Имя всего Сущего Лайонс Дженн

– Нет. Конечно, нет, господин Вар.

– Хорошо, – сказал Достопочтенный. – Мне нужно выяснить, кто скрывается под мантией Черного Рыцаря. На последней дюжине турниров кто-то взял на себя эту роль – и мне это надоело.

– Прошу прощения? – спросил брат Коун. – Как один-единственный человек, изображающий Черного Рыцаря, может создать проблему? Это турнир, он влияет лишь на цены на сырьевые товары и деловые сделки…

Достопочтенный бросил на Коуна такой свирепый взгляд, в котором читалось «ты идиот», что жрец поймал себя на том, что борется с желанием пригнуться.

– Выиграв турнир в Пралиаре, он использовал свою идорру для того, чтобы убедить местного барона эвакуировать весь город до прибытия Эйан’аррик. А еще он несколько раз вел себя так разрушительно, что местные правители отменяли турнир и отправляли всех по домам. А еще он пробирается на турниры, нокаутирует того, кто должен быть Черным Рыцарем, занимает его место и выигрывает — часто лишь для того, чтобы раздать свои призовые деньги толпе. Из-за чего местные правители похожи на дураков – выбирай, что больше нравится! – прорычал он. – Это я должен был делать, Вар. Как я должен прийти и спасти этих людей, если этот ублюдок попросту меня опережает?!

Брат Коун моргнул и посмотрел на Релоса Вара:

– Разве было бы не лучше использовать Имя…

Релос Вар покачал головой:

– Это потребовало бы слишком открытого вопроса. Черный Рыцарь не уникальный идентификатор. Поскольку это роль, а не наименование, мы получим или тысячу имен, или вообще ни одного. В Джорате бывают периоды, когда там вообще нет Черного Рыцаря, потому что никто не играет эту роль в турнире. Но мы составили первоначальный список людей, которые играли эту роль в прошлом году. Скорее всего, это один из них. – Он развернул огромный пергаментный свиток, который держал под мышкой, и положил его на стол.

Свиток свернулся и покатился по столу[232].

– Мы знаем, что Джанель Теранон приложила к этому руку, сорвав наши планы в Мерейне, но очевидно, что во время последних событий ее там не было. Выясни как можно больше и доложи мне.

Брат Коун взял свиток. Там должно было быть имя Джанель. Как и сэра Барамона, и капитана Митроса. Вдобавок последним, кого Коун видел в этом наряде, была Нинавис, хотя он не знал, считается ли она, поскольку она сделала это лишь для того, чтобы сбежать от солдат герцога Ксуна. Но поскольку Релос Вар не отдал прямого приказа, Коун не испытывал никакого желания делиться тем, что знал.

– Да, господин. Я начну прямо сейчас.

Достопочтенный смерил Коуна долгим взглядом и хмыкнул:

– Хорошо.

– Каэн… – сказал Релос Вар.

Герцог Каэн не ответил.

– По поводу женщин, – сказал Вар. – Ваших жен.

Вздохнув, Каэн махнул рукой:

– Бывших жен. Мне все равно. Хочешь, чтобы член королевской семьи Де Лор научил их магии? Хорошо. Может быть, они для чего-нибудь и пригодятся.

– Не у всех из них будут способности к магии, – обронил Релос Вар, – но я уверен, что Турвишар Де Лор хочет начать их обучение с того, чтобы научить их читать[233].

– Да пусть делает что угодно. Я тебе разрешаю. – Герцог вышел из комнаты столь же стремительно, как и вошел.

Релос Вар, однако, остался. Он проводил Достопочтенного взглядом, подождал несколько секунд, а затем занял место рядом с братом Коуном. Со своей обычной грациозностью открыв небольшие Врата, он начал вытаскивать из этого крошечного портала тарелки и чашки. Всего несколько мгновений – и на столе стояли рисовые булочки, приготовленные на пару, любимый суп брата Коуна с черными трюфелями и дымящийся чайник чая.

– О, в этом нет необходимости…

– Я скорее думаю, что есть. Ты забываешь перекусить, что на тебя совсем непохоже. – Релос Вар пристально посмотрел на него. – Мне сказали, что у тебя были некоторые проблемы, пока меня не было. – Он положил на тарелку булочки с овощной начинкой, а затем налил Коуну тарелку супа.

Брат Коун уставился на собственные руки:

– Все в порядке. Просто слабые люди хотели почувствовать себя сильными.

Релос Вар улыбнулся:

– Да, слабые люди всегда доставляют неприятности, не так ли?

У брата Коуна возникло ощущение, что в этом вопросе таится ловушка, поэтому он не ответил. Вместо этого он потратил около двух секунд, размышляя, не делает ли его плохим человеком желание вкусить пищу, предложенную Релосом Варом. Сейчас Вар предлагал ему настоящую эамитонскую кухню, о которой Коун грезил, занимаясь в библиотеке Ледяных Владений. В конце концов, он решил, что ни один, даже самый высоконравственный человек не смог бы устоять перед таким искушением. Коун принялся за еду.

Волшебник положил руку на плечо брата Коуна:

– Мне также сказали, что ты проводишь время с Турвишаром Де Лором.

Брат Коун отставил еду на стол.

– Это плохо?

– Будь осторожен. Турвишару можно доверять не больше, чем тебе.

Брат Коун моргнул. Неужели Релос Вар имел в виду…

– У него есть гаэш. – Релос Вар окончательно развеял любые сомнения. – Принадлежащий Гадриту Кривому. Если ты когда-нибудь столкнешься с бледным, тощим человеком с черными глазами Де Лора, беги как можно дальше от него. Он тебе не друг. Он никому не друг.

– О боги, – сказал брат Коун. – Я действительно встречал кого-то подобного. Я думал… – Он вздрогнул, вспомнив голодный взгляд бледного человека, встреченного им в Шадраг-Горе. – Подождите, Гадрит Кривой? Я думал, Гадрит Де Лор умер.

– К его счастью, все так думают. Однако его Дом полезен для Достопочтенного, и его библиотеки полезны для меня, и у него… – Релос Вар на миг замолчал. – У него есть кое-что важное для меня. Гадрит знает, что я не восстану против него, пока у него есть это.

Брату Коуну удалось не подавиться супом, удалось вообще не выказать никакой реакции, но внутри у него бурлили эмоции. В конце концов, если действительно существует талисман или артефакт, который можно было бы использовать против Релоса Вара и который находится в распоряжении у Гадрита, тогда, возможно, Коун смог бы его найти. То есть если до этого брату Коуну удастся освободиться от гаэша Релоса Вара.

– Итак, у Турвишара есть гаэш, и Турвишар – шпион Гадрита. – Брат Коун перевел разговор в более безопасное русло.

– Да. Сейчас Турвишар талантливей в магии, чем его отец, так что нет никого лучше, кто мог бы помочь тебе с учебой. За исключением одной крошечной детали – он будет следовать командам Гадрита, какими бы ужасными или коварными они ни были. – Он нахмурился, накладывая себе несколько булочек с бобовой пастой. – Иногда полезно знать, на чьей стороне находится другой человек, независимо от того, кто он тебе – союзник, враг или, как в данном случае, и то и другое.

– Уверен, они чувствуют то же самое, – ответил брат Коун, – но у всех вас есть общий враг, верно? Куур?

Вар усмехнулся:

– Я не играю столь мелко, дорогой Коун. Пусть Железный Круг – Гадрит, Дарзин и все эти слабоумные люди – думают, что речь идет о свержении Куура и его Высшего Совета. Реальные ставки намного больше, чем они могут себе представить.

Брат Коун на мгновение прикусил губу.

– А когда вы пришли, вы говорили о женщине, которая должна умереть…

Релос Вар ответил не сразу. Он съел еще несколько булочек на пару, выпил чая, отхлебнул супа.

Наконец Релос Вар заговорил:

– Я люблю Ажена Каэна. Но это не значит, что мы согласны во всем. Иногда ты видишь, как твои друзья совершают ошибки, и ничего не можешь с этим поделать, кроме как позволить им сделать это.

– Вероятно, вы не думаете, что это действительно большая ошибка, иначе вы бы его остановили.

– Он не единственная моя игровая фигура, Коун. Далеко не единственная.

– Вот как вы о нас думаете? Игровые фигуры? – Он не смог скрыть прозвучавшее в голосе отчаяние.

Релос Вар снова протянул руку, положил ладонь на руку Коуна и сжал пальцы так, как делал раньше, когда его звали отец Зайхера, а не Релос Вар.

– Нет, вовсе нет. Но я прожил слишком долго и повидал слишком много для того, чтобы позволить моральным неудачам или неправильному выбору остановить меня. То, что мы пытаемся сделать, гораздо важнее.

Брат Коун задавался вопросом, отступится ли волшебник, если он сам станет расходным материалом.

– «То, что мы пытаемся сделать», звучит так, как будто у вас есть план.

Релос Вар улыбнулся жрецу:

– Дорогой малыш, у меня всегда есть план.

Похоже, Сенера потратила очень много времени для того, чтобы составить список, который Достопочтенный дал брату Коуну. И, как и предполагалось, в списке значились имена сэра Барамона и Джанель Теранон.

Как и имя Нинавис. И Дорны.

И Данго. И Кей Хары.

На самом деле многие имена не принадлежали рыцарям или людям, от которых можно было бы ожидать, что они когда-нибудь станут рыцарями. Еще до того как брат Коун использовал Сердце Мира, чтобы увидеть их, он прекрасно понимал, что случилось.

Его друзья мутили воду.

Они как будто откуда-то знали, что у их врага есть способ обнаружить информацию о них, и потому обрядили как можно больше людей в костюм Черного Рыцаря. Это затрудняло, если не исключало, выяснение личности «настоящего» Черного Рыцаря.

Внезапно брату Коуну пришла в голову мысль, мысль настолько возмутительная, что он даже остановился и отпрянул от очага, через который смотрел на Атрин.

Была ли у Джанель возможность общаться с остальными? Это казалось невозможным, но он знал, что, когда Джанель «спала», ее сознание уходило куда-то далеко. Он всегда был уверен, что, даже если предположить, что это заклятье все еще действует, эта способность весьма пассивна и Джанель не может ее контролировать. Но могла ли граф каким-то образом использовать свою способность, чтобы поддерживать связь с остальными?

Нет, подумал он. Это невозможно. Отправляясь в Загробный Мир, она могла бы общаться лишь с тем, кто обладал такой же способностью. Только боги обладали такой силой. И, возможно, Релос Вар.

Ему с трудом удалось избавиться от неприятного ощущения, что он пропустил что-то важное.

Но что, если он продолжит это выяснять? Выведав секрет Джанель, он не окажет ей никакой услуги и лишь расскажет все Релосу Вару, когда тот прикажет ему рассказать все, что Коун обнаружил. Лучше этого не касаться. Если истина не подтверждена, ее нельзя разболтать.

Как сказал сам Релос Вар, брату Коуну нельзя доверять. Потому он решил начать с других имен в списке – с имен, которые не были ему знакомы и которые были не связаны с маракорскими бандитскими королевами и их лесными разбойниками. Выследить Черных Рыцарей оказалось трудно, потому что между выступлениями на турнирах они жили собственной жизнью. Никто не собирался ежеминутно бегать в черном, ради смеха переворачивая чужие кружки.

А потом он наткнулся на Черного Рыцаря, который не пытался показаться смешным.

На это ушло несколько долгих и трудных недель – турниры не проходили каждый день, но, когда это происходило, турниры проходили одновременно по всему Джорату, и Коуну приходилось метаться по самым разным местам. Вдобавок турниры по большей части устраивались днем, когда люди не зажигали костры, фонари или свечи. А кухонные очаги редко располагались на расстоянии видимости турнирных трибун. Все это делало выполнение просьбы Достопочтенного по-настоящему сложным делом.

В какой-то миг, решив, что возвращение в Шадраг-Гор поможет ему, Коун чуть не попросил Турвишара о помощи, но потом решил, что не хочет, чтобы тот знал об этом.

И, найдя нужного Черного Рыцаря, он чуть не упустил его, проскользнув над лошадью и всадником. А потом он узнал лошадь.

Точнее, не лошадь, а Арасгона, замаскированного и обряженного в черное.

Всадника брат Коун не узнал, но судя по тому, каким огромным был Черный Рыцарь, это была не Нинавис.

Удачное расположение азоков позволило Коуну разглядеть турнирную площадку из кузницы. И этого было достаточно, чтобы увидеть, как сражается Черный Рыцарь. И если в этом не было ничего необычного, то в том, что Черный Рыцарь выигрывает сражение за сражением – о чем свидетельствовали разговоры и жалобные шепотки других рыцарей, – явно было. Эти жалобы вызвали сильное скрытое чувство благоговения.

Одновременно распространилась весть о том, что произошло в Мерейне, где Черный Рыцарь убил демона на турнирном поле. Эта история соединилась с исказившейся и уже ставшей легендарной дуэлью Джанель с Релосом Варом. Так что никто не знал, был ли это обычный Черный Рыцарь или тот самый Черный Рыцарь.

С каждым новым повторением эта история становилась все грандиознее.

Черный Рыцарь уже почти был готов взять приз, когда из расположенного рядом замка донесся шум и крики. Появился гонец, одетый в цвета местного маркрива.

– Пожар! Пожар! Пожар на мельнице!

Начался хаос. Брат Коун снова попытался перепрыгнуть от одного огня к другому, но их было слишком мало, однако жрецу все же удалось разглядеть стоявший за азоком стражи, рядом с трибунами, фургон, в который споро грузили ящики с доспехами и оружием, ранее предназначенным для солдат местного маркрива.

Брат Коун узнал Данго.

– Что же ты задумала, Нинавис? – пробормотал брат Коун, прекрасно понимая, что его никто не услышит.

Ограбление закончилось быстро. К тому времени, когда стражники вернулись с радостной новостью о том, что мельница не пострадала, люди маркрива остались без оружия и доспехов. Черный Рыцарь скрылся еще до окончания турнира: воспользовавшись впечатляющим способом отвлечь внимание, он въехал в азок и пропал. Арасгон вышел в своем обычном черно-красном виде. И вскоре чернокожий кузнец, которого брат Коун впервые увидел в Мерейне, завопил, что его тоже ограбили.

Все присутствующие согласились, что это был лучший турнир, который они видели за целую вечность.

Когда похитители покидали город, брат Коун потерял их, поскольку при свете дня никому не нужны были факелы или фонари. Среди участников он заметил несколько людей, которых помнил по отряду Нинавис, но не видел ни Дорну, ни саму атаманшу.

Если бы не Арасгон, брат Коун мог подумать, что Данго, вернувшись к привычной преступной жизни, присоединился к другому отряду бандитов.

В следующий раз он заметил Черного Рыцаря несколько месяцев спустя, при обстоятельствах, от которых у него скрутило живот. Одна «предприимчивая» барон решила, что маракорские беженцы, прибывшие на ее землю, могут быть использованы для сбора урожая. Заплатила ли она им, было неясно, но брат Коун подозревал, что нет.

Если бы она им заплатила, чтоб их мотивировать, не понадобились бы хлысты.

С наступлением темноты на мосту, ведущем в баронскую усадьбу, появился Черный Рыцарь верхом на коне. Гулким демоническим голосом Черный Рыцарь предупредил, что, если барон к следующему утру не освободит маракорцев, он проклянет ее земли, и случится катастрофа, которую невозможно представить.

Барон рассмеялась и приказала солдатам пристрелить Рыцаря. Однако ни одна стрела не сорвалась с лука – у всех солдат лопнула тетива.

А в следующий миг прятавшиеся в лесу люди открыли ответный огонь – уж их-то тетивы были в полном порядке. За первым последовали новые залпы, ослабившие оборону барона, а затем захватчики рассеялись по всему комплексу, забирая маракорцев.

Когда группа отступила в лес, брат Коун потерял их след, но ему не нужно было видеть Дорну, чтобы знать, что она там. Достаточно было, что он знал, как работает ее магический дар. Он понятия не имел, зачем Дорне нужны маракорцы. Хотя несколько освобожденных людей использовали тот же стиль драки без оружия, который практиковала Нинавис и который хорошо помогал в стычке.

Брат Коун старательно делал пометки, но ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что его расчеты не имеют никакого смысла. Он изначально подозревал, что Нинавис и Дорна вернулись к преступлениям – у них обеих явно было к ним пристрастие.

Но во всех этих нападениях участвовало гораздо больше людей, чем если бы в отряде состояли только Нинавис, сэр Барамон, Дорна и их пятеро – или чуть больше – спутников. За те месяцы, что Коун наблюдал за происходящим, он уже насчитал несколько сотен разных людей и несколько огнекровок, действующих по всей провинции. Они казались… организованными.

Брат Коун откинулся на спинку стула, выдохнул и потянулся за давно остывшим чаем.

Увиденное жрецом явно не свидетельствовало о нападениях каких-то непутевых бандитов с золотыми сердцами, грабящих богатеев Куура и помогающих угнетенным.

Скорее оно свидетельствовало о начале организованного восстания.

Наблюдение за подвигами Черного Рыцаря было не единственным исследовательским проектом брата Коуна.

Через несколько недель после казни сэра Орета и того, как сорок с лишним женщин оказались в разводе, слуга принес брату Коуну коробку его любимого шоколадного печенья и записку от Джанель.

В записке говорилось: «Спасибо вам за помощь в исследовании военных проклятий Куура. Уверена, в будущем это будет иметь огромное значение. Передайте также мою благодарность Турвишару».

Разумеется, Коун не исследовал боевые проклятия Куура.

А потому – начал.

И это действительно требовало помощи Турвишара.

– Как можно заняться исследованием боевой магии, которую использовали куурцы, когда вторглись в Йор? – спросил Коун Турвишара при следующем посещения Шадраг-Гора.

Принц-наследник Де Лор с головой ушел в обучение жен Достопочтенного чтению. В тот момент, когда Коун прервал его, он как раз просматривал подходящие материалы.

Турвишар поднял глаза:

– Почему, во имя всех небес, ты хочешь это знать?

– Очевидно, потому что это помогло бы Йору.

Разумеется, это не казалось очевидным, но брат Коун прекрасно понимал, почему Джанель хотела это узнать. Оружие, использованное против Йора, продолжало уничтожать эти земли. Пока йорцы не понимали, что с ними сделали, существовала возможность завоевать доверие герцога, получить большие привилегии и больший доступ к… ну, к тому, ради чего Джанель приехала в Йор. Если бы кто-то вроде Джанель – или брата Коуна – представил герцогу информацию о том, что было сделано, а еще лучше, как это изменить…

Турвишар, прищурив глаза, откинулся на спинку стула:

– Ты хочешь подружиться с йорцами.

– Моя жизнь зависит от того, воспринимают ли меня как полезного, – возразил ему брат Коун. – Вы ведь знаете это? Что было сделано?

– О да, – сказал Турвишар. – Мы обрушили ужасы на этих людей.

Брат Коун ждал.

Турвишар вздохнул.

– Это необратимо, – сказал он. – То, что мы сделали… – Встав со стула, он подошел к большой стопке книг. – Вот. «Ритуалы войны» Ибатана Де Тала. А еще… «Победная тактика вторжения в Йор» Сивата Вилавира. У этих двоих больше всего информации. Но я бы не стал читать их сразу после еды. – Он отложил книги.

Брат Коун удивленно заморгал, глядя на мага, но тот казался серьезным.

– Храни нас Селанол. Все настолько ужасно?

Турвишар нахмурился и отвел взгляд:

– Нам должно быть стыдно. Но на самом деле нам никогда не стыдно. Видишь ли, это наш долг, наша судьба. Мы придумаем любое оправдание, которое позволит нам поверить, что мы были правы, когда давили ногами наших врагов.

У брата Коуна пересохло во рту.

– Может, они это заслужили?

– Определенно заслужили. – Рот Турвишара скривился: – Бог-король Чертхог и Сулесс были извергами. Чертхог был властолюбивым зверем, а у Сулесс… о, у Сулесс на руках было столько крови, что не хватило бы океана отмыть их. Ты знал, что Сулесс и изобрела ритуал бога-короля?

Брат Коун моргнул:

– Что?

– Она изобрела процесс, выяснила, как превратить волшебника в бога. Она была самым первым богом-королем. Точнее, богиней-королевой. Восемь Бессмертных намного старше ее и появились совсем по-другому. Даже если бы никто не поклонялся Аргасу, как одному из Восьми, он все равно существовал бы – потому что существует концепция, которую он представляет. То же самое с Таэной и смертью или Галавой и жизнью. Восемь связаны с концепциями, которые дают им власть. Однако боги-короли требуют активного поклонения, они требуют жертвоприношений тенье, чтобы сохранить свою власть. Без ритуала, созданного Сулесс, у нас не было бы богов-королей, были бы лишь могущественные волшебники. Она нашла способ стать чем-то большим. Затем она научила своего мужа, Чертхога, и свою дочь, Калесс. Калесс научила своего возлюбленного, Гаураса, который основал то, что позже станет Кууром… – Турвишар развел руками: – Остальное – история. Может быть, если бы Сулесс-колдунья не сделала это первой, до этого додумался бы кто-нибудь другой… но она сделала это первой. Подумай обо всех расах монстров в мире, которые не существовали бы, если бы не Сулесс. Король-змей Инис не создал бы триссов. Хорсал из Джората никогда бы создал кентавров или огнекровок. Не существовало бы дочерей Лааки. Это длинный список. Итак… заслужила ли Сулесс смерти, когда Куур завоевал Йор? Интересный вопрос.

– Даже если она заслужила, не заслужили йорцы.

– Верно! – Турвишар недовольно и зло ударил ладонями по столу. – Там, в частности, есть одно заклинание… Изобретенное Хенакаем Шаном около двухсот пятидесяти лет назад, оно превращает обычную магматическую или иную породу в руду разаррас, которая… смертельна. Даже Красные Люди Дома Де Тал больше не знают, как безопасно работать с разаррасом[234]. И он убивает все живое вокруг себя. Целыми пещерами в этой провинции нельзя пользоваться, потому что руда отравляет любого, кто заходит внутрь. И это совсем не быстрая смерть. Нет. Когда наши волшебники поняли, что йорцы выращивают в тех пещерах пищу, они наложили проклятие, чтобы прорвать осаду. Яд разрушает все, с чем соприкасается. И он не выветривается.

Брату Коуну стало плохо.

– Но почему… – Он не договорил. Ему и не нужно было этого делать. Он слишком хорошо знал почему. Они сделали это, потому что могли, потому что это казалось простым и умным решением всех проблем.

Он начинал ненавидеть простые, умные решения проблем.

Брат Коун открыл книгу. Самая первая глава называлась «Подавление крупных населенных пунктов с помощью самораспространяющегося лизианского газа». Самый первый абзац состоял из предупреждения об экспериментировании в районах без подходящих систем вентиляции. И в самом первом предложении отмечалось, что вызванный магический газ проявлялся с приятным синим оттенком.

Брат Коун закрыл книгу, борясь с тошнотой.

– Я говорил тебе, это будет трудное чтение, – предупредил Турвишар.

Брат Коун сделал несколько глубоких вдохов и напомнил себе, что в глубине души, на каком-то уровне, он всегда знал, что Куур способен на зверства.

В конце концов, невозможно стать крупнейшей империей в мире благодаря состраданию и великодушию. Куур всегда безжалостно и без колебаний сокрушал своих врагов. Это просто… просто еще один пример.

Но он видел воплощение этого примера своими собственными глазами. И он знал, что из всех примеров, какие он мог найти в этих книгах, этот был далеко не худшим.

– У вас есть еще какие-нибудь тома? – спросил он, хотя очень хотелось убежать.

Турвишар нахмурился, глядя на него:

– Это темное исследование, мой друг.

– Если я собираюсь выяснить, как вылечить проклятие, мне нужно понять, как оно работает, – ответил Коун.

– Важные хранятся запертыми в архивах Дома Де Лор, – признался Турвишар, – но, поскольку я принц-наследник, у меня есть ключ.

47: Королева-колдунья

Провинция Джорат, Куурская империя.

Через три дня после того, как Кирин вкратце вспомнил, что он Саррик

Когда Коун закончил, в комнате повисла тишина.

– Академия тратит много времени на исследования… оружия. Заклинаний, пригодных в качестве оружия, – наконец сказал Коун. – У них хорошо это получается.

– Когда я сказал, что любой, кто использует подобное оружие… – Кирин сглотнул и посмотрел на Джанель: – Ты уже знала.

– Я уже знала, – согласилась она. – Я могу ненавидеть разговоры о пророчествах, но я могу сказать так: те пророчества, в которых говорится о том, что Адский Воин свергнет Куурскую империю, разнесет ее в клочья… Я надеюсь, что эти пророчества верны. Куур заслужил это.

– Теперь ты говоришь как Тераэт.

Джанель налила себе свежего кофе.

– Разве это неправильно?

Кирин потер глаза руками. Он потерял всякое представление о том, что вообще означает слово «неправильно». Это ужасно, но он вдруг понял, что в чем-то согласен со своим братом – точнее, с Релосом Варом. Может быть, все вокруг были неправы, и главное сейчас было в том, чтобы стать на ту сторону, которую можно было найти более приемлемой.

– Если Куурская империя так могущественна, как ты говоришь… так ужасна, как ты говоришь… Разве есть шансы у кого-нибудь, кто попытается против нее восстать?[235]

– Рано или поздно все рушится. – Джанель и Кирин довольно долго смотрели друг на друга, а затем Джанель глубоко вздохнула: – Как бы то ни было, думаю, теперь моя очередь рассказывать.

Рассказ Джанель.

Ледяные Владения, Йор, Куур

– Байкино, у меня к тебе вопрос. – Мы как раз ждали своей очереди приступить к тренировкам, когда я наклонилась к женщине.

Не все бывшие жены горели желанием обучаться владению оружием, но, на удивление, было много и тех, кто захотел. Но намного больше было тех, кто хотел научиться читать и писать и проверить, есть ли у них способности к магии. Когда принц-наследник Де Лор обнаружил, что каждая проверенная йорка проявляла высокие магические способности, он потрясенно пробормотал, что это совершенно беспрецедентно. Женщины засмеялись и напомнили ему, что они йорцы.

Байкино повернулась ко мне:

– Да?

– Кто учил Вейсижау?

Она моргнула, глядя на меня:

– Что?

Я перевела взгляд на двух женщин, которые сражались между собой под критическим взором Ксиван.

– Прошло сто лет с тех пор, как поклоняться Сулесс стало незаконно. Вейсижау научилась этому у своей семьи? От своей матери? Непохоже, что глава клана поощрял бы такое поведение у себя в семье.

– Вероятно, в семье и научилась.

Я подняла бровь:

– Ты действительно так думаешь?

Женщина сглотнула и отвела взгляд:

– Нет.

Я проследила за ее взглядом. Она смотрела на Виргу, которая, держа на сгибе локтя белого медвежонка, заглянула на тренировочный двор, чтобы понаблюдать за сражающимися женщинами.

– Я здесь почти пятнадцать лет, – тихо сказал Байкино. – И у нее всегда был этот проклятый детеныш. Он не становится старше ни на день. Так же, как и она.

Вирга, должно быть, почувствовала, что мы смотрим. Оглянувшись, она ухмыльнулась и расхохоталась. Она была слишком далеко, так что слышать я это не могла, но я знала, как она ужасно хохочет, так что вполне могла себе представить.

Я встала со скамейки:

– Спасибо. Скажи Ксиван, что я плохо себя почувствовала, хорошо? Я вернусь чуть позже.

Женщина пожала плечами:

– Конечно.

Я ушла, чтобы посмотреть, смогу ли я найти кое-кого особенного, способного ответить на мои вопросы.

Сенера придерживалась нерегулярного графика, но мне повезло. Она вернулась.

Когда она с зареванными глазами открыла дверь, по щекам ее текли слезы, но стоило ей увидеть меня – и взгляд серых глаз стали жестким, как кремень, словно, став свидетелем ее слабости, я совершила непростительный грех. Не обронив ни слова, она, оставив дверь открытой, вернулась к своему креслу.

Уже хорошо. Я восприняла это как разрешение войти.

Она снова села у камина и налила себе чаю, а затем с отсутствующим выражением лица уставилась на огонь.

Это была та же самая комната, в которой я очнулась в первый день, и в ней было не больше личностного, чем в тот раз, когда я впервые ее увидела.

Сенера проводила свое время и тратила силы в полевых условиях[236].

Потом я поняла, что ошиблась насчет проявления личностного в комнате. На столе, рядом с маленькой куклой, сделанной из белого льна и выцветшей пряжи, Сенера оставила бумаги и угольные карандаши. Кукла была ничем не примечательной, если не считать двух серебряных бусин, пришитых вместо глаз. А бумага…

Верхний лист был разорван пополам, но на нем все еще можно было разглядеть лицо юного джоратца. Понятия не имею, получилось ли нарисовать его похоже, но глаза мальчика светились радостью. И в этом не было бы ничего зловещего, если бы не…

Если бы не одно «но». Я вспомнила, как заплаканная Сенера открыла дверь, вспомнила ее красные глаза. Если причиной этого была какая-то трагедия, то виновной в том, что она случилась, была не Сенера. Содрогнувшись, я отвела взгляд[237].

– Ты чего-то хочешь? – голос Сенеры прорезал воздух.

– Сенера, что случилось? – Я подошла к ней, но она на меня даже не глянула.

– Хочешь, чтоб я повторила вопрос? – парировала она.

– Я пришла попросить тебя об одолжении, но ты выглядишь очень расстроенной. Хочешь об этом поговорить?

Сенера повернулась ко мне, ее ноздри раздулись:

– Нет, не хочу! А теперь говори, что тебе надо, и проваливай. А лучше – просто проваливай.

Я не сразу ей ответила. Я сидела и наслаждалась потрескиванием пламени в камине, ароматом горячего чая и горящей сосновой хвои.

Я услышала, как она глубоко вздохнула, и поняла, что она вот-вот закричит.

– Какая цена будет слишком высока? – спросила я, подняв на нее глаза.

Страницы: «« « ... 3738394041424344 » ... »»