло мелкой дрожью от пережитого унижения. Ни за что и никогда она не позволит этому негодяю обращаться с собой подобным образом. Пусть ищет себе девок в другом месте, если уж сильно приспичит.
Отец лежал на диване, просматривая какие-то бумаги. Увидев спустившуюся сверху дочь, весело улыбнулся:
— А знаешь, Лена, мне здесь начинает нравиться. Правда, так и не успели поговорить, но, думаю, у нас еще достаточно для этого будет времени.
— Конечно, папа.
Пожелав ему спокойной ночи, она ушла спать, предварительно проверив все запоры на входной двери.
Глава 10
Поднялась Лена на порожке зари, пробивающейся багрянцем над темными увалами тайги. Отец, живший еще по московскому времени, похрапывал на диване.
Девушка оделась в короткие белые спортивные трусики, широкую длинную футболку и кроссовки. Завязав волосы в хвост, она натянула на лоб широкую эластичную повязку, чтобы волосы и пот не мешали во время бега. За спину повесила большой рюкзак.
Выйдя на крыльцо, Лена окликнула Рогдая. Он вылез из конуры, сладко потянулся, зевнув, показал черную пасть с мощными клыками. Выскочив на тропу, мощными прыжками пес помчался через березовую рощу. Изредка он останавливался, оглядывался, словно приглашал хозяйку порадоваться вместе с ним бодрящему воздуху, ярко-зеленой листве, наступающему новому дню.
Лес еще спал. Стоя по колено в тумане, березы и пихты лениво опустили ветви, на них дремала обильная роса. Где-то внизу глухо и сонно ворчала река, упрятанная в холодное ущелье. Стоял тот глубокий и задумчивый покой, который способен врачевать истерзанные души.
Лена присела на поваленный весенним ураганом ствол гигантского кедра. Вывороченные из земли огромные корни в утреннем сумраке напоминали лапы нелепого сказочного монстра. Рогдай принялся деловито рыться в корнях и спугнул бурундука. Тот, мелодично свистнув, стрелой промчался по стволу. Пес бросился к дереву, но полосатый шельмец был уже недосягаем. Шум всколыхнул тайгу. Тут же отозвалась «лесная милиция» — кедровка. Заверещав, как базарная торговка, крупная пестрая птица снялась с ближайшего дерева и понеслась в глубь тайги, попутно извещая лесных обитателей о приближении собаки и человека. Сердито прикрикнув на лайку, девушка подхватила рюкзак и, свернув с тропы, побежала вверх по горе. Серая полоса курумника — огромного скопления камней, густо покрытых разноцветными лишайниками и мхом, — широко опоясала подходы к вершинному лесу. Передвигаться по камням можно только прыжками, рискуя поскользнуться. Но зато выше есть прекрасные поляны с молодой сочной черемшой. Салатом из нее она хотела вечером угостить отца.
Читать бесплатно другие книги:
