Парящая для дракона Эльденберт Марина
Я все-таки поперхнулась. Морепродуктом.
Прокашлявшись в салфетку, сообщила:
– Знаете, когда вы такой, мне страшно.
– Вы первая женщина, которую я пугаю.
– Может, вам стоит поискать более смелую?
– Нет. – Ландерстерг подался ко мне, и в глазах его сверкнуло ледяное пламя. Возможно, дело было в светильниках, но…
В эту минуту я окончательно и бесповоротно поняла, что быть мне потенциальной невестой месяц.
– Хорошо, мы с вами месяц встречаемся. У нас ничего не получается. Каковы наши дальнейшие действия?
Теперь его взгляд совершенно точно заледенел.
– Помимо остального, вы удивительно прагматичны.
Станешь тут прагматичной, подумалось мне.
– Просто хочу услышать свои гарантии.
– Мы расстаемся, – резко произнес он. – Я снимаю харргалахт, даю прессе комментарии. Вы довольны?
Довольна ли я? Когда вы вот так в меня льдом плюетесь?
– Мне нужно понимать, что, пока мы с вами встречаемся, это не будет в ущерб моим интересам.
– Каким именно?
– Шоу «Эрвилль де Олис». Я принимаю участие в кастинге, но об этом вам наверняка известно.
– Теперь стало известно. От вас.
Да ну?
– И?
– Вы можете делать все, что пожелаете. Или вы решили, что я посажу вас на цепь?
Именно так я и решила, но озвучивать это тоже не стала. Недипломатично это.
– Хорошо, – сказала я. – Я согласна.
– Чудесно. – В голосе дракона звучал не то сарказм, не то раздражение. – А теперь выслушайте мои условия.
Упс.
Я не успела и рта раскрыть, чтобы сказать, что условия обычно озвучиваются до согласия стороны, когда услышала:
– Вы не отказываете мне во встречах. Принимаете мои приглашения и проводите со мной время.
– Если это не противоречит моим интересам.
Глаза Ландерстерга потемнели.
– Что? – Я пожала плечами, подавив желание сходить за пальто. – В цивилизованном мире это называется свобода.
– Чудесно, – повторил дракон с такими интонациями, что я поняла: пальто тут не спасет. – Вы не появляетесь на публике с другими мужчинами.
А это, похоже, намек на Бена.
– Я просто каталась на коньках, – сказала я.
– Просто кататься на коньках вы будете только со мной, Лаура.
– В ближайший месяц, – напомнила я.
В гроте стало так холодно, что мне захотелось попросить официанта прибавить обогрев.
– И когда у нас с вами все получится, в праздничную ночь мы объявим о нашей помолвке, – подвел итог дракон.
Какой-то у нас компромисс бескомпромиссный.
– Если, – сказала я.
– Когда.
– Вы все-таки диктатор.
– А вы – потенциальная угроза установленному в обществе порядку.
Я уже открыла было рот, чтобы сказать ему все, что о нем думаю, но тут же его закрыла. Не хватало еще спорить с тем, с кем у меня все равно ничего не получится, потому что от него у меня мороз по коже. И по всем остальным частям тела. То, что этот мороз имеет свойство пламени, ничего не меняет. Совершенно точно.
Оставшееся время я хрустела листьями салата, а он ел мясо с таким зверским выражением лица, что странно, как оно не замерзало еще на вилке с таким-то температурным режимом. Десерт я заказывать не стала, он, как ни странно, тоже. Когда отодвигал стул, коснулся моего плеча пальцами, и меня ударило ледяным вихрем. Настолько сильным, что харргалахт полыхнул огнем и перехватило дыхание – как от бьющего в лицо порыва студеного ветра.
– Благодарю за обед, – сказала я, но больше ничего добавить не успела.
Ландерстерг рывком притянул меня к себе, врываясь поцелуем в пылающие от освежающей пластинки губы.
От этого они вспыхивают еще сильнее, и вместе с ними вспыхиваю я. Такое чувство, что сама превращаюсь в костер, в ледяную свечу от кончиков его пальцев, прикосновение которых ощущается даже через ткань платья, до кончиков своих, которыми вцепилась ему в плечи. Чтобы не упасть, но все равно падаю, как с крутой ледяной горки. Когда в лицо бьет воздух и нечем дышать, а ты летишь вниз, сливаясь с… Ландерстергом.
Да, сейчас я определенно сливалась с Ландерстергом, пока не приложилась пятой точкой о порожек. Так болезненно, как при некачественной заливке льда.
Я оттолкнулась от него обеими ладонями, разрывая поцелуй.
Чтобы на миг отразиться в глубине раскрывшихся вертикальных зрачков, окруженных сияющим пламенем его глаз. В этих звериных зрачках словно была сосредоточена вся его мощь, концентрированная настолько, что мне снова стало нечем дышать.
Возможно, именно поэтому звук его смартфона раздался так резко, как вой сирены. За свою жизнь мне доводилось слышать воздушную тревогу всего один раз, когда во времена предшественника Ландерстерга подводный фервернский дракон вышел на поверхность у границы пустоши, но сейчас я даже подробности толком вспомнить не смогла. Увидела только, как пламя в его глазах сменяется привычным холодом, когда он заговорил, а голос звучал сосредоточенно и жестко:
– Когда? Да. Ледяное пламя. Собрать всех. Готовность в течение двадцати минут.
Он нажал отбой, посмотрел на меня. Тоже совершенно иначе.
– Идемте. Вас отвезут домой, Лаура.
– Что-то случилось?
– Землетрясение в Ниргстенграффе. Запад Ледяной цепи часто трясет, но сегодня оно было слишком сильным. Есть пострадавшие, разрушено несколько зданий в западной части города. Сошли лавины, накрыли гнезда. Среди драконов тоже волнения.
– Я хочу поехать с вами.
– Что?
– Я хочу поехать с вами, – повторила я, когда мы вышли из грота и быстро направились вниз. – Если там все, как вы говорите, лишняя пара рук точно не помешает.
Дракон окинул меня быстрым взглядом.
– Вы для этого не одеты.
– А вы полагаете, помощь должна всегда прибывать в полной боевой экипировке? – спросила я, складывая руки на груди.
Ландерстерг промолчал.
– Или вы считаете, что ваша потенциальная невеста должна сидеть дома и ждать, пока все решится само собой?
– Вы все-таки решили стать моей потенциальной невестой? – В его голос на миг просочилось тепло.
– Ничего я не решила! И не цепляйтесь к словам, – сердито сказала я. – Я просто хочу помочь, неужели непонятно?
– Понятно. – Он набросил пальто, принятое из рук администратора, мне на плечи. – Застегнитесь. В Ниргстенграффе сегодня еще холоднее, чем у нас.
Я открыла было рот, готовая привести с десяток доводов, почему я хочу поехать, но тут до меня дошло, что он сказал. И еще быстрее дошло, когда на парковке он достал телефон, чтобы отпустить Хестора. Я понятия не имею, как Ландерстерг это сделал, но спустя пару минут флайсы уже садились один за другим: прибыло сопровождение Верховного.
– Прошу. – Передо мной распахнули дверь, сам он сел следом, служба безопасности рассредоточилась по машинам.
То, что я лечу с ним, до меня окончательно дошло уже в воздухе. Правда, все эти мысли были смазанными, как и то, что творилось вокруг. Магистраль для нас очистили настолько, что мы летели на максимально допустимой скорости, и рассмотреть что-либо за окном не представлялось возможным. Впрочем, я и не пыталась, только слушала, как он отдает короткие распоряжения и как из динамика постоянно доносятся новые сведения из Ниргстенграффа.
Телепорт мы прошли так быстро, что я не успела задать ни одного вопроса, а вышли… прямо в пустоши.
Глава 12
Я не успела удивиться. Вдохнуть и то не успела, когда над ледяной пустошью, взрезанной потревоженной цепью гор, разнесся душераздирающий крик. Этот крик ударил в меня так сильно, что я едва удержалась на ногах, и то исключительно благодаря тому, что рядом был Ландерстерг: он подхватил меня под руку.
– Все в порядке. – Я опередила его, не позволив задать вопрос.
И тут же отняла руку, давая понять, что вполне способна стоять самостоятельно. К нам уже приблизился правящий Ниргстенграффа, а за ним мергхандары. Военных здесь было столько, сколько я не видела никогда, но и… драконов здесь было столько, сколько я никогда не видела. Они кружили в воздухе, создавая этот безумный плач, и от него то становилось нечем дышать, то леденели руки и ноги.
– Ферн Ландерстерг, пострадали шесть гнезд. Под завалами три драконицы с детенышами, но самые серьезные опасения по поводу новой кладки… если не ошибаюсь…
Ошибается он или нет, правящий Ниргстенграффа так и не узнал, потому что Ландерстерг шагнул к завалам, и я последовала за ним. Рычание пытающихся разбросать камни и тонны снега драконов было надрывным, от пламени, которое они выдыхали, завалы превращались в жуткую непробиваемую толщу льда.
– Назад, Лаура.
Отрывистый приказ прозвучал, когда мы приблизились к оцеплению перед завалами, и я наткнулась на шлагбаум руки одного из сопровождающих. А Ландерстерг шагнул за кордон. Туда, где в бессильном отчаянии бились пытающиеся спасти своих дракониц и детенышей звери.
Мне оставалось только смотреть.
Как разворачиваются драконы, встречая вторгшегося на их территорию чужака. Как шипованные хвосты вспарывают снег, как из ноздрей вырываются струйки пара. И как в следующее мгновение они отступают, подчиняясь короткому приказу:
– Назад.
Один за одним.
– Вверх.
Как звери друг за другом взмывают в воздух.
В лицо ударил холодный порыв воздуха, поднятый крыльями, колючие снежинки обожгли щеки, и я прикрыла глаза рукой. Казалось, лишь на миг, потому что уже в следующую минуту, когда ее отняла… Я им не поверила. Окутавшее Ландерстерга пламя струилось над ним, вокруг, текло с его пальцев и впитывалось в землю. Монолиты льда, камней и снега шли трещинами, крошились, чтобы в одно мгновение взмыть ввысь и рассыпаться искрящейся крошкой.
Кольцо ледяного пламени полыхнуло над нами и разошлось ударной волной высоко над нашими головами. Когда оно рассеялось, я увидела кладки. И пикирующих к ним драконов.
– Целы! – выдохнул кто-то. – Невероятно! Они целы.
Несколько гнезд, устроенных в скалах, действительно не пострадали, и драконы буквально падали на снег, бросаясь к огромным, бережно уложенным в выемках из камня и льда яйцам. Еще две драконицы, оставшиеся в пещерах с детенышами, сейчас выглядывали наружу, рыча от напряжения.
А последняя… Последняя у самой разрушенной скалы не шевелилась. Возможно, именно поэтому я совсем не удивилась, когда Ландерстерг скомандовал:
– Сюда.
Мергхандары и правящий бросились к нему, и я, поняв, что про меня забыли, последовала их примеру. Как раз в тот момент, когда прямо на их пути в снег рухнул огромный дракон, иссиня-белый, с расправленными крыльями. Ландерстерг вскинул руку, и все остановились, словно перед ними выросла стена. Меня дернуло назад, я даже не сразу поняла, что кто-то из военных просто перехватил меня за талию.
Дракон рычал, колотил хвостом, не подпуская к своей паре. Оглядывался на гнездо, срывался на крик и снова шипел, вспарывая когтями землю. Я сглотнула, когда Ландерстерг остановился в двух шагах от него, и второй раз, когда он протянул к нему руку.
Тишина над пустошью воцарилась такая, что, кажется, я слышала, как бьется мое сердце. Или как бьется сердце того, кто меня держал. Дымка пламени, окутывающая Ландерстерга, почти растаяла, но сейчас снова набирала силу. Его мощь чувствовалась на физическом уровне: все волоски встали дыбом, и отнюдь не от холода.
Зверь зарычал, а потом тяжело выдохнул, сложил крылья и замер.
Я смотрела, как Ландерстерг идет мимо, как обходит его; поклясться могу, он ни слова не сказал, но дракон позволил ему пройти.
– Здесь нужна помощь.
Меня отпустили, мергхандары бросились к неподвижно лежащей драконице. Даже не будучи ветеринаром, можно было сказать, что она уже не поднимется, и я подавила порыв отвернуться. Просто шла, отмечая неестественный излом ее хребта и расправленные крылья, которыми она прикрыла детеныша.
– Вы хотели помогать? Помогайте.
Пока снег, подчиняясь силе ледяной магии, приподнимался, мергхандары вытащили драконенка. Совсем крохотного, видимо, он недавно родился, потому что чешуйки у него были совсем мягкие, как пластиковые пластиночки. На Ландерстерга (хотя преимущественно на меня) они смотрели странно, но ни слова не сказали. Особенно когда перепуганного малыша подтолкнули ко мне, и я обхватила его руками. Насколько хватило рук: он уже был с меня ростом и отчаянно пищал, пытаясь подобраться к матери. Коготки у него тоже были тоненькие и хрупкие, и я придержала его лапу, когда один сломался об лед.
Я взглянула на его отца: зверь смотрел равнодушно и холодно, как будто не узнавал. Некоторое время Ландерстерг еще отдавал короткие распоряжения, среди которых я уловила приказ оставить оцепление до того момента, когда волнения улягутся, а я не могла отвести глаз от дракона. В ледяных провалах под веками застыла страшная пустота и боль, и я словно загипнотизированная падала в нее.
Падала, падала, падала…
Пока Ландерстерг не вздернул меня на ноги.
– Мы здесь закончили. Его, – это уже относилось к мергхандарам из сопровождения, он кивнул на драконенка, – забираем с собой.
– Как с собой? – переспросила я. – У него же отец.
– Он не будет жить, Лаура. Его пара погибла. А детеныш не выживет сам.
– Но…
Я прикусила язык. Пара для дракона – это дыхание, свет, жизнь и чувство бесконечного, безграничного единства. Это проходят в школе, равно как и то, что когда пара дракона умирает или погибает, второй зверь угасает в течение нескольких недель, в редких случаях – месяцев. Он перестает заботиться о потомстве, уходит далеко в пустошь и там умирает в одиночестве. Другие драконы могут принять чужого детеныша, а могут и не принять.
Ландерстерг решил не рисковать.
Наверное.
– У драконов же ментальная связь, – сказала я. – Они чувствуют боль друг друга на расстоянии. Тогда почему они не принимают оставшихся без родителей детей?
– Потому что они звери. Это животный мир.
Мы шагнули в кольцо телепорта, и я, кажется, впервые за все это время глубоко вздохнула. Впрочем, надолго мне вздоха не хватило: мы полетели в город на место разрушений, и большую часть времени я помогала волонтерам – вбивала данные в картотеку, носила кофе и горячие закуски пострадавшим, а о времени вспомнила, только когда Ландерстерг заглянул и сказал, что мы возвращаемся.
Я обнялась на прощание с девушкой, которая возглавляла лагерь волонтеров, и на автопилоте направилась к флайсу. В телефоне обнаружились пропущенные звонки от тренера, от Сильви, от Ингрид, от отца, от Даргела и даже от Рин. В другое время я бы перезвонила всем (особенно тренеру, с которым договорилась об интенсивной индивидуальной тренировке по воздушной гимнастике), но сейчас только прижалась щекой к прохладному стеклу флайса и смотрела, как мы поднимаемся в воздух.
Я настолько устала, что даже не сразу почувствовала на себе пристальный взгляд Ландерстерга и не сразу поняла, что шорох за моей спиной – это звук поднимающейся перегородки, отделившей нас от водителя и охраны.
– Вы можете плакать, Лаура.
Это прозвучало неожиданно.
– Я не хочу.
– А чего вы хотите?
– Не знаю, – честно призналась я.
Еще гораздо более неожиданным оказалось то, что Ландерстерг пересел ко мне. И на удивление мягко обнял.
Вырываться мне тоже не хочется. Поэтому я так и сижу в его объятиях. Не сказать, чтобы они были слишком уж ледяные.
– Это правда? – спрашиваю я. – Правда, что ничего нельзя сделать?
– Вы про пару?
Кажется, у него в талантах еще и чтение мыслей.
– Да.
– К сожалению, правда. В Аронгаре считается милосердным добить дракона, если он потерял свою драконицу.
– Какое же это милосердие, – хмыкаю я.
И замолкаю.
Хотя идея поговорить про Аронгару мне кажется правильной. У них там все по-другому, и, может быть, у меня получится отвлечься.
– Почему вы отказались отключать щиты?
– Мне кажется, я уже объяснил свою позицию. Люди и драконы не должны жить вместе.
– Но в древности было так.
– В древности не было возможности поставить щит. Дозорные не спали ночами.
– А сейчас спят?
Я смотрю на него в отражении и вижу, что уголки губ Ландерстерга все-таки приподнимаются.
– Нет.
– Тогда в чем разница?
– В том, что Аронгара в состоянии полной боевой готовности каждую минуту. Каждый день. Так быть не должно.
– Что будет с драконенком? – интересуюсь я.
Полностью переключиться все-таки не удалось.
– Его обследуют. А после решим.
– Он совсем маленький… ему нужна мама.
Ландерстерг молчит.
– Без мамы тяжело, – продолжаю я. – По крайней мере, мне было.
Не знаю, с чего меня потянуло на откровенность.
– Очень? – спрашивает он.
– Не знаю, – пожимаю плечами. – Не знаю, как было бы с мамой.
Это очень странный разговор, его надо сворачивать, поэтому тут же добавляю:
– Не представляла, что в пустошах есть телепорты.
Перед глазами до сих пор кольцо перехода и будка с оборудованием, точнее, бункер, я видела уходящие под землю ступени.
– Это максимально облегчает доступ в пустоши. Под землей, помимо зала управления, есть ангар, где мы в любой момент можем взять транспорт, чтобы как можно скорее добраться куда угодно. Сеть телепортационных колец разбросана по всем пустошам Ферверна. К тому же это позволяет оперативно разрешить любую серьезную ситуацию.
– Как сегодня?
– Как сегодня.
– Вам не кажется, что вы сейчас раскрываете мне секретную информацию?
– Я в вас уверен, Лаура.
Вот теперь я запрокидываю голову:
– Серьезно? После того, что я сделала?
– После того, что вы не сделали. Хотя могли.
Да, это действительно странный разговор. Еще более странным кажется то, что пальцы дракона вплетаются в мои волосы, и это прикосновение кажется согревающим. Не обжигающим, нет, хотя там, где они касаются моей кожи, вспыхивают искры, и эти искры бегут по телу.
– Вы сегодня держались более чем достойно.
– Вы дадите мне медаль?
– Вы хотите медаль, Лаура?
– Ну, не знаю. Может быть… повешу ее в своей комнате и буду гордиться, когда гордиться будет больше нечем.
– Уверен, вам всегда будет чем гордиться. – В его голосе хриплые рычащие нотки, а в глазах, на миг потемневших, а после раскрывшихся пламенем, вытягиваются зрачки. И я вытягиваюсь в его руках и в этот раз сама целую его. Это напоминает помешательство или что-то вроде, но сейчас от этого поцелуя во мне вспыхивает нечто большее, чем узор харргалахт.
Это что-то бежит по моим венам и отзывается в груди рычащим выдохом, когда Ландерстерг на мгновение отстраняется, а потом снова притягивает меня к себе. Пальцы на моих волосах сжимаются жестче, и еще жестче сжимаются пальцы у меня на бедре, я чувствую, как под его ладонью сминается ткань.
Наверное, во мне слетает какой-то предохранитель, потому что я сама подаюсь ближе и раскрываюсь навстречу этому пьянящему поцелую. В пальто становится жарко, настолько жарко, насколько вообще может быть, и если бы не зажатые между нами пуговицы, я бы расстегнула и сбросила его на сиденье. Но сейчас мне не до этого, а пуговицы ощущаются скорее как соединяющие наши тела кнопки. Его запах – этот резковато-горький аромат, наверняка что-то из последних новинок для мужчин от «Астен Лавье», окутывает меня как ледяное пламя.
– Какая у вас туалетная вода?
– Что?
– Какая у вас туалетная вода? – интересуюсь я ему в губы.
Чувствуя, как мои покалывает от невозможности их коснуться. Разорванный поцелуй как разомкнутый контакт, который сейчас искрит.
– Это так важно? – Его голос даже не просто рычащий, а низкий и горловой, как будто сидящий в нем зверь способен говорить со мной через него.
– Наверное. Если я спросила.
– Если бы я не наблюдал за вами весь день, Лаура, я бы сказал, что вы пьяны.
Я действительно чувствую себя пьяной. Состояние усталости вкупе с отпускающим напряжением смешиваются в опасный коктейль, они всегда так на меня действуют. Поэтому хриплый судорожный выдох Ландерстерга отзыается во мне, особенно когда он убирает руку с моего бедра. Ледяной жар тянется за его пальцами, как если бы он собирал с меня остатки своего пламени.
– Вы устали.
– Немного, – подтверждаю я.
– Немного?!
Мне хочется что-то ответить, но я просто закрываю глаза. А открываю уже в своей душевой.
Как я здесь оказалась?
– Справитесь сами? – спрашивает Ландерстерг.
– Ага, – соглашаюсь и включаю горячую воду.
Чтобы проснуться от того, что меня заворачивают в полотенце и поднимают на руки. Впрочем, это уже совсем не важно, и как только голова касается подушки, я уплываю в сон.
Глава 13
С меня тащили одеяло. Пыхтя, медленно, но верно. Я поняла это по оголившейся спине и плечу, в которые тут же впилась прохлада, отмечая их мурашками. Пыхтение усилилось, и мурашки побежали уже по пояснице. Потом раздалось: «Вирр!» – и мне в лицо ткнулся горячий мокрый нос, который мгновением позже сменился языком.
– Ай! – Я подскочила на кровати и уставилась на виари.
Виари посмотрела на меня, потом – на пакетик с кормом, который стоял на столе. Затем спрыгнула и потопала к миске, смешно цокая коготками по полу.
Я подтянула к себе телефон, посмотрела на часы… Ужас! Пять утра. Хотя гораздо ужаснее было бы, проснись я на час позже: тренировка с Эльдой у меня была назначена на семь, а до этого нужно успеть покормить и выгулять…
– Чучело! – вскрикнула я, наступив на валяющуюся под ногами туфельку.
У которой отгрызли каблук и ремешок!
Одна тапочка была перевернута, другая вообще непонятно где.
– Верну тебя Ландерстергу!
Чучело зевнуло и облизнулось, видимо, не впечатлившись угрозой. И тут я вспомнила про Ландерстерга. Про то, что было вчера. Про драконов. Про то, что у меня случился приступ откровения. Про то, что я его поцеловала сама, про то, что он привез меня домой. И кажется, вытащил спящую из душа, чтобы уложить в постель.
– Вирр!
– Иду, – сообщила я.
Накинула халат, прошлепала босиком по полу, насыпала в мисочку корма и под бодрый довольный хруст уселась в кресло, пытаясь переварить все, что только сейчас вспомнила. Что это вообще было?
В смысле во флайсе.
С моей стороны.
Да и с его тоже.
Виари фыркнула, напоминая о себе, и я пошла одеваться. У меня в гардеробе не было одежды для прогулок в такую рань, пришлось воспользоваться единственными джинсами и облегающим свитерком, который я носила исключительно с юбками. По крайней мере, вчера на выгул чучела я одевалась именно так. Вчера же выяснила, что мне нужна куртка, а не пальто, потому что в пальто поддувает везде, и как минимум теплая шапка. Курточка, в которой я ходила на каток, тоже не годилась: она была облегченная, чтобы я могла двигаться и чтобы в ней не было жарко. Подумав, решила все-таки надеть ее и шерстяную повязку на голову, дабы не отморозить уши.
Читать бесплатно другие книги:
