Имя всего Сущего Лайонс Дженн

Выхватив меч, Ксиван обвела им собравшихся придворных, а затем вновь вложила в ножны.

– Неужели вы думали, что сможете удержать меня лишь потому, что убили меня? Думали, что это будет так легко?

– Ксиван, ты решила вернуться? – Казалось, увидев ее, Каэн ни расстроился, ни удивился. – Ты же знаешь, я всегда хотел, чтобы ты была здесь, а не в этих проклятых пещерах.

Она усмехнулась:

– Да, и я скучала по тебе и по Эксидхару. Мне нужно было время, чтобы все обдумать.

– Прошло пятнадцать лет, – напомнил ей Каэн.

– Кто же знал, что мне будет так трудно смириться с тем, что меня убили? Опять же, я не думала, что ты будешь счастлив со мной, если я уничтожу весь твой двор. Хотя мне очень этого хотелось.

– А теперь?

Она склонила голову набок:

– Я здесь, не так ли?

Он подхватил ее на руки и закружил вокруг себя, а потрясенная толпа отшатнулась назад в плохо скрываемом ужасе от этого проявления привязанности.

Одна из жен упала в обморок – или как минимум притворилась.

Брат Коун, которого больше не охраняли, направился к Джанель.

Она вцепилась ему в руку:

– О, слава Восьми, что с тобой все в порядке. – Она коснулась его лица: – Хотя с этими синяками надо будет что-то сделать.

– Я беспокоюсь о вас. У вас идет кровь. – Он взглянул на другую женщину. – Если вы не возражаете, я осмотрю ее ногу.

– Пожалуйста. – Ее спутница, тоже хорвешка, глянула мимо него и помахала кому-то рукой, словно приветствуя друга, которого давно не видела.

Турвишар, понял он. Она махала Турвишару. Он повернулся к Джанель:

– Как это?..

– Я споткнулась на льду, – объяснила Джанель, – когда убегала от Эйан’аррик.

Поскольку разговаривали лишь герцог и герцогиня, да и то они давно перешли на шепот, то слова Джанель с совершенной ясностью разнеслись по всему залу.

Герцог вновь обратил внимание на Джанель:

– И почему ты оказалась на льду?

– Вам следует об этом спросить Вейсижау, – ответила Джанель.

Жена, о которой идет речь, спешила прочь, перебирая ногами с похвальной энергией. Это ее не спасло. Длинные ниспадающие платья – не особо хорошая одежда для бега. Солдаты поймали ее и подвели к герцогу.

Ксиван, заломив бровь, глянула на женщину и снова повернулась к мужу:

– Ты можешь поблагодарить Вейсижау за мое присутствие. Я более чем уверена, что она пыталась принести твою юную гостью в жертву Сулесс. Правда, интересно?

Коун знал, что Сулесс, богиня колдовства и предательства, когда-то правила Йором вместе со своим мужем – богом-королем Чертхогом. Затем, после того как Куур вторгся сюда и завоевал Йор, империя объявила эти религии вне закона, что было весьма необычно для империи, как правило, весьма спокойно присоединявшей религии завоеванных земель к своим собственным.

Хотя герцог Каэн мог ненавидеть империю, но нарушения этого закона он бы не потерпел. Хотя бы потому, что его собственный дед помог убить Сулесс и Чертхога. Поклонение любому из этих древних королей-богов было равносильно открытому бунту против самого Каэна, а не одного лишь Куура.

И это вполне объясняло, почему выражение лица герцога Каэна стало хмурым. Мужчина подозвал жестом солдат:

– Обыщите комнаты жен. Принесите все знаки ведьмы-королевы, какие только найдете. Живо.

Быстро поклонившись, они выбежали из комнаты.

– Пожалуйста! – Вейсижау бросилась на землю перед герцогом. – Пожалуйста, смилуйтесь! Я ношу вашего ребенка!

По залу пронесся ропот.

Выражение лица герцога стало холодным.

– Вирга!

Вперед, пошатываясь, вышла старуха, закутанная в грязные лохмотья.

– Да, мой Достопочтенный?

– Она носит моего ребенка?

Зажав белого медвежонка под мышкой, Вирга направилась к женам. Подойдя, она схватила Вейсижау за подбородок и окинула женщину взглядом.

– Она вынашивает ребенка, – сказала она. – Но не твоего.

– Будь ты проклята! – отпрянув назад, выкрикнула Вейсижау. – Ты сука! Ты… – Она прижала руку к горлу, словно силилась что-то сказать и не могла.

Вирга хихикнула, а затем хитро взглянула на герцога:

– Ты бы хотел узнать, кто настоящий отец? Тебе это очень понравится.

Взгляд герцога Каэна был настороженным.

– Нет!

– О, но это же…

– Молчать! – рявкнул Каэн. – Больше ни слова, пока я не разрешу!

Вирга зарычала, прижимая медвежонка к груди.

Не обращая на нее внимания, герцог повернулся к Вейсижау:

– Кто отец?

Она вздернула подбородок:

– Вы.

– Правда?

Вейсижау не ответила.

Прошла минута, в зале стояла гробовая тишина.

– И что мы сейчас делаем? – наконец спросила Ксиван Каэн. – Помимо того, что создаем неудобство для всего двора?

– Мы ждем, – ответил герцог Каэн.

– А, – кивнула она.

Так что они ждали. И примерно через десять минут ушедшие ранее солдаты вернулись, неся сундук.

– Ваша светлость! Вы захотите это видеть.

Герцог оглянулся:

– Что вы нашли?

Мужчины поставили сундук на пол и открыли его. Брат Коун не мог видеть, что было внутри, но выражение лица герцога стало убийственным.

– Где вы это нашли? – спросил Каэн.

– В одной из удаленных комнат, ваша светлость. Дверь была не заперта.

Герцог запустил руку в сундук и достал из него опаленный и покрытый замысловатыми узорами череп животного: судя по крепким, острым зубам – хищника. К челюстям были привязаны длинные ленты, украшенные бисером.

Герцог Каэн показал череп толпе. Люди ахнули и потрясенно отступили назад. Вирга оскалилась.

Брат Коун не понимал, что это могло значить. Судя по выражению лица Джанель и ее спутницы, также пришедшей с герцогиней, они тоже не знали. В отличие от йорцев.

– Это маска для поклонения Сулесс? – спросил Турвишар. – Я никогда не видел ее вживую.

Герцог Каэн не ответил, лишь, обернувшись, бросил суровый взгляд на своих многочисленных жен.

– Это что, волчий череп? – прошептал Коун Джанель, хотя и сам не знал, почему решил, что та сможет ответить.

– Я подозреваю, что это гиена, – прошептала она в ответ. – По-видимому, раньше они были священны для Сулесс. – И она бросила короткий взгляд на Виргу.

– Кто установил этот алтарь? Вейсижау? Были ли другие? Кто из вас поклонялся ей? – Голос герцога разнесся по залу. – Поведайте мне.

Тишина.

Каэн швырнул череп обратно в сундук.

– Убейте их всех! – Его голос дрожал от гнева. – А затем верните тела семьям.

Стражники переглянулись.

– Сир?

– Вы что, оглохли? Я приказал убить моих жен.

– Всех жен? – Глаза мужчин расширились.

Герцог махнул рукой:

– Неважно. Ксиван, они твои.

Кто-то из жен скорчился, кто-то залился слезами. Еще несколько упало в обморок – на этот раз по-настоящему. Остальные вызывающе выпрямились.

Коун задумался, не они ли поклонялись у самодельного алтаря королевы-ведьмы. Вейсижау была именно из них.

Герцог заметил это:

– Ты хочешь мне что-то сказать?

Вейсижау покачала головой:

– Ни слова, мой господин.

Ксиван выглядела странно недовольной для той, кто и сообщил герцогу о случившемся. Она обвела взглядом комнату, словно надеясь найти другой выход, но, похоже, спорить с решением герцога не собиралась. Когда охранники шагнули к женам, она отступила в сторону.

– Подождите! – вскрикнула Джанель.

Герцог Каэн обернулся:

– Да?

– Я молю о пощаде.

Брат Коун закусил палец, пытаясь заставить себя не вмешиваться. Он разрывался между гордостью и беспокойством.

В зале вновь воцарилась тишина, герцог Каэн склонил голову набок:

– Что ты сказала?

– Я молю о пощаде, ваша светлость. – Джанель указала на сундук: – Откуда нам знать, кто в этом замешан? Ваши жены не единственные, кому разрешено входить в эти покои. Сенере не нужно было разрешение, чтобы войти. Может ли Вирга приходить и уходить, когда она пожелает?

Герцог Каэн замер.

– Да.

Вирга за его спиной корчила ужасные рожи, но не проронила ни слова.

– Так что, возможно, причина, по которой ваши жены не смогли ответить на ваш вопрос, заключается в том, что они не знали ответа!

– Ты забыла, что Вейсижау пыталась убить тебя? Принести тебя в жертву мертвой богине? Как минимум она виновна. И никто из них не пытался ее остановить. Ни одна из моих «жен» не вызвала охрану. И давай внесем ясность: кроме моих жен в сговоре участвовали и другие. Как минимум в этом замешаны Дарзин Де Мон и сэр Орет, и они же вовлекли в это моего сына. Увидев тебя мертвой, они бы просто порадовались тому, как все хорошо получилось.

На лице Джанель появилось упрямое выражение.

– Я молю о милосердии по отношению к вашим женам, – повторила она. – Даже если несколько жен знали, что задумала Вейсижау, об этом не могли знать все. Я прошу Ксиван пощадить их.

Ксиван шагнула вперед:

– Пощадить их? Почему?

Коун задавал себе тот же вопрос. Не то чтобы он хотел видеть их казнь, но Джанель, кажется, имела в виду что-то конкретное.

Джанель повернулась к Ксиван:

– Потому что они пленницы. Потому что они провели годы, живя в прекрасной золотой клетке, и единственная власть, которой они когда-либо обладали, – та, которую они надеялись получить, завладев вниманием одного-единственного человека. Стоит ли удивляться, что эти женщины думали, что их единственным выходом было устранить конкуренцию?

Жены, которые не плакали, бросали на Джанель странные взгляды. С таким же успехом она могла бы говорить на иностранном языке – они бы поняли не больше.

Ксиван склонила голову набок:

– И что ты предлагаешь, дитя мое?

Джанель развела руками, как бы охватив весь двор:

– Ты уже тренируешь Талею. Почему бы не расширить это? Тренируй и остальных женщин. Дай им шанс стать чем-то большим, чем заложники и товары для торговли.

Ксиван нахмурилась:

– И зачем мне это делать?

– Сколько женщин Йор потерял, когда вторгся Куур? Сколько умерло тех, кто мог бы взяться за оружие, чтобы помочь защитить эту землю? Чем это отличается от того, что пережил Хорвеш, когда вторглись моргаджи? Разве женщины Хорвеша не взялись тогда за оружие? Разве не по этой причине ты и все остальные женщины Хорвеша отныне носят мечи?

Ксиван заморгала:

– Это не одно и то же.

– Разве? Большинство из этих женщин, скорее всего, невиновны, но мы с тобой обе знаем, невиновность – это не тот щит, который можно поднять против меча.

Герцог откашлялся:

– Эти женщины – не воины.

– Пока нет, – ответила Джанель. – Но мы можем это изменить. Зачем Йор запирает людей, заставляя их быть женщинами, когда вы должны тренировать их? Они должны были взять в руки щит и меч, чтобы защитить свои дома. Зачем отказывать себе в поддержке половины населения?[228]

Герцог пораженно уставился на Джанель.

А затем вся комната взорвалась смехом. Издевательским, презрительным. Джанель прекрасно пошутила. Из всех мужчин лишь Эксидхар выглядел несчастным. Остальные сочли, что это весьма прелестно и забавно. Женщины – воины? Смешно.

Женщины нахмурились.

Наконец смех утих. Джанель стояла в центре комнаты, сжав руки в кулаки.

Брат Коун сочувствовал ей. Попытка действительно была достойной. Разве йорцы согласились бы со столь еретичной идеей? Разумеется, нет, как и большинство из куурцев.

– Мне это нравится, – сказала Ксиван.

Герцог Каэн повернулся к ней:

– Что? – Он усмехнулся: – Моя дорогая, это ужасная идея.

– Почему? Разве нам не нужны солдаты? – Затем она добавила: – Кроме того, это не твое решение.

Казалось, весь зал затаил дыхание.

Немертвая герцогиня заломила бровь:

– Ты отдал этих женщин мне. Всего несколько минут назад.

– Не искажай мои слова, жена. Я дал их тебе для казни, так же, как отдавал и всех остальных осужденных, отправленных в пещеры, дабы утолить твой голод. – Герцог Каэн вскинул руку, не давая Ксиван возразить, и повернулся к Джанель: – По правде говоря, я готов отдать их своей жене, но поскольку это ты просишь о пощаде, то заплатить за это должна ты же.

Джанель насторожилась:

– Заплатить?

– Как раз перед твоими приключениями за стенами дворца я говорил о том, что мне нужна помощь в одном деле. Я хочу, чтобы ты дала слово, что окажешь мне эту помощь. Мне нужна твоя клятва верности. – На его губах появилась мрачная улыбка. – Как это называют джоратцы? Твоя тудадже? Мне нужна твоя тудадже.

Джанель вздрогнула, как от удара. Явно озадаченные придворные зашептались между собой. Почему их герцог так беспокоился о женской верности? Казалось, даже женщины начали задавать себе тот же вопрос, и в конце концов они, вероятно, решили, что Каэн добавил себе в коллекцию еще одну хорвешку – и какая разница, что Джанель была «замужем» за Релосом Варом.

– Ну? – спросил герцог. – Спрашиваю в последний раз.

Джанель упала на колени и, склонив голову, что-то тихо пробормотала.

– Что это было?

Джанель подняла на него глаза:

– Я сказала, что клянусь вам в верности, ваша светлость.

Коун услышал потрясенный вздох и лишь потом понял, что это он сам вздохнул.

– Итак, Джанель Данорак, это было не так уж сложно? А теперь пора сделать это должным образом. – Он жестом подозвал одного из служителей, приказав ему что-то на незнакомом Коуну языке.

Вперед тут же выступил крупный мужчина с налысо выбритой головой и туго завитой бородой, в которой было столько украшений, что было удивительно, как он вообще может двигать шеей. И, что бы он ни сказал герцогу, было видно, что вновь прибывший совсем не доволен происходящим.

Герцог ответил все тем же пренебрежительным тоном, и придворный выскочил из большого зала, а за ним последовало еще несколько мужчин.

Тем временем служитель вернулся, неся распахнутую деревянную шкатулку, из которой Каэн вытащил украшение, по стилю напоминавшее украшения в его бороде и бороде других мужчин в комнате. Отделив одну прядь от лаэвоса Джанель, герцог обвязал волосы лентой у самых корней.

– Повторяй за мной: поскольку зима холодна, я полагаюсь на защиту моего короля.

– Поскольку зима холодна, я полагаюсь на защиту моего короля, – повторила Джанель.

Из шкатулки появилась еще одна украшенная драгоценными камнями лента, немного отличающаяся от предыдущей.

– Поскольку зима длинна, я защищаю свой народ от его имени.

Она повторила и это. Он обвязал лентой еще одну прядь волос.

– Поскольку зима сурова, я одолею наших врагов. – Он даровал ей еще одно украшение, дождавшись, когда она повторит эти слова.

– Пока не закончится зима, моя жизнь принадлежит Йору. – Ритуал вновь повторился.

Все это время толпа молчала, замерев с широко распахнутыми глазами. Коун задумался, не было ли это своего рода посвящением в рыцари – из тех, что не связаны с турнирами и торговлей товарами. По крайней мере, это бы объясняло, почему тот придворный был так взбешен. Герцог Каэн завязал последнюю ленту на волосах Джанель и отступил на шаг.

– Теперь я нарекаю тебя своей десницей, продолжением моей воли. Встань.

Джанель неуверенно поднялась на ноги.

Герцог склонил голову к своей немертвой жене:

– Они все твои.

Они продолжали свой разговор, не обращая внимания на то, что придворные выглядят смущенными или расстроенными.

– С вами все в порядке? – Коун наклонился к Джанель.

– Спроси меня об этом позже, – сказала Джанель. – Почему все так уставились на меня?

– Потому что ты первая женщина, которая удостоилась такой особой чести, – сказал Турвишар Де Лор. – Приношу свои извинения. Я не мог помочь, но слышал вопрос.

Джанель начала было отвечать, но остановилась и моргнула.

– Я видела тебя на банкете. Де Лор, да? Академия?

– Взаимно, – ответил Турвишар.

Он начал было говорить что-то еще, но вдруг замер и оглянулся на герцога, который как раз обратил внимание на Джанель и жестом указал на сэра Орета:

– А как насчет этого? Будете ли вы молить и о его пощаде?

Сэр Орет моргнул:

– О моей? Подождите, но я думал, мы определились, что это женщины…

– Замолчи, – приказал герцог Каэн. – Ты хочешь, чтобы он жил?

– Он? – Она недоверчиво изогнула бровь.

Глаза сэра Орета расширились:

– Джанель, пожалуйста…

– Трижды, – сказала она Орету. – Трижды ты выступал против меня. В первый раз ты пытался заставить меня быть твоей кобылой. Во второй раз ты забрал мои земли. В третий раз ты пытался лишить меня жизни.

– Джанель, проклятье, все было совсем не так! Ты можешь выслушать меня? Я не сделал ничего плохого. Я не имею к этому никакого отношения! Это просто смешно!

Она снова повернулась к герцогу. Лишь брат Коун мог видеть, как дрожат от гнева ее пальцы.

– Никакой пощады от меня. Делайте с ним, что хотите, ваша светлость.

Герцог кивнул:

– Он весь твой, Ксиван.

– Что? Нет! – Сэр Орет выхватил меч, направив его в сторону приближающейся немертвой женщины.

– Я согласна. Лучше идти на смерть с мечом в руках. – Ксиван Каэн ответила ему тем же. В отличие от прямого меча Орета, она использовала изогнутый хорвешский клинок.

Брат Коун отвел взгляд:

– Я не могу смотреть на это.

Впрочем, ему и не пришлось, так быстро все случилось. Не успел он отвести взгляд, как послышался звон упавшего на землю металла, а следом – хрюкающий звук. Коун в шоке оглянулся и увидел, что сэр Орет обезоружен. Ксиван Каэн держала его за горло, а он, извиваясь, безуспешно пытался вырваться из ее хватки.

От его глаз и рта к герцогине потекли струйки сияющей энергии. Зал пораженно молчал.

Это заняло секунды или вечность, в зависимости от того, как это измерять. Закончив, Ксиван отшвырнула труп на землю. Теперь она выглядела гораздо здоровее: ее кожа не казалась такой синей, щеки налились плотью. Она почти могла сойти за живую.

– Мы закончили с этим, – объявил герцог.

45: Отвергнутые

Провинция Джорат, Куурская империя.

Через три дня после того, как история Кирина закончилась… ненадолго

Кирин указал на кольца в волосах Джанель:

– Это они?..

Она быстро покачала головой:

– Нет. Вдобавок моя верность герцогу Каэну… Ну, она ведь всегда была ложным предлогом? – Джанель уставилась на свою кофейную чашку. – Ложные предлоги с обеих сторон. Ажен Каэн знал, что я была кандидатом, соответствующим пророчеству об Адском Воине, поэтому он хотел держать меня под присмотром. Удостовериться, что я никогда не узурпирую роль, которую он избрал для себя. И если бы он тем временем смог сделать меня преданной себе, я с гораздо большей вероятностью согласилась бы с его планами относительно генерала Миллигреста. Можешь себе представить выражение лица Главнокомандующего, если бы Каэн явился на встречу с генералом в моем сопровож-дении?

– Не думаю, что мне нравится этот парень, герцог Каэн, – сказала Дорна.

Страницы: «« « ... 3536373839404142 » ... »»