Советская военная разведка. Как работала самая могущественная и самая закрытая разведывательная организация XX века Суворов Виктор

Глава 16

ПОЙДИ ТУДА, НЕ ЗНАЮ КУДА, НАЙДИ ТО, НЕ ЗНАЮ ЧТО

Как ставились задачи на добывание секретов, о существовании которых никому не было известно

Как поставить боевую задачу подчиненным, если сам не знаешь, что именно тебе нужно. — Суть управления любой организацией. — Постановка сверхсложных, теоретически невыполнимых задач в ГРУ, и глубокий смысл такой практики управления.

1

В кинофильмах про шпионов все решается просто: возникла проблема, большой начальник (в последние годы — большая начальница) вызывает лучшего бойца невидимого фронта по имени Джеймс Бонд и отдает приказ: злодеи угрожают человеческой цивилизации, повелеваю человечество спасти, злодеев истребить!

Бонд, уяснив задачу, победно проходит через череду разнообразных приключений, сокрушает врагов, спасает мир, попутно совращая прекрасных дам.

Любая проблема успешно решается (особенно в кино), если ясно, в чем она заключается. Жаль, что реальная жизнь несколько отличается от той, которую нам показывают на экране.

Представьте себя на месте начальника Разведывательного управления Генерального штаба Красной Армии в ноябре 1940 года. В вашем распоряжении мощнейшая разведывательная организация мира, способная творить чудеса. Вы вызываете в свой кабинет подчиненных генералов и ставите им задачи по добыванию вражеских секретов: выкрасть планы обороны пролива Босфор, раскрыть состав и технологию производства броневой стали, которая используется при постройке легких британских крейсеров типа «Белфаст», уточнить сведения о производстве германских танков, достать чертежи 460-мм орудия для новейших японских линкоров типа «Ямато» и так далее. Генералы рвут под козырек и передают задачи своим подчиненным.

Вопрос вот какой: как самый главный разведывательный начальник в конце 1940 года мог поставить боевую задачу на добывание технологии производства американской атомной бомбы, если в тот момент такой технологии еще не было и о разработках в этой области в Советском Союзе еще никто не знал? Если о такой бомбе большому разведывательному начальнику ничего не известно. Если ни один мировой лидер, включая Гитлера, Чёрчилля, Сталина, еще в эту тему не врубился. Если ни сам президент США, ни его генералы еще не поняли эпохального значения каких-то странных экспериментов, на проведение которых настырные очкарики в белых халатах уже вбухали уйму денег законопослушных и трудолюбивых американских налогоплательщиков.

Вот отличие реальной жизни от кино: каждому большому разведывательному начальнику приходится ставить своим подчиненным задачи по добыванию таких секретов, о существовании которых не знает даже сам начальник.

2

Можно ли четко сформулировать боевую задачу подчиненным шпионам, если сам не знаешь, что тебе нужно?

Можно!

Все мы в детстве слышали сказку о том, как царь-злодей озадачил строптивого Федота-стрельца: поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что!

Примерно так ставили боевые задачи в Главном разведывательном управлении Генерального штаба Вооруженных сил СССР. Звучала задача не столь откровенно, как в сказке, но смысл был тем же самым.

И не спешите смеяться.

Вот пример из жизни. Сидел когда-то в Белом доме президент США Билл Клинтон. В том же самом Белом доме работала девушка по имени Моника Левински, позже нареченная вашингтонской блудницей. Между президентом США и означенной девушкой возникли весьма теплые, непростительно близкие отношения, о которых знала только подруга Моники.

В это время главному редактору весьма влиятельной американской газеты нужно было срочно поднять ее тираж. Ему, как и начальнику ГРУ, нужны были чужие секреты. Как бы вы, оказавшись на месте этого главного редактора, поставили задачу своим борзописцам на добывание самой сокровенной тайны личной жизни президента США, если никому в мире, кроме самой Левински, ее подруги и президента США об этих отношениях ничего не известно?

План действий предельно прост. Вызываете своих лучших продажных журналистов и объявляете: ребята, нужна сенсация!

Или даже так: где сенсации? (Затем следует употребить разнообразные непечатные выражения). Зажрались! Работать разучились? Выгоню всех к чертовой матери! (И еще несколько непечатных выражений).

Иными словами, главный редактор нацеливает своих проныр-журналюг не на какой-то конкретный объект поиска, а ориентирует их только на взрывной эквивалент добываемой информации: одарю печеньками того, кто достанет нечто запредельно интересное! Не важно, что именно!

Каждый журналист и без всяких напоминаний главного редактора знает, что газете нужны интересные материалы, желательно сенсационного характера.

И каждый разведчик знает, что его начальству нужны вражеские секреты. Все равно какие. Лишь бы что-то необычное, никому ранее не известное. Лишь бы ты был первым.

Оттого, что в поисках вражьих секретов рыщет не один разведчик, а тысячи, оттого, что каждому хочется первым добыть самое интересное и самое главное, рано или поздно к большинству вражеских тайн будут найдены ключи и отмычки.

Просто работу военной разведки надо построить так, чтобы у каждой разведывательной структуры, у каждого добывающего офицера был интерес найти что-то новое, включая и то, что никакими заданиями не предусмотрено.

И тут возникает одна проблема. Допустим, всем добывающим офицерам объявили: пойди туда, не знаю куда. Они вернутся через год-другой и доложат: ничего интересного обнаружить не удалось.

Есть ли рецепт против этого?

Есть.

3

Управление взводом, ротой, батальоном, конструкторским бюро, шайкой курортных шулеров, артелью золотоискателей, книжным издательством, шпионской резидентурой, министерством пропаганды, великим государством или даже группой государств сводится к тому, чтобы наметить цель, поставить задачи исполнителям и добиться выполнения поставленных задач.

Цели каждого государства намечает высшее руководство страны. Руководство может быть единоличным, как у товарища Сталина, либо коллективным, как в более поздние времена.

Наметив цели, высшие руководители ставят задачи самым общим образом — например, догнать и перегнать Америку за три года по производству мяса, молока и масла на душу населения. Вожди, ставя задачу, говорят о том, что нужно сделать, а о том, как такое сотворить, пусть болят головы у подчиненных. Руководителям нижестоящим приходится общие задачи превращать в детальные планы и передавать на исполнение на еще более низкие уровни.

И вот, наконец, наши цели ясны, задачи определены — в том числе и для Министерства обороны. Министр обороны и начальник Генерального штаба, получив задачи от высшего руководства, доводят их до своих подчиненных, в том числе до начальника Главного разведывательного управления Генерального штаба.

Задания, спущенные из Министерства обороны, начальник ГРУ по-братски делит между добывающими управлениями, начальники управлений дробят массу задач на мощные кусья и щедрыми руками раздают начальникам направлений. В конечном итоге молодого офицерика ГРУ, который впервые выходит на тропу агентурного добывания, вызывают в кабинет начальника, допустим, Третьего направления Первого управления ГРУ и кладут перед ним лист бумаги: прочитай, запомни, распишись. В правом верхнем углу листа стоит номер документа и гриф «Совершенно секретно». Офицерик читает документ, затаив дыхание, и шалеет от масштабов поставленной задачи — его глаза округляются, сердце начинает учащенно биться, а сознание на несколько мгновений теряет ясность.

Ибо задачи в ГРУ ставили серьезные.

Пример. В феврале 1971 года во Франции была сформирована 1-я ракетная дивизия, в ноябре того же года одна эскадрилья этой дивизии впервые заступила на боевое дежурство. Дивизия была развернута на плато Альбион, имела на вооружении баллистические ракеты средней дальности (БРСД) в шахтных пусковых установках (ШПУ). Дальность этих ракет по официальной информации — 3 тысячи километров. На самом деле — чуть больше. Но если исходить даже из официальных, явно заниженных характеристик, выходило, что Москву, Ленинград, Киров, Горький и Куйбышев эти ракеты накрывали без труда.

Нужно отметить, что в то время только три государства в мире имели баллистические ракеты в шахтных пусковых установках. Государствами этими были Соединенные Штаты Америки, Советский Союз и Франция. Штаб 1-й ракетной дивизии находился в городе Апт, департамент Воклюз. Город Апт — это десять тысяч населения и две тысячи лет истории.

И вот перед добывающим офицериком, которого направляют, например, в Женеву, положили листок с короткой и ясной боевой задачей на полстранички. Ему нужно всего-навсего выяснить, что произойдет после того, как президент Франции нажмет на красную кнопочку. То есть надо вскрыть процесс прохождения сигнала от подземного командного пункта президента Франции до КП 1-й ракетной дивизии. Надо установить, как именно проходит сигнал: по кабелю, по радиорелейным или тропосферным каналам, прямо в штаб дивизии или через штаб Стратегического авиационного командования, какие каналы основные, какие дублирующие, какие узлы связи задействованы. Желательно также установить круг лиц, непосредственно вовлеченных в процесс передачи сигнала: связисты, шифровальщики, ремонтники и наладчики аппаратуры, охранники, служба безопасности, руководящий состав, дежурные смены на командных пунктах. Проще говоря, нужна весьма серьезная вербовка, ибо ни в каких открытых источниках подобная информация не содержится.

Задача поставлена коротко и предельно ясно. Вот Швейцария. Вот Женева. Почти по всему периметру Женева обложена французской границей, которая не охраняется. Контроль французских жандармов — только на автостраде, входящей в город с юга. Если двигаться по всем другим дорогам или пешком через границу, тебя никто не остановит. Плато Альбион — вон там, рукой подать, вербовать нужную агентуру на плато Альбион удобнее из Женевы, чем из Парижа.

Прочитал офицерик боевую задачу, отдышался. Он молод и зелен. Он не понимает, что ему преднамеренно поставили невыполнимую задачу. Зачем так поступили злодеи-начальники? Да затем, что у них опыт такой: невыполнимые задачи иногда удавалось выполнить только потому, что исполнители не знали, что поставленные им задачи невыполнимы.

Кроме того, — и это главное, — нерешаемые задачи служат полновесной заменой формуле «пойди туда, не знаю куда». Чтобы не говорить: «Делай, что знаешь», ставят задачу сверхсложную, теоретически невыполнимую.

Прибывает понурый офицерик в эту самую Женеву, бьется, пытаясь задачу решить, потом приходит к мудрому заместителю резидента и признается: ничего не выходит.

И тогда матерый волк агентурного добывания дает ему добрый совет: ищи выходы на любые интересующие нас секреты. Найдешь — и никто это плато, будь оно неладно, не вспомнит. А коли не найдешь, тебе не удастся уклониться от ответственности, ты не сможешь сказать, что задачу тебе не поставили. Тебе ее поставили, ты за нее расписался. Тебе бумажку с твоей подписью в нос сунут.

И мордой об стол.

И молодой и зеленый офицерик, наконец, осознаёт, что невыполнимую задачу перед ним поставили только затем, чтобы не дать ему возможности огрызаться при разборе полетов и раздаче слонов по возвращении в стольный град.

Как только приходило такое понимание, он начинал искать выходы на секреты — на любые секреты, в том числе и на те, которые ни в каких заданиях не значились. Так он раскрывал тайны, о существовании которых его начальники не догадывались, находил угрозы, о которых в Москве никто не знал.

Глава 17

РЕЗИДЕНТУРА

Три типа зарубежных боевых структур советской военной разведки. — Резидентура под прикрытием. — Три части советской колонии в зарубежной стране, и отношения между ними. — Как в мафии: внешние атрибуты статуса и внутренняя неформальная иерархия офицеров резидентуры. — Виды резидентур. — Резидентура как ГРУ в миниатюре. Постановка боевых задач резидентурам и отдельным офицерам. — Карьера добывающего офицера в резидентуре. — Резидент: неограниченная власть, включая «лицензию на убийство». — Заместитель резидента по нелегалам: второй человек в резидентуре. — Заместитель резидента по информации: фильтр информационного потока. — О ценности информации из открытых источников. — Шифровальщики резидентуры: особый статус и строгая изоляция. — Группы ТС, радиоперехвата, изучения оперативной обстановки и оперативно-техническая группа. — Технический персонал резидентуры. — Финансы в агентурном добывании: учет и контроль. — Как могла выглядеть большая резидентура ГРУ в крупной западной стране (вымышленный пример). — Нелегальная резидентура. — Агентурная группа. — Агентурная резидентура. — Отдельно действующие агенты.

1

Советская военная разведка имела за рубежом три типа боевых структур:

• Резидентура. Это могла быть резидентура под прикрытием (РПП), агентурная резидентура или нелегальная резидентура.

• Агентурная группа.

• Отдельно действующий агент, не связанный с резидентурой или агентурной группой.

Резидентура под прикрытием всегда находилась за высокими стенами посольства, а посольство было защищено не только стенами и вооруженной охраной, но и дипломатической неприкосновенностью. Потому РПП часто называли дипломатической резидентурой. Это более точное, хотя и неофициальное название.

Территория посольства является территорией той страны, чей флаг развевается над посольством. То есть, находясь в посольстве США в Москве, вы находитесь в Соединенных Штатах Америки. Находясь в советском посольстве в Вашингтоне, вы находились в Советском Союзе. Нападение на посольство, равно как и на любого дипломата даже самого низкого ранга, означает нападение на страну, которую он представляет. Со всеми вытекающими последствиями.

Представим себе, что мы установили дипломатические отношения с каким-то вновь возникшим государством, купили в его столице кусок земли, огородили его и подняли на мачте государственный флаг. В посольстве, как минимум, должны быть резиденция посла, подразделение охраны, резидентура КГБ, резидентура ГРУ и референтура.

Референтура — это особо защищенная часть посольства с броневой дверью и круглосуточной вооруженной охраной внутри. Там находились три шифровальные комнаты: посла, КГБ, ГРУ. В каждой из них были свои шифровальщики, свои шифры и свои средства связи с Москвой.

Теоретически минимальный состав РПП ГРУ — два человека, резидент и шифровальщик. Если же брать по максимуму — это резидент, зам резидента по нелегалам, зам по информации, один или несколько замов по добыванию, добывающие офицеры, группа шифровальщиков, финансист, группа радиоперехвата (техническая служба), технический состав, водители и другой вспомогательный персонал.

Советская колония за границей делилась на три части: «чистые» сотрудники советских зарубежных учреждений (дипломаты МИДа во главе с послом, корреспонденты средств массовой информации, зарубежные представители различных советских организаций — Министерства внешней торговли, ТАСС, Аэрофлота, «Интуриста», торгового флота и других, не являвшиеся офицерами ГРУ и КГБ) и резидентуры ГРУ и КГБ под прикрытием. Минимальный состав представителей КГБ и Министерства иностранных дел был таким же, как и минимальный состав РПП ГРУ, то есть теоретически советское посольство в какой-нибудь очень маленькой стране могло состоять из шести человек — три дипломата (посол и два резидента) и три шифровальщика. Каждое из трех этих «отделений» советской колонии имело свою систему шифрования, собственный автономный канал связи с Москвой и собственное начальство в Москве — в МИДе, КГБ или ГРУ.

Все трения между ними улаживались только в Центральном Комитете партии, который действовал по принципу «разделяй и властвуй» и был заинтересован в том, чтобы отношения между эти тремя организациями оставались напряженными. Центральный Комитет мог отозвать любого посла или резидента, он выступал верховным арбитром при улаживании любых разногласий, и он же решал, какое количество сотрудников может иметь в конкретном посольстве каждая из трех организаций. Последнее решение было непростой задачей, так как, с одной стороны, оно не должно было оскорбить КГБ, обеспечивавшее безопасность посольства, с другой стороны, оно должно устраивать ГРУ, без работы которого Советская Армия пришла бы в упадок, а советская промышленность перестала бы получать доступ к новейшим технологиям, и, с третьей стороны, оно должно было приемлемым для «чистых дипломатов», которые должны присутствовать в посольстве в достаточном количестве, чтобы служить хорошей ширмой для работы офицеров первых двух организаций.

Последнее обстоятельство объясняет, почему советские посольства, консульства, торгпредства и прочие зарубежные учреждения так быстро росли и множились. По мере развития резидентуры резидент получал нескольких заместителей вместо одного. Увеличивалось количество шифровальщиков. Создавались отдельные группы — группа ТС, оперативно-техническая группа, группа радиоперехвата. Росло число офицеров, непосредственно занятых вербовкой агентов и работой с ними. В очень больших резидентурах ГРУ (например, в Нью-Йорке) могли работать от 70 до 80 офицеров. В резидентурах среднего размера (например, в Риме) работали от 30 до 40 офицеров. Все офицеры делились на три категории — добывающие офицеры, оперативно-технический персонал и технический персонал. Первые были прямо заняты вербовкой агентов и работой с ними, к ним относился сам резидент, его заместители и простые добывающие офицеры. Оперативно-технический персонал — это те офицеры, которые участвовали в процессе добывания разведывательной информации, но не имели личных контактов ни с агентами, ни даже с иностранцами в целом — шифровальщики, офицеры оперативно-технической группы, операторы группы ТС и группы радиоперехвата. К техническому персоналу относились водители, охрана и финансисты.

В каждой резидентуре советской военной разведки, как в мафии, внешние звания, должности, награды роли не играли. Только фактическая работа офицера в резидентуре и ее результаты имели значение. Официально человек мог быть военным атташе или помощником военного атташе, но за броневой дверью резидентуры независимо от официальной должности и звания он был простым добывающим офицером, заместителем резидента или резидентом. Кроме того, добывающие офицеры неофициально делились на «варягов» и «борзых» — первые успешно добывали ценную информацию, вторые их «обеспечивали», то есть работали на подхвате.

В повседневной жизни человек, не посвященный в тайны советской военной разведки, видел лишь то, что хотело показать ему ГРУ. Резидент мог иметь очень низкий дипломатический ранг или занимать в посольстве одну из самых низких должностей, но это не мешало ему на каждом совещании устраивать разнос военному атташе — даже если на людях он носил за этим атташе его портфель или был его шофером. Заместитель резидента, второй человек в резидентуре, мог быть подполковником и при этом командовать офицерами в звании полковников — он был лучшим, и поэтому ГРУ дало ему все полномочия приказывать старшим по званию.

«Чистый» персонал посольства обычно не различал офицеров КГБ и ГРУ и презрительно называл и тех, и других «дикарями», «варварами», «варягами» или «соседями». Некоторые более просвещенные сотрудники посольства — например, сам посол, «чистые» дипломаты высокого ранга и просто наблюдательные люди — понимали разницу между этими двумя организациями, называя офицеров КГБ «ближними соседями» (они везде совали свой нос и интересовались повседневной жизнью каждого человека в колонии), а офицеров ГРУ, не проявлявших абсолютно никакого интереса к другим обитателям колонии, — «дальними соседями».

Резидентура ГРУ под прикрытием жила своей жизнью и работала в полной изоляции. Здесь работала наименьшая часть советской колонии. Обычно в советских колониях до 40 процентов людей относились к категории «чистых» (конечно, большинство из них в той или иной форме сотрудничали с КГБ или с ГРУ, но не были офицерами разведки). До 40–45 процентов персонала колонии были офицерами КГБ и только 15–20 процентов (в редких случаях — до 25 процентов) являлись офицерами ГРУ. Это, впрочем, не означало, что резидентура ГРУ имела меньше разведывательных возможностей, чем резидентура КГБ. Большая часть офицеров резидентуры КГБ была занята контрразведкой и обеспечением безопасности — последнее заключалось в основном в сборе компрометирующих материалов на «чистых» сотрудников посольства, включая посла, и на собственных коллег из КГБ, имевших контакты с иностранцами, — и лишь небольшая часть офицеров резидентуры КГБ (в самом лучшем случае — половина) работала против иностранцев. ГРУ, напротив, использовала для работы против иностранцев всю мощь своей резидентуры.

2

Резидентуры под прикрытием были разделены на две категории.

Резидентура первой категории была крупной структурой; на должность резидента находился генерал-майор или контр-адмирал и даже генерал-лейтенант или вице-адмирал. (На эту должность могли назначить и перспективного полковника, который в случае успешной работы получал генеральское звание.) Выше я уже упоминал вице-адмирала Бекренева, занимавшего должность резидента ГРУ в Вашингтоне.

Резидентура второй категории была структурой поменьше; возглавлявший ее резидент имел звание полковника или капитана 1-го ранга.

Как правило, в каждой стране была одна РПП ГРУ. В редких случаях таких резидентур было две: например, в Париже — резидентура первой категории, в Марселе — второй. Обе резидентуры были совершенно независимы друг от друга; их работу координировали только из Москвы.

Только в двух странах мира существовали сразу две РПП ГРУ первой категории — в США (Вашингтон и Нью-Йорк) и Швейцарии (Женева и Берн).

В небольших странах Африки могла существовать одна РПП ГРУ второй категории сразу на две или три страны.

В некоторых случаях часть резидентуры под прикрытием могла постоянно работать в другом городе под руководством одного из заместителей резидента. Так было, например, в Голландии, где группа офицеров из резидентуры в Гааге постоянно работала в Амстердаме. Такое разделение усложняло работу, но любой провал в одной из этих частей не затронул бы работу другой. Везде, где возможно, ГРУ создавало новые, самостоятельные резидентуры. Для создания новой резидентуры были нужны две вещи: действующее советское дипломатическое представительство (посольство, консульство, военный атташат, военная или дипломатическая миссия, постоянная миссия в ООН) и наличие там радиостанции для прямой связи с Москвой. Везде, где есть первое и второе, ГРУ могло в кратчайшие сроки создать новую компактную резидентуру из двух человек, которая впоследствии разрасталась.

3

Каждая дипломатическая резидентура Главного разведывательного управления была своего рода ГРУ в миниатюре, и каждая в отдельности работала против всего мира. Боевые задачи никогда не распределялись между резидентурами (например, одному резиденту — выкрасть планы обороны черноморских проливов, другому — раскрыть секрет брони легких британских крейсеров, третьему — уточнить сведения о производстве германских танков, четвертому — достать чертежи 460-мм орудия для новейших японских линкоров типа «Ямато»); каждая дипломатическая резидентура ГРУ и в Британии, и в США, и в Японии, и в Гондурасе получала все боевые задачи в полном объеме: и проливы, и танки, и пушки, и броня, и крейсера, и линкоры.

Но и это не все. Каждый добывающий офицер независимо от всех остальных тоже работал против всего мира. Если ты работаешь в Австралии, и у тебя появилась возможность добыть секреты Люксембурга — добывай! Тебе спасибо скажут. Кстати, в Люксембурге крутятся большие деньги, а раз так, то и секретов там много.

Если резидентура находится в Бразилии, то ее добывающие офицеры могли вербовать американцев, немцев, швейцарцев, японцев и всех прочих. Только местных, бразильцев, лучше не трогать. Незачем местную контрразведку лишний раз тревожить. А если в Бразилии ты встретился с канадцем и о чем-то с ним потолковал, то местной полиции это глубоко безразлично.

Если резидентура в Аргентине, вербуй на здоровье все тех же американцев, немцев, швейцарцев и бразильцев, но к местным сеньорам и сеньоритам с вербовочными предложениями без большой нужды не приставай.

4

В том, что каждая резидентура независимо от других работала против всего мира, был глубокий смысл.

Во-первых, это придавало всей системе потрясающую устойчивость. 24 сентября 1971 года Великобритания выдворила одновременно 105 (сто пять!) советских дипломатов и других официальных представителей — говорят, что это были резидентуры КГБ и ГРУ в полном составе. Удар страшный, однако вовсе не смертельный. Против Великобритании (как и против всех остальных потенциальных противников) работали не только и не столько те ребята, которые находились в Лондоне, но и все остальные, работавшие по всему миру, от Оттавы до Катманду. Выгнали тех, кто находился в Лондоне, а мы информацию по Британии получали через Малайзию, Новую Зеландию, Японию и многие другие страны.

Во-вторых, такая система постановки задач, когда не только каждая резидентура, но и каждый добывающий офицер независимо от всех остальных работал против всего мира, позволяла добывать интересующую ГРУ информацию гораздо быстрее. Создавалась атмосфера конкуренции: задача ставилась всем сразу — а ну, кто быстрее? Мужики, кому очень хочется должностей, званий и орденов?

В-третьих, это позволяло контролировать качество добываемой информации и без труда выявлять дэзу. Один и тот же материал мог поступить из разных источников. Один источник сообщает одно, другой с другого конца света по тому же вопросу сообщает нечто противоположное. Следовательно, один из них ошибается либо сознательно врет. Может быть, врут оба, только по-разному.

Конкретные задачи в ГРУ тоже ставились, но достаточно редко. Пример: уже упомянутая выше американская атомная бомба. Надо было во что бы то ни стало достать технологию ее производства, и все остальное меркло в сравнении с этой целью. Потому самым толковым добывающим офицерам, самым опытным резидентам — задача прямая, конкретная, предельно четкая: давай чертежи, давай документы! Вот деньги сколько хочешь, вот наши ученые товарищи самого высшего ранга, они проконсультируют, на пальцах объяснят, что им надо.

5

Через резидентуры проходили тысячи добывающих офицеров, и подавляющее большинство из них так навсегда и оставалось в этом статусе. Только самые успешные из добывающих офицеров могли стать заместителями резидента. И только самые способные из заместителей резидентов могли стать резидентами. Это могло случиться только в третьей или даже в четвертой зарубежной командировке.

Успешная карьера добывающего офицера ГРУ могла выглядеть так: первая зарубежная командировка в роли добывающего с выдающимся результатом, возвращение в Москву и работа в одном из управлений, вторая зарубежная командировка уже в должности заместителя резидента с мощным результатом, снова возвращение в Москву и несколько лет работы на руководящих постах, затем третья зарубежная командировка, куда офицер отправлялся уже для работы в должности резидента.

Формально подчиняясь начальнику добывающего направления ГРУ, которое вело агентурную разведку в стране нахождения резидентуры, резидент в силу исключительной важности его положения имел право и техническую возможность, минуя непосредственного начальника, обратиться к любому вышестоящему руководителю, вплоть до начальника ГРУ, и даже в отдел административных органов ЦК КПСС на правах члена партии (Устав КПСС закреплял за каждым членом партии право в исключительных случаях обращаться в любые партийные инстанции).

Резидент обладал практически неограниченной властью над своими подчиненными. Любого из них, включая своих заместителей, он мог отправить в Москву, не объясняя причин своего решения.

Скажу больше. В голливудских фильмах Джеймс Бонд представлен как агент с лицензией на убийство — то есть с правом убивать по своему усмотрению. Такое право было предоставлено всем резидентам ГРУ Если резидентуре, ее офицерам, агентам или операциям угрожала опасность, и убийство в сложившейся ситуации было наиболее целесообразным решением, то резидент был обязан принять такое решение. Ничего необычного или сенсационного в этом не было. Вспомните, что каждому часовому на посту предоставлено право применять оружие, хотя он всего лишь рядовой, а под его охраной всего лишь продовольственный или вещевой склад.

Резидент обычно находился внутри посольства и редко выходил за его пределы. Придраться к нему было практически невозможно. Обычно в качестве прикрытия он имел очень высокий дипломатический ранг — например, был советником 1-го или 2-го класса, — а в ряде случаев мог даже получить ранг чрезвычайного и полномочного посланника, то есть ранг, предшествующий рангу чрезвычайного и полномочного посла. Резидент также мог прикрываться должностью военного дипломата.

Иногда резидент не только руководил своими подчиненными, но и сам выходил на тропу добывания. Примеры я уже приводил выше.

6

Заместитель резидента по нелегалам был вторым лицом в резидентуре, как старпом на боевом корабле. Нелегалы и нелегальные резидентуры работали совершенно отдельно от дипломатических резидентур, однако каждую нелегальную резидентуру надо было обеспечивать: принять материал или сигнал, передать деньги, документы, аппаратуру, в критических ситуациях прийти на помощь, организовать эвакуацию и тому подобное.

Зам по нелегалам не знал и не имел права что-либо знать о своих подопечных-нелегалах — их личности, местонахождение, характер работы и задачи держались в строжайшей тайне; эту информацию никогда не доверяли тем, кто работал под легальным прикрытием. Он только выполнял приказы, поступавшие из Москвы: подобрать сигнал в таком-то районе, собрать сведения об оперативной обстановке на границах Парагвая, заложить материал в тайник и так далее.

Обеспечение работы нелегалов было самой главной задачей любой дипломатической резидентуры. По требованию зама по нелегалам любой добывающий офицер мог быть снят со своих операций и брошен в обеспечение деятельности тех, кто работал под глубоким прикрытием.

7

Зам резидента по информации сам работал в добывании и одновременно координировал поток информационных шифровок в Москву. Он был своеобразным фильтром: в его обязанности входило извлечение существенной, значимой информации из вороха всякой чепухи. Любую шифровку подписывал только резидент, но, чтобы освободить резидента от мелких задач, зам по информации проверял содержание шифровок на предмет их ценности и беспощадно отгребал «пустую породу».

Если добывающий офицер делом доказал, что «порожняк» не гонит, что его шифровки не просто докладываются, но докладываются на высоком уровне, то ему даровалась привилегия докладывать резиденту лично, минуя зама по информации. Это считалось великой честью. Такой офицер в перспективе (в следующей командировке) мог стать замом резидента по информации.

Информационные шифровки составлялись на основе совершенно секретных сведений, полученных от агентуры. Однако иногда, крайне редко, возникали ситуации, когда ценную информацию удавалось получить через открытые источники, а в секретных источниках она не содержалась.

Вот один такой пример из истории.

Во время Первой мировой войны немцы построили пушку, которая швыряла снаряды на 130 километров прямо в Париж. Мы об этой красавице уже упоминали, Все было хорошо, да вот беда: как корректировать огонь такого орудия?

Выход был найден. Немцы делали один выстрел из пушки, а наутро все парижские газеты сообщали, что вчера проклятые немецкие варвары снова обстреливали Париж, снаряд упал в такой-то районе, разрушил дом № 13 по такой-то улице и убил одну старушку. Нейтральная Швейцария граничила как с Германией, так и с Францией, говорила как по-немецки, так и по-французски, в киосках там продавались как германские, так и французские газеты. Тем же утром помощник германского военного атташе заходил в кафе, выпивал чашечку кофе, затем на улице встречал своего французского коллегу, приветствовал его, потом покупал свежие французские газеты, звонил в Берлин и докладывал: рю Дарю, дом 13. В Берлине раскрывали туристическую карту, ставили красный крестик, затем звонили командиру орудия: эй, возьми чуток левее.

8

Шифровальщик резидентуры обладал совершенно особым статусом. В большой резидентуре шифровальщиков было несколько, и тот из них, кто работал с резидентом, назывался первым шифровальщиком и занимал гораздо более высокое положение, чем обычные добывающие офицеры, По характеру работы он был допущен ко всем секретам резидентуры и первым в резидентуре узнавал все новости, поскольку расшифровывал сообщения, пришедшие из Москвы.

Ни один сотрудник посольства, включая посла и резидента КГБ, ни при каких условиях не имел права входить в комнату шифровальщика ГРУ. Первый шифровальщик подчинялся только резиденту, но при этом он был единственным человеком в резидентуре, имевшим право связываться с Москвой без разрешения резидента. В обязанности первого шифровальщика входило скрытое наблюдение за поведением резидента; о любом отклонении или подозрении он должен был сообщить в Москву, при этом резидент не знал о таких сообщениях.

Шифровальщики жили и работали в условиях строжайшего, безжалостного контроля. Они жили только в специальных охраняемых помещениях на территории посольства. Ни шифровальщик, ни его жена или дети не имели права контактировать с иностранцами и просто находиться рядом с ними или в одном помещении — даже если это были дипломаты дружественной социалистической страны например, Болгарии или Монголии), посетившие советское посольство.

Шифровальщик и члены его семьи могли покинуть территорию посольства только в исключительных случаях при острой необходимости, при этом их должен был сопровождать офицер ГРУ, имевший дипломатический ранг и соответствующий иммунитет — даже в Советский Союз они возвращались только в сопровождении такого офицера. Во время зарубежной командировки они не ездили в отпуск, поэтому шифровальщиков отправляли за границу не более чем на два года.

И тем не менее любой советский шифровальщик, всю жизнь прослуживший на территории Советского Союза, черной завистью завидовал тем своим коллегам, кому посчастливилось поработать за границей, а те, кто уже побывал за рубежом, готовы были бы многим пожертвовать ради того, чтобы снова уехать в заграничную командировку — куда угодно, даже в Калькутту, Шанхай или Бейрут.

Группа ТС (ТС — техническая служба) вела радиоэлектронную разведку с территории советского посольства или консульства. Ее основными целями были каналы правительственной, дипломатической и военной связи.

Группа радиоперехвата занималась контролем каналов радиосвязи местной полиции, контрразведки и других служб безопасности. В отличие от группы ТС, добывавшей сведения, составлявшие государственную или военную тайну противника, и работавшей в интересах всего ГРУ, группа радиоперехвата работала только в интересах резидентуры и выявляла районы повышенной активности полиции, которых следовало избегать при проведении операций.

Группа изучения оперативной обстановки состояла из самых молодых офицеров, которые еще не стали добывающими и не работали с агентами самостоятельно. Эта группа изучала оперативную обстановку в городе и стране нахождения резидентуры: действия полиции и контрразведки, криминальные новости и сводки в средствах массовой информации, номера полицейских автомобилей, появлявшихся на газетных фотографиях или в телерепортажах, личности и персональные данные полицейских чиновников, оперативных работников и следователей, методы работы групп наружного наблюдения и тому подобное. Изучая все это, недавно прибывшие офицеры знакомились с местными условиями и входили в курс дела. Иногда эта кропотливая работа давала неожиданные результаты. В одной западной стране одна из столичных газет сообщила о планах полиции установить скрытые камеры видеонаблюдения в самых посещаемых районах столицы. Резидентура ГРУ заинтересовалась этим сообщением, приняла меры для получения соответствующей информации, и уже через месяц резидент имел подробную карту города с указанием мест расположения камер наблюдения и контролируемых ими секторов. Благодаря этим мерам офицеры резидентуры успешно избегали камер полиции в течение нескольких лет.

Оперативно-техническая группа занималась ремонтом и техническим обслуживанием фотоаппаратуры, фотокопировального оборудования, разнообразных контейнеров для тайниковых операций, радиостанций, оборудования для тайнописи, микрофотографии и прочих технических средств. Офицеры этой группы консультировали добывающих офицеров по всем вопросам, связанным с использованием технических средств, а также работали в обеспечении, вели контрнаблюдение, ставили и снимали сигналы, закладывали и извлекали тайники.

Самые крупные резидентуры имели в своем распоряжении технический персонал. Каждому резиденту в звании генерала было положено иметь персонального водителя, однако многие резиденты с генеральским званием обходились без их услуг, чтобы не выделяться на фоне других дипломатов. Зачастую на должностях водителей работали добывающие офицеры, и этот прием маскировки прекрасно работал, потому что на простых водителей обычно не обращали внимание. Некоторые резидентуры (особенно в тех странах, где возможны нападения на советское посольство) имели собственную внутреннюю охрану, помимо охраны КГБ, которая отвечала за внешний периметр территории и здания посольства. Внутренняя охрана резидентур состояла из офицеров СпН, не принимавших участия в агентурных операциях, и могла также ставиться по требованию резидента в тех случаях, когда офицеров резидентуры КГБ подозревали в намерении проникнуть в резидентуру ГРУ.

Каждый офицер ГРУ, прибывавший в резидентуру, попадал под контроль одного из добывающих замов. Тот, кто работал успешно, переходил под личный контроль резидента, впоследствии (в следующей командировке) сам становился замом и получал в подчинение других офицеров.

9

Добывание не могло работать без денег, как ледокол не мог обойтись без топлива. Если у резидента был только один зам по добыванию, то именно он отвечал за финансы. Если добывающих замов было несколько, в состав резидентуры вводили финансиста.

Каждый офицер ГРУ, работавший за рубежом, получал зарплату в валюте страны пребывания; кроме того, его вторая полная «домашняя» зарплата в рублях ложилась на его счет в Москве. Но это были его личные деньги. Для работы ему выделялись другие средства, и совсем в других объемах.

Делалось это так: приходишь к финансисту или к заму резидента (если в резидентуре не было финансиста), берешь у него некоторую сумму. Если ее не хватает, берешь еще. После каждой встречи с агентом или с кандидатом в агенты пишешь отчет о встрече и в конце, после всех подробностей, сообщаешь, сколько истратил на эту встречу. Этот отчет подписывает тот, под чьим контролем ты работаешь — один из замов резидента или сам резидент.

В конце каждого месяца составляешь финансовый отчет.

Первая статья расходов — на агентуру: проведено столько-то встреч, истрачено столько-то денег.

Вторая статья расходов — на вербуемых: столько-то встреч, такие-то расходы.

Помимо этого — расходы на поездки по стране, на содержание машины, ремонт, бензин и прочее, на газеты, книги, канцелярские товары и все остальное.

Денег хватало. Валютные средства на добывание вражеских секретов мы получали в неограниченных количествах.

Была ли возможность отщипнуть часть тех денег и положить их себе в карман?

Да сколько угодно!

Поставьте себя на место обыкновенного добывающего офицера. Он заводит знакомства с иностранцами (чем больше знакомств, тем лучше) и проводит с ними встречи в барах, ресторанах и других подобных местах. Посидели, поболтали, офицер оплатил выпивку и закуску (а иногда и развлечения), но даже счет он в карман положить не может. Не имеет права. Ибо иностранец спросит (а если не спросит, то подумает): тебе эта бумажка для финансового отчета нужна? Так ты о наших встречах перед кем-то отчитываешься?

На том дружбе конец. Больше тот иностранец с этим офицером встречаться не будет.

Потому счета за угощение оставляли на столе вместе с чаевыми официанту.

На следующий день в отчете о встрече пишешь: потрачено столько-то. Сколько напишешь, столько и будет. Если провел в месяц пять, шесть, а то и десять встреч с разными людьми, то только на этом можно было нащипать кругленькую сумму.

А нужно помнить, что иностранная валюта в пересчете на советские деньги имела совершенно фантастическую цену. Как всем хорошо известно, что советский рубль был сильнее доллара. На конец 1990 года, прямо накануне краха Советского Союза, один американский доллар стоил 56 копеек. 100 долларов можно было купить за 56 рублей.

Советский народ этим гордился. Правда, нигде те доллары не обменивали и не продавали. Заботясь о благе народа, правительство Советского Союза по поручению родной коммунистической партии печатало столько рублей, чтобы всем хватало. Однако рубль при этом по отношению к доллару почему-то не обесценивался. Магазины были пустыми, очереди — километровыми, правительство печатало деньги, но рубль, на который ничего купить было нельзя, не слабел по отношению к доллару. И даже крепчал! В 1979 году 10 долларов можно было купить за 7 рублей, через десять лет цена за 10 долларов упала ниже 6 рублей.

Отчего происходили такие чудеса? Да оттого, что в Уголовном кодексе РСФСР была статья 88, которая рубль подпирала. Сила рубля держалась этой статьей. Объявила газета «Известия», что в текущем месяце обменный курс будет составлять 57 копеек за доллар — значит, так тому и быть. А если какой-нибудь ловкач решал у приезжих иностранцев покупать франки, фунты и доллары по более высокой (и потому для иностранцев более выгодной) цене, то этого ловкача быстро ловили и отправляли на восемь лет в сибирские лагеря. Чтобы курс рубля не обваливал! Чтобы экономику Советского Союза не подрывал!

Но самых жадных такой срок не останавливал. Соблазн купить полновесный доллар за ничего не стоящие рубли был слишком велик. И тогда через некоторое время по 88-й статье стали давать 15 лет. Но тут же сообразили, что и этого мало, потому ввели смертную казнь за «нарушение правил валютного обмена».

По разным сведениям, только за три последние года правления Хрущева по 88-й статье УК РСФСР и по аналогичным статьям Уголовных кодексов других братских республик Советского Союза расстреляли от трех до пяти тысяч человек. А это, как ни крути, несколько смертных казней в день без выходных и праздников.

Расстрелами охоту подрывать социалистическую экономику не то чтобы отбили, но несколько сбавили.

Хвост вытащили. Голова увязла.

За рубежами нашей великой Родины работали тысячи дипломатов, консульских работников, военных советников и других официальных представителей и тысячи разведчиков под разнообразными масками. Все они получали иностранную валюту и всё старались тратить за рубежом, ибо не было смысла возвращаться с долларами в Москву и там менять их на копейки.

Задумались правители: как бы сделать так, чтобы советский человек за рубежом тратил меньше, а кое-что экономил и возвращал Родине часть заработанной валюты?

Выход нашли. В Москве открыли валютные магазины. Перед возвращением в родное отечество меняешь в финансовом отделе посольства валюту — но не на советские рубли, а на особые бумажки, которые именовались сначала сертификатами, потом чеками. На эти бумажки в Москве (без очереди!) приобретаешь машину, да не такую, какую советским людям впаривали, а экспортный вариант, покупаешь шикарную квартиру улучшенной планировки, если не нравится та, которую тебе дали по службе, время от времени посещаешь магазин «Березка», где без толкотни, ругани и очередей покупаешь одежду и обувь, выпивку и закуску невыразимо более высокого качества, чем та, которая предназначалась для простых советских людей.

Кстати, простых советских людей в валютные магазины не пускали. Чтобы настроение им не портить. Чтобы классовую ненависть не разжигать.

Итак, даже совсем небольшие валютные средства, украденные у родной советской власти во время работы за рубежом, в Москве оборачивались весьма ощутимым капиталом. У офицеров КГБ и ГРУ была возможность положить часть денег, выделенных на расходы, себе в карман.

Клали?

Про КГБ не знаю, а в ГРУ не клали.

Прежде всего, крохоборов выявляли на стадии отбора. Они не то что в ГРУ — даже в Военно-дипломатическую академию не попадали. Во время учебы в академии тоже шел постоянный отсев, но в основном по медицинским причинам. Я так думал. И только много лет спустя, получив задание на проверку молодого пополнения, сообразил, что все обстояло несколько иначе. Всех, кто учился в академии, индивидуально и преднамеренно вводили во все возможные соблазны — полового, финансового и, ясное дело, идеологического характера. Глядишь — ну вот же, вот тут можно ударить налево, вот тут кусок урвать, а тут вражеское радио послушать, никто и не дознается. И вдруг — как бы по чистому совпадению — врачи обнаруживали у недостаточно стойких к соблазнам товарищей высокое кровяное давление, и несостоявшегося разведчика тихо списывали по медицинским показаниям — так, чтобы не спугнуть других потенциальных любителей чужих жен, халявных денег и вражеской пропаганды, до которых проверка еще не дошла.

Проверяли всех и всегда, потому щипать по мелочи выходило себе дороже. А если по-крупному рванешь — тобой заинтересуются всерьез, тут уж одним высоким давлением не отделаешься. И попробуй потом докажи, что украл, что не от вражеской контрразведки деньги получил.

Более того, советским людям, работавшим за рубежом (прежде всего, в странах, где правили проклятые капиталисты), категорически запрещалось зарабатывать деньги любым побочным способом. В первую очередь этот запрет касался азартных игр и распространялся даже на покупку лотерейных билетов.

Причин было много. Представьте себе, что советский дипломат — например, в ранге атташе или третьего секретаря, — купил лотерейный билетик и выиграл пару миллионов долларов. Сейчас такая сумма не на каждого произведет впечатление, но в те времена покупательная способность доллара была выше, и сумма эта была просто астрономической. Советский дипломат даже самого низкого ранга мог без особого труда накопить деньги на кооперативную квартиру, машину, гараж или дачу на зарплату, которую он получал во время загранкомандировки. А вот миллион долларов потратить в СССР было просто не на что. И потому у любого, кому так улыбнулась судьба, могла возникнуть шальная мысль: а не податься ли в Калифорнию на ПМЖ? И пусть горит ясным пламенем родное социалистическое государство с его очередями и дефицитом. Тут, у проклятых капиталистов, хоть есть на что те миллионы потратить.

Но даже не это главное. События могли пойти и по другому сценарию. Купил советский дипломат лотерейный билетик, а через некоторое время к нему подходит доброжелательный иностранец и сует визитку с телефонным номером: если в лотерею ничего не выиграешь, звони — я знаю, как можно выиграть. И если советский дипломат позвонит этому господину, то ему предложат в обмен на крупную сумму денег поделиться информацией, а для отмазки дадут лотерейный билетик, который накануне как раз выигрышным оказался и который можно продемонстрировать начальству.

К каждому советскому человеку, который, находясь в загранкомандировке, взял в руки карты, сел за игорный стол, на скачках поставил на серую лошадку или купил лотерейный билетик, с таким предложением мог обратиться доброжелательный иностранец и указать более короткий и верный путь к успеху.

И товарищам из КГБ головная боль: выиграл дипломат или представитель «Аэрофлота» большие деньги, говорит, что в карты, а как проверить? Как убедиться, что это не те самые иудины сребреники? Даже если он показывает выигравший лотерейный билет, как убедиться в том, что он сам его купил, а не получил из и вражеских рук?

Поэтому, чтоб соблазна не возникало, для всех правило железное: кого с билетиком лотерейным засекут, тому билет в Сибирь в один конец. Это правило относилось и к тем, кого ловили на какой-нибудь другой азартной игре и вообще на любой попытке подзаработать.

10

Вот как могла выглядеть большая резидентура ГРУ в крупной западной стране. (Пример, который я привожу ниже, вымышленный, любые совпадения с реальными резидентурами случайны).

Резидент в звании генерал-майора работает под дипломатическим прикрытием в ранге советника или даже чрезвычайного и полномочного посланника.[14] В его подчинении находится группа из 5 шифровальщиков, 3 очень опытных добывающих офицера, один из которых работает с агентурной группой, а два других руководят работой особо ценных агентов, и 4 заместителя резидента — полковники А. и В. и подполковники Б. и Г.

Полковник А. работает под прикрытием в должности заместителя советского торгового представителя. Он имеет в подчинении 12 офицеров ГРУ, работающих на разных должностях в советском торгпредстве, а также ведет одного агента. Один из его офицеров управляет группой из трех агентов, второй находится в контакте с двумя агентами, а третий имеет одного агента. Остальные офицеры пока не имеют завербованных агентов.

Подполковник Б. работает под дипломатическим прикрытием в должности помощника военно-морского атташе. У него в подчинении несколько добывающих офицеров; двое из них работают под прикрытием как сотрудники торгового флота в советском торгпредстве, трое — в представительстве Аэрофлоте, пятеро — в посольстве и десять человек — в аппаратах военного, военно-морского и военно-воздушного атташе. Этот заместитель резидента имеет одного агента; двенадцать его добывающих офицеров имеют каждый по одному агенту. Большинство остальных офицеров имеют перспективных знакомых, вербовку которых они готовят и которых планируют завербовать в течение одного-двух лет. Помимо работы с подчиненными и агентурой, этот заместитель резидента отвечает в резидентуре за обработку информации.

Полковник В. работает под дипломатическим прикрытием в должности второго секретаря посольства и является заместителем резидента по нелегалам. У него нет ни одного агента, и он даже не занимается их вербовкой. У него нет офицеров в непосредственном подчинении, но когда он проводит операции в интересах нелегалов, он может привлекать к ним любых офицеров из первой и второй группы.

Подполковник Г. работает под дипломатическим прикрытием в должности третьего секретаря посольства. Он ведет одного агента. Ему подчиняется один добывающий офицер, работающий под прикрытием в должности водителя военного атташе, и этот офицер руководит агентурной группой. Дополнительно в подчинении у этого заместителя резидента находятся группа ТС (6 офицеров), группа изучения оперативной обстановки (4 офицера), оперативно-техническая группа (2 офицера), группа радиоперехвата (3 офицера), 5 офицеров внутренней охраны резидентуры и финансист.

Всего в резидентуре служат 67 офицеров, из которых:

• добывающие офицеры — 41 человек,

• оперативно-технический персонал — 20 человек,

• технический персонал — 6 человек.

Резидентура имеет 36 агентов, 25 из них работают независимо друг от друга.

11

Нелегальные резидентуры отличались небольшими размерами, чтобы в случае провала легче было локализовать его последствия. Каждая из них состояла как минимум из двух нелегалов (резидента и радиста-шифровальщика) и небольшого количества агентов, состоявших на связи (как минимум одного). Сами по себе, без помощи агентов, нелегалы не могли добывать разведывательные материалы, и любая успешно работающая нелегальная резидентура постепенно увеличивалась за счет вербовки новых агентов, после чего туда могли направить еще двух-трех нелегалов, один из которых становился помощником резидента.

Обратите внимание на терминологию: в нелегальной резидентуре у резидента был не заместитель, а помощник. Почему? Потому что резидент дипломатический раз в год ездил в отпуск. В отсутствие резидента «на хозяйстве» оставался один из его замов. А нелегальный резидент в отпуск не ездил, потому зам ему был не нужен. И помощник у нелегального резидента был только один, потому что как только нелегальная резидентура разрасталась, ее делили надвое и разводили так, чтобы провал одной ни в коем случае не зацепил другую. В нелегальной резидентуре могли работать самое большее 5 нелегалов и 8–10 агентов, при этом в большинстве нелегальных резидентур работало гораздо меньше людей.

Агентурная группа — это разведывательная структура ГРУ, в которой работали только завербованные иностранцы. Только руководитель группы («групповод») имел контакты с офицерами ГРУ, остальные агенты подчинялись ему, но прямых контактов с офицерами ГРУ не имели. Агентурная группа могла находиться на прямой связи с Москвой или с дипломатической резидентурой.

Групповод агентурной группы не имел права на вербовку. Если он такое право получал, то становился агентурным резидентом, а его группа превращалась в агентурную резидентуру. Контакты агентурной резидентуры с «материнской» резидентурой под прикрытием прекращались, и первая переходила на прямую связь с Москвой.

Отдельно действующие агенты, не связанные с резидентурами и агентурными группами, состояли на связи только с Москвой.

Структура типичной резидентуры ГРУ под прикрытием (1960-е — 1970-е годы).

Глава 18

ЖЕНА — НАХОДКА ДЛЯ ШПИОНА

Семья — обуза для разведчика или ускоритель карьеры? — Отношения в паре как ключевой фактор карьерного роста: подход ГРУ и подход КГБ. — Подготовка жен офицеров ГРУ. — Воспитание детей. — С детской коляской на разведывательную операцию: привлечение жен офицеров ГРУ к работе в резидентуре.

1

На Первый и Второй факультеты Военно-дипломатической академии принимали только женатых. На Третьем факультете наличие жены не было обязательным, ибо разведчику предстояло работать внутри Советского Союза или на территории покоренных стран.

Иногда ГРУ выжидало: есть кандидат на стратегический уровень, да вот беда — холостой. Ладно, подождем. Если через пару лет не женится, заберем на Третий факультет.

А тот парень служил, будучи в полной уверенности, что семья — это обуза, что молодость офицерскую надо отдать службе, а жениться следует только после того, как чего-то в жизни достиг, никак не раньше тридцати. И откуда ему было знать, что кто-то за ним внимательно наблюдает и чего-то от него ждет!

Но вот однажды, еще до двадцати пяти, он встречал свою единственную. Об этом те, кому положено, сообщали куда следует. И молодую пару вызывали в Москву.

Надо подчеркнуть особо: в ГРУ принимали не его одного. Принимали их обоих, пару. Если у мужа все складывалось отлично, но с женой что-то было не в порядке, пару переводили на один из более низких уровней разведки, а то и вообще исключали из нее. Например, если уже во время учебы у жены возникали какие-то проблемы со здоровьем (повышенное давление или еще что-нибудь), то мужа переводили на Третий факультет, и с этого момента состояние здоровья жены на его службу больше не влияло.

Разумеется, что квартиры тех, кто учился на Первом и Втором факультетах, прослушивались. Это не афишировалось, но и не отрицалось. Наши семейные тайны для тех, кому нужно, тайнами не являлись — это становилось нам понятно из разговоров с замполитом, начальником курса, начальником факультета и другими ответственными товарищами: им были известны такие детали наши личной жизни, о которых могли знать только мы и наши жены.

Как бы ни сложились отношения в паре, какими бы прекрасными они ни были, никому не удавалось избежать семейных конфликтов — такова жизнь. И тут свое слово говорили психологи. Скандал скандалу рознь. Милые бранятся — только тешатся. Внимательная прослушка и тщательный анализ давали ответ на вопрос: это у них серьезная грызня, или тешатся. Если конфликты были серьезными, пару «снимали с дистанции».

В супружеской паре нет и не может быть равенства. Верховодит всегда кто-то один. Если выяснялось, что главной семьи является жена, — а выяснялось это быстро, — то такая пара считалась непригодной для прохождения службы на этом уровне разведки. Правда, случалось такое редко, ибо этот вопрос внимательно изучался еще на этапе предварительного отбора. Если выяснялось, что в семье верховодила жена, ГРУ мгновенно теряло к такой паре интерес. Если у пары к моменту выпуска мужа из Военно-дипломатической академии по каким-то причинам не было детей, то дальше Восточной Германии такая пара не уезжала.

Интересно, что в Первом главном управлении КГБ вопросу подбора жен уделялось гораздо меньше внимания. Доходило до того, что люди жили в браке десять, пятнадцать или двадцать лет, а потом разводились. Такая динамика развития отношений, безусловно, сказывалась на качестве работы, да и сама по себе была тревожным признаком психологического неблагополучия каждого из членов пары в отдельности. Трудно сказать, куда смотрели психологи КГБ. Неужели изначально не могли определить, что пара неустойчива? Неужели не могли отсеять таких людей в ходе отбора и подготовки?

На нижних этажах советской военной разведки разводы случались, как и везде. Но только не на самом верхнем уровне. Здесь неустойчивые пары целенаправленно выявляли и беспощадно от них избавлялись. Если пара дошла до выпуска с Первого факультета Военно-дипломатической академии, это было своеобразной гарантией качества отношений: можно было сказать наверняка, что их брак не закончится разводом.

2

Подготовка жен офицеров ГРУ была основательной. Прежде всего нашим боевым подругам — тем, которые потомков произвести еще не успели, а таких в силу возраста и специфики работы было большинство — объясняли, что Родина ждет от них потомства. Дети укрепляют семью, а семье разведчика требуется повышенный запас прочности. Потому, Валя (Маша, Таня и так далее), забудь обо всем и займись эти самым важным вопросом.

Когда потомок появлялся на свет и подрастал месяцев до четырех, молодой маме ласково советовали отдать потомка бабушке, а самой серьезно взяться за учебу.

Главным предметом, который преподавали женам офицеров ГРУ (после марксистско-ленинской философии, конечно), был ВСР — военная стратегическая разведка. Девочкам, особенно тем, кто пришел не с нижних этажей разведки, надо было объяснить, куда они попали и в чем будет заключаться их служба Родине. Им рассказывали, зачем нужна агентура и как ее вербовать. Их учили выявлять слежку, выходить к тайникам, закладывать материалы и изымать их, ставить и проверять графические сигналы. Для них устраивали практику — побродить по Москве под слежкой демонстративной и под слежкой тайной, а потом еще и под смешанной. Им объясняли, как вести себя в случае провокации или ареста.

Подготовка проводилась прямо на квартирах. Молодой семье давали трехкомнатную. По советским меркам трехкомнатная квартира на семью из двух человек (потомок большую часть времени воспитывался у бабушки) — невиданная роскошь. Объясняли: третья комната — не ваша. Можете ее использовать, но в определенные дни мы тут будем проводить занятия. Собирались в такой квартире 5–7 подружек с общей судьбой, хозяйка ставила на стол чай с вареньем, приходил руководитель Владимир Иванович или Пётр Николаевич и рассказывает поучительные истории. После теории — практика где-нибудь в районе Речного вокзала или в Серебряном бору. Никаких экзаменов, только дружеские беседы, которые давали представление о том, кто усвоил материал, а кому надо дать дополнительную подготовку.

Среди других предметов — изучение страны, в которой предстоит работать, агентурная психология, оперативная техника, дипломатический этикет. Все проходило как бы неформально, без оценок и без выдачи дипломов по окончании обучения, однако обучение было очень серьезным. Цель этой подготовки заключалась еще и том, чтобы основательно изучить наших боевых подруг и составить исчерпывающий психологический портрет каждой из них.

Ряд предметов жены изучали самостоятельно, в том числе иностранный язык, стенографию, вождение автомашины. На это выделялись деньги: иди и запишись на курсы, Родина все оплатит.

Воинских званий на этом уровне разведки жены не имели. Если на нижних этажах военной разведки жена имела сержантское или офицерское звание, то при зачислении мужа на Первый или Второй факультет Военно-дипломатической академии жену переводили в запас.

3

Перед выездом пары в зарубежную командировку боевую подругу в обязательном порядке вызывали в стеклянное здание на Хорошёвке. С ней беседовали, потом выносили решение.

И вот молодая пара с двухлетней дочкой на руках (а дочка маму не узнает, просится к бабушке) приезжает во враждебную капиталистическую страну. Муж-разведчик приступает к работе, а резидент вызывает жену, обстоятельно беседует с ней и выносит решение о том, какую работе данной боевой подруге можно поручить.

Работы много. Прежде всего на ТС и на посту радиоперехвата. Местная полиция и контрразведка о чем-то болтают в эфире, а наши боевые подруги слушают их, не перебивая. Слушают днем и ночью.

Количество должностей в каждом посольстве ограничено. Держать целую группу офицеров на ТС никто не позволит. Потому те жены, у которых дети подросли, работали в прослушке. Техники за броневой дверью резидентуры много, и очень даже разной, работы хватало всем.

Итак, вызывал мудрый резидент молодую маму и решал, как поступить.

Должен сказать чистую правду: не все резиденты были злодеями. Зачастую резидент жену прибывшего офицера к повседневной работе в резидентуре не привлекал, а говорил: занимайся семьей, воспитывай дочку, неплохо бы и второго ребенка завести. Твоя обязанность в настоящий момент такая: муж каждое утро должен быть готов к выполнению любого задания партии и правительства — накормлен, вычищен, наглажен, отправлен на работу с поцелуем и добрыми пожеланиями. Работа у него тяжелая, не мне тебе, голубушка, объяснять. А поздней ночью, когда домой вернется слегка в подпитии, злой и страшный, — не пилить, расспросами не досаждать, кровь не пить и нервы ему не мотать — они у него и так на пределе. Если где и выпил, так это во славу Родины и по заданию коммунистической партии. Не беспокойся, он под присмотром, у меня не забалует.

4

Проходило немного времени, и молодая мама втягивалась в работу. Выехали в горы отдохнуть. Муж машину ведет, по сторонам поглядывает. Она тоже поглядывает в зеркальце, якобы губы подкрасить. На коленях у нее может быть блокнотик с бумагой особой, быстросгораемой. Она номерки некоторых машин примечает и записывает.

Он: вроде на хвосте никто не сидел.

Она: и на мой взгляд никто не сидел.

Приехали в горы, нашли красивую полянку, вытащили вещи из багажника, костерок развели, она в сторону отошла, одеяло уронила и тут же подняла. Потом у костра его расстелила, разложила закуску, вместе посмеялись, на гитаре побренчали, спели ровно столько песен, сколько в плане записано. И поехали домой.