Парящая для дракона Эльденберт Марина

– У вас кровь.

– Что?!

– У вас кровь. Вам нужен врач.

Я проследила за его взглядом и увидела, что рукав блузки стремительно пропитывается кровью. Драконенок заволновался, заурчал, а Гринни дала деру и с разбегу залезла под кровать.

– Головой отвечаете, – сказала я. – За то, чтобы никто никого не съел.

А потом совершила большую ошибку: поднялась и отодвинула разорванный край ткани. Чтобы увидеть такой же разорванный край кожи.

В себя пришла уже оттого, что рядом со мной суетится врач, а один из мергхандаров с нечитаемым выражением лица, очень гармонично сочетающимся с цветом халата врача (что-то среднее между белоснежным и светло-голубым), стоял, заложив руки за спину.

Я даже не успела поинтересоваться, что произошло, когда дверь распахнулась и в медицинский кабинет шагнул Дракон номер один.

Мергхандар вытянулся в струну, врач обернулся, а я моргнула. Учитывая, что рука у меня не болела от слова «совсем», подозреваю, что во мне было много обезболивающего.

– Что. Здесь. Произошло? – Вопрос был адресован преимущественно мергхандару, на которого бросили один короткий взгляд.

– Виари испугалась встречи с драконом.

– И вы ей позволили туда войти с виари?

– Мы думали, это с вашего разрешения…

– Еще раз: вы позволили ей туда войти с виари? – Ландерстерг оторвал взгляд от моего лица только затем, чтобы посмотреть на мергхандара.

– Да.

– Отстранены. Оба.

Я моргнула второй раз.

– Они не виноваты. – Я дернула рукой, и врач сам побелоголубел до цвета своего халата.

– Ферна Хэдфенгер!

– Потому что я сама вошла. – Не обратив внимания на попытку поймать мою руку, я приподнялась и тут же стекла обратно в кресло.

– С тобой, Лаура, я поговорю отдельно, – рыкнул дракон.

И перевел взгляд на врача.

Тот тоже вытянулся в струнку.

– Ферн Ландерстерг, я наложил швы. Сделал обезболивающее, противошоковое, пролонгированный антибиотик. Обработал царапины на голове. Сейчас установим регенератор, к утру не останется и следа.

Ферн Ландерстерг обошел его и взглянул на мою руку. Я решила тоже посмотреть и поняла, что зря: хотя швы и были очень аккуратные, меня опять замутило и голова закружилась. Потому что края раны под этими швами были еще совсем свеженькие.

– Устанавливайте, – коротко разрешил он.

– Я сказала, что вы мне разрешили! – использовала последний аргумент в защиту серо-голубого мергхандара.

Дракон повернулся ко мне.

– А вот врать ты совершенно не умеешь.

– Так я и не вру. – Я кристально честно посмотрела ему в глаза.

– Свободны. – Последнее относилось к мергхандару, который сливался со стенкой.

Он вышел раньше, чем я успела вздохнуть.

– Нельзя же так!

– Замолчи.

Это «замолчи» ударило сильнее, чем могло бы ударить пламя. Я отвернулась и действительно замолчала, разглядывая прибор, который врач накладывал мне на руку. Напоминало рукав, который раскладывался на две части, вот на две части его и разложили. Потом осторожно устроили мою руку внутри, закрыли и указали на панель.

– Вы можете купаться, ферна Хэдфенгер, корпус водонепроницаемый. Здесь будет отображаться прогресс регенерации. Я говорил про утро, но из-за особенностей вашего организма это может произойти чуть раньше или чуть позже.

Надеюсь, что чуть раньше. Потому что иначе я не попадаю на тренировку!

– Так же здесь будут отображаться ваш пульс, давление и частота дыхания, – заключил врач и метнулся к столу с планшетом. – Сейчас мы запустим, и все увидите сами.

Он что-то там открыл, потом что-то нажал, и на панели действительно возникла шкала. Красная, она показывала самый высокий уровень повреждения и сообщала, что до завершения регенерации осталось двадцать пять часов. Кожу начало слегка пощипывать, едва уловимо.

– Та-ак. – Врач снова подбежал ко мне. – Все отлично. Все работает.

– Двадцать пять часов?!

– На время посмотрите через час, пока что он оценивает повреждения и рассчитывает сложность работы.

Я вздохнула.

– Все! Вы свободны. – Врач сообщил это так торжественно и так счастливо, как будто ему не терпелось от меня избавиться. – Кровь мы остановили сразу, кровопотери у вас нет, так что завтра будете как новенькая.

– Благодарю. Лаура. – Мне протянули руку.

– Ферне Хэдфенгер лучше вставать осторожно…

Договорить врач не успел, потому что меня подняли на руки. Я бы сказала, подхватили – вжик, и я уже в драконьих лапах.

– Спасибо! – успела только сказать, когда меня вынесли из кабинета.

– Когда шкала станет зеленой и останется ноль минут, регенератор раскроется сам! – донеслось до меня.

Потом дверь медицинского кабинета захлопнулась. Мы прошли сквозь приемную, или что это такое было – с самым обычным столом, вмонтированной в него лампой и стеллажами за высоким креслом, и оказались в коридоре. Как выяснилось, когда все-таки свернули к лифтам, все там же. В загородной резиденции.

– Тебе повезло, что успели оборудовать медицинский кабинет, – прорычал Ландерстерг. – Как ты вообще додумалась зайти к дракону с виари?

Я не ответила. Мне же сказали молчать, вот я и молчу. Хотя в сложившихся обстоятельствах предпочла бы еще идти сама, но дракон не шел, а летел, вряд ли я бы за ним успела. А спрыгивать с драконов на полном ходу – костей не соберешь.

– Так и будешь молчать?

Буду!

– Чем ты вообще думала?! – Последнее прозвучало очень рычаще, очень громко и очень оскорбительно.

– Не рычи на меня! – рявкнула я.

В ответ меня наградили таким взглядом, что чуть не размазали ровным слоем по серебристо-стальному пиджаку.

– И не смотри на меня так! Я тебе не твой мергхандар!

Ландерстерг прищурился.

– В мергхандарах ты бы долго не проходила.

– Да у тебя, я смотрю, никто тут не задерживается.

Он шагнул в лифт с такой скоростью, что мои волосы полетели как развевающийся плащ.

– Сегодня они пропустили тебя с виари к дракону, – отчеканил он, когда дверцы лифта захлопнулись, – а завтра пропустят надвигающийся налет.

– Люди имеют право на ошибки!

– Мергхандары нет.

– Скажешь, ты сам никогда не ошибался?!

– За последние несколько лет – нет. Тот день, когда я ошибусь, станет концом моей карьеры. И это будет правильно.

У-у-у, морозильник драконоподобный!

– Ну а я ошибаюсь, – сказала я. – И мне, такой несовершенной, рядом с таким совершенством места нет. Поставь меня на пол! Поставь, я сказала!

– Не смей повышать на меня голос, Лаура.

– То есть тебе можно, а мне нельзя?

– Да.

От такого заявления во мне кончились приличные слова. Стукнуть его регенератором, что ли? Внутри мягкий и теплый, снаружи он напоминал стальной корсет. Интересно, если треснуть металлом по металлу, звон пойдет или как?

Выяснить это мне не удалось, потому что двери лифта открылись, и к нам чуть ли не со всех ног бросились Ингрид и Сильви. Правда, заметив меня на руках Ландерстерга, одновременно остановились. Почти. Ингрид все-таки раньше: именно она перехватила дочь, которая чуть не улетела вперед.

– Ферн Ландерстерг! Как наша Лаура? – горячо воскликнула Ингрид. – Мы так волновались…

– Потом.

Как этот маневрирующий айсберг умудрился обогнуть кордон сестра-мачеха, мне понять не удалось, зато в следующий миг мы уже оказались у моей двери. Спустя мгновение – за ней, отрезавшей нас от коридора.

Внутри сидели трое.

Драконенок. Рядом с ним – Гринни.

И чуть в стороне мергхандар.

Правда, мергхандар не сидел, а стоял, но это детали.

– Они вполне адекватно себя ведут, – произнес он. – Сейчас…

– Свободны.

Дважды ему повторять не пришлось. Коротко кивнув, военный вышел, а меня сгрузили на кровать. После чего звери синхронно развернулись ко мне.

И самый главный с таким лицом, что мне захотелось отползти к спинке кровати и стечь за нее.

– Значит, так, Лаура. С этой минуты…

– Значит, так, ферн Ландерстерг! – Голос у меня дрожал, но вовсе не потому, что я тут его бояться собралась. – Командовать мной вы не будете. И разговаривать со мной командным голосом – тоже! Я устала, мне было больно, и меня накололи лекарствами. Поэтому, если собираетесь продолжать в том же духе, – лучше просто уйдите. А если все-таки умеешь говорить нормально, оставайся. Поговорим.

На этом во мне кончились слова, воздух и смелость.

Особенно когда в глазах дракона опять полыхнуло ледяное пламя, а драконенок с Гринни прижались к полу и одновременно жалобно пискнули. Ландерстерг шагнул ко мне, я попыталась все-таки нырнуть к спинке, но не рассчитала и чуть не скатилась с кровати. Чуть – потому что меня поймали, сгребли в охапку. Я цапнула подушку, готовая защищаться… здоровой рукой, потому что больную очень мягко подхватили, чтобы осторожно прижать меня к груди.

А потом так же мягко коснуться губами волос.

Э-э-это что только что было?

– Это ты меня сейчас поцеловал? – уточнила я.

– А ты как думаешь? Смею заметить, я остался и больше не рычу. Где твоя благодарность?

Мне пришлось часто-часто моргать, потому что к губам добавилась ладонь, и она… то есть он, который старший дракон, пропустил прядь моих волос между пальцами и скользнул ими по скуле.

– И что ты подразумеваешь под благодарностью? – вернув себе способность говорить, уточнила я.

– На твое усмотрение.

Я запрокинула голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Завтра я уеду, – сказал Ландерстерг. – В Аронгару. Встреча Мирового сообщества в этом году проходит там.

– А, – многозначительно произнесла я.

– По-хорошему, я уже должен там быть.

– То есть ты приехал из-за моей руки?

– Из-за тебя. Не хотел уезжать, не повидавшись с тобой.

Я почему-то почувствовала себя странно. То есть я тут весь день думала, почему он молчит, а у него встреча Мирового сообщества иртханов, на которую он не особо торопится из-за меня? Все это отказывалось укладываться в голове. Или у меня была слишком маленькая голова.

– А я весь день думала, почему ты мне не пишешь.

Или во мне слишком много обезболивающего.

Ландерстерг усмехнулся:

– Я не пишу сообщения.

– Вообще?

– Вообще. Это отнимает слишком много времени.

– А мне написал.

– Неужели?

– Да. Голосовое, правда. «Хестор в твоем полном распоряжении». Помнишь?

Он неожиданно улыбается. Не так, как я привыкла видеть, уголками губ, а вообще. Это когда улыбка зажигает глаза и льется сквозь взгляд.

– Ты точно хорошо помнишь историю нашего знакомства, Лаура.

– Ну…

Договорить мне не позволяют, склоняясь и касаясь губами губ как раз в тот момент, когда раздается стук в дверь. Ландерстерг поднимается, я собираюсь тоже, но на меня смотрят так, что сразу понятно: кровать покидать не стоит. Как вариант, можно притвориться бревном.

За дверью, когда дракон ее открывает, оказывается горничная с аэротележкой. Она принесла еду, и, судя по запахам, еду просто умопомрачительную. Виари с драконенком, до этого глазеющие на меня, переключаются на тележку. В их глазах столько тоски, что, кажется, будто их не кормили с рождения.

– Глория, благодарю. Пусть Тиус пришлет охрану снизу. Надо забрать зверей.

Девушка в синем форменном платье кивает и тут же испаряется.

– Как забрать? – спрашиваю я. – Куда?

– На прогулку. – Ландерстерг смотрит на меня. – Я думал, что мы их выведем вместе после ужина, но тебе сейчас лучше лежать.

– Да ла… – Я приподнимаюсь достаточно резво и понимаю, что да, лучше лежать. – Хорошо.

– Почему ты никогда не делаешь то, о чем тебя просят? – Ландерстерг сдвигает брови.

– Почему не делаю?! Я лежу!

– А до этого что ты пыталась сделать? – снова почти рычит он. Правда, потом говорит уже нормально: – Пока меня не будет, постарайся сохранить руки, ноги, а в особенности голову, Лаура.

– А если не получится?

Это точно обезболивающее. Мне явно нравится его дразнить.

– А если не получится, я вернусь, и мы поговорим серьезно.

Вот вроде ничего страшного не сказал, а волоски уже дыбом по всему телу. И драконенок с виари опять прижимают уши.

– Сложно будет говорить, если я лишусь головы.

– По-твоему, это смешно?

– Ну… да. Представила, как ты будешь говорить с безголовой мной.

Ландерстерг делает шаг к кровати, но дверь снова открывается и входит мергхандар, которого я видела в холле, когда мы только приехали.

– Этих на прогулку. Часа на два. Проследи, чтобы они как следует побегали.

Драконенок явно недоволен таким положением дел, но свое недовольство выказывать не решается. Их забирают вдвоем с виари, которая напоследок оглядывается на меня и грустно вздыхает, словно извиняется. Мне хочется ей сказать, что я не в обиде, но вряд ли Гринни меня поймет.

Ладно, устроим коллективные обнимашки, когда они вернутся с прогулки.

– Торн, – говорю я уже серьезно, когда верх аэротележки (он же портативный столик) переезжает на кровать, а я все-таки сажусь, повыше подтянув подушки, – что будет с мергхандарами?

– Они отстранены от службы.

– На сколько?

– Навсегда.

– Что?! – Я широко распахиваю глаза.

– Я уже объяснил свою позицию, Лаура. Этот вопрос больше не обсуждается. – Он произносит это даже не резко, но сразу понятно, что продолжения не подразумевается.

Только не для меня.

– Я сама виновата. Надо было подумать, что…

– Лаура.

– Торн.

Наши гляделки продолжаются с переменным успехом… ну ладно, никаких перемен там нет.

– Я считаю, что это слишком жестоко.

– Я так не считаю. Ешь.

Я открываю было рот, но под взглядом Ландерстерга ожесточенно пихаю туда кусочек булки и принимаюсь так же ожесточенно жевать. Дракон совершенно спокойно садится рядом со мной, как будто только что не заткнул мне рот (образно говоря, разумеется, но дела это не меняет), и поднимает крышку, под которой горячее блюдо. Салаты уже разложены порционно, а это приходится разделять, чем Ландерстерг и занимается. Заодно и тем, что режет мою часть на куски, и только после этого принимается за еду.

– Что-то не так? – спрашивает, когда я отодвигаю тарелку.

– Я не голодна.

– Тебя покормить?

И ведь покормит же! Я хватаю вилку здоровой рукой раньше, чем он до нее дотянется, и начинаю есть.

– Не стоит оспаривать мои решения, Лаура, – произносит дракон.

– А я разве оспариваю? – пожимаю плечами. – Просто мне кажется, что сострадание – неотъемлемое качество того, кто находится у власти.

– Сострадание, которое не приводит к жертвам. Они допустили то, что случилось.

– А что случилось? – Я поднимаю руку. – Все живы.

– Ты пострадала.

– Я не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за меня! Мне из-за этого кусок в горло не лезет. – Я говорю быстро, стараясь выразить все, что чувствую. – Я знаю, что они военнообязанные и что они – возможно – допустили прокол, когда впустили меня с виари к драконенку. Но это была случайность, и я… никто из нас не застрахован от ошибок. Я знаю твою позицию и знаю, что ты считаешь, что они могут свою ошибку повторить. Но, Торн, разве будет лучше, если ты их сейчас отстранишь? Они же военные. Это их карьера. Как твоя, и… да я бы с ума сошла, если бы не могла кататься. Слушай, возможно, ты прав, что их нужно отстранить, но, может быть, не навсегда? Второй шанс, он должен быть у всех. Если ты понимаешь, о чем я. Ты же понимаешь?

На этот раз я долго смотрела ему в глаза.

Очень долго, но он молчал.

– Пожалуйста, – сказала я. – Обещай, что хотя бы подумаешь. Просто ты подумаешь. Ладно? До возвращения из Аронгары. Клянусь, я больше не вернусь к этому вопросу и ни слова не скажу, если твое решение останется прежним. Просто…

– Нет.

Это прозвучало так резко, что я осеклась.

А потом уткнулась в тарелку и до самого конца ужина больше не сказала ни слова.

– Так и будешь молчать, Лаура? – Он произнес это, как только за горничной, забиравшей аэротележку, закрылась дверь.

– Я уже сказала все, что хотела.

– Замечательно. – Тон Ландерстерга мгновенно стал градусов на десять холоднее, однозначно намекая на то, что ничего замечательного тут нет.

Я пожала плечами и поднялась: в конце концов, мне надо было принять душ и переодеться – на мне все еще была та самая блузка, от которой, как выяснилось, врач откромсал рукав. В общем, блузку на выброс, а мне в душ. И я ведь почти туда ушла, когда в спину ударило резкое:

– Ведешь себя, как маленькая избалованная девочка.

Что?!

Вот тут уже я обернулась.

– В чем именно проявляется мое детство? – уточнила я, складывая руки на груди, что с регенератором сделать было достаточно проблематично. Но мне удалось. – В том, что не желаю соглашаться с твоими драконовскими методами воздействия на подчиненных? Или в том, что не желаю с тобой говорить, потому что устала?

– Еще полчаса назад уставшей ты не была.

– Еще полчаса назад у нас был диалог, а не единолично принятое решение.

– Именно в этом твое детство и проявляется. Я отвечаю за страну, и я вижу, когда оказавшиеся в высших рядах сотрудники злоупотребляют своими полномочиями или попросту их игнорируют. Да, в моей власти принимать решения единолично, потому что за мной право последнего слова даже на заседаниях. И я никогда. Ни с кем. Не говорил так, как сейчас с тобой. Никогда никому ничего не объяснял, Лаура. Потому что не считал нужным.

Последнее он произнес, чеканя каждое слово.

– Ну а мне, следует думать, сейчас выпала великая честь? – поинтересовалась я. – Что касается власти, то ты ею отлично пользуешься. Как в случае с харргалахтом, так и сейчас. С парнями, которые, по сути, просто совершили ошибку.

– Мои близкие погибли из-за такой ошибки. Охрана отвлеклась на просьбу курьера. – Ландерстерг взглянул на меня, и в глубине его глаз вместо ледяного пламени я увидела нечто такое, что выстужало гораздо сильнее всей его драконьей мощи. – Этой доставки не должно было быть, и они это прекрасно знали, но все равно отвлеклись на просьбу проверить информацию, потому что это важно и срочно. Через несколько минут они все были мертвы. И охрана, и моя семья.

Ландерстерг шагнул к двери, а я поняла, что рта не могу раскрыть. Но даже если бы и могла – что тут скажешь? Поэтому я подскочила на кровати и бросилась за ним. Он только успел обернуться, когда я обхватила его руками и обняла.

– Прости меня, – еле слышно выдохнула в лацкан пиджака.

А потом запрокинула голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Чтобы хоть как-то заставить шевельнуться, потому что плечи под моими руками были просто каменными. Приподнявшись на носочки, коснулась губами губ, зарываясь пальцами здоровой руки в густые волосы.

– Останься, – попросила тихо. – Пожалуйста, останься со мной.

На миг мне показалось, что мышцы под ладонями стали еще тверже, после чего уже его руки легли на мои плечи. Сильные, жесткие ладони скользнули по моей шее и выше, пальцы погладили щеки.

– Эту резиденцию отец строил для матери. У него ушло несколько лет, чтобы получить разрешение на строительство в пустоши, и в том году к праздничной ночи мы должны были собраться здесь всей семьей. Я тогда думал, что это тоска. Меньше всего мне хотелось проводить эту ночь вдалеке от города и от друзей с ними. Можно сказать, мое желание исполнилось. Из города я не уехал.

Я покачала головой.

– Ты не обязан мне этого говорить.

– Не обязан. – Он скользнул ладонями вниз, освобождая мое лицо. – Проблема в том, что рядом с тобой я действительно говорю то, о чем не говорил никогда.

– Разве это проблема?

– Ты собиралась в душ, Лаура. – Ландерстерг кивнул в сторону ванной.

– Душ подождет.

– Не подождет. У тебя действительно был долгий день, ты устала.

– Так не терпится от меня избавиться?

– Ты не представляешь, о чем говоришь, – хрипло сказал он.

Так хрипло и так низко, что эти слова отозвались внутри меня как животный призыв. Если бы я стояла в другом конце комнаты, меня бы швырнуло к нему. Наверное. А так я только подалась ближе, вжимаясь всем телом, чтобы чувствовать его, как никогда раньше. Пальцы, касающиеся моих плеч, сейчас ощущались так, что мне не хватало дыхания.

– Представляю, – ответила я.

И снова запрокинула голову, чтобы удариться о его взгляд. Совершенно звериный.

Две полоски зрачков в сияющей радужке и пламя, текущее от него ко мне.

Не обжигающее. Будоражащее. Пьянящее.