Имя всего Сущего Лайонс Дженн
– Нет, настоящая проблема в том, что я потеряла контроль.
– Возможно, так и может показаться. Но было ли это одержимостью? Ксалторат вернулась?
– Нет, я… – Отвернувшись, я уставилась на танцующее пламя. – Я внезапно стала столь злобной. Яростной. Это чувство просто вспыхнуло во мне, как огонь, который я могла погасить только кровью. Боюсь… боюсь, что становлюсь тем, кого ненавижу.
– Хм…
Я, заморгав, оглянулась на него:
– Хм? И это все, что вы можете сказать? Хм?
Он пожал плечами и, откинувшись на спинку стула, принялся за кашу.
– Просто восхитительно. Это Дорна приготовила?
– Вы сами сказали, что это восхитительно, так что нет.
– Тебе повезло, что она рядом с тобой, дитя мое. Это ведь не рис, не так ли?
– Понятия не имею. Может, ячмень? Вы меняете тему.
Вместо ответа он усмехнулся и продолжил есть. И лишь когда я уже почти была готова закричать на него, он отставил миску на соседний стол.
– Мне кажется, молодежь так… любит драмы!
– Драмы?! – Я вытаращила глаза. – Я убила…
– Да, да, да. Ты молодая девушка, оказавшаяся в трудной ситуации, вынужденная делать трудный выбор, когда испытываешь чрезвычайное давление на свои плечи и имеешь в собственном распоряжении еще более необычное оружие – саму себя. Нужен ли демон, чтобы объяснить, почему ты могла потерять контроль? Даже если испытания, свалившиеся на тебя, и дали тебе огромный опыт, несоизмеримый с твоим возрастом, – ты всего лишь подросток. Так что это никакая не тайна, что у тебя могут быть трудные времена. – Он сложил руки на коленях. – Меня гораздо больше беспокоит это дело с бароном Барсины. О чем ты только думала?
Я разинула рот. Этого не было в списке вещей, за которые, я думала, он будет меня ругать.
– Не понимаю, о чем вы.
Старый жрец вздохнул:
– Я не принадлежу к вашему народу, но знаю достаточно о джоратских обычаях, для того чтобы понять последствия.
Я прищурилась:
– Какие последствия? Я остановила Адский Марш, отец Зайхера. Помните, что было во время предыдущего, когда я была ребенком? Они создавали принца демонов из душ, принесенных в жертву Касмодею. Они собирались вскрыть Джорат, как гнилую сливу.
– Да, и ты Осудила барона и назначила своего человека в качестве нового правителя…
– Я никого не Осуждала, и Кэлазан – не мой человек…
Отец Зайхера только отмахнулся:
– Я знаю, как работают идорра и тудадже, моя дорогая. Кэлазан – твой человек. Ты правишь Толамером…
– Орет бы не согласился с этим…
– Пока сэр Орет не найдет способ лишить тебя титула, ты граф Толамера. И что произойдет, моя милая девочка, когда ты войдешь во дворец герцога, объяснишь ему, какова существует опасность, а он… отвергнет угрозу?
– Он этого не сделает! – запротестовала я.
– О, сделает! Потому что, если не считать последний Адский Марш, Джорат уже почти сто лет не знает войны. Ваш юный герцог Ксун даже представить себе не может, как быстро это все может измениться. Он подумает, что, выехав предупредить Джорат, ты на самом деле пытаешься соответствовать своему прозвищу, Джанель Данорак. Он решит, что ты переутомлена, расстроена смертью своего дедушки, ищешь причину своей вражды с Оретом Малкоссианом. Он отмахнется от твоих опасений, как от слов простой молодой девушки, которая думает, что она жеребец, в то время как она должна была принять свое место кобылы. И что ты тогда будешь делать?
Я застыла в ужасе, когда его слова проникли мне в душу. Нет, нет, этого не может быть!..
Я содрогнулась.
– Мне нужно остановить Релоса Вара. Я должна остановить Релоса Вара! Города на перевале Тига больше нет, отец! Холодные Воды пропали! Сколько еще городов исчезнет так, как исчезла Мерейна? Сколько людей еще погибнет?[125]
Он наклонился вперед, упершись локтями в колени:
– А задумывалась ли ты когда-нибудь о том, что это будет означать для остальных, если ты будешь спасать эти города, знамена и кантоны? Если ты спасешь их после того, как их правители отвергнут угрозу? Как герцог Ксун отреагирует на то, что его люди будут должны тебе больше тудадже, чем ему?
Кровь отхлынула от моего лица, когда я, наконец, поняла, что он имел в виду. В своем стремлении поступить правильно, остановить этих демонов и безумцев, я забыла самое фундаментальное правило в политике Джората.
То, что вы защищаете, – это то, чем вы управляете.
– Я могу… – Я сглотнула комок в горле. – Я могу сделать это во имя герцога. А он возьмет на себя ответственность за ту защиту, которую я предложу.
Он кивнул:
– Похвальный план, если предположить, что герцог Ксун достаточно умен, чтобы признать твою лояльность. Но так ли это? – Он обнял меня за плечи. – Я всегда знал, какая ты особенная, Джанель. Однажды ты уже провела армию через весь Джорат…
Я протестующе захныкала:
– Я этого не делала. Ксалторат…
– Она выбрала тебя не случайно[126]. Орет совершает ту же ошибку, что и его отец Арот, и эту же ошибку совершит герцог Ксун – они видят в тебе низшего, того, над кем они владеют идоррой. Они видят в тебе невесту, вассала, просителя… Кого-то покорного. И это неправда. Запомни мои слова, дочь моя, – прежде чем все кончится, ты вновь поведешь армию через весь Джорат. Твоя идорра покроет всю империю, и Куур склонится пред тобой.
Его слова поразили меня, подобно ударам. Я уставилась на него, во рту пересохло, а горло сжалось.
– Я всегда ценила ваш совет. Вы помогли мне, когда остальные не смогли. Но это… Вы ошибаетесь, отец. Вы ошибаетесь. – Я замолчала, чтобы собраться с мыслями. – Это ведь проверка, да? Подобно тем играм, в которые вы играли со мной раньше, чтобы убедиться, что я избежала порчи Ксалторат. Вы пытаетесь убедиться, что я не потеряю себя из-за гордости и амбиций.
Он улыбнулся:
– Ты так легко видишь меня насквозь.
– Я знаю, я – своевольна, – сказала я, – но я не торра. Я знаю свое место. Когда придет мое время подчиниться идорре герцога Ксуна, я это сделаю.
Отец Зайхера обнял меня за плечи. Но стоило ему заговорить, и на лестнице раздались шаги. В комнату ворвалась Нинавис:
– Джанель! Ты ведь сказала, что та колдунья в Мерейне была белокожей долтаркой? – Она не выглядела напуганной, но ее настойчивость было невозможно игнорировать.
– Да. А что случилось?
– Ну, мне не хотелось бы вас прерывать, но она здесь[127].
Поскольку император Кандор построил Атрин как скотобойню, а не как столицу, на многих крышах были расположены башни. Башни, где можно было сидеть и наблюдать за несколькими извилистыми, петляющими улицами одновременно, или, например, поднять тревогу, или организовать оборону.
Сэр Барамон как раз сидел в одной из таких башен, когда увидел, как женщина с кожей цвета снега[128] ведет к нам вооруженных солдат, и потому послал Нинавис найти меня.
– Я ведь не ошибся? – Сэр Барамон прищурил глаза, разглядывая фигуры. Солдаты остановились в тупике, споря о том, в каком направлении идти.
– Нет, – сказала я. – Не ошибся. Это Сенера. – Я узнала ее даже на таком расстоянии; то, как она стояла, как покачивала бедрами, произвело на меня столь же неизгладимое впечатление, как и цвет ее кожи. Я почувствовала охватившую меня дрожь ужаса. Эта колдунья уничтожила целый город, используя магию.
Теперь она прибыла в Атрин. И направлялась в апартаменты Барсины.
Не нужно было быть великим гением, чтобы понять зачем. Только тот, кто знал, что барон Тамин мертв или Осужден, мог надумать поселиться в его пустых апартаментах. Только тот, кто пережил нападение на Мерейну. Так что либо у Сенеры возникла та же идея, что и у нас, и она искала место, где могли бы спрятаться она и ее люди…
… либо она искала нас[129].
– Вон, – Нинавис потянула меня за руку, – небесные пути. – Она указала на крыши. Я увидела, как все больше мужчин переходили дорогу, направляясь к нам.
Может быть, это было просто совпадение. В конце концов, по небесным путям в Атрине путешествовало больше людей, чем по улицам лабиринта.
Но и не заметить, что подобное путешествие отрезало нам пути к отступлению, было нельзя.
И вели себя эти люди, шедшие по небесным путям, как солдаты.
– Они здесь из-за нас, – пробормотала я. – Наверняка. Быстро собирай наши вещи.
– Может быть, я могу помочь? – предложил отец Зайхера.
Сэр Барамон нахмурился, глядя на него:
– Хотя это, конечно, хорошее предложение, жрец, но я не уверен, что ты можешь помочь…
Отец Зайхера не обиделся на этот отказ – глаза его все так же светились теплым весельем:
– Куда бы вы хотели направиться? Я предполагаю, куда-нибудь в пределах Атрина?
Я заморгала, уставившись на него, а брат Коун испуганно пролепетал:
– Но, отец! Это же Джорат. Вы уверены, что такая демонстрация разумна?
– Не волнуйся. Меня никто не будет преследовать за то, что я колдун. Эта глупая сказка бога-короля о Джорасе и его потомках все-таки дает некоторые преимущества. Но не вздумай рассказать об этом Дому Де Арамарин. Я ни разу не платил им взносов[130].
Отец Зайхера поправил аголе и поднял руки, став в позу танцора перед выступлением. Он что-то прошептал, тихо, нежно и бархатисто, голосом, способным увлечь в объятия дремы тысячи беспокойных младенцев. Энергетические нити выплывали из его пальцев, фрактальные формы сливались в воздухе в математические мотки. Во всем этом был какой-то порядок, закономерность. Это притягивало меня, словно я могла понять его значение. Энергетический круг посветлел, а затем остыл, оставив в центре зеркальный блеск.
Зеркальный блеск, который не отражал крыши позади нас.
– Колдовство, – пробормотал сэр Барамон.
– Кровь Джораса, ты, болван. Он не может быть колдуном, как на это ни посмотри. – Кобыла Дорна поднялась по ступенькам с несколькими сумками, перекинутыми через плечо. – А теперь хватай наши вещи и пошли. Ты ведь знаешь поговорку про коня и подарок? Она сейчас как раз применима, так что хватит ныть.
Сэр Барамон запротестовал.
– Следуй за мной, – приказала я ему, нырнув обратно в дом. Мне совершенно не было нужно, чтобы джоратское отношение сэра Барамона к магии вступило в противоречие с нашей потребностью в отступлении. Я взвесила свой дорожный саквояж и позволила ему забрать его собственные сумки, размышляя о том, что я должна быть рада, что с самого Толамера обычно держала свои вещи собранными, как будто мы всегда готовы к дороге. Я понятия не имела, какие безделушки из барсинских апартаментов случайно соскользнули в карманы Дорны, но, как только у меня выдастся такая возможность, я обязательно пошлю Кэлазану свои извинения и замену.
Вернувшись на крышу с дорожными запасами, я увидела, что солдаты притаились на расстоянии всего нескольких крыш отсюда. Я даже могла разглядеть их светлокожие лица и почти была уверена, что под гримом и масками прячутся йорцы.
В нижнюю дверь громко постучали.
– Вперед! – рявкнула я, отдала солдатам честь и прошла через Врата.
23: Луг
Провинция Джорат, империя Куур.
Через три дня после того, как мимик Коготь сбежала из плена
– Итак, давайте проверим, правильно ли я понял, – сказал Кирин, – ты хочешь сказать, что в Джорате героические поступки рассматриваются как акт… завоевания?
– Необязательно, – сказала Джанель. – Если в Толамере вдруг появятся кентавры, и я отобью их нападение, то я выполню свой долг графа. И поступлю – и героически, и приемлемо. Это обязанность жеребца – защищать табун от угроз. Если я не могу этого сделать, какая от меня польза?
– А если ты не сможешь, но появится кто-то другой, кто сможет… Что тогда? Неужели люди ждут, что тогда ты уйдешь с поста и позволишь этому новичку взять верх? – Кирин не мог поверить, что кто-то может быть таким наивным. Люди, у которых была власть, не могли так просто отказаться от нее. Сила предусматривает совсем иное.
Кирин вспомнил слова отца Зайхеры. Этот человек понимал, в чем заключается сила. Он понимал, что потребность Джанель спасти свою родину неизбежно приведет ее к конфликту. Она столкнулась бы с людьми, которые восприняли бы ее помощь только как угрозу их собственной власти. И к чему это могло привести?..
К свержению герцога Ксуна? Джанель сказала, что он хочет ее смерти. К восстанию против всей империи? Вполне возможно, что да. На фундаментальном уровне Куурская империя не могла позволить женщине – к тому же колдунье – обладать подлинной властью. Они бы раздавили ее за одно только это. Кирин подумал о пророчествах, описывающих, как Адский Воин разрушит Куур и перекроит его. А заодно напомнил себе, что Адский Воин – это не один человек, а четверо.
А это означало, что, когда армии пройдут через Куур, ему не придется быть их командиром. Эта честь может принадлежать Джанель.
– Так должно быть, – сказала Джанель, опустив голову. – Но, кажется, наши правители забыли, почему они вообще обладают властью.
Нинавис приподняла одно плечо и улыбнулась:
– Эх! Значит, нам просто придется им напомнить. Теперь твоя очередь рассказывать, Коун?
Брат Коун кивнул.
Рассказ брата Коуна.
Атрин, Джорат, Куур
Мало кто во всей империи достаточно силен в магическом искусстве, чтобы открыть Врата самостоятельно. Брат Коун не обладал такими способностями: его навыки всегда были направлены на исцеление. На самом деле даже большинство Привратников, обязанных Дому Де Арамарин, не могли открыть Врата без посторонней помощи. Вот почему им нужны были Привратные Камни.
Дом Де Арамарин тщательно охранял свою монополию. Поэтому они были бы в ужасе, если бы когда-нибудь узнали о ком-то достаточно сильном, чтобы открыть Врата в одиночку, и при этом не подчиняющемся приказам их гильдии. Хуже того, он возглавлял маргинальную религию, которую многие считали немногим лучше культа.
Наблюдение за тем, как отец Зайхера прикасается к чему-то божественному, всегда наполняло Коуна радостью: благодаря Зайхере заклинание казалось таким же простым, как написание молитвы кистью и чернилами. Его движения формировали универсальное тенье с таким мастерством, что брат Коун невольно этому завидовал[131].
Отец Зайхера благословил их одним лишь своим присутствием. Коун знал, что теперь все будет в порядке.
– Отец Зайх… – Они уже проходили через портал, когда брат Коун увидел, что старый жрец, тепло улыбнувшись своему ученику, вскинул правую руку и сделал вращательное движение пальцами.
– Нет, подождите… – В этот момент брат Коун понял, что Зайхера не планировал последовать за ними. – Отец!
Врата исчезли.
Граф Джанель поставила на землю большой дорожный саквояж со своими вещами и накинула капюшон плаща на голову, скрывая лицо.
– Он ведь не остался там? Сенера…
– О нет, – успокоил ее брат Коун. – Я уверен, он только что вернулся в Эамитон. В конце концов, он занятой человек и оставался здесь лишь для того, чтобы залечить ваши раны[132].
Она приложила руку к спине, туда, где ее пронзил арбалетный болт.
– Да, конечно. Я уверена, что отец Зайхера вполне способен позаботиться о своей защите. Так же, как должны и мы. Это уже второе убежище, из которого мы были вынуждены скрыться.
– Честно говоря, жеребенок, они были не особо укромными, не так ли? – прищурившись, кобыла Дорна оглянулась по сторонам. – Так что давайте посмотрим, сможем ли мы добиться большего успеха в самом центре табуна.
Брат Коун задумчиво пожевал нижнюю губу. У жреца еще не было возможности рассказать Джанель об Имени Всего Сущего и не было шансов сказать ей, что Сенера вполне может выследить их – независимо от того, где они залегли на дно.
Ей нужно было только спросить об этом Краеугольный Камень[133].
Но последнее замечание Дорны попало точно в цель, и брат Коун понял, что на самом деле она говорила совсем не метафорически. Он был так поглощен тем, что отец Зайхера не отправился с ними, что не обратил внимания, что творилось вокруг.
Их окружали, по меньшей мере, сотни лошадей. Лошади ржали, переступали с ноги на ногу, шумно всхрапывали. Запах травы и мускуса, царивший в воздухе, смешивался с более ароматным, но все еще пахнущим травой запахом конского помета. Лошади бродили по огромному, похожему на парк пространству, которое подобно гигантской стене окружало здания Атрина. Сверкающие вершины дворца герцога и остроконечные башни храма Хореда образовали ось, направленную в небо.
Это был тот самый Луг, который они видели во время своей первой, тщетной попытки встретиться с герцогом. Этот океан зелени, способный вместить в себя большую часть огромного города, был единственным местом внутри Атрина, достаточно большим, чтобы вместить всех лошадей, прибывших на Великий Турнир. Красочные азоки и развевающиеся флаги, скачущие лошади и тренирующиеся рыцари потрясали до глубины души. Спрятаться здесь казалось невозможным, если, конечно, не считать, что на Лугу было так много людей и так много лошадей, что попытка найти конкретного человека могла стать настоящим упражнением в разочаровании.
Где-то здесь, на Лугу, огнекровки – Арасгон и Таларас – общались с родными и узнавали важные новости и сплетни. Где-то здесь паслись лошади, которых они привели с собой с перевала Тига. Ну и заодно и их собственные лошади, приведенные Арасгоном из самой Барсины. Брат Коун с нетерпением ждал новой встречи с Облаком. Он полюбил милого серого малыша, пусть даже этот мерин из всех аллюров обычно выбирал шаг.
А может быть, именно по этой причине.
– Сэр Барамон, – сказала Джанель, – помоги мне с моим багажом. Кстати, а где тренировочный лагерь капитана Митроса? – Она коснулась полы красного плаща на своих плечах. – Кажется, мне есть что вернуть.
– О, умная мысль, жеребенок. Нам бы пригодилась какая-нибудь наемная служба. Наемные рыцари часто приходят и уходят. На них никто не обращает внимания. – Дорна, ухмыльнулась, уперев руки в бока. – Кроме того, капитан – мой старый друг.
– Маркрив Ставиры тоже твой «старый друг», – хмыкнул сэр Барамон. – Заметьте, что все старые друзья Дорны, похоже, не желают иметь с ней ничего общего.
Дорна фыркнула:
– Маркрив просто до сих пор переживает по поводу своей жены, вот и все.
Сэр Барамон, закатив глаза, поднял сумку.
– В самом деле? И это все? – И, не дожидаясь ответа, снова повернулся к графу: – Нам действительно нужно найти вам другую одежду. Красные Копья обидятся, что вы носите его, пусть даже если вы собираетесь его вернуть.
Джанель поколебалась, но затем все-таки кивнула. Она носила красный плащ с самой Мерейны, хотя брат Коун не был уверен почему.
Наклонив голову, она сняла его, перекинув через руку. Дорна протянула ей простую коричневую накидку – брат Коун не стал спрашивать, где она ее взяла, – и Джанель накинула ее вместо красного плаща.
– Сюда. – Сэр Барамон мотнул головой в сторону Храма Хореда. Направились они, правда, не в сам Храм, а к огороженной веревками зоне в тени Храма, позади которой стояли красные азоки, украшенные яркими вымпелами и хрустящими лентами. На еще одной огороженной веревками площадке размером с турнирный боевой двор тренировались рыцари, а вокруг находились другие тренировочные площадки, назначение которых было неясным, хотя у всех было кое-что общее: все они служили для верховых соревнований. Среди тренирующихся были и мужчины, и женщины, и почти все они носили либо разнообразные красные плащи, либо как минимум красную повязку на руке. Лишь один человек не был одет в красное: рыцарь на спине лошади, готовящийся стать Черным Рыцарем и одетый соответствующе.
Для того чтобы войти внутрь, путешественникам пришлось бы либо поднырнуть под веревку, либо иметь дело с охранниками у единственного входа.
– Я пришла поговорить с капитаном… – Джанель и договорить не успела, как охранник выхватил плащ у нее из рук.
– Спасибо, что вернули плащ. На тренировочном дворе могут находиться только Красные Копья – и никаких исключений. Хорошего вам дня[134].
И он вернулся к разговору с другими стражниками, явно ожидая, что граф и ее свита двинутся дальше.
Граф уставилась на него, разинув рот.
Брат Коун понял, что Джанель сейчас не походила ни на аристократку, ни даже на жеребца. Ее испачканная и залатанная одежда, в сочетании с непричесанным лаэвосом и полным отсутствием украшений, не оставляла сомнений в ее гендерной принадлежности. Разве кто-то, посмотрев на нее, не подумает, что она кобыла?
– Эй, ты! Да ты хоть представляешь, кто перед тобой? – возмутилась Дорна, но Джанель положила руку ей на плечо, и старуха замолчала.
– Я прибыла на отбор, – сказала Джанель.
– Отбор закончился две недели назад, – ответил охранник. – У нас достаточно людей, спасибо.
Нинавис усмехнулась и, сняв с плеча лук, натянула его. Охранники ничего не заметили.
– Мне просто нужно поговорить с капитаном Митросом.
Охранник ухмыльнулся:
– Забавно, что об этом говорят все хорошенькие кобылы.
Джанель шумно втянула воздух.
Брат Коун поморщился и протянул к ней руку, пытаясь ее успокоить, прежде чем она понаделает глупостей.
– Граф…
Охранник махнул рукой:
– Давай убирайся. Поздороваться с поклонницами он вый-дет позже. А сейчас он занят.
Нинавис вложила стрелу в лук и выстрелила.
Проклятая стрела летела так быстро, что брат Коун увидел лишь какое-то расплывчатое пятно, но ему показалось, что стрела прошла прямо перед лицом охранника, прошила вороньи перья, украшавшие шлем Черного Рыцаря, а затем, все еще дрожа, вонзилась в главную мишень для стрельбы из лука на дальней стороне комплекса.
Позже брат Коун обнаружил, что это было идеальное попадание в яблочко.
А потом начался настоящий ад.
Граф Джанель и сэр Барамон замерли, повернулись и одарили Нинавис недоверчивым взглядом. Нинавис, глядя на них, пожала плечами, а сама опустила лук и одарила охранника самодовольной улыбкой:
– Хорошо работаешь.
Судя по лицу Джанель, она изо всех сил пыталась не расхохотаться.
– Ты с ума сошла?! Да я тебя…
Но галопом подъехавший всадник помешал ему осуществить угрозы.
Это прибыл Черный Рыцарь. В отличие от сэра Барамона во время турнира в Мерейне, этот Черный Рыцарь не валял дурака. Его богатые доспехи были украшены изображениями воронов и кричащих демонов, а на плечах у него был черный плащ из перьев. И такие же перья образовывали напоминающий лошадиную гриву гребень на шлеме – эдакая версия лаэвоса из перьев. И пусть его черный конь не был огнекровкой, но все равно он выглядел весьма впечатляюще.
А затем мужчина снял шлем, и брат Коун увидел, что чернота спустилась к самой его коже. Глаза у него были светло-зеленые, но кожа и волосы казались чернее вороньих перьев.
Брат Коун так привык видеть джоратскую разноцветную кожу, что на мгновение не понял, что же видит. И лишь потом он заметил, что черты лица этого человека были не куурскими. Причем это относилось ко всем куурцам, с любой стороны Драконьих Башен.
Это был ванэ. Ванэ из Манола, если быть точнее, и одна только мысль об этом так поразила Коуна, что он только и мог пораженно смотреть на него.
Что ванэ из Манола мог делать в Джорате?[135]
– Кто выпустил стрелу? – Соскочив с лошади, ванэ направился к ним.
– Капитан, мне очень жаль. Я не думал, что кто-нибудь окажется достаточно глупым, для того чтобы…
Но капитан Митрос не обратил на него никакого внимания. Его взгляд прошелся по группе путешественников, задержался на лице Джанель на секунду дольше, чем на остальных, и замер на лучнице с родимым пятном на лице.
Нинавис помахала ему пальцами.
Он усмехнулся, широкая полоса белых зубов нарушила эбеновую темноту его лица.
– А верхом ты так же стреляешь?
Как оказалось, да.
Весь лагерь прекратил тренировки, чтобы посмотреть на это. Капитан Красных Копий Митрос установил ряд мишеней вдоль извилистой тропы, так что Нинавис должна была целиться и стрелять, одновременно управляя лошадью.
Впрочем, намного важнее было то, что капитан Митрос впустил всех путешественников внутрь огороженной веревками зоны.
– Внимание, приготовься, вперед! – Митрос махнул рукой, и Нинавис пустила лошадь в галоп.
Брат Коун не видел, чтобы это показывалось на турнире в Мерейне, но ему показалось, что это могло бы быть включено в число игр. Пусть Нинавис и не была коренной джораткой, но по тому, как легко она управляла лошадью, этого нельзя было сказать. Вытаскивая стрелы одну за другой из колчана, она принялась стрелять – и, кажется, все попадания в яблочко дались ей легко.
Доехав до конца дорожки, она замедлила ход, развернула лошадь и рысью вернулась обратно.
Воздух наполнился аплодисментами. Металл легко переходил из одних рук в другие, и это еще раз доказывало, что джоратцы готовы воспользоваться любым предлогом, чтобы сделать ставку, пусть даже и на кого-то неизвестного[136].
Митрос рассмеялся, а затем поклонился спешившейся Нинавис:
– Я не видел такой стрельбы с тех пор, как в последний раз был дома. Выходи за меня замуж, красавица. Наши дети спасут мир.
Нинавис, удивленно моргая, уставилась на него, и была она настолько озадаченной, что даже не заметила, как кто-то из Красных Копий забрал коня. Нахмурившись, женщина ослабила тетиву лука.
– На мой вкус, ты немного молод[137]. Как бы то ни было, с тобой хочет поговорить граф. – Она кивнула в сторону Джанель. – Так что, если ты так хочешь, чтобы я сражалась под твоим знаменем на турнире, ты тоже захочешь поговорить с ней.
Мужчина, ухмыляясь все шире, казалось, не был слишком уж сильно озадачен ее отказом. Он по-прежнему не сводил с нее взгляда, не обращая внимания на остальных, и даже на Джанель.
– Но где ты научилась так стрелять?
Нинавис прищурила глаза:
– Мой муж служил в армии.
Выражение его лица стало задумчивым.
– Лучники Куура, должно быть, улучшили свои навыки с тех пор, как я в последний раз посещал их тренировочные лагеря.
Джанель подошла к Нинавис:
– Не могу представить, чтобы куурские тренировочные лагеря позволили посещать ванэ из Манола.
Брат Коун заморгал. Он готов был поклясться, что граф понятия не имела, как выглядят ванэ из Манола. Впрочем, упрекнул он себя, отец Зайхера три года лечил ее. Конечно, она не была невежественной.
Капитан Митрос впервые обратил на нее внимание:
– Ты предполагаешь, что я когда-нибудь спрашивал разрешения…
Граф Джанель скрестила руки на груди и нахмурилась, глядя на него.
– Митрос, ты, старая похотливая задница, прекрати дразнить детей и иди сюда! Ты все еще должен мне сотню тронов за последнюю карточную игру, и я собираюсь выцарапать их из твоих блестящих черных волос. – Дорна поморщилась и ухмыльнулась: – Плюс, нам нужно поговорить где-нибудь наедине.
Митрос удивленно наклонил голову и уставился на Дорну, затем его глаза расширились:
– Когда ты стала женщиной?
Дорна закатила глаза:
– Много лет назад, ты, невежественный болван. Я же говорила тебе, что собираюсь посетить фестиваль Поворота.
Митрос рванулся к Дорне и, подхватив ее, одновременно обнял и развернул:
– Я тебя не узнал! Что случилось?
– Отпусти меня, придурок, пока я не пнула тебя так, что ты никогда уже не сядешь на лошадь! Что случилось? Я же только что сказала тебе…
– Я не это имел в виду. Ты такая старая!
– О, ты еще больший дурак, – сказала Дорна. – Прошло тридцать лет. Люди стареют!
Митрос сделал шаг назад, выглядя смущенным.
– Так много? Как течет время. – Он улыбнулся ей, нежно и грустно. И, судя по улыбке, отношения у них были далеко не дружескими.
Но все то время, что брат Коун знал Дорну, она постоянно утверждала, что предпочитает бегать за кобылами, и только за кобылами. Если только не…
Брат Коун наклонился к графу:
Читать бесплатно другие книги:
